Will you be my light?

Раз...       Она девочка-гриш со странными способностями, которую опасаются родные дядя и бабушка. Отец бросил её, испугавшись своей же ошибки, и лишь через много лет попытается всё исправить. Её просят скрывать свою силу, а она наперекор всем сбегает в лес, чтобы тренироваться. Каждый прожитый день детства — ложь. Два..       Она подросток-сирота, своими ногами добравшаяся до Ос Альты. Родной дом продали за долги, если родственники и есть, то не хотят объявляться, поэтому надеяться на чью-то ласку просто бессмысленно. Её воспитали прекрасные люди, но вырастила жестокая улица, где не стоит отличаться от прохожих. Особенно, если ты девочка-гриш со странными способностями. Каждый прожитый день юности — страх. Три.       Она давно не надеется на счастливый финал, смирившись с тем, что настоящее с каждым днём всё хуже. Ей самой судьбой было написано быть чужой даже среди своих. Привыкнув однажды к одиночеству, подросток-сирота позволила себе полюбить, чтобы потом больно ранить других осколками своей израненной души. Каждый новый прожитый день — боль.       Две ночи без сна могут превратить человека в слабое, растерянное существо. Реакция будет заторможенной, движения и мысли вялыми, огромным будет лишь желание уснуть на любой подходящей (или не очень) для этого поверхности. Вообще-то, обходиться без сна довольно опасно, и не важно простой ты человек или гриш. Говорят, что рано или поздно организм своё возьмёт, и человек просто упадёт на месте, проваливаясь в долгий сон. Кристине не хотелось бы это проверять, но и спать ей не хотелось тоже.       Точнее нет, спать ей хотелось, но она уже не могла: страх оказался сильнее простых потребностей. И сил переживать его вновь у неё не было. Тем невероятнее казался её относительно бодрый вид, когда заклинательница всё же появлялась на людях. О недосыпе говорили лишь проступавшие под глазами тёмные круги. В остальном же внешне всё было в порядке.       Зато в душе, в той её маленькой части, которую ещё не затронула тягучая усталость, бушевал настоящий ураган. Говорят, что плохое предчувствие — это отменно работающая интуиция, и если это так, то Кристину ждали большие проблемы. Она уже чувствовала их приближение. В конце концов, это было логично, ведь за последнее время произошло много всего, в чём заклинательница принимала непосредственное участие.       И всё же последствия стали несколько неожиданными. Точнее сказать, неожиданной стала сама возникшая ситуация, потому что явившиеся в один прекрасный день солдаты Первой армии в принципе были весьма внезапными — да и не очень желанными — гостями в Малом дворце. Всего их было четыре человека, но все они достаточно вооружены, поэтому привлекали внимание.       Кристина, едва заметив их, вышагивающих между деревьев, сразу же определила, что это по её душу. В каком-то смысле, она успела подготовиться к этому морально и даже успела порадоваться, что в этот момент оказалась на улице, а не во дворце. Не хотелось бы в очередной — какой уже по счёту? — раз ловить косые взгляды других обитателей Малого дворца. — Вы должны проследовать с нами, — без предисловий грозно приказал один из солдат, когда они преградили Кристине путь. — Хорошо.       Кажется, такое лёгкое согласие слегка выбило их из колеи. Наверняка, солдаты Первой армии были предупреждены о том, что заклинательница опасна, что с большой вероятностью начнёт сопротивляться и, возможно, применять силы. Но ничего этого не было. Лишь ледяное равнодушие к происходящему, как будто кто-то заранее предупредил Кристину об их приходе.       За всё время их пути до Большого дворца она не проронила ни слова, даже не поинтересовалась, почему за ней явились и к кому ведут. Солдаты перекидывались мрачными взглядами, держа руки на оружии и силясь разгадать причины такого странного поведения. Они действительно многое слышали о характере молодой заклинательницы теней, и слов "кроткость" и "покладистость" в её сторону не бросал никто. А в свете последних событий такого спокойствия ожидать и не планировалось. "Стало быть, — подумал один из солдат, — чувствует, что за ней грешки имеются. На допросы к королю просто так не попадают".       На самом деле, поражавшая своей отрешённостью к происходящему Кристина глубоко в душе была просто в ужасе. Она действительно припоминала все свои грехи и понимала, что всего через несколько минут все они ей аукнутся. Заклинательница не сомневалась, что в этот раз с ней церемониться никто не станет, наружу вытащат вообще все неприятные факты её и без того не очень радостной жизни.       Но страшнее всего не это. Куда больше Кристину страшила её неуправляемая сила. Она сдерживала её уже на последнем издыхании, и кажется, всего одного переживания хватит, чтобы тьма сорвалась со своей довольно ненадёжной цепи. И Кристина уже не сможет это остановить. Да и вообще никто не сможет...       Когда заклинательницу привели в хорошо знакомый ей кабинет, где проходили военные советы, и за её спиной закрыли дверь на замок, волнение окутало плотным одеялом. Казалось, даже дышать стало труднее. Сжав руки в кулаки и до боли впиваясь ногтями в свою ладонь, Кристина дошла до места, которое раньше занимала, и тяжело опустилась на стул. Очень похоже, что в ближайшее время ей предстоит совсем не лёгкий разговор. Вошедший через некоторое время король лишь убедил заклинательницу в этом. — Вы впервые в Большом дворце без своего сопровождающего? — как будто бы любезно поинтересовался правитель Равки. Кристина молча кивнула. — Что ж, теперь не за чью спину прятаться. Думаю, не стоит напоминать, что здесь никакие фокусы не приветствуются.       Кристина еле удержалась, чтобы не закатить глаза. У короля была удивительная способность — раздражать её даже в весьма подавленном состоянии. И отвечать ему не стоило, иначе разговор растянется ещё часа на два, а Кристина подозревала, что этого её собеседник и добивался. Что ж, потакать она ему не собиралась. Видимо, поняв это, король угрюмо расположился напротив неё, сцепив руки в замок. — Вы догадываетесь, почему находитесь здесь? — У меня есть предположение, — со всей возможной любезностью ответила заклинательница. — Долгое, очень долгое время, мы терпели ваши... странности. Но вот, все возможные пределы были достигнуты!       Величество даже вскрикнул на последних словах, а Кристина всё пыталась сообразить, кто же скрывался под этим загадочным "мы"? Король и его семейство? Может быть, конечно, но Кристине почему-то казалось, что куда больше она раздражала генералов Первой армии, с которыми приходилось сидеть за этим самым столом. Но в общем и целом, чего-то подобного заклинательница и ожидала, поэтому решила смиренно дожидаться конца этой экзекуции. Да и королю собеседник был не очень-то нужен. — Кто вам давал право устраивать расправы над людьми, пускай даже и заключёнными?! Фьерданский шпион, генерал Сухов, этот гриш-дезертир. Их нужно было судить, а не казнить!       Кристина не стала указывать на то, что Сухова формально убила волькра, а Михаил пытался "казнить" её саму, да и не она его обезглавила. Незачем было лишний раз раздражать короля: ему и без её слов есть, что предъявить. Другой вопрос — почему он делает это только сейчас? Неужели до недавнего времени правитель Равки действительно верил всем россказням, и лишь сейчас правда дошла до него? Это почти что смешно. "Они все боятся тебя."       Кристина зажмурилась, опустив голову. Снова услышать этот голос было страшно, но что самое главное — он не предвещал ничего хорошего. Закусив до боли щёку, заклинательница сосредоточилась на этих ощущениях, пропуская слова короля мимо ушей. Пусть это и покажется верхом неприличия, но он всё равно ничего неожиданного не скажет. — Мой отец всегда говорил мне, что с гришами нужно быть настороже, — продолжал тем временем собеседник. — Особенно с заклинателями теней. Но на его веку такой был всего один, а на моё несчастное время вас выпало двое. Я знал, что добром это не кончится.       Противный металлический привкус крови заполнил рот Кристины. Довольно неприятно, да и сознание этим едва можно было удержать. Наоборот, из-за боли от прокушенной щеки сонливость как рукой сняло, и разум стал работать куда активнее. Ещё немного, и эмоции опять возьмут верх, вырывая из глубин сознания тьму. Погружённая в эти безрадостные мысли Кристина вздрогнула, когда король громко хлопнул ладонями по столу. — Вам что, нечего на это сказать?!       Ещё бы знать, на что именно нужно было отвечать, она ведь прослушала всю его гневную речь... Растерянно переводя взгляд с одного предмета интерьера на другой, Кристина перебирала в голове общие фразы, которые могли бы сойти за ответ. Нужно было что-нибудь нейтральное и безобидное, чтобы не нарваться на очередную проблему. Но время всё шло, а подходящие слова так и не находились, поэтому заклинательница прошептала первое, что пришло в голову: — Вы правы во всём, Ваше величество.       С чем именно соглашалась, Кристина вряд ли бы сказала. Наверное, с тем, что от гришей одни проблемы, а она так вообще угроза номер один. Поразительно, но ведь король даже не догадывался, насколько схожи их мысли в данный момент. Зато на его лице отразилось секундное замешательство: величество явно не ожидало такого ответа. — Ну раз так, — собрался наконец с мыслями правитель Равки, — тогда вас не удивит моё решение. Стража!       Наверняка дожидавшиеся этой команды под дверью солдаты вошли в кабинет, остановившись в двух шагах от Кристины. Их снова было четверо, они снова были вооружены. На короткий миг заклинательница пожалела, что не слушала своего собеседника, ведь сейчас можно было только догадываться о том, зачем они здесь. Хотя нет, первая же догадка окажется верной: — В темницу её.       Один из солдат потянулся было к Кристине, чтобы схватить её за руку, но та лишь отпрянула, вскочив со своего места. И стража, и король заметно напряглись от столь резкого движения. Солдаты потянулись к оружию, поэтому заклинательница медленно приподняла руки, коротко бросив: — Сама пойду.       Один из солдат, на вид самый молодой из присутствующих, кивнул и шагнул немного в сторону, освобождая место для Кристины. Идти под конвоем за сегодня ей приходилось уже второй раз — так и привыкнуть можно. Несмело шагнув в центр квадрата, который образовывали солдаты, Кристина изо всех сил старалась успокоиться, но выходило не очень. "Блестяще! — корила она себя. — Доигралась до того, что стала преступницей". Это худший вариант из всех возможных. Даже смерть не так страшила Кристину, как заключение в темницу. Кто знает, что может случиться там, в замкнутом пространстве...

***

      "Ты и сам прекрасно знаешь, что это невозможно" — слова Багры до сих пар эхом отдавались в его сознании. Невозможное... Многое из того, что когда-то считали невозможным, сейчас стало обыденностью. Так стоило ли разделять всеобщие сомнения? Александр усмехнулся и качнул головой, прекрасно понимая, что этими размышлениями лишь пытается успокоить самого себя. Впрочем, а как ещё должен вести себя человек, который оказался в тупике?       Гриш уже вдоль и поперёк изучил записи, оказавшиеся у Кристины. Как она и говорила, дневник Михаила был бесполезен. Если в нём и находились дельные мысли о том, как управлять скверной, то они не получали развития, потонув в пространных идеях и теориях, которые никак нельзя было использовать. Поэтому-то и возникали мысли о невозможном: извлечь скверну из человека как инородное вещество. Ведь если способности убивают, то лучше уж вообще жить без них. Вот только нельзя извлечь то, что буквально с кровью смешано.       Когда на столе у Александра уже образовалась приличная гора из книг, в дверь его кабинета нервно постучали. Во всяком случае, человек, стоявший по ту сторону, так хотел что-то сказать, что даже дверь толкнул в нетерпении, хотя и не решился войти. Заклинатель так и не решил, считать ли ему это наглостью, поэтому просто позвал: — Ну заходи уже.       На пороге возникла молодая девушка-инферн. Она выглядела так, будто уже десять раз успела пожалеть о том, что решила прийти сюда, поэтому только и оставалось, что растерянно осматриваться по сторонам. Взгляд её бегал от одного предмета к другому, а сама посетительница всё никак не могла начать говорить. В конце концов, она сцепила руки в замок и чуть ли не скороговоркой выдала: — Мне кажется, солдаты Первой армии арестовали Кристину Ларину.       Смысл сказанного не сразу дошёл до Александра, однако, когда это всё же произошло, гриш нахмурился, недоверчиво взглянув на замеревшую у двери девчонку. Произнеся эти слова, она, кажется, занервничала ещё больше. Неудивительно, с учётом того, что принесла она совсем не радостные вести. — Что? — холодно переспросил заклинатель, не сводя глаз со своей посетительницы. — Я... Где-то час назад я видела в парке четверых солдат, они направлялись в сторону Большого дворца. И Кристина была с ними. — И ты пришла сказать об этом сейчас? — Я не была уверена, что именно произошло, — девушка опустила взгляд. — Но потом подумала, что вам всё же стоит об этом знать. — Верно подумала, — сухо бросил генерал. — Возвращайся к своим делам.       Он едва только успел указать на дверь, а девчонка уже скрылась за ней. Александр только хмыкнул: по пальцам можно было пересчитать людей, входивших в его кабинет без явного страха. Это и льстило, и раздражало одновременно. Именно поэтому начавшая дерзить практически с порога Кристина в своё время показалась ему хоть сколько-то интересной. К слову о ней...       Арестовать кого-либо из гришей — пусть даже речь шла о дезертирах или преступниках — можно было только по разрешению Малого дворца или же по приказу короля. Похоже, вывод очевиден. И, придя к нему, заклинатель был в бешенстве: какое право имел этот "правитель" посылать своих ищеек к Кристине?! Какое право имели они заявляться сюда?!       Первым желанием было сейчас же отправиться в Большой дворец и выяснить всё на месте, но этот порыв пришлось тут же подавить, поскольку это просто вылилось бы в скандал, которые король даже любил. Оставалась ещё надежда на то, что Кристину вызвали на простой разговор и скоро отпустят, но верить в это всё равно, что верить в чудо. И всё же стоило выяснить побольше информации.

***

      Липкий, мерзкий страх буквально ощущался в удушливом сыром воздухе. Три стены и одна решётка здорово действовали на нервы, заставляя чувствовать, как медленно развивается клаустрофобия. Но хуже всего было то, что именно в этом мрачном месте Кристина в полной мере осознала значение слова "безысходность". Вот она сидит здесь, по сути, совсем ещё девчонка, которой едва исполнилось двадцать, опасная для самой себя и окружающих, испорченная скверной заклинательница. "Мы уже это проходили".       Кристина тяжело вздохнула, принимая поражение в борьбе с собственным подсознанием. Она покачала головой и перевела усталый взгляд на стену напротив себя. Даже думать о том, как это выглядело со стороны не хотелось. — Сколько ещё можно меня изводить? — До те-ех пор, пока ты не переста-анешь бороться. — Ты уничтожишь всё вокруг. Как я могу позволить этому произойти? — Было бы что уничтожа-ать, — длинные тени потянулись вдоль стен к Кристине. — Впро-очем, меня удивляет, что ты не реша-аешься сделать первый шаг, ведь в этом мире есть лишь одно правило: либо ты, либо тебя-я.       Тень метнулась прочь из камеры, её злорадный смех разносился по пустому коридору. Она будто говорила: "В отличие от тебя, я свободна". И заклинательница неожиданно подумала, что быть бесплотной тенью не так уж и плохо в каком-то смысле. Хотя, это больше походит на медаль, на одной стороне которой свобода, а на другой — безопасность других людей. Кристина не относила себя к жертвенным людям, и заключение в этих каменных стенах её по-настоящему пугало, но ей было прекрасно известно, насколько опасна другая её сторона. Получался замкнутый круг. — Бедняжка Кристина... — по ту сторону решётки появился Андрей. Или, точнее сказать, лишь его образ. — Вечно ты находишь какие-то неразрешимые проблемы на свою голову. — Я ведь велела не прикидываться им, — устало бросила заклинательница. — А ты не задумывалась, почему так выходит? Может, ты сама хочешь его видеть? — видение рассмеялось. — Любить одного, но скучать по другому... — Убирайся. — Я дам тебе последний совет: когда они вновь придут за тобой, беги. Или ты наивно полагаешь, что король помилует тебя? — Я не боюсь смерти. — Но разве тебе не хочется жить?       Видение растворилось, а вопрос так и повис в воздухе. Но уже через секунду Кристина усмехнулась: у неё был ответ на него. В тот же момент под её кожей будто заряд прошёлся. Скинув с себя кафтан, заклинательница с ненавистью уставилась на свои руки. Чувствовать отвращение к самой себе как-то странно, но ещё страннее ощущать, как это чувство затапливает душу. Почему весь этот мир просто не может оставить её в покое? Почему вообще с ней должны происходить все эти ужасные вещи?!       Бессильная ярость вылилась в горькие слёзы: на что-то большее сил уже не хватало. Разом о себе напомнили и проведённые без сна ночи, и многочисленные обмороки, и переживания — всё, что пришлось пережить за последнее время. Но даже в этот момент отчаяния Кристину не оставили в покое: сначала её окликнул один из пришедших в темницы солдат, а затем, не дождавшись какого-либо ответа, он же отпер замок и вошёл внутрь. — Вставай! — хлопнул пленницу по плечу. — Король снова желает тебя видеть. "Когда они вновь придут за тобой..."       И в этот раз не получив реакции, солдат попытался самостоятельно поднять заклинательницу на ноги. Она оттолкнула его от себя, словно маленького щенка, с удивлением обнаружив, что на это силы нашлись. Второй солдат вскрикнул и бросился звать на помощь, а его упавший в паре метров от Кристины напарник с ужасом и отвращением смотрел на неё. "Беги". — Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое, — прошептала Кристина, обходя до сих пор не предпринявшего попытки встать солдата.       У неё было всего несколько секунд, чтобы наконец-то выбраться из этого проклятого каменного мешка, пока второй не привёл сюда целое войско. Желание поскорее обрести свободу подгоняло заклинательницу, а отсутствие чёткого плана действий ничуть не смущало. Разве у зверя, бегущего из клетки, есть план?

***

      К вечеру по Малому дворцу уже вовсю гуляли слухи об аресте Кристины. Теперь уже сомневаться в этом факте не приходилось. Женя принесла неутешительные вести: король как никогда доволен своими действиями и совершенно не собирается отпускать опасного гриша. Этим он стремился показать, что может контролировать любого из них. Но Дарклинг был с этим в корне не согласен.       Убедившись, что поступок правителя Равки — это не пустая угроза и не блажь, продиктованная скверным расположением духа, заклинатель понял, что вмешаться просто необходимо. Весть о том, что Кристина теперь и вовсе как пленница содержалась, лишь укрепила его намерения. И разозлила. Поэтому, едва появившись в Большом дворце, Александр заявился прямиком к королю. — До меня дошли интересные вести, мой царь, — скольких же трудов стоило не закатить глаза, — будто бы моя заклинательница оказалась в ваших темницах. — И вас действительно это удивляет, генерал? — а вот величеству выдержки не хватило, и оно усмехнулось, даже не оторвав взгляда от изучаемых бумаг. — На каком основании... — Радуйтесь, что вы не оказались рядом с ней! — неожиданно рявкнул король. — За покрывательство. Кристина Ларина преступница, и, как оказалось, весьма опасная, раз ей хватило сил убить троих человек — и это только по подтверждённой информации. — Во-первых, — теряя всякое терпение, попытался объяснить заклинатель, — непосредственно Кристина причастна только к одной смерти; во-вторых, не то чтобы она делала это по своей воле. — Это вы так пытаетесь сказать, что девица — чудовище? — лишь теперь он отложил документы. — Шила в мешке не утаить, генерал. Мне известно, что она такое.       Всему миру не известно, но уж этому-то человеку — конечно... Сейчас король выглядел таким самодовольным, будто ему в одиночку удалось разгадать величайшую тайну человечества. Он сиял как медный таз и противно ухмылялся, явно ожидая от собеседника как минимум удивления, а как максимум — унизительных оправданий и извинений. Но таковых не последовало. — Знаете, Дарклинг. Появись такое чудовище в моей семье, я бы его сразу же пристрелил, — король грузно поднял всё своё величество и подошёл к Александру. — Мой священный долг — защищать страну от любых угроз, поэтому уж извините, если моё решение вам не понравится. — Как вовремя вы вспоминаете о долге, но по закону любой гриш — пусть даже и преступник — пользуется ещё и моей защитой. И я желаю лично поговорить с Кристиной. — Как вовремя вы вспоминаете о законах, — с издёвкой протянул царь, но всё же милостиво махнул рукой. — Право ваше, говорите, сколько хотите, но не думайте, что что-то способно изменить моё решение. Заклинательницу сюда! — бросил он в коридор.       Из всех правителей, которых Александр повидал за свою жизнь, этот был наиболее раздражающим. Его решения обычно ему и не принадлежали, отношение к власти ограничивалось лишь знанием того, что он король. О том, что творилось за стенами дворца его величество практически не знал. Воображение рисовало ему идеальную страну, которая со дня на день должна была одержать победу в войне. Но если какая-то идея всё же завладевала его разумом, то король необычайно крепко держался за неё. Именно поэтому стоило верить его словам о изменении решения.       Кристину нужно было увозить из этого города, а может даже и из страны. В какую-нибудь глушь, чтобы ни один солдат не нашёл. Оставить на время в тишине и покое, и параллельно с этим вести поиски решения проблемы с её способностями. Не может быть такого, чтобы не нашлось ни единого способа... Всего-то и нужно было вытащить Кристину из темницы. И гриш уже всерьёз начал обдумывать этот план, когда вернулся встревоженный слуга. — Заключённая сбежала, — испуганно выдал он, пропуская вперёд солдата Первой армии. Король бросил на заклинателя мрачный взгляд. — Зачем бы "непреступнице" устраивать побег? — он направился к выходу, на ходу отдавая приказы: — Девчонку поймать любыми способами, она не должна покинуть город. А вам, генерал, я бы посоветовал остаться в стороне.       "Себе свой совет посоветуй", — подумал Александр, наблюдая за покидавшим кабинет правителем. Хотя, последний и так будет держаться как можно дальше от этого вопроса. Разумеется, прислушиваться к его словам заклинатель не стал, почти сразу же направившись к выходу из Большого дворца. Нужно было найти Кристину раньше, чем это сделают солдаты Первой армии, иначе быть беде.

***

      Погоня заставляет бежать вперёд, не думая о каких-то мелочах. Инстинкт самосохранения — высшая ценность, которой только может обладать живое существо. Выжить любой ценой и оказаться на свободе и в безопасности — такие потребности могли быть даже у тени.       Как и в Каньоне когда-то тьма брала своё, но Кристина изо всех сил пыталась оттянуть неизбежное. Да, она осознавала, что только что совершила побег и, кажется, напала на пару встречных солдат, но то была работа мозга, тело же постепенно отказывало ему подчиняться. "Нужно бежать к хижине", — кричал разум. "Нужно спасать себя", — вторила ему тьма. И всё же, остатки истерзанного, разорванного в клочья сознания отдавало предпочтение первому.       За спиной слышался шум погони, но он был довольно далеко, солдаты наверняка ещё не видели беглянку, которую должны преследовать. Это хорошо. Больше шансов воплотить в жизнь свой последний выигрышный план. Где-то впереди должно было показаться нужное жилище, когда жуткая боль заставила остановиться и со стоном согнуться почти пополам. — Ты трусли-ива для этого. Духу не хва-атит.       Кристина это тоже очень хорошо осознавала и даже не думала спорить. Но ей нужна была ещё хотя бы пара минут, и всё бы решилось. Вот только как украсть эти минуты у самой себя?.. — Оста-авь эти мысли. Время сейчас не на нашей стороне. Нужно бежа-ать, спасать себя. — Нет... — сдавленно прошептала заклинательница, всё же чувствуя, как скверна разливается по венам. Она уже проиграла. — Не хочу...       Голос медленно превращался в завывание, сознание грозилось вот-вот уйти навсегда. Страшно было даже вообразить, какое чудовище останется, когда Кристина погибнет в его тьме. А ведь не хватило всего лишь пары минут... Крадущиеся шаги заставили резко вскинуть голову; зверь внутри готов был уже оскалиться и броситься вперёд, но Кристина опередила его, умоляюще прошептав: — Багра, прошу.       На миг в глазах старой заклинательницы блеснуло сожаление. Зверю этого хватило, чтобы угрожающе зарычать и уверенно шагнуть вперёд с отнюдь не мирным намерением... Острый клинок вошёл в тело чуть ниже рёбер, срывая с губ своей жертвы стон, полный мучительной боли. Всё ещё поддаваясь инстинктам, Кристина попыталась перехватить рукоятку, но Багра не дала ей такой возможности, одним резким движением дёрнув нож обратно.       С очередным стоном Кристина рухнула на колени, рефлекторно зажимая рану. Затуманенный болью взгляд после недолгих блужданий нашёл всё же лицо напротив. Всхлипнув, молодая заклинательница немеющими губами слабо улыбнулась... — Я пришла попросить кое о чём.       Багра подняла на бывшую ученицу не слишком-то заинтересованный взгляд. О чём эта своенравная девчонка может её просить? И действительно ли надеется, что получит положительный ответ? Почти что смешно. — Ну и чего же ты хочешь? — Когда придёт время, я хочу, чтобы вы любым способом поспособствовали моей смерти.       Сначала заклинательница думала, что ослышалась, затем — что неправильно поняла смысл сказанного. Но взгляну в серьёзное лицо своей собеседницы, она невольно вздрогнула, и на ум пришло другое предположение. — Ты не в себе, — заявила Багра отворачиваясь к очагу. Но Кристина решительно шагнула к ней, опустившись на стул напротив. — Выслушайте меня. Я прекрасно осознаю, о чём прошу, поверьте, у меня было достаточно времени, чтобы это обдумать. Вы ведь и сами понимаете, что другого выхода нет. — Генерал считает иначе, — хмыкнула хозяйка. — Он хочет верить, что решение есть. Может и так, и рано или поздно оно найдётся. Но для меня уже не осталось времени.       Кристина закатала рукав своего кафтана, демонстрируя Багре руку. Под бледной кожей змеями вились чернильные полосы. Тьма будто жила внутри заклинательницы, постепенно забирая себе её тело, всё больше и больше отравляя кровь. На этот раз Багра не смогла скрыть своего изумления. — Это уже невозможно вылечить, — продолжила её бывшая ученица. — Я уже умираю. Но не тьма внутри меня. И если она всё-таки возьмёт верх — последствия будут ужасными.       Багра долго молчала. Очень долго. А Кристина неожиданно терпеливо ждала. Старая заклинательница тщательно обдумывала любое сомнение, возникавшее в её голове по поводу этой затеи, молодая же сидела с холодной решительностью во взгляде. Наконец, Багра тяжело вздохнула и вновь отвела взгляд к огню. — Мой сын мне этого не простит.

***

      Плутать по ночному лесу было весьма тяжело. Несмотря на то, что деревья здесь росли не так густо, как в настоящей чащобе, всё же местность была сложной. Особенно, если нужно было спешить, и особенно, если нужно было найти одного-единственного человека, убежавшего в неизвестном направлении уже часа как два назад.       И всё же поиски не прекращались. Солдаты Первой армии прочёсывали и лес, и в большей степени город, Александр же со своими людьми так и бродил среди этих надоедливых, одинаковых деревьев. С каждой минутой надежда на хоть какой-то результат таяла, ведь пока что не удалось найти ни одного следа.       Выбранное направление вывело заклинателя к знакомой дороге: если пройти чуть дальше, то можно выйти к хижине, где обитала мать. Ещё дальше был уже Малый дворец, поэтому вряд ли бы Кристина направилась в эту сторону. Со стороны ручья вышел Иван с крайне озадаченным лицом: ему тоже не нравилось отсутствие хоть какого-то результата. Кругом всё было обыденно и тихо, ничего лишнего, кроме разве что... Александр переменился в лице. И какое шестое чувство заставило его бростить взгляд в ту сторону?       Так сразу и не заметишь, но на небольшой опушке посреди низкорослого кустарника лежало тело. Точнее, их там было два, но генерала мало интересовал какой-то солдат Первой армии, всё его внимание забрала Кристина. Она лежала на боку, отбросив в сторону одну руку, вторая, как выяснилось мгновение спустя, уже очень слабо зажимала кровоточащую рану. — Целителя немедленно!       Иван и без этого приказа уже бросился в сторону Малого дворца. Заклинателю же только и оставалось, что накрыть женскую ладонь своей, пачкаясь в чужой крови в отчаянной попытке остановить её. Кристина едва слышно прошептала: — Уже поздно.       Он и сам это понимал. Видел, как быстро разросталось на белоснежной рубашке тёмное пятно, как трава окрашивалась в противный бурый цвет, когда кровь достигала её. Александр лишь раз взглянул на рану, чтобы тут же отвести глаза в сторону. Слишком глубокая, чтобы не быть смертельной...       Свободной рукой гриш осторожно приобнял Кристину за плечи, прижимая к себе, будто величайшую ценность в мире. Казалось, что нужно что-то сказать, но вместо слов в голове вновь и вновь возникали картинки из далёкого прошлого, когда у него на руках точно так же умирала другая девушка. Может, это его проклятье? Страшное и жестокое, отнимающее тех, кого он посмел полюбить. — Мне жаль. Мне так жаль, — её тихий голос не хуже набата заставлял вздрагивать. По бледной щеке скатилась одинокая слеза. — Но иначе... было... невозможно.       Кристина будто только его прихода и ждала. Лишь для того, чтобы перед самой смертью сказать хоть пару слов. Едва произнеся их, она закрыла глаза, чтобы больше никогда их не открыть. Сминая в кулаке ткань её рубашки, Александр прикрыл глаза, запрокидывая голову к небу. И как после всего этого можно верить в Святых или богов? На этой проклятой земле есть лишь человек, жизнь которого слишком хрупка.

***

      Минули весна, лето, осень, зима. Вновь вернулась весна. Для многих жизнь вернулась в прежнее русло довольно быстро, в конце концов была работа, были свои заботы. Для многих, но не для всех. Хотя искать спасение в работе стало куда больше людей. Во всяком случае, теперь не было ни одной переправы через Тенистый Каньон, на которой не присутствовал бы Дарклинг. Под его контролем оказывалось всё больше дел как внутренних, так и внешнеполитических. Его личность обростала всё большими легендами и тайнами, подпитываемыми внешней холодностью и отстранённостью.       Лишь один день за прошедший год заклинатель освободил от какой бы то ни было работы. Всего один весенний день, чтобы прийти на почти забытую дорогу, пройти ещё немного, оказаться на опушке посреди низкорослого кустарника и понять, что и она вернулась к своей прежней жизни: в деревьях щебетали птицы, в кустах шелестел ветер, а трава вновь расстилалась идеально зелёным ковром. Обведя тоскливым взглядом пейзаж вокруг, Дарклинг внезапно обнаружил, что одиночество его оказалось условным. Чуть левее от него среди деревьев стояла Багра. — Надо же, — протянул гриш, — нечасто тебя теперь увидишь за пределами твоей хижины. — Как и тебя за пределами твоего кабинета.       Они молча стояли, думая о чём-то своём. И продолжалось это до тех самых пор, пока заклинатель не произнёс ровным и совершенно бесцветным голосом фразу, которую уже долгое время обдумывал: — Это ведь ты её убила.       Если Багра и была удивлена, то никак этого не показала. Лишь только покосилась взглядом на собеседника. Она не стала ничего отрицать или подтверждать, в конце концов, это и не было вопросом. Всё, что ей нужно было уточнить, уместилось в одном крошечном вопросе: — Как понял? — Солдата, который с ней здесь лежал и который, по идее, её и ударил ножом, убил разрез. Кристина не умела их создавать. Ты этого не знала, а я не сразу обратил внимание, — он обернулся к ней только, чтобы спросить: — Зачем? — Она сама просила меня об этом: знала, что не сможет ещё раз вырваться. Тьмой невозможно управлять, Кристина это понимала лучше всех. Ты не поверишь, но мне правда жаль. — Конечно, — хмыкнул заклинатель, направляясь обратно к Малому дворцу, — я не поверю.

***

      Она сидела в библиотеке уже несколько часов, изучая все доступные книги по теме, а он безмолвной чёрной тенью стоял чуть в стороне, облокотившись на один из шкафов. Совсем недавно он рассказал ей об усилителях, и теперь девчонка пыталась найти всю возможную информацию об этих необычных созданиях. Она читала книгу за книгой, какие-то откладывая сразу, какие-то перечитывая по нескольку раз, а он всё никак не мог отделаться от мысли, что вместо этой наивной, безродной девочки из сиротского приюта видит образ другой сироты.       Заклинательница солнца, подумать только... Сказка оказалась реальностью. Вот только в его жизни уже был луч света, который погиб в беспроглядной тьме, а другой ему не нужен. Хотя почему же? Эта девочка так верит в свою особую значимость, что, кажется, готова сделать вообще всё, чтобы её доказать. Такое стремления можно использовать и для своих целей. — Вот, — она ткнула в страницу достаточно новой книги, — из всех волшебных животных этого волка хотя бы видели.       Он склонился над её плечом и тут же замер, глядя на картинку угольно-чёрного волка с изумрудными глазами. Судьба — большая любительница злых ироний, если эта сиротка из всех возможных вариантов выбрала именно этого зверя. — Этот не подойдёт, — заявил он, закрывая книгу. — Почему? — Этот волк — создание тьмы, он соткан из теней, они подарили ему жизнь. Думаешь, заклинательнице солнца нужен усилитель, пропитанный тьмой?       Аргумент пришлось выдумывать на ходу, хотя он и был построен на правде. Но ведь не рассказывать ей о том, что минувшей когда-то давно зимой, посреди промёрзшего до самых корней леса, где располагался северный рубеж Равки, он повстречал этого волка. Зверь вышел сам, глядя своими печальными, полными скорби глазами, будто бы разделяя чувства повстречавшегося ему человека. А человек, глядя на это единственное живое воспоминание, обещал сам себе сохранить его таким, каким она его сотворила.