Captain Spider or draw love for me.

— Хэй, Пит, иди к нам. Паркер поднимает голову и хмыкает, видя Мстителей, сидящих чуть дальше от него. Видимо, опять что-то задумали, раз вид у них такой хитрый и довольный. Особенно, у Тора. А вот это уже интересно. — Сейчас, — хмыкает он и допивает остатки какого-то кислого и безалкогольного коктейля, затем ставя стакан на барную стойку. Через несколько минут Питер падает рядом с Роджерсом на диванчик, удобно устраиваясь. От спиртного предусмотрительно отказывается, качая головой на смешки. Смысл пить, если всё равно не подействует? Тем более после укуса ещё и метаболизм ускорился, так что просто перевод продуктов зря. Пусть лучше другие пьют. Поэтому он берёт банку колы и делает пару глотков, чтобы убрать кислый привкус, заменяя его на приторно сладкий. — Итак. Что пришло в ваши нетрезвые головы, раз вы даже позвали меня? — спрашивает насмешливо Паркер, выгибая бровь. — Чего сразу в нетрезвые? — обиженно спрашивает Клинт, отодвигая от себя бутылку с пивом и складывая руки на груди. — Мы вообще не пьём. — Но пришло гениальное и не в наши головы, как бы ни было прискорбно, — фырчит Старк, чокаясь стаканами виски с Романофф, и ухмыляется. — Тор? — Они решились попробовать поднять Мьёльнир. Это будет довольно забавно, — смеётся Одинсон, так и не заметив странный взгляд Паркера. Питер откидывается на спинку дивана, думая. Поднять Мьёльнир. Реально ли? Да, но достойный может занять трон Асгарда. Глупо и самонадеянно, конечно, однако оно ему надо? У него иная цель, от которой давно уже отошёл его ориентир, если быть честным. А Паркер привык быть с собой искренним. Кто, если не он? Провалить свою же миссию. Главное, из-за чего? Чувства. Правильно ему говорили в детстве: чувства к добру не приводят. Его тоже не привели, потому и цель не будет достигнута, и сердце, возможно, разобьётся, когда всё выйдет наружу. Боли Питер не боится, но стыдно перед самим собой за всё это. Только и винить себя не получается, ведь… Какими бы словами ни покрывали любовь, она прекрасна. Чувствовать её прекрасно. Ощущать себя любимым приятно. Любить… приятно. — О чём думаешь? — еле слышно звучит рядом с ним, заставляя вздрогнуть и вынырнуть из своих размышлений, вновь возвращаясь к насущному. — О том, как они будут разочарованы, когда даже не сдвинут молот с места, — хмыкает Паркер, двигаясь чуть ближе к Роджерсу, чтобы слышать лучше. И самому себе не хочется признаваться, что причины совсем иные, потому что даже в другом конце комнаты услышал бы его. — Так не веришь в них? — вскидывает брови Стив и переводит удивленный взгляд на него, не в силах сдержать улыбку, когда замечает чуть прикусанную губу и задумчивость в глазах. — Почему же? Верю. Герои ведь, — качает головой Питер, ставит локоть на спинку дивана, а кулаком подпирает щеку, стараясь не замечать мягкую улыбку. От неё тепло разливается внутри, вызывая неоднозначные чувства. — Просто мне отлично известно, что эта вещица непростая, да ещё и имеет свой характер. Поэтому поднять её может далеко не каждый. — Откуда ты знаешь? — спрашивает Роджерс заинтересованно, чуть склонив голову к плечу. — Я любопытный, Капитан. Очень, — ухмыляется Паркер и смеётся, когда Старк с Роуди никак не могут поднять молот. — Я ведь говорил? Минус два. — Три. Смотри, Клинт тоже провалился. Точнее, четыре. Нат вообще не собирается в этом участвовать, — улыбается Стив, кивая на Бартона, который разочарованно падает обратно на диванчик, и Романофф, что утешающе хлопает Старка по плечу. — И ты так и не ответил. Про твоё любопытство я уже знаю, но откуда? Питер хмыкает и подаётся вперёд, чтобы шепнуть ему на ухо, прикасаясь губами к мочке: — Есть такой источник информации о Богах. Называется «Скандинавская мифология». Там о Мьёльнире всё подробно рассказано. И я прочёл, чтобы утолить любопытство. Роджерс сглатывает