Will you be my light?

«Она уничтожит всё вокруг!» «Уничтожит всё…» «Уничтожит».       Я сидела на полу в своей комнате, уткнувшись лбом в колени. Было ужасно холодно и одиноко, а в голове ничего, кроме этих слов. Странно, но я даже не помню, как вообще оказалась в спальне, но важно ли это сейчас, когда хотелось просто-напросто от души разреветься как в детстве. От навалившегося груза проблем, от нескончаемых вопросов без ответов, от безысходности, от осознания своей природы и природы своих сил. Несколько лет назад мне действительно хотелось докопаться до истины, но сейчас, получив её, я просто устала. Устала бороться, устала бояться.       Шёпот в голове становился всё назойливее и назойливее. От его морального бичевания никуда нельзя было спрятаться. Разумеется, куда убежишь от самой себя? Я зажмурилась, ощущая как защипало в глазах от слёз. Беспомощная, слабая и жалкая — вот какая я наедине с собой, какая я на самом деле. Неудивительно, что сейчас мне настолько плохо во всех смыслах. — Предупреждал же, с одиночеством ты не справишься.       Мне захотелось сжаться в маленький комок при звуке этого голоса. Этого же просто не может быть… Это не по-настоящему… Тело пробрала мелкая дрожь, и я не находила в себе сил, чтобы поднять голову и посмотреть на говорившего. Дыхание сделалось тяжёлым, руки намертво вцепились в ткань сорочки. — Нет, нет, нет… — зашептала я будто в припадке. — Это неправда, тебя здесь нет и быть не может. — Почему нет? — Хотя бы потому, что ты мёртв! — яростно выкрикиваю ответ, всё же поднимая голову. Заплаканный взгляд впивается в него. — И только-то? — совершенно по-мальчишески ухмыляется Андрей, протягивая мне руку. — Знаешь, иногда всё абсолютно не то, чем кажется.       Я затравленно оглядываюсь по сторонам, лишь краем сознания понимая, что что-то тут не так. Но оставшаяся часть меня без раздумий принимает новые правила игры, и я позволяю другу помочь мне подняться на ноги. Оглядываю его с ног до головы, убеждаясь в том, что это действительно Андрей, каким он был в день нашей последней встречи: всё те же вьющиеся каштановые волосы, всё тот же озорной взгляд ярко-голубых глаз. Святые… Как же я скучала по нему!       Кажется, инферн ни на миг не удивляется, когда я заключаю его в объятия. Напротив, он и сам прижимает меня к себе, укрывая от холода комнаты. Если бы было возможно, я бы осталась в этом моменте навсегда: на душе стало значительно легче, а в голову не лезли мрачные мысли. На секунду допускаю мысль, что умудрилась умереть, настолько хорошо мне было. — Ты вся дрожишь, — голос Андрея был озабоченным. Гриш отстранился от меня, оставляя руки на моих плечах. Его ладони несколько раз прошлись вдоль моих рук. — Почему здесь так чертовски холодно?!       Он скинул с себя кафтан, набрасывая его мне на плечи. Отчего-то привычная униформа, которую я носила довольно долгое время, показалась ужасно тяжёлой. Она будто душила меня, придавливала к полу, не давала свободно вздохнуть. Андрей, не сводивший с меня глаз, заметил, что что-то не так. Он нахмурился, явно обдумывая как лучше поступить. — Ты слабеешь на глазах, — чуть ли не по слогам произнёс инферн, наблюдая за тем, как я ковыляю к столу и тяжело опускаюсь на стул. — Что с тобой?       И я рассказала. Про голос в голове, про неконтролируемую силу внутри, про эксперименты родителей, про всё. Не утаила ничего, ведь это же Андрей. Человек, который всегда выслушает и поможет при необходимости. Кому, если не ему, можно доверять? И он выслушал, как делал это обычно. Вот только молчание, наступившее следом, заставляло сильно нервничать. Я боялась даже взгляд на друга поднять.       