Captain Spider or draw love for me.

Питер с предвкушением летит на паутине домой, чуть не забывая цепляться за края зданий. Всё-таки разбиться ему не нужно. Это было бы в его духе, но полным фиаско, поэтому он пытается поумерить пыл и дождаться прихода в Башню, а там уже рассказать новость отцу и остальным. — Карен, — только и говорит Паркер, на что его ИИ делает всё сама. Окно в гостиную открывается, за что он уже благодарит и Пятницу, и Карен, а после костюм стекается в шутеры. Нанотехнологии — это прекрасная вещь, которую только смогли открыть. Прислушавшись, Питер направляется на кухню, где по звукам сейчас находятся Старк с Морган и, кажется, некоторые Мстители. Это странно, потому что одновременно на кухне никто во вне обеденное время не собирается. Наверное, сегодня что-то случилось там. Нет, не случилось. Кажется, они просто одновременно проголодались, поэтому за столом сидят Роджерс с Баки, а около окна стоит задумчивый Локи с чашкой кофе, если он не ошибается. Морган тоже сидит за столом, отпивая своё какао и играя на планшете. Только Тони что-то хмуро решает на голограммных экранах, пока делается его порция кофе. К нему-то Паркер быстро и подходит, здороваясь с остальными и огибая стол. — Пап! Пап, — сдерживая излишнюю эмоциональность, негромко зовёт Старка Питер, останавливаясь в нескольких шагах от него. — Ты не… — Пит, прости, я занят. Очень занят, — отмахивается Тони, беря в левую руку кружку с кофе, а правой убирая из уравнения одну переменную, заменяя её другой. — Давай потом. — Но это очень важно… — растерянно бормочет Паркер, не ожидая такого. Точнее, надеялся, что сегодня так не будет. Хотя бы сегодня. — Пит, потом. Вечером. Или завтра, — уже строже говорит Старк, делая глоток кофе и направляется к выходу с кухни, но тормозит, когда около него появляется Морган. — Что, малышка? — Пап, у меня что-то сломалось здесь. Посмотришь? — спрашивает она, протягивая ему тот самый планшет. — Ох, детка, — Тони переводит взгляд с голограммы на дочь, после обратно, и забирает планшет, прижимая его к себе локтем, а её берёт за руку. — Пойдём, посмотрим, что у тебя там. Питер смотрит им вслед, поджимая губы, и усмехается. Действительно. Занят, очень занят, но на другого ребёнка всегда есть время. В принципе, чего ещё можно было ожидать? Так ведь всегда, кажется, происходило, только он не хотел обращать на это внимание. Надеялся, что сегодня всё будет иначе, ведь новость… О, боже. Да кому какое дело, что у него там? — Хэй, Паучишка, какие новости? — спрашивает чуть насмешливо Локи, выныривая из своих мыслей, и оглядывает его. — От тебя так и фонтанировало эмоциями. Казалось, что меня сметёт ими. — Да неважно. Там глупости всякие, — натянуто улыбается ему Паркер, пряча чуть дрожащие руки в кармане толстовки. — У тебя наверняка… — А мне тоже интересно. Это как-то связано с тем, что в последние дни ты нервничал? — подключается к Лафейсону Баки, хлопая рядом с собой по стулу, чтобы он садился с ними. — Я не… — Мы не слепые, Пит. Так что садись и рассказывай. Нам интересно, — с улыбкой произносит Роджерс и ставит перед ним нетронутый стакан с соком, когда Паркер всё-таки садится между ним и Барнсом. — Или хочешь, чтобы мы начали тебя пытать? — Вы что сделали с Капитаном Америкой, раз он теперь угрожает обычным студентам? — стонет Питер, переводя взгляд с Баки на Локи и обратно. Они переглядываются, не понимая, где подвох в этой фразе, а после смеются. Паркер готов поклясться, что смех у всех троих разный. Вроде звучит одинаково, но каждый смеётся по-своему. Лафейсон с лёгкой и уже необидной насмешкой, потому что иначе не может. Просто он именно такой, какой есть. Чуть-чуть изменить, и уже будет кто-то другой. А этого не надо. Баки смеётся весело и искренне, но немного приглушённо. Словно не верит, что все ужасы прошлого закончились, и теперь начинается спокойная жизнь. Как в их сороковых. Капитан… Он смеётся тепло. Вроде и весело, но от этого смеха самому хочется улыбаться и смеяться. От него становится хорошо. И Питер сам не понимает, откуда всё это знает. Такое чувство, что это просто есть, а что со знанием делать — ему не сказали. Поэтому он знает и молчит, улыбаясь им широко. — Значит, Паучишка теперь студент? — спрашивает Локи и садится напротив них. — Куда поступил? — В МИТ, — пожимает плечами Паркер, делая глоток яблочного сока, и всё не может перестать улыбаться. — Сегодня, пока патрулировал, увидел результаты приёма. Меня приняли на заочное отделение. Хотели на очное, чтобы я мог стипендию получать и на бюджет поступить, но… нет. Мне нужно именно заочное. — Почему? Это ведь твой реальный шанс показать весь потенциал. На заочном, если я правильно понимаю, такой возможности почти не будет, — задумчиво произносит Стив, внимательно за ним наблюдая. — Я это понимаю, только… — Питер кусает губу, ощущая на себе все три взгляда, и как-то смущённо выдыхает. — Вам это, и правда, интересно? — Нет, я просто приглядываюсь к очередной человеческой жертве, чтобы ночью пустить тебя на ритуал, — закатывает глаза Локи, вспоминая слухи, которые ему сам Паркер однажды и рассказал. — Не было бы интересно, я бы даже не сидел здесь, Паучишка. — Так что не отвлекайся и рассказывай, что там с твоим заочным, и на что ты решил променять будущую славу, — хмыкает Баки, опираясь щекой на металлическую руку, что локтем стоит на столе. — Просто… Я ведь Человек-паук. Не могу надолго бросить людей. Не только из-за ответственности, но и из-за того, что мне это нравится… Питер продолжает им рассказывать, а после разговор уже уходит и на другие темы, где подключаются все. И внутри больше нет ощущения ненужности, которое так остро кольнуло сердце от понимания, что для отца в приоритете только Морган. Пусть так. Он больше не хочет на этом зацикливаться, ведь давно семьёй стали все Мстители, а не только Старки. И как-то так выходит, что они перебираются в гостиную, где устраиваются на диване и включают какой-то фильм. Потом к ним подбираются и остальные, кому Баки с Капитаном рассказывают о его поступлении. От этого становится тепло и приятно, потому что им, кажется, не всё равно. Паркер не запоминает тот момент, когда засыпает, свернувшись под боком Стива, положив голову ему на плечо. Либо фильм вышел скучным, либо вымотался слишком сильно за день, либо приятное тепло усыпило, но факт остаётся фактом. Он просто проваливается в сон, почти лёжа на Роджерсе. Наверное, раньше его фанатская часть обязательно бы запищала от такого, однако, сейчас… Нет больше того фанатского восторга, который захватывал много лет назад, ещё до Таноса. Восхищение каждым Мстителем есть, чего Питер не скрывает даже, но до фанатизма больше не доходит. Правда, есть что-то иное, не поддающееся объяснению, что возникает только рядом с Капитаном. От этого иной раз некомфортно, пока они снова не оказываются рядом. Тогда все неудобства куда-то улетают, позволяя спокойно провести время или обговорить предстоящее задание. Как бы понять самого себя? А стоит ли вообще разбираться в этом? Может, оно как-то само поймётся? Может.

***

— Старк идиот. Дойдёт ли до него это когда-нибудь? — спрашивает тихо Баки, отмахиваясь от строгого взгляда Стива. — А что случилось? — задаёт вопрос Наташа, наблюдая за тем, как Клинт осторожно накрывает ребёнка пледом, а заодно и Капитана, что придерживает Питера за пояс. — Паучишка хотел ему рассказать новость о поступлении, но он отмахнулся от него. Как обычно, в общем-то. Зато в тот же момент пошёл чинить железку дочери, — пожимает плечами Лафейсон, кривя губы. Ему прекрасно известно это чувство, когда один ребёнок получает всё внимание отца. Наверное, именно поэтому невольно желает помочь этому ребёнку, который всегда искренне и заразительно улыбается. Даже ему. — Чего-то такого можно было ожидать, — цокает языком Бартон, качая головой. — Он забывает, что помимо дочери у него есть ещё и сын, который тоже нуждается в отце. — Паучонок расстроился, да? — вздыхает Романофф и не может сдержать улыбки, когда Питер устраивается удобнее на Стиве, а тот, кажется, даже дыхание задерживает, чтобы не разбудить его ненароком. — Ты ведь сама прекрасно знаешь, что он привязан к Старку. Даже до того, как узнал, что тот его отец, уже успел привязаться. А я просто не понимаю такого отношения к нему, — хмуро говорит Барнс, но вся хмурость пропадает, когда в комнату заходит сонная Ванда и опускается рядом с ним. — Я думал, что ты спишь. — Спала, пока не поняла, что тебя всё ещё нет, поэтому пришла. Успела услышать последнюю часть разговора и поняла, что у вас здесь ничего хорошего, — зевнув, кивает Максимофф и осматривает всех, улыбнувшись. — Я смотрю, вы все забыли, что у вас завтра задание, да? На секунду замирают все, включая Локи, а после подскакивают, наводя суету. Клинта отправляют на кухню, чтобы отнёс тарелки из-под закусок, Наташа раскладывает подушки по местам, Баки, кажется, выключает телевизор, что-то бормоча себе под нос о забывчивости. Только один шик Стива заставляет их успокоиться, чтобы не наводить шум, и тихо начать расходиться по комнатам. Правда, сам Роджерс медлит, думая, как быть с Питером, но решает, что стоит просто отнести его в комнату, поэтому подхватывает на руки, стараясь не разбудить. Паркер немного возится, когда ощущает что-то не то, и приоткрывает глаза, но натыкается взглядом на улыбку Капитана и тёплый взгляд. Или ему это приснилось? Наверное, да, ведь так на него ещё не смотрели, поэтому снова прикрывает глаза и утыкается носом в плечо Стива. Роджерс задерживает дыхание на пару мгновений и продолжает идти по коридору, останавливаясь только у нужной двери. Открыв её, Капитан заходит внутрь, сразу направляется к кровати и укладывает на неё Питера. Подумав, скидывает его обувь на пол и накрывает одеялом Паркера, не сдержав улыбки. — Спокойной ночи, Квинс, — шепчет он и идёт к выходу из комнаты, слыша по пути едва различимое: — И тебе, Бруклин. Стив улыбается и хмыкает, после чего уходит уже к себе. У них задание завтра, так что стоит выспаться.