и поворачивает голову к нему, мазнув по его носу своим. Такое неприкрытое соблазнение… опасно. Особенно при всех. Только и сказать, что ему не нравится, нельзя. Нравится, что они уже выяснили. Неоднократно даже. Нравится эта запретная игра при всех, но далеко не зайти, потому что кто-то может сорваться, а этого нельзя допустить сейчас. Пока ещё слишком рано. — Хэй, Кэп, давай ты, — зовёт его Наташа, кивая на рукоять молота, что так и стоит на столе, не сдвинувшись. Это срабатывает намного лучше, чем ледяной душ. Для обоих, кажется, потому что Паркер отворачивается от него и осматривает всех, что делает и он, дёрнув уголками губ после. — Что, не смогли поднять? — смеётся искренне Питер, заметив насупившийся вид Мстителей. — Ой, да не переживайте. Уверен, что никому из вас не хотелось занять место Тора на троне. — Сам-то даже не прикоснулся к нему. Вон, после Кэпа давай, — фырчит Клинт, указывая на него китайской палочкой. — Да легко, — пожимает плечами Паркер и переводит взгляд на Стива, который подходит к Мьёльниру. И становится почему-то до жути интересно: сможет ли поднять? Но нет, молот лишь чуть-чуть сдвигается, после чего так и остаётся в одном положении, как бы Роджерс не потянул. Питер видит, как с облегчением выдыхает Одинсон, как разочарованно кривятся остальные. Да, им хотелось показать, что кто-то из людей достоин, но есть ли в этом смысл? Наверное, поэтому он спокойно поднимается на ноги и подходит к Мьёльниру. Только сердце всё равно пропускает удар. Зачем? Стоит ли оно того? Что, если после этого всё станет иначе? Станет, Паркер даже не сомневается, потому что такой обман ему не простят. Стив не простит. А когда это стало для него важным? Не самым главным, но вторым в списке важных. — Ты же так заливал, Пит. Давай. Поднимай, — тянет чуть насмешливо Старк, залпом допивая виски, и заинтересованно следит за ним. Знал бы он, на что подбивает его… Питер закатывает глаза и просовывает руку в петлю на молоте, после чего хватается за рукоять. На секунду приходится прикрыть глаза, пока тело прошивает молниями, кажется, заменяя кровь ими. Как Тор каждый раз такое терпит? Конечно, молнии — его стихия, но не настолько же. Мотнув головой, Паркер тянет Мьёльнир вверх и с довольной ухмылкой осматривает шокированных Мстителей, фырча после. — Я же говорил: легко, — пожимает плечами он, подбрасывает несильно молот, стянув перед этим петлю, и весело спрашивает: — Так что? Когда в Асгард, Мистер Одинсон? Кажется, там трон обещан достойному. — А… — Тор шокированно смотрит на Питера и берёт себя в руки, поднимаясь на ноги. — Как так? — Вы ведь все видели? Подошёл, взялся и поднял, — улыбается Паркер и протягивает ему молот, складывая после руки за спиной. — Кто твои родители? — задаёт вопрос Одинсон, пытаясь хоть что-то понять. Но это не понимается! Как обычный человек смог поднять Мьёльнир?! Да, немного необычный всё-таки человек, но сути это не меняет! Питер, словно предвидел этот вопрос, понимая, что, рано или поздно, все всё равно бы узнали. И Старк совсем напрасно шикает на Тора за такой вопрос, считая, что Паркеры погибли давным-давно. Конечно, это так и есть, но… — А вам не стыдно, Тор Одинсон? — спрашивает он, заработав непонимающий взгляд. — Мой отец, конечно, говорил, что вы недогадливый, но я думал, что не настолько. Оказывается, что всё-таки настолько. Позвольте представиться: Питер Локинсон. Сын Локи. Наверное, стоило их подготовить к этому или и дальше всё скрывать, потому что на него уже смотрят все Мстители. Довольно шокированно смотрят, словно перед ними предстал призрак, а не человек. В смысле, совсем не человек, а немного Бог. Не немного, но да. И нет сил повернуться лицом к Капитану, чтобы увидеть его реакцию, понять: злится или нет? Конечно, злится, глупо рассчитывать на другое, но насколько сильно? Сможет ли простить? Или надеяться больше не на что? — Мне виски в голову ударило, или ты реально только что сказал, что сын Локи? — хрипло спрашивает Старк, во все глаза глядя на то, как на его ладони появляется кинжал. — Он сын Локи. Это просто п… — Не выражаться, — на автомате произносит Стив, сверля взглядом спину Паркера, а после сам шипит: — Чёрт меня подери. — Кэп! — Что? Вы сами видите, что перед нами сын Локи. Того самого. Мне лишь интересно, зачем? — Мне тоже. Это какой-то план? Месть? — спрашивает как-то отстранённо Наташа, после складывая руки на груди, пытаясь всё осмыслить. — Даже забавно получилось, неправда ли? — хмыкает Питер, падая в свободное кресло, и стучит пальцами по подлокотнику. Сдаваться по полной или умолчать? Если умолчит, то веры ему больше не будет, хотя после всего этого уже и так её нет. Но исправить немного всё-таки ещё есть шанс? Поэтому, наверное, продолжает говорить: — В какой-то мере ты права, Нат. Я хотел отомстить за отца. Безумно хотел, если уж точно, потому что вы без суда и следствия обвинили его во всём. Знаю, что вы тоже оказались жертвами, как и он, но для меня в приоритете папа. Сначала продумывал всё, планировал, изучал ваш мир. Оказался здесь, среди вас, и хотел действовать. Готов уже был, только вот незадача: моё желание мести испарилось. Ещё полгода назад. Не просто так, конечно, ведь сначала выяснилось, что некоторые из вас добрались до правды. И радует, что вы были в их числе, дядя Тор, — Паркер смеётся с его реакции на эти слова, понимая, что это будет весело, и заканчивает: — Потом я осознал, что привязался к вам и больше не хочу ни мести, ни чего-то иного. Даже Боги оказались подвержены такому пороку, как привязанность. Не сказать, что это меня расстроило, но признаться сразу уже не мог. Страху, как оказалось, мы тоже подвержены. Питер хмыкает, когда после его слов воцаряется тишина. Оно и понятно, что им нужно всё обдумать и осознать, как реагировать. Он бы сам не знал, как реагировать на такие слова, скажи ему их кто-то другой. Наверное, всё было бы хуже, чем сейчас. Так что Паркер сидит и терпеливо ждёт хоть какой-то реакции, боясь себе признаться, что совсем не этого ожидает. Ему нужна реакция лишь одного человека, но сможет ли он дождаться её? — Я просто не знаю, что сейчас говорить, — сознаётся Клинт, и с ним соглашаются остальные. — Это ужасно. Это не укладывается в голове. И в какой-то мере это понятно, потому что я сам бы захотел отомстить, наверное. И всё равно у меня нет слов. — Просто примите, что мстить я не собираюсь. Мог бы уже сотню раз это сделать раньше. Да хоть на каких-то заданиях, когда вы доверяли мне свою спину, но это больше не моя цель, — пожимает плечами Питер, вздыхая. — Я знаю, что доверия у вас от моих слов не прибавилось, и понимаю, что отныне явно не Мститель больше. Дальше молчать уже просто не мог, потому что вряд ли у меня осталось много времени. — Времени? — хмурится Тор, кажется, приходя в себя окончательно, и подаётся вперёд. — На что? И как брат скрывал тебя всё это время? — Он не сильно скрывал меня. Точнее, ему это просто не нужно было. Я почти всё время жил у мамы, иногда видясь с ним, а когда подрос, то сам нашёл его в Асгарде, за что получил потом, правда. Так что скрываться от вас не очень и требовалось, — улыбается Паркер, кусая губу. — Кстати, об этом. Папа не знает, что я здесь, поэтому времени немного осталось. — Его у тебя больше нет, чертёнок, — раздаётся сзади, из-за чего он испуганно подскакивает и отпрыгивает в сторону. — Ничего не хочешь мне объяснить? — Привет, па-апа, — тянет Питер, осматриваясь, и говорит первое, что приходит в голову. — Я просто хотел познакомиться с дядей. Ты столько историй о нём рассказывал, что я не выдержал и решил сам сюда прийти, чтобы узнать, какой же он на самом деле… — Да что ты говоришь? — наигранно удивлённо спрашивает Локи, не обращая внимание на Мстителей, которые переводят ошарашенные взгляды с него на Паркера и обратно. — Решил познакомиться с Тором, значит? Знаешь, я готов придушить тебя и отправить к чёртовой матери! — Маму-то не трогай. Она не причём здесь, — обиженно бормочет Питер. — А что мне оставалось? Ты бы ни за что не отпустил меня в Мидгард. Знаю ведь. А я хотел сюда! Очень! — И что? Много интересного здесь нашёл для себя? Кроме братца, которого ты мог спокойно встретить в Асгарде. Точнее, уже это делал! — усмехается Лафейсон, подходя ближе к своему ребёнку, который на это делает несколько шагов назад. — И я бы не сказал, что твоя мать не причём здесь. Очень в этом сомневаюсь. — Мама лишь помогла попасть сюда порталом, а не через мост. Хеймдалль выдал бы меня сразу, — фырчит он и смотрит в пол, потому что сложно вынести тяжёлый взгляд отца. Сколько бы ему ни было лет, это всё равно не удаётся сделать. — Да, папа. Я нашёл здесь много интересного. Мне нравится читать земные книги, прыгать по крышам высоток, помогать Мстителям. Сначала думал, что они ужасные, но они не такие. Да, Мистер Старк иногда невыносим, а шутки Клинта могут убить наповал, Наташа говорит на русском, думая, что никто не понимает, хотя я знаю его, Мистер Роуди часто ворчит, Мистер Одинсон издевается немного над ними со своим молотом и настойкой, но это стало обыденным почти за год. — Год. Чёртов год. Думаю, мне пора наведаться к твоей матери, чтобы прояснить пару вещей, — шипит себе под нос Локи, взлохматив волосы на затылке, и смотрит на него подозрительным взглядом. — Ты ничего не сказал про Капита… Ооо. Даже так? Да ты убиваешь меня, ребёнок. — Я не виноват, папа! — хмурится Питер и вздыхает, когда тот вмиг оказывается рядом с ним и прижимает к себе за плечи. Остаётся только обнять его в ответ и пробормотать извинения. — Пойдём-ка, прогуляемся в Хельхейм, — хмыкает Лафейсон, целуя его в макушку, и подводит к окну, но после оборачивается к Мстителям, усмехаясь. — Братец, тебе следует появиться в Нифльхейме. Много нового и удивительного для себя узнаешь. — Мне кажется, что после сегодняшнего меня уже ничего не удивит, — качает головой Тор, наблюдая за тем, как Питер уговаривает Пятницу открыть окно. Для чего только? — Если ты про ребёнка, то ошибаешься. Ещё многое узнаешь. Например, он твой племянник. Родной, — ухмыляется Локи и выталкивает сына в открывшееся окно, довольно вздыхая. — Спроси как-нибудь у отца о своей сестре, матери Питера. Махнув им рукой, Лафейсон открывает портал и уходит в Хельхейм, даже не пытаясь унять злость. Да что там злость? Кипящий гнев! Год! Почти целый год ребёнок был в Мидгарде! Он-то думал, что его сын в Нифльхейме, а этот негодник сбежал в Мидгард. Без спроса и разрешения. Да не просто сбежал… — О, Норны, — стонет себе под нос Локи и громко говорит, оказавшись в одном из залов замка Хельхейма: — Хела! Смерть моя, я пришёл по твою душу, которой у тебя отродясь, кажется, нет!

***

— Скажите, что я допился до чёртиков, и мне это привиделось, — просит Старк, глядя настороженным взглядом на окно, которое медленно закрывается. — Это я допился до чёртиков. Сначала показалось, что у меня есть племянник, потом показалось, что здесь появился мой брат, а потом… он сказал мне о сестре? У меня не было никогда сестёр, — усмехается Тор, проводя ладонями по лицу. — Он скинул Питера с восьмидесятого этажа. Это нормально? — нервно спрашивает Наташа и стонет, накрывая глаза рукой. — Боги, этот ребёнок знает русский. И ведь его реакция на это намекала, а я не придавала значение. — Кэп? — зовёт его Клинт, когда Роджерс поднимается на ноги и направляется к двери. — Ты куда? Однако Стив не отвечает и выходит из комнаты, направляясь в тренировочный зал. Ему нужно подумать обо всём, а это лучше делается именно там, где можно выпустить пар, если понадобится. А в том, что понадобится, сомнений нет.

***

Проходит день. Второй. Третий. Мстители начинают беспокоиться за Питера, ведь связи с ним никакой больше нет. Тор улетел в Асгард, чтобы узнать всё у отца, поэтому последняя ниточка разорвалась. Сначала они даже злились на Паркера. Иначе нельзя было, ведь многое построилось на лжи. Только позже стало понятным, что невозможно злиться на него долго. Какие бы цели изначально он ни преследовал, в итоге никакого зла не творил, лишь помогал. И не только, ведь Питер был тем самым солнечным лучиком в рутине дней и заводилой на многие «семейные» вечера. Видимо, осознав, что месть откладывается, он просто расслабился и осваивался на Земле, а им это казалось забавным и… Нужным? Потому что незаметно, это сплотило их ещё сильнее. Поэтому без него сейчас всё кажется… пустым. Никто заразительно не смеётся, никто не бегает по стенам, прячась от кого-нибудь разозлённого, никто не включает мультфильмы или фильмы, заманивая этим всех. Это выбивает их из колеи, из-за чего Мстители сидят в гостиной и смотрят пустыми взглядами в разные стороны, пытаясь хоть как-то собраться. — Я же не одна это чувствую, да? — спрашивает тихо Наташа, переводя взгляд на Старка, который протягивает ей руку и помогает забраться к себе на диван. — Я тоже не понимаю, что происходит вообще, — кивает Клинт, подпирая щёку кулаком, и как-то натянуто улыбается. — Странности какие-то. — Должно ведь быть наоборот, но у нас всё через одно место, — кивает Тони, приобнимая Романофф за плечи и утыкаясь носом в её волосы. — Нат, может, нам своего карапуза завести, чтобы не было так… пусто? — Идиот, — фырчит по-русски Наташа, но слабая улыбка всё равно появляется на её губах. — Я согласен с тобой. Вы так быстро списали меня со счетов, — раздаётся со стороны входа в гостиную, из-за чего все взгляды устремляются туда. Питер немного скованно заходит в комнату, чуть прихрамывая, и подходит к ближайшему креслу, чтобы упасть в него с тихим стоном и расслабиться. Чтоб он ещё хоть раз побыл на «семейном совете», где его поджидал Фенрир. Ни за что. — Привет всем, — тихо произносит Паркер, неуверенно скользя по ним взглядом. — Привет?! Ты пропадаешь на три дня и возвращаешься с этим «привет»? — срывается Старк, вскакивая на ноги. — Мы тут места себе не находили, потому что последнее, что видели — Локи, толкающий тебя в окно. С восьмидесятого этажа! — Вы… переживали? — удивлённо спрашивает Питер. — Даже после того, что я вам рассказал? — Да, мы злились, возможно, хотели повторить подвиг твоего отца, выпнув тебя в окно, но всё равно волновались, потому что ты стал частью нас, так или иначе, — кивает Роджерс и не может понять, что чувствует сейчас, когда перед ним сидит живой и относительно невредимый Паркер. — Не надо, пожалуйста. Я не хочу в ближайшие лет десять оказаться в Хельхейме. Ладно мама, там Фенрир, который желает играться! Понимаете? Огромный волчище, ростом в два Тора, хочет поиграть, — нервно улыбается Питер, складывая руки на коленях. — Так что лучше не стоит меня убивать, ладно? — То есть, когда ты упал, то?.. — медленно тянет Клинт, осознавая его слова. — Да. Давайте по порядку? Я теперь здесь более легально, так что могу всё рассказать, — улыбается широко он. — Я Питер. Можете по-прежнему называть меня Паркером, я как-то привык. Мои родители — Хела Одинсдоттир и Локи Лафейсон, Богиня смерти и Бог хитрости. Я что-то среднее между ними. Меня не убить так просто, но возможно. Поэтому, когда папа скинул меня из окна, я оказался в царстве мамы, где мне устроили весёлые деньки. — Одинсдоттир… Она сестра Тора, получается? — спрашивает Наташа, вспоминая слова Локи перед исчезновением. — Да. Забавно вышло, да? Один в далёком прошлом изгнал маму в Хельхейм, закрыв там, но она нашла выход в Нифльхейм. Тоже её царство. Там они с отцом и встретились однажды, после чего стали видеться чаще. Родная сестра дяди и сводный брат, — неловко смеётся Паркер, опуская голову и говоря то, о чём думал пару последних дней: — Простите. Я не хотел заставлять вас волноваться. И, клянусь, больше не планирую никакой мести. — Слушай, Питер… — начинает Тони, не зная, как бы помягче спросить. — Как в тебе сочетаются эти две личности? Наглый, дерзкий мальчишка и солнечный ребёнок? Я просто не понимаю. У меня диссонанс. — На самом деле, не знаю. Наглость мне от родителей передалась, — усмехается он, поднимаясь на ноги. — И не только наглость. Но об этом потом. Я отойду, ладно? Мне нужно кое-что проверить. Не дожидаясь их ответа, Питер направляется к выходу из гостиной, уже почти не хромая. В спину летят смешки, когда за ним поднимается и Стив, на что Паркер старается не обращать внимание. Узнали и узнали. Подумаешь. Вон, Наташа со Старком тоже вместе. Ничего в этом страшного. Хотя… о чём тут можно узнать? У них и до этого раскрытия всей правды ничего конкретного не было. Флирт, пара совместных ночей и взгляды. Он ничего не мог с собой поделать, ведь Капитан просто притягивал взгляд, когда находился рядом, а от осознания, что это взаимно, внутри разливалась кипящая лава. Лава, которая сейчас застывает, ведь никто не знает, к чему приведёт этот разговор. Питер подходит к комнате, что была выделена ему Старком, и кладёт руку на ручку, но не успевает открыть дверь, так как поверх ложится ладонь Роджерса. Сглотнув, он чувствует, как вторая рука ложится ему на талию, а макушку опаляет тёплым дыханием. — Значит, ты совсем не тот, за кого себя столько времени выдавал, да? — спрашивает тихо Капитан и сам открывает дверь, пропуская его вперёд, после закрывает за собой. — Но… — Я знаю, что ты хочешь спросить. Да, я скрывал свою личность, но всё остальное было настоящим, — вздыхает Паркер и подходит к нему почти вплотную, дёргая уголками губ. — Всё? — переспрашивает Стив и подцепляет пальцами его подбородок, чтобы была возможность заглянуть ему в глаза. — Разве что я ещё больше любопытный, чем показал. И о Мьёльнире знаю не из книг о мифологии. Там написан полнейший бред, — сознаётся Питер, пока ведёт ладонями по его торсу и груди. — Но всё остальное чистая правда. — И тебе двадцать два года? — усмехается Роджерс, наклоняясь к его губам, но пока лишь опаляет их дыханием. — Да. Только шестёрочку добавь перед этим, — тихо смеётся Паркер, приподнимаясь на носочках, чтобы поцеловать его, однако не получается это сделать. — Знаешь, я забыл ещё кое-что сказать. — Меня уже это пугает, — честно шепчет Капитан, опуская свободную руку ему на талию и прижимая к себе. — От этого многое зависит? — От этого зависит всё, — кивает Питер и, прикрыв глаза, сознаётся: — Возможно, я влюбился. Возможно, в тебя. Возможно, давно. Что скажешь? — Скажу, что у тебя начинается испытательный срок, — улыбается Роджерс и целует его, перекладывая ладонь с подбородка на затылок, прижимая к себе сильнее. Паркер пропускает мимо ушей последнюю фразу, понимая, что все эти сроки такая глупость, когда всё взаимно. А в том, что взаимно, он уверен, потому что не могут так целовать тех, кто безразличен. И шептать признания, стягивая одежду, тоже. Да, ему ещё не раз и не два припоминали этот маленький обман, но какая разница, если сделано это будет в шутку? Зато он в ответ напоминал им их выражения лиц, когда они познакомились с его мамой. Ну и лица же были у этих героев…