Тишина в комнате воцарилась практически оглушающая, однако даже в ней я не услышала шагов Андрея, когда он подошёл ко мне, чтобы положить руку на плечо. Жест вполне себе дружеский и обыденный, но моё подсознание вопило о том, что в этом всём таилась угроза. Вот только я никак не могла понять, где же подвох? Что именно было не так? Ведь что-то было…       Хватка на моём плече была крепкой и даже скорее грубой. Тонкие пальцы инферна больно впивались в него, я чувствовала их даже через плотную ткань кафтана. Не удивлюсь, если останутся синяки. Это удивило меня настолько, что я нахмурилась, погружаясь в раздумья на тему таящейся угрозы, а Андрей заговорил уж очень вкрадчиво: — Если всё действительно настолько плохо, и ты лишь слабеешь день ото дня, то не логичнее ли всё же использовать силы? Не так активно, как дела это раньше, но хотя бы по чуть-чуть. Мы ведь говорим о твоей жизни, — я подняла на него недоумённый взгляд. — Разве ты не понял? Я не могу больше контролировать тьму. Стоит только потянуться к ней, как она заполонит меня всю. — Может быть, это не так ужасно, как тебе видится?       Я ошарашено смотрела на Андрея. Он вообще слышал мой рассказ? Понял ли, в чём именно проблема? Если да, то советчик из него в этом вопросе просто ужасный. Как вообще он мог предложить это?! Я замерла. Тоненький голосок разума наконец пробился сквозь толщу эмоций и подбросил мне важную, очень правильную мысль… — Ты не Андрей.       Я сказала это, глядя ему в глаза, а он лишь растерянно улыбнулся. Ладонь, покоившаяся на моём плече, обманчиво-ласково скользнула по щеке. — Что ты такое говоришь?       Мягкие интонации, тёплая улыбка — он будто говорил с неразумным ребёнком. Я запомнила Андрея таким: светлым и уютным инферном — этот образ жил в моих воспоминаниях вот уже несколько лет, ведь таким он был в нашу последнюю встречу. Я резко вскочила, отстраняясь от чужой ладони и упираясь руками в стол; стул с грохотом упал за моей спиной. — Не смей прикидываться им!       Улыбка на губах моего гостя дрогнула, превратившись в зловещую усмешку. Он сложил руки за спиной, тряхнув головой, и неожиданно рассмеялся, заставив меня вздрогнуть — настолько внезапно и громко это получилось. — Кем же ещё мне для тебя быть? Твои воспоминания об этом мальчишке так светлы… Даже о нём ты не думаешь с такой теплотой. Поверь, уж я-то знаю. — Очередная ловушка извращённого разума, — наконец-то догадалась я, мысленно отвесив себе подзатыльник. Всё это не было реальностью. — Ты не слушаешь меня, так послушай хотя бы своего друга. — Мой друг мёртв. Он погиб! — Верно, — кивнула иллюзия, и даже ухмылка сошла с её лица, — он мёртв. А ты отомстила за него. Не без моей, правда, помощи.       Образ стал меняться. И я хотела закричать от ужаса, но уж слишком была шокирована. Теперь передо мной стоял обгоревший труп с пепелища, которое мы нашли под Черностью. Я крепко зажмурилась, чувствуя, как по щекам бегут слёзы, а к горлу подступает тошнота. — Смотри на меня! — требовательный крик заставил меня подпрыгнуть на месте. Жёсткие пальцы больно вцепились мне в щёки. — А ведь он был среди тех тел, что вы тогда сняли. Ты успела об этом подумать и оказалась права. — Х-хватит, — всё ещё не открывая глаз, я помотала головой, надеясь избавиться от чужой хватки. Мне было страшно и больно. Всё тело дрожало, и отнюдь не от холода. — Такая беспомощная. Такая слабая. Жалкая. Ты не удержишь меня, рано или поздно я сломаю тебя. — Нет! — я оттолкнула иллюзию от себя и выскочила в тёмный, невероятно длинный коридор, а вслед мне раздался жуткий смех: — От себя не убежать, Кристина! Это путь в никуда.