***

— А что это за база, кстати? Чья? — спрашивает через коммуникатор Паркер, осматривая лабораторию, куда его направили. Всех учёных, которые здесь были, он уже повязал, так что опасаться теперь нечего. — Пит, не отвлекай, ладно? Если у тебя там всё закончено, это отлично. Но это не значит, что у остальных всё, — раздаётся голос Старка, из-за чего Питер невольно хмурится. Вот. Снова это происходит. Только недовольство для него, но никак не похвала. Хотя бы маленькая. — Мы на базе Гидры, Паучок. Помнишь, мы вчера тебе рассказывали? — с перерывами говорит Роджерс, через коммуникатор которого раздаются звуки борьбы. — Кстати, будь осторожен в лаборатории. Там и без оружия могут доставить проблем. — О, той самой Гидры? Я думал, что вы уже с Баки и Нат разобрались с ней. Паучишки, нужно было подготовиться лучше в таком случае. И всё хорошо, Капитан, не волнуйтесь, — бодро отзывается Паркер, внимательно следя за всеми людьми здесь и разными химикатами. Только сколько бы он ни следил за всем, всё равно упускает тот момент, когда один из учёных дёргается в сторону и роняет на пол со стеллажа пару колб, которые разбиваются, а от них поднимается вверх ни то туман, ни то дым. — П-пресвятые паучишки. Паутина вас залепи, — ругается себе под нос Питер, пытаясь придумать, что делать. — Паучий ад, да ну вас к паукам. — Что у тебя там за скопище пауков, ребёнок? Я неподалёку, поэтому смогу помочь, если что, — обеспокоенно спрашивает Барнс и направляется к нему, не дожидаясь ответа. — Кажется, с укусом паука у тебя лексикон поменялся на паучий. — Да эти учёные решили поэкспериментировать здесь. Даже паутина им не мешает, — произносит Паркер, выскакивая из лаборатории сквозь дым, надеясь, что ничего не будет из-за этого. И от тех нескольких вдохов, что пришлось сделать. Всё ведь будет хорошо, да? Оказавшись в коридоре, он вытягивает паутиной и остальных по одному, после чего прикрепляет к стене. Стоило это сделать сразу, но не додумался, сглупил. Казалось, что и так ничего не смогут сделать, зато теперь знает, что и такое возможно. На будущее запомнить стоит, если выживет. — Стив, я его придушу, — раздаётся рядом, когда он проваливается спиной к стене и делает глубокий вдох. — С ним всё нормально. По крайней мере, с виду. — Я лучше всех, честно, — смеётся тихо Питер и поднимает голову, чтобы посмотреть на Баки. — В лабораторию лучше пока не заходить. Кто знает, что за гадость разбили эти учёные. — Барнс, уведи его в квинджет, пока ещё что-нибудь не приключилось. Мы тут уже доделаем сами, — говорит Старк, после чего с его стороны слышатся сдавленные ругательства. Паркер отключает свой коммуникатор и чертыхается, на что Баки хмыкает и дёргает уголком губ. Осмотрев коридор, они молча направляются к выходу. Разговаривать ни у кого желания не возникает, чтобы ненароком не сорваться. По крайней мере, Барнс не рискует пока трогать Питера. Выйдя наружу, Паркер первый заходит в джет и стягивает маску, зло выдыхая. Баки, посмотрев на него, качает головой и возвращается обратно, чтобы помочь остальным. Чем быстрее закончат, тем быстрее окажутся в Башне. Чем быстрее они там окажутся, тем быстрее успокоятся все. Тем более там Ванда и Локи, которые смогут помочь всем успокоиться. Ну или заставят это сделать, если за дело полностью возьмётся Лафейсон. Питер садится на дальнее кресло, забираясь с ногами, и не может понять, что происходит вообще. Когда Мстители, которых он после Берлина какое-то время сторонился, стали ближе, чем отец? К сожалению, ответ крутится на поверхности, но горько осознавать, что всё именно так. Виновата во всём проклятая пятилетка, за которую Тони успел жениться на Пеппер, а потом у них появилась дочь. Морган… Питер определённо любит свою сестру. Да и как её не любить? Вот только их ситуация настолько банальна, насколько и отвратительна. Сколько историй он слышал от своих одноклассников, когда их родители уделяли всё внимание младшим? Кажется, не меньше тридцати. Паркер, правда, никогда не думал, что сам окажется в такой ситуации, но после Таноса всё изменилось. Их семья изменилась. Стала до банального похожа на семью Локи, отец которого благоволил Тору, родному сыну. Отчасти Питер тоже родной ребёнок Старка, однако это мало что меняет. Паркер никогда не винил Пеппер, что она уделяет ему мало внимания. На ней компания, маленький ребёнок и муж. Да и за что винить, если он ей не сын, по сути? Мисс Поттс, точнее, Миссис Старк уже, извинялась за это пару раз, на что Питер искренне отвечал, что всё хорошо. Так и есть ведь. А вот со Старком всё куда хуже и понятнее. Паркер всё ещё помнит, как они однажды узнали, что у них кровная связь. Помнит, как Тони усыновил его после переезда Мэй в другую страну, и всё было замечательно. Целых три года, пока не появился Танос с Камнями. Помнит, когда впервые осознал после возвращения из Камня, что больше ничего не будет, как раньше. У Тони Старка есть дочь, которая с ним с самого рождения. Она его любимая принцесса. Она — желанный ребёнок от любимой жены. Сам Питер её полная противоположность, от чего теперь приходится страдать. Даже не страдать, а просто отвыкать от того, что рядом всегда кто-то есть, кто поможет. Стоит ли отвыкать, если рядом стали всегда появляться Мстители, спасая его от одиночества?

***

— Ребёнок, с тобой точно всё хорошо? — спрашивает Наташа, пока они летят домой. Паркер переводит полусонный взгляд на неё и кивает, чуть улыбнувшись. С ним, и правда, всё хорошо, если не считать лёгкую сонливость за что-то опасное. Вот прилетят, и он сможет отоспаться за все ночи, которые почти не спал. — Спать хочется, а так отлично, — бормочет Питер, зевая в ладонь. — Хорошо, что без ран в этот раз обошлись, иначе Ванда прибила бы кого-нибудь точно. — Не переживай, Пит, она ещё успеет это сделать, когда узнает, что ты там какой-то гадостью надышался, — усмехается Барнс, разворачиваясь к нему, и обводит его обеспокоенным взглядом. — Я ведь живой, так что всё нормально. Регенерация быстро справится, если что, поэтому даже не нужно волноваться, — отмахивается Паркер, не сдерживая очередной зевок, прикрывая рот ладонью. — Пожалуй, я посплю, пока мы летим. Разбудите, как прилетим, чтобы не было, как вчера. Клинт переглядывается с Наташей, и оба начинают тихо смеяться, после к ним присоединяется ещё и Баки, поглядывая иногда на Роджерса, что управляет джетом. Ему бы возмутиться на такое или шикнуть, но вместо этого появляется лишь еле заметная улыбка. — Я буду вам мстить, если продолжите смеяться, — бормочет Питер, фырча, и утыкается носом в колени, которые подтягивает к груди и обнимает, а через пару минут уже раздаётся тихое сопение. Романофф переводит взгляд с Паркера на Старка, что сидит впереди них, с кем-то переписываясь, кажется, и не может понять: когда всё пошло не так? Она сама лично видела несколько лет назад, что Тони радовался сыну, общался с ним даже на незначительные темы, поддерживал и всегда выслушивал. Так что изменилось? Неужели появление второго ребёнка может так изменить? Да нет. Глупости. У Бартона их трое, но каждого он любит одинаково. Конечно, Старк — не Клинт, их глупо сравнивать. Да вот только нет сил смотреть на расстроенного Питера, который сам тянется к ним, ища поддержки, общения и тепла, хотя какое-то время назад немного сторонился. Оно и понятно, первая встреча со всеми прошла в Берлине, где не до чаепития было и не до нормального знакомства. — Тоже не можешь ничего понять? — спрашивает Бартон, наклоняясь к ней со спины. — Пытаюсь хоть какое-то оправдание ему придумать, но всё равно ничего не выходит. Не понимаю всего этого, — кивает Наташа, поворачивая к нему голову. — Может, когда-нибудь ещё поймём. — Сомневаюсь, — хмыкает Клинт и с улыбкой произносит: — Натан передаёт тебе привет и ждёт в эти выходные, как и Купер с Лайлой. Иной раз кажется, что эти безобразники любят тебя сильнее, чем меня. — Не драматизируй. Ты ведь знаешь, что так и есть, — смеётся тихо Романофф, уворачиваясь от шутливого подзатыльника. — Зато честно, заметь. — Может, тебя по-честному оставить с детьми на месяц? Мы давно с Лорой вдвоём не отдыхали, а дети тебя сильнее любят. Вот и поживёте вместе. — Знаешь, думаю, что папу они любят больше. Бартон заглядывает ей в глаза и тоже начинает смеяться. Как быстро, однако, меняется всё.

***

Паркер просыпается, когда его несильно трясут за плечо. Фыркнув, он дёргает этим плечом и продолжает спать, надеясь, что его оставят в покое и дадут досмотреть сон, но нет. — Вставай, Питер. Мы все хотим отдохнуть, так что поднимайся, — просит Старк, из-за чего Паркер сразу открывает глаза и оглядывается. В джете уже никого, но до них доносятся негромкие голоса. Видимо, стоят на улице и ждут, пока они выйдут, поэтому он переводит на отца более осмысленный взгляд. — Именно. Все там ждут уже, так что вставай. Мне ещё в мастерскую нужно. — А, ну да. В мастерскую, как же иначе, — усмехается Питер и поднимается на ноги, покачнувшись. Не обратив на это внимание, как и на вопросительное «что» от Старка, выходит из джета и щурится от солнца, что слепит глаза. — Доброе утро, Паучишка, — хмыкает Локи, осматривая его. — Что за гадость? — Сам такой, — фырчит обиженно и всё ещё немного сонно Паркер и непонимающе переводит взгляд с удивлённого Капитана на смеющуюся Нат, потом на согнувшегося от смеха Бартона и улыбающегося Баки. Прокрутив в голове диалог, он смотрит на Лафейсона и, что-то поняв, хнычет: — Я не так тебя понял, боже. Прости, пожалуйста. — А я уж думал, что ты захотел повторить подвиг отца и полетать отсюда, — насмешливо произносит Локи, складывая руки на груди, и понимает, что что-то опять не так, раз Питер кривится от упоминания Старка. — Кстати, недоразумение, мы вчера так и не договорили. — Да? Тогда про гадость я могу не рассказывать? — спрашивает он и направляется со всеми в гостиную, чувствуя лёгкую тошноту. Наверное, снова из-за полёта или из-за того, что уснул во время него. Пару раз уже такое случалось. — Слушайте, я недавно к доктору Стрэнджу заходил в гости. Ну… как заходил? Этот маг подловил меня порталом, пока я прыгал по крышам. И нашёл у него один артефакт. Правда, штука, кажется, была опасной, о чём я узнал позже, но не суть!.. Мстители дружно закатывают глаза и радуются, что живы оба. И Паркер, и Стефан, хотя про него не уверены. Последний раз они видели Стрэнджа месяц назад, как раз перед тем, как случилась эта история с артефактом, если верить словам Питера. Не верить смысла нет, ведь не стал бы он врать. — Да ты шутишь, — в какой-то момент вклинивается в этот эмоциональный монолог Клинт, когда они уже рассаживаются по диванам и креслам, а на столе снова разложены разные закуски и фрукты. — Нет, серьёзно! Доктор Стрэндж просто взял и забросил меня во тьму, пока сам расправлялся с последствиями «включения» этого артефакта, — со смехом произносит Паркер. — Я потом понял, что всё остальное, происходящее со мной когда-либо, не такое уж и страшное, как это падение. Просто летишь в никуда, без возможности встать на ноги или за что-то зацепиться. — Отвратительное ощущение. Его бы самого туда забросить, чтобы знал, каково это, — кивает Локи, кривясь от своих воспоминаний. — Может, попросить этого… Вонга, да? Вот, его попросить, чтобы он закинул чернокнижника во тьму, а кольцо забрать? — А поговорить с ним не получается? — спрашивает Капитан, не очень уверенный в этом методе. Всё же лучше придумать мирный способ, а не месть. Однако вариант отпадает, когда на него устремляются скептические взгляды. — Молчу. — У доктора Стрэнджа характер… Это как Локи, но с меньшей жаждой людской крови, а самооценка и всё в этом духе помноженное на два. Простые разговоры здесь не помогут, — с улыбкой говорит Питер и запрыгивает на диван рядом с Роджерсом, прячась от разгневанного взгляда Лафейсона. — Вообще, лучше просто не попадаться ему под горячую руку, но я согласен на план, Локи. Нужно поговорить с Вонгом. — На месте Стрэнджа я бы тоже вас на пару закинул во тьму, — фырчит Клинт. — И не выпускал бы, — поддакивает ему Баки, который наблюдает за Вандой, что выбирает фильм вместе с Наташей. Паркер переглядывается с Локи и кивает. Ему совсем не стыдно за то, что в этих двух летят подушки. Даже прищуренные взгляды не могут достучаться до совести. И укоряющие покачивания головой Капитана тоже, потому что он отлично видит, как его уголки губ подозрительно дрожат. — Стив, где твоя мораль? Где речи для молодёжи, что так нельзя? Где помощь другу? — спрашивает Барнс с наигранной обидой. — Мы ведь уважаемые пенсионеры, — добавляет Клинт, на что смеются уже Наташа и Ванда. — Питер, так нельзя делать. Бить пенсионеров… стоит с уважением, — со всей серьёзностью, на которую способен, говорит Роджерс, только смех всё-таки прорывается наружу, когда Паркер начинает возмущаться: — А почему только мне? Это Локи на меня так влияет. Видите? Он же смеётся! Да не вы, Капитан! Локи! Это он подговорил меня кинуть подушку! — Ничего такого не было. Я молчал, ребёнок, так что ты ничего не докажешь, — подняв руки в жесте «сдаюсь», весело произносит Лафейсон. — Это была твоя идея. — Несправедливо. Этот мир несправедлив для меня. Нат, Ванда, они обижают меня, — хнычет Питер, откидываясь на спинку дивана. Тошнота так и не проходит, но к ней добавляется ещё и слабость с головной болью и головокружением. Не очень сильным, хотя достаточно ощутимым. — Давай им кофе завтра посолим? Или сахара положим в два раза больше? — предлагает Романофф, закидывая в рот виноградинку. — Или ты хочешь более сильных мер? — Можем рассказать в твиттере, что некоторые Мстители обижают бедного Паучка, — подсказывает Максимофф, останавливая выбор на какой-то комедии. — Или ещё разоблачающие факты рассказать. Например, Локи спит в пижаме со змейками, а Баки в пижаме с котятами. — У Стива пижама с паучками, у Клинта со стрелами, хотя иногда тоже с пауками бывает. — Меня одного волнует, откуда вы знаете, какие у кого пижамы? — спрашивает Бартон, с опаской глядя на девушек. Опасные они. Слишком. — Мы живём на одном этаже. Откуда нам ещё знать? — смеётся Ванда, беря пачку с чипсами и ложась под бок Барнса. — С вами лучше не связываться. Это точно, — хмыкает Баки, целуя Максимофф в макушку. — Пит, ты уснул? Тут тебе помогают месть придумать. — Питер? — зовёт его уже Стив, но Паркер не отзывается и в этот раз. Роджерс обеспокоенно оборачивается к нему и еле сдерживается, чтобы не чертыхнуться. Вскочив ноги, он встаёт около побледневшего и, кажется, бессознательного Питера и прикасается к шее, нащупывая пульс. Есть. Это уже отлично. Дыхание тоже ощущается, только на этом всё. — Всё-таки та гадость была гадостью. Нужно было сразу его к Хелен вести, а не слушать заливания о том, что всё отлично, — хмуро произносит Барнс, подходя к ним. — Отнесёшь его, или мне стоит это сделать? — Я сам. Лучше скажите Старку, — с лёгким раздражением говорит Стив и подхватывает Паркера на руки. Почему-то перед глазами мелькает ночь, когда всё было точно также. Разве что Питера не знобило, а он не направлялся к лифту, чтобы спуститься в медблок. Локи ставит локти на колени и проводит руками по лицу, когда двери лифта закрываются, и в комнате воцаряется тишина. Подумав, спрашивает то, что уже неоднократно замечал: — Мне одному кажется, что… — Ты только заметил? Здесь лишь слепой не увидит, что между ними что-то происходит, — усмехается Наташа. — Они вот и не замечают. — Даже так… — тянет Лафейсон, а после поднимается резко на ноги и идёт также к лифту. — Этот Паучишка угробит себя раньше, чем кто-либо. — Какого чёрта мы-то здесь сидим? — цокает языком Ванда и направляется за ним. К тому моменту, как лифт добирается до них, уже все стоят и дожидаются его. Пятницу попросили передать Старку, что его ребёнок в медблоке, получив не ту реакцию, которую ожидали. Однако он сказал, что будет через пятнадцать минут. — Как Пит обошёл Карен и Пятницу? — хмуро спрашивает Клинт, когда они уже идут по коридору к палатам. — Это ведь Паучок. Для него перенастроить свой ИИ проще простого. Дальше ещё легче, — усмехается Наташа, нервно сжимая ладони в кулаки. Увидев Стива, она сразу подходит к нему и заглядывает через стеклянную стену в палату. — Как он? Что с ним? Роджерс тяжело вздыхает и оглядывает их всех, после чего снова смотрит на то, как доктор Чо вставляет в руку Питера капельницу, подключает другие аппараты и уходит в соседнюю лабораторию, прихватив пробирки с кровью. — Хелен сказала, что сама лично прибьёт его, когда он окончательно придёт в себя, — негромко произносит Стив, складывая руки на груди. — Пока по признакам можно подумать на отравление. После анализов будет виднее. — У него же ускоренная регенерация. Даже после пуль раны довольно быстро заживали, — бормочет Ванда, сжимая ладонь Барнса, и хмурится. — Но в Гидре никогда не разрабатывают что-то безобидное. — И Пит сказал, что разбилось несколько пробирок, и всё смешалось, — добавляет Клинт, прислоняясь плечом к стене. — Остаётся только надеяться, что Хелен справится, как и сам ребёнок. — Справится. Он сильный, — внезапно произносит Локи, дёргая уголком губ, когда на него устремляются удивлённые взгляды. — Что? Покажите мне ещё одного восемнадцатилетнего человека, который вышел против Таноса дважды. Ну и кто бы выжил в одной Башне со Старком и Мстителями. — А что в нас не так? — выгибает бровь Наташа. — Вы поняли, о чём я говорю, — усмехается Лафейсон. Дело совсем не в них, и все это понимают. Только легче никому не становится. Через полчаса, когда должен был уже прийти Старк, к ним выходит доктор Чо и говорит результаты анализов. Отравление неизвестными составами, но регенерация Питера, хоть и замедленная, уже начинает с ним бороться. Составы они с Пятницей разберут и помогут ребёнку, чем смогут, поэтому можно выдохнуть. — Кто-то один, думаю, может остаться с ним, — говорит напоследок Хелен и уходит обратно в лабораторию, проведав перед этим Питера. — Могу остаться я, — предлагает Роджерс, переглядываясь с Баки. — Ты выглядишь так, словно тебе самому нужно лечь там рядом. Лучше иди отдыхать, Стив, — качает головой Барнс, но ничего добавить не успевает. — Вы после задания, и все выглядите не лучше Капитана, — произносит Локи, оборачиваясь на Мстителей. — Так что останусь я. — Меня не было на задании, — задумчиво тянет Ванда и смотрит внимательно на него, после чего кивает. — Но лучше тебе остаться. Думаю, Питеру так будет спокойнее. Больше никто ничего не успевает добавить, потому что глухо раздаётся звонок лифта, и до них доносится тихий звук шагов. Через пару мгновений из-за поворота появляется Старк, удивлённо их оглядывает, но после хмыкает и подходит ближе, заглядывая в палату через стекло и хмурясь. — Что говорит Хелен? Как он? — Ты бы ещё завтра пришёл и поинтересовался, — не слишком доброжелательно отзывается Бартон. — Жить будет. — Я не мог прийти раньше. Пеппер в другом филиале, а Морган нужно было уложить, — объясняет Старк, дёргая бровью на то, как закатывает глаза Наташа. — Что с Питером? — Отравился испарениями в той лаборатории, — произносит Стив и кладёт руку на плечо Баки, который еле слышно скрипит сжатыми зубами. — Регенерация начинает действовать. Вскоре он поправится. — Я же говорил ему не отвлекаться, чёрт возьми, — тихо шипит Тони, складывая руки на груди и качая головой. — Мы все ошибаемся, Старк. В этом нет ничего странного. Только кто-то осознаёт свои ошибки и учится на них, а кто-то тупой, — усмехается Романофф и направляется по коридору к лифту. Сегодня уже здесь делать нечего. Наверняка Питер проспит до завтра, так что с утра можно будет прийти. — Да что с вами? — спрашивает он, переводя взгляд с одного на другого. — Ты ведь гений. Подумай над словами Нат, — хмыкает Барнс и идёт следом за Наташей, приобнимая за плечи Ванду. — Или люди просто ошибаются в твоей гениальности. Старк непонимающе смотрит им вслед, пытаясь понять, что вообще происходит. Ещё неделю назад всё было нормально, как это может быть после всего, так что сейчас не так? Мотнув головой, он ещё раз смотрит на спящего Питера и уходит также к лифту, когда Пятница сообщает, что исследование закончено. Попросив её напомнить ему завтра, чтобы пришёл сюда, Тони спокойно закрывается в мастерской.

***

— Слышал, да? — Ты и сам знаешь, что да. — Мне вот… интересно. Зачем всё это было? Ну… усыновление, принятие меня, как сына, — хрипло бормочет Питер с запинками. Повернув голову вбок, он со слабой улыбкой смотрит на Локи. — Я устал. Это нормально? Лафейсон смотрит на него, кивая и мягко стуча пальцами по подлокотнику кресла, в которое сразу сел, стоило зайти в палату. Наверное, поэтому Старк не заметил его здесь. Но сейчас плевать на это. Сильнее волнует другое. — Признаться, сколько уже живу в Мидгарде, не понимаю, куда катится ваш мир, — задумчиво тянет Локи, наклонив голову к плечу. — Мотивов Старка я не понимаю, как и не одобряю. Не думал, что у людей, как и у Богов, такое практикуется. — Я слышал вашу с Тором историю, — кивает Паркер и приподнимается, откашливаясь в бумажный платок, который так вовремя подаёт ему Лафейсон. Во рту застывает металлический привкус, пока он комкает окровавленный платок и выкидывает в мусорку, после чего обессиленно падает обратно на подушку. — Отравление, да? — Не поверю, что ты не догадался об этом раньше, — усмехается Локи, давая ему уже влажную салфетку, чтобы стёр кровь с губ. — И много хорошего слышал обо мне? — Достаточно, чтобы понять, что тобой можно восхищаться. Я восхищаюсь и уважаю, — просто признаётся Питер, выбрасывая уже и эту салфетку. — Не тем, конечно, что ты творил. Всё-таки я не одобряю предательства. — Тогда за что ты можешь мной восхищаться? Тем более уважать, — как-то ошеломлённо спрашивает Лафейсон, явно не ожидая от него такого. — Не смотря на разногласия с Тором, ты всё равно помогал ему. Во время Рагнарёка… Так ведь это называлось? И в других ситуациях… Ты даже против Таноса нам помог! То есть, ты можешь быть язвительным, саркастичным… даже жёстким, но всё равно хороший! — с перерывами произносит Паркер, стараясь больше не кашлять и унять головокружение. — Понимаешь… ты столько лет терпел то, что находился в тени брата, возможно, даже пренебрежение от других. И всё равно любишь брата. Я бы так не смог. Точнее… я уже так не могу. Локи хмурится и двигается к нему ближе вместе с креслом, после чего кладёт прохладную ладонь на его горячий лоб. Слышится облегчённый вздох, на что он усмехается и думает, что этот ребёнок просто глупец. Надо же додуматься, чтобы восхищаться… им. Глупый, глупый Паучишка, вызывающий в нём желание заботиться. Это неестественно, так почему не пропадает? Наоборот, появляется ещё желание оградить от участи, что однажды настигла его самого. — Ты выбрал совсем не того для восхищения, ребёнок, — качает головой Локи, слегка погладив его по лбу, когда он начинает хмуриться. — Знаешь, в чём разница между мной и тобой? Ты, так или иначе, решил сравнить нас. Нет, Паучишка, не в том, что я Бог, а ты человек. Совсем не в этом. — А в чём? — спрашивает еле слышно Питер, наслаждаясь прохладой, что растекается по телу от ладони на лбу. Слабость вновь одолевает его, из-за чего появляется желание уснуть на ближайшую вечность, но он терпит, чтобы ещё немного поговорить с Локи. — В детстве мы с Тором были дружны. Да, не без детских казусов, как у всех, однако дружили. И, когда казалось, что все от меня отвернулись, со мной была мама. Даже после всего, что я творил, она была рядом. Понимаешь? — задаёт вопрос Лафейсон, получая в ответ отрицательные покачивания головой. — Насколько мне известно, те, кого ты считал родителями, умерли много лет назад. Ты жил у людей, которые, по сути, были тебе никем. То есть, в самый сложный период у тебя никого не было. И сейчас нет. — Почему «нет»? Есть. О… отец, сестра, Пеппер, — как-то неуверенно произносит Паркер, слыша по прибору, как его пульс учащается, а из уголка глаза стекает одна слеза от понимания, что в какой-то мере это так. Никого не было. Только не сейчас… — Старк. Даже говорить об этом не буду. Его дочь… здесь и вовсе нечего сказать, Питер. Миссис Старк. Как вариант, но у неё в приоритете работа и дочь с мужем. Ты и сам это знаешь, — задумчиво говорит Локи, делая вид, что не замечает, как он стирает слезу. — Ты говорил ещё о такой вещи, как моя любовь к брату. Глупости это всё, но да ладно. И, опять же, сравнивал себя с сестрой. Паучишка, ты узнал о ней года полтора назад, когда ей уже было сколько там? Шесть? Пять? Здесь ещё Старк наложил свой отпечаток, показывая своё отношение к вам обоим. Так что это всё понятно, и нет ничего неправильного в том, что ты не можешь её принять. Только и их у тебя нет, что ты сам понимаешь. — Зато у меня есть… вы. Капитан, Баки с Вандой, Наташа и Клинт, — шепчет Питер и чувствует, как начинает першить горло, а лёгкие снова раздирает. И вновь всё повторяется, как какое-то время назад: Локи подаёт ему платок, он откашливает, кажется, свои лёгкие, после чего выбрасывает в мусорку, вытирая затем губы влажной салфеткой. — И ты. Да, ты тоже. А вообще… это так смешно, если посмотреть со стороны. Я всегда был фанатом Мстителей. Восхищался героями. Потом оказалось, что один из них мой отец, а с другими мы подрались в аэропорту Берлина. На какой-то период я даже невзлюбил остальных Мстителей. Ну, свежи раны были. Потом вся эта война, пять лет в Камне, мысли о разном, возвращение. Думал, всё будет, как раньше, а в итоге оказалось, что нет. Сейчас… сейчас же вы стали мне семьёй. Я на многом не акцентирую внимание, но после возвращения из Камня каждый из вас помогал мне с чем-то. Это ли не семья? Лафейсон удивлённо заглядывает ему в сонные глаза, понимая, что его только что назвали семьёй. Его и семьёй. Сначала говорят, что он хороший, потом говорят, что им восхищаются и уважают. Сейчас и вовсе называют частью семьи. Может, отравление Питера заразно? У него точно галлюцинации! Или у обоих, потому что это всё так глупо и… чёрт возьми, приятно. — Думаю, тебе нужно отдохнуть, ребёнок. У тебя глаза закрываются, и говоришь ты какие-то глупости, — с незаметной улыбкой произносит Локи, так и не отнимая ладони от его лба. — Всё будет хорошо потом. Веришь мне? — Я же не дурак, но верю. Только сомневаюсь, — зевает Паркер и прикрывает глаза. Через несколько минут раздаётся бормотание, словно на грани сна и яви: — Я бы хотел куда-нибудь сбежать, где будет спокойно, где нет их. — А что тебе мешает это сделать? — спрашивает Лафейсон, разглядывая сонного ребёнка, и не особо надеется на ответ, хоть и интересно узнать. — Я… связан с отцом ещё три года, — невнятно произносит Питер, окончательно проваливаясь в сон. Для регенерации нужны силы, которых у него нет, поэтому их надо набираться. Хотя бы так. — Связь, значит. Это можно решить, — усмехается Локи, проведя ладонью по спутанным волосам Паркера. — Глупый, глупый Паучишка. Лафейсон откидывается на спинку кресла, когда в палату входит доктор Чо с каким-то лекарством в шприце. По её краткому рассказу можно понять, что это синтезированный состав, который поможет справится быстрее с отравлением, так что он спокойно даёт ей вколоть Питеру через катетер лекарство. Паркер во сне хмурится от этого, чувствуя неприятные ощущения, видимо, поэтому Локи снова подаётся вперёд и прохладной ладонью гладит по голове, успокаивая. И только через несколько мгновений, когда Хелен уже вышла из палаты, он непонимающе смотрит на свою ладонь, зарывшуюся пальцами в кучерявые волосы, и себе под нос шипит: — Что же ты творишь со мной, Паучишка? Ответа ожидаемо не последовало, зато Лафейсон решил кое-что для себя. Остаётся лишь узнать у Паркера, будет ли он согласен на такое или нет?

***

Питер просыпается от чьих-то голосов и пытается понять, как себя чувствует. Лёгкие больше не жжёт, а во рту не ощущается металлического привкуса. Это безумно радует, и даже небольшая слабость не омрачает. — Нет, ну я никогда не думала, что мы увидим его таким заботливым, — раздаётся тихий голос Наташи, которая, видимо, сидит на краю его постели. — Если бы не Пит, то не увидели бы, — также тихо хмыкает Клинт, голос которого звучит отдалённее. Наверное, во втором кресле сидит. — Да, ребёнок всех нас изменил, так или иначе. Пусть и не на всех это подействовало, — фырчит Романофф. — А на кого-то даже сильнее. — Если вам жить надоело, то могли бы сказать это прямо. Иной причины обсуждения моего поведения не вижу, агенты, — произносит хриплым ото сна голосом Локи. Паркер дёргает уголком губ, только сейчас понимая, что всё это время его ладонь была в руке Лафейсона. Странно. Питер не помнит, чтобы такое происходило вчера. Кажется, уже после того, как он уснул, Локи взял его руку в свою. Это по-прежнему странно, но так тепло становится внутри от такой заботы. — Они просто поняли, что Бог коварства хороший, а ты снова всех запугиваешь, — фырчит тихо Паркер, приоткрывая глаза. — Почему в такую рань не спится вам? Я надеялся хоть на больничной койке отоспаться, но мне не дают этого сделать. Беспредел. — Теперь понятно, почему ты так часто здесь оказываешься, — смеётся Клинт, пока встаёт на ноги, чтобы подвинуть кресло ближе к кровати и снова сесть в него. — У Локи на лице написано, как ты разрушаешь его имидж злодея. — Я точно прибью тебя, Бартон, — обещает Лафейсон, поднимаясь на ноги и потягиваясь, после чего спрашивает уже у Питера: — Как чувствуешь себя, Паучишка? — Лучше всех. Слабость есть ещё, но кашлять кровью больше не хочется, — улыбается он и с помощью Наташи садится на постели, оглядывая их. — А где остальные? Я помню, что у Ванды на сегодняшнее утро что-то важное, но Капитан с Баки? — У них тренировка. Форму придерживать нужно и за фигурой следить, — смеётся Романофф, сделав забавное движение бровями, из-за чего и остальные начинают смеяться. — А если серьёзно, они скоро подойдут или уже после собрания. Ты точно обоих ждёшь? Питер как-то резко замолкает и во все глаза смотрит на Наташу, после на Клинта, который лишь улыбается, затем на Локи, что в ответ изучающе наблюдает за ним. Он сам даже окончательно разобраться в себе не успевает, а они уже что-то подозревают. Ладно, не «что-то», а нечто конкретное, из-за чего по бледным щекам расползается обжигающий румянец. — Во-первых, понятия не имею, к чему вы клоните, агент Романофф, — официальным тоном произносит Паркер, сжимая край одеяла в чуть дрожащих руках. — Во-вторых, не надо никаких намёков! Ничего не было, не будет, и быть не может. Вы знаете, кто я, и знаете, кто он. И, в-третьих, мой отец по-прежнему Тони Старк. В этом вопросе это окончательная точка. — Как-то неубедительно, Паучишка, — тянет насмешливо Локи, пока Наташа с Клинтом удивлённо смотрят на Питера. — Помнишь последнее, что ты мне сказал ночью? Паркер переводит на него неуверенный взгляд и кивает. Последние его слова были… Они больше походили на крик отчаяния, потому что стало уже просто невыносимо всё это терпеть. Да, стоит быть благодарным Старку за то, что он принял его, как своего ребёнка, обеспечивает и позволяет пользоваться лабораторией. Да только ему этого не нужно. Когда Питер давал своё согласие на усыновление, то хотел семью, а не материальное обеспечение. Наверное, поэтому сейчас просто хочется оказаться подальше от безразличия отца, от такого к себе отношения и от этого места вовсе. — Думаю, я смогу тебе помочь с этим, — продолжает Лафейсон, видя его метания. — Что? — неверяще спрашивает Паркер, глядя на него широко распахнутыми глазами. — Но… ты… Это ведь… Есть лишь один способ… — Я знаю, поэтому тебе стоит дать обдуманный ответ. Изменится всё, а пути назад уже не будет, — серьёзно говорит Локи, подаваясь немного вперёд. — Думаю, что пару дней на размышления у тебя есть. Питер выдыхает и резко обнимает его за шею, жмуря глаза. Нет, это какой-то сон, потому что не может так быть в реальности! Но всё намекает именно на то, что так и есть. Это не сон, не воображение и не мечты. Просто потому, что он даже мечтать об этом себе запрещал. Однако сейчас… Тот, от кого меньше всего можно ожидать помощи, да ещё и такой, предлагает её ему. Разве смеет Паркер отказаться от этого? — Спасибо большое, — шепчет еле слышно Питер, зная, что его услышат. Всегда слышали. Локи переводит потерянный взгляд на Романофф и Бартона, которые наблюдают за ними почему-то с улыбками, и не знает, что делать. Как отреагировать на объятия? Неожиданные объятия, которые не вызывают неприятных ощущений. И, видимо, замешательство отражается у него на лице, потому что эти двое самоу… агентов показывают жестами, чтобы он обнял ребёнка в ответ. Вздохнув, Лафейсон неловко кладёт руки на спину Паркера и легко гладит, из-за чего раздаётся тихий смех. — Привыкай к объятиям, — советует ему Питер, отстраняясь от него с улыбкой, и выпрямляется, подмигивая Наташе и Клинту. — Что у нас сегодня было по расписанию? — У тебя только отдых и окончательное восстановление. А у нас разбор вчерашней миссии и у каждого своё, — задумчиво произносит Романофф, поглядывая на них немного странным взглядом. Всё-таки интересно, о чём они говорили несколько минут назад. Придётся либо ждать, пока им всё расскажут, либо догадываться самим. Предпочтительнее, конечно, первый вариант, но не от них это зависит. — Я тоже могу пойти на обсуждение. Чувствую себя отлично, — бодро говорит Паркер и собирается даже подняться с постели, только тихое и такое проникновенное «лежать» от Локи не даёт это сделать. — Понял. Лежу. Но всё же… — Без «всё же». Ты вчера сознание потерял, потом кашлял кровью, не говоря уже о том, что отравился непонятно чем! Так что до вечера даже не пробуй вставать. Понял? — спрашивает Бартон, складывая руки на груди и хмуро глядя на него. — Вы ведь знаете, как сильно я не люблю палаты. Даже здесь, — бормочет Питер и смотрит исподлобья на всех по очереди. — Моя регенерация очень хорошая. У меня даже слабости почти нет! — Вот когда её совсем не будет, тогда и поговорим, милый, — улыбается Наташа и, взглянув на часы, встаёт на ноги. — Думаю, нам пора. Увидимся только в воскресение, наверное. — Бросаешь меня, да? Они ведь надо мной здесь будут издеваться, Нат. Хотя бы Клинта с собой забираешь, — наигранно вздыхает Паркер и тихо смеётся с обиженного сопения Бартона. — Буду ждать вас. — Если будут мучить, то скажешь мне, и мы отомстим им потом, — подмигивает ему Романофф. — Куда я попал? — задаёт риторический вопрос Локи, дёрнув уголками губ, и направляется к выходу из палаты с Клинтом. — Паучишка, узнаю, что ты сбежал раньше вечера, будет хуже. — Нат, а он уже мне угрожает. — И правильно делает, — хмыкает Наташа и выходит следом, смеясь с возмущённых причитаний Паркера. Питер смотрит им вслед и улыбается. Только сейчас приходит осознание, что они, кажется, догадались о его немного не фанатских чувствах к Капитану. Он сам лишь начинает это понимать, а им уже откуда-то известно. Главное, чтобы Роджерсу ничего не сказали, хотя этого не случится. Да ведь? Мысли о чувствах сменяются мыслями о словах Локи. Такое предложение может помочь не только с отцом, но и… позволить мечтать о своём неодиноком будущем. Ему всё ещё не совсем понятно, зачем это Лафейсону, почему решил помочь, но догадки есть. От них возникает двоякое ощущение, которое не тяготит на удивление. Наоборот, помогает подойти ближе к верному решению. Об этом можно будет ещё подумать чуть позже. Пока же из-за слабости снова наваливается сон.