***

      Кристина проснулась в ужасе, ещё долгие минуты она пыталась прийти в себя и успокоить бешено колотившееся сердце. Всё это было кошмаром, навеянным поселившейся внутри тьмой, и не стоило бы воспринимать произошедшее всерьёз, вот только испугалась заклинательница не на шутку, и ещё не высохшие дорожки слёз на её щеках были тому доказательством. Стараясь не обращать внимания на мелкую дрожь по всему телу, Кристина медленно выдохнула и лишь теперь обратила внимание на комнату.       Это была не её спальня. Помещение заметно темнее, мебель не в тех местах — даже не самый смышлёный человек найдёт отличия. Не до конца придя в себя после кошмара, Кристина нервно огляделась. Она не помнила ничего после стычки с Михаилом, поэтому совершенно не представляла где оказалась и каким образом. В комнате заклинательница была одна, однако радоваться этому или, наоборот, паниковать она не знала.       Но Кристина не была бы собой, если бы так и осталась сидеть в неизвестности, поэтому, собрав остатки смелости, она откинула одеяло, отмечая про себя, что её переодели в чистую длинную, чересчур большую рубашку вместо перепачканной кровью сорочки. От проявления такой заботы заклинательница лишь поёжилась. А может быть, это от холода, ведь в комнате было довольно прохладно. Обхватив себя за плечи, Кристина осторожно встала и как можно тише направилась к единственной имевшейся здесь двери. Она замерла, прислушиваясь к тишине, царившей за стеной, и всё же решилась выйти.       Заклинательница судорожно выдохнула, выяснив, что дверь не заперта. Что ж, она, кажется, здесь не пленница, может быть даже не под арестом. Это немного воодушевляло, поэтому Кристина уверенно толкнула дверь, но вся эта уверенность улетучилась, когда заклинательница поняла, что оказалась на пороге хорошо знакомого кабинета. Мысли тут же зашевелились в её голове, пытаясь выстроиться в нужном порядке, но всё было бесполезно, ведь Кристина совершенно не помнила, как оказалась в спальне Александра. — Доброе утро, — голос говорившего был не таким уж и громким, однако это не помешало Кристине вздрогнуть и вцепиться пальцами в дверной косяк. — Хотя, вообще-то, на улице давно вечер. Ты проспала почти сутки.       Это место было для заклинательницы самым загадочным в Малом дворце. Казалось, хозяин этого кабинета и тень, царившая здесь, достигли полного взаимопонимания. Потому что Кристина, едва различавшая Александра в этом полумраке, не знала, как объяснить такой уровень незаметности. И невозможность разглядеть своего собеседника раздражала её, ведь угадать, в каком он расположении духа, было нереально. — Как я… — Как ты здесь оказалась? — нетерпеливо перебил её заклинатель, не отвлекаясь при этом от изучения какой-то книги. — У меня на руках. Пришлось нести тебя сюда, пока весь Малый дворец не слетелся в холл. И да, уж прости, переодеть тебя тоже пришлось: не оставлять же в крови. Я удовлетворил твоё любопытство? — лишь теперь гриш поднял на неё взгляд. Кристина молча кивнула. — Хорошо. Тогда удовлетвори и ты моё. И мне остаётся лишь надеяться на честный ответ.       Александр поднялся из-за стола, показывая книгу в свои руках. Это был дневник Михаила. Заклинательница прикрыла глаза, не зная, куда деть себя от стыда. Хотелось бы ей сейчас раствориться в тенях, но во всех её бесконечно растущих силах такой способности не было. Кристина нервно потёрла левое запястье, не решаясь заговорить, поэтому её избавили от необходимости начинать оправдания. — Догадываешься, где я это нашёл? — В моей комнате, — тихо ответила заклинательница. За этим последовал тяжёлый вздох её собеседника. — Объяснишь? — Я… — Кристина оттягивала этот разговор очень долгое время и теперь совершенно не представляет с чего начинать объяснение. — Михаил отдал мне их. Разумеется, не вчера. Наша первая встреча произошла намного раньше. — О чём ты не сочла нужным сказать. — Да! — заклинательница всплеснула руками. — Потому что Малый дворец никогда не казался мне хорошим и надёжным местом. Все вокруг только и делали, что скрывали от меня что-то, делали мутные намёки. И доверять в ответ я не собиралась. Мне давали ответы, но вопросов становилось всё больше, — неожиданно Кристина горько рассмеялась. — Но вот, кажется, я получила все ответы. И вот к чему это привело.       Она выдохнула, переводя дыхание, и отвела взгляд. Недавний кошмар заставил её задуматься о всех тех действиях, которые Кристина предпринимала за те четыре с лишним года, что провела в стенах Малого дворца. Могло ли всё сложиться иначе? Ответ «нет» казался самым вероятным и логичным. Заклинательница всего лишь приблизила неизбежное; теперь остаётся лишь смириться и решиться на последний шаг… — Лишь вчерашней ночью я открыла этот дневник, — продолжила она, так и не вернув взгляд к собеседнику. — Клянусь, утром собиралась показать. Да только он бесполезен. Не знаю, чего ожидал Михаил, давая мне эти записи, но я нашла в них лишь подтверждение тому, о чём давно узнала сама: я опасна. Тьма внутри меня опасна. И рано или поздно она вырвется. Столько напрасных действий, столько бед, и чего ради?       Александр молчал, хотя уж лучше бы высказал всё, что думал о ней. Это стало бы достойным и, что уж тут говорить, справедливым окончанием столь откровенного разговора. Глубоко в душе Кристина была готова оборвать все и без того малочисленные связи, хотя и понимала, что это лишь сиюминутный порыв, и, когда он пройдёт, ей будет больно. Но ответа всё ещё не было, и это заставило заклинательницу поднять глаза на стоявшего в паре метров от неё гриша. От его внимательного взгляда спрятаться было невозможно. — Иногда я забываю, что в сущности ты ещё ребёнок, — наконец-то произнёс заклинатель, и жестом остановил возмущения Кристины, — просто дослушай. Временами у меня возникает вопрос: почему тебе так нужно влезть во что-нибудь опасное? Даже если понимаешь, что это опасно. Но вот ты ответила сама: тебе нужны ответы. Ты как ребёнок, который должен обжечься, чтобы понять, что огонь горячий. И как бы я не старался, мне не уберечь тебя от этого огня. Просто знай, что, обжигая себя, ты оставляешь шрамы на мне.       Кристина настолько сильно впилась ногтями себе в ладонь, что на ней наверняка остались небольшие ранки. Она действительно уничтожает всё вокруг, причиняет боль близким людям, не прикладывая к этому особых усилий. Всё её существование — одна огромная ошибка, доставляющая проблемы всем. Если это так, то уж лучше и вовсе оставаться одной. «Ты не одна, и никогда не была».       Теперь эти слова в голове сводили её с ума ещё сильнее, ведь звучали голосом Андрея. Вот только Кристина слышала в нём издевательские нотки, лучший друг никогда с ней так не разговаривал, да и вряд ли бы стал. Это же надо, как собственное подсознание над ней издевалось, и как тяжело этому противиться… — Вместо того, чтобы спасать, тебе следовало бросить меня в Вечном морозе, — надрывно прошептала заклинательница, глотая слёзы. — И сейчас тоже нужно было позволить Михаилу закончить начатое. — Ты сама не позволяла ему этого сделать, — изумлённо проговорил Александр. — Говорят, у человека нет инстинктов. Но перед смертью всё же хочется жить. — Довольно, — уверенно остановил её гриш. — Иди сюда, — он протянул Кристине руку в приглашающем жесте.       Заклинательница робко, но всё же шагнула к нему в объятия. Капля тепла от близкого человека? Да, почему бы её не получить хотя бы сейчас, после всей творившейся чертовщины, после пережитого кошмара. К тому же… Впрочем, нет, хватит мыслей о собственной смерти. Хотя бы на секунду.       Кристина уже счёт потеряла всем встречам, которые так заканчивались, но обыденнее они от этого не становились. В объятиях Андрея было уютно, но в объятиях Александра заклинательница чувствовала себя как за каменной стеной. Ей было не просто тепло в них, ей было жарко. Все её чувства будто обострялись от каждого его прикосновения, которые обжигали даже через ткань рубашки. Мужские руки уверенно лежали на её талии и изгибе шеи, и это казалось очевидно правильным, само собой разумеющимся, что Кристина даже и не думала препятствовать развитию событий. Напротив, она оказалась быстрее, первой заполучив поцелуй.       Инициатива была воспринята просто прекрасно: через мгновение заклинательница оказалась прижата спиной к стене, едва успевая отвечать на настойчивую ласку. Губы её горели огнём, когда Кристина рвано выдохнула, переводя дыхание (что, впрочем, плохо получалось). Рука Александра, до этого сжимавшая её талию, скользнула вниз по бедру, низкий шёпот коснулся её уха: — Разве жизнь не предпочтительнее смерти? — Смотря какая жизнь.       Заклинатель вновь накрыл её губы своими, но на этот раз поцелуй оказался долгим, куда более глубоким и едва ли не отчаянным. Даже нехватка воздуха не особенно останавливала гришей. Одной рукой Кристина цеплялась за ворот рубашки Александра, будто боясь отпустить. В следующий миг заклинатель, не разрывая поцелуй, легко подхватил её на руки, словно Кристина ничего не весила, и направился с ней обратно в спальню.

***

      Просыпаться в чужой спальне стало уже почти привычно. Особенно если просыпаешься в четвёртый раз... Но главное, что ни об одной из проведённых здесь ночей Кристина не жалела. Ощущая по-настоящему сильные чувства, она забывала о ночных кошмарах, о сводящих с ума голосах в голове, о непрекращающемся страхе. Ей просто было хорошо рядом с любимым человеком.       Но как известно, счастье — штука недолговечная. Видения и кошмары оставили её в ночи, но днём всё же брали верх над истерзанным разумом. Кристина, прогуливаясь на улице, запросто могла увидеть себя маленькую среди деревьев. Милую девочку с рыжими косичками и чёрными звериными глазами. Могла в пустынном коридоре услышать за собой шаги или голос Андрея, могла увидеть крадущиеся по стенам тени. У подсознания было много способов довести её.       И как бы страшно не было это признавать, но методы были действенными. Понимая, что спасение есть только но снах, Кристина не хотела просыпаться. По утрам она выглядела более уставшей и разбитой, нежели по вечерам, весь последующий день чувствовалась лишь вялость. Вставать не хотелось совершенно, утренний свет стал практически ненавистным. И это пугало так же, как и видения. Вместе с тем заклинательница знала, что ничего хорошего впереди её не ждёт, поэтому старалась насладиться последними денёчками. Иногда у неё это получалось.       Но этот злосчастный день выдался дождливым и уныло-серым, тучи ходили по небу с самого утра и до самого вечера. Было невероятно скучно, и аппатичные мысли сами лезли в голову. Конечно, Женя обещала зайти, но это будет, скорее всего, поздним вечером, ведь у неё была работа в Большом дворце. Весь день Кристине пришлось проводить в своей комнате, как наказанному ребёнку, и это сыграло ужасную роль.       Где-то в районе семи часов вечера заклинательница, уютно устроившись на своей кровати, листала книгу, которую стащила в библиотеке Малого дворца. Внезапно свет в её комнате стал гаснуть, будто кто-то убавлял яркость общей картинки. Насторожившись, Кристина отложила книгу в сторону и приготовилась в очередной раз доказывать себе, что всё кругом — это лишь плод её воображения. Может быть, она умудрилась задремать... Когда свет окончательно померк, тени в дальнем углу начали уплотняться и расширяться, и вскоре из них в комнату шагнула фигура, отдалённо напоминающая человеческую. — Не Андрей, — хмыкнула Кристина, вставая с кровати. Если придётся бежать, то лучше это делать из положения стоя. — Бежа-ать, — насмешливо протянул чужой шёпот. Нельзя было сказать наверняка, говорила ли это фигура, или голос засел в голове заклинательницы. — Вот и всё-ё, что ты мо-ожешь. Но думаешь, я позволю тебе?       Тень метнулась Кристине за спину, однако, резко обернувшись, хозяйка комнаты не обнаружила никого. Тихий смех разнёсся по всей спальне, заставив заклинательницу поёжиться. Что-то мимолётно коснулось её затылка, но за спиной опять никого не оказалось. — Твоё человеческое тельце такое ме-едленное... Но им так забавно управлять. — Ты им не управляешь, — уверенно заявила Кристина, но тень лишь расхохоталась. — Ты правда в это веришь? Наивное дитя... Ты моё слепое орудие, и только. Ты принадлежишь мне-е.       Фигура оказалась прямо перед Кристиной и толкнула ту в грудь к зеркалу, затем развернула, крепко удерживая за плечи. Отражение показывало заклинательнице существо, которым она стала в Каньоне: сплошные чёрные абсолютно дикие глаза и чернильные ленты вздувшихся вен. — Дорога-я, ты не становилась такой в Каньоне. Такой ты была всегда, просто умело пряталась. Это твоя сущность, это — настоящая ты. — Нет, — прошептала Кристина, касаясь своего лица. — Нет, это не правда, а ты лишь плод моего воображения. — Ох, ну сколько уже можно этого самообмана! Ты так боишься принять правду, что отрицаешь её?! Сила, которой ты владеешь, не покорилась Дарклингу, а ты загоняешь её в рамки! Это преступле-ение, Кристина.       Голос то срывался в крик, то становился ласковым, елейным. Чистой воды манипуляция, но Кристина понимала, что не сможет долго ей противиться. Она чувствовала, что уже теряет контроль. Краем уха заклинательница услышала какой-то скрип и хотела обернуться в его сторону, но тень рванула её за руку, толкая в середину комнаты. — Кристина, что же с тобой происходит? — Убирайся! — крикнула она. Сорванный голос прозвучал оглушающе, эхом отразившись от стен спальни, а затем и вовсе превратился в угрожающий рык. — Пошла вон!       Что-то рядом то ли громко хлопнуло, то ли упало; тень разразилась издевательским хохотом, а Кристина ощущала себя загнанным в клетку зверем. Голову её будто тисками сжимали, настолько ужасно она болела; руки мелко подрагивали. — Куда-а мне идти, если я внутри тебя-я? — шёпот, звучавший собственным голосом, коснулся её уха. — Будь ты заклинательницей солнца, этого бы не произошло. А может, ты и была ею... Как знать, ведь тебя изуродовали тьмой. Вот так иро-ония.       Солнце... Мысль мелькнула в голове птицей, но заклинательница успела за неё ухватиться. Она помнила, как больно ей было призывать свет после возвращения из Каньона, тьма внутри неё отторгала его. Логично, что он разрушал её, а Кристине просто не хватало сил. Сейчас же, находясь у самой черты, она была готова даже на последний шаг. Закрыв глаза, заклинательница впервые в жизни сосредоточилась не на тьме... — А ну не сме-ей, — угрожающе заурчала тень. — Ну думай, что сможешь изба-авиться от меня. — Знаю, что не смогу, — прошептала Кристина, призывая свет, — но и ты не думай, что сможешь когда-нибудь заполучить контроль.       Свет действительно обжигал. Сильно, больно, адски. Заклинательница терпела сквозь слёзы, однако быстро сдалась, отдаваясь во власть этой боли. Собственного крика она не слышала, лишь чувствовала нестерпимую муку. Так было в Каньоне, но тогда её захватывала тьма, а сейчас она отступала. И когда наконец-то отступила, Кристина в самом настоящем припадке билась на полу собственной спальни. — Игоря сюда живо!       Этот голос реален или снова ей мерещится? Чужие руки, которые она ощущает пылающей кожей, хотят её толкнуть или наоборот удержать? Прикосновение губ к виску ощущается ярко, и на этом ощущении Кристина сосредотачивается, по кусочкам вытаскивая себя в реальность. Теперь стал чувствоваться сквозняк, стали слышны звуки ночи за окном... — Она убьёт меня, — шёпотом протараторила заклинательница, едва придя в себя. — Тише, — Александр успокаивающе гладил её по волосам. — Всё уже кончилось. — Нет, ты не понимаешь. Она убьёт меня. Я уже с трудом различаю, что реально, а что нет. Боюсь лишний раз закрыть глаза, чтобы не увидеть её... себя. Я совсем запуталась. — Верно, запуталась, — заклинатель бережно поднял её на руки, чтобы донести до кровати. — Так бывает.       Он едва успел уложить её, когда Женя привела Игоря. Целитель быстро разобрался в ситуации и принялся за работу. Кристина уже не обращала никакого внимания на его действия, она отрешённо наблюдала за мелькавшими в квадратике лунного света тенями деверьев. Слушая её сердцебиение, Игорь не удержался от удивлённого возгласа: — Слишком быстрое! — он потянулся к своему чемоданчику за успокоительным.       С виду укол особых изменений не привнёс, но больше гриш ничего сделать не мог. Заканчивая свою работу, он поросил генерала выйти на пару слов, и лишь после этого Кристина проявила хоть какую-то реакцию: схватив заклинателя за руку, она умоляюще прошептала: — Останься, прошу. — Конечно, — пообещал Александр, осторожно перехватывая её ладонь. — Мне просто нужно отойти на несколько минут. Я вернусь, а пока с тобой останется Женя.       Кристина согласно кивнула, провожая его и Игоря взглядом, а затем возвращая внимание Жене. Та обеими руками обхватила ладонь подруги, присаживаясь на край кровати, и искренне произнесла: — Ты так меня напугала. Я думала, что ты... что ты... — Умираю? — подсказала заклинательница. — Но это действительно так. — Нет, не говори этого! — Уверена, именно это сейчас и говорит Игорь генералу, — Кристина слабо улыбнулась, сжав ладонь Жени. — Видишь ли, какая штука: пока жива я, жива и она.

***

      Кристина так и не уснула той ночью. Просто тихо лежала, укрытая надёжными объятиями, запоминала эти ощущения. Она больше не сомкнёт глаз. Сделает всё что угодно, лишь бы не видеть этих кошмаров. Сегодня она использовала свой последний козырь, но это лишь отсрочило окончание игры. У неё больше не хватит сил, чтобы ещё раз призвать свет, не хватит сил, чтобы бороться с тем, что победить невозможно...       Новый день был куда ярче предыдущего. Небо было чистым, ни единого облачка, солнце согревало всё вокруг мягким теплом. Дети беззаботно играли на берегу озера. Заклинательница теней, сама больше походившая на бледную тень, неспешно направлялась по уже давно подзабытой дороге к старой хижине. Она поднялась по ступенькам и без стука вошла внутрь. Разговор, который вёлся за дверью, резко прекратился. — Надо же, — хмыкнула Багра, — прямо-таки событие века: три заклинателя теней в одной ветхой хижине. — Простите, я помешала, — Кристина обвела взглядом мать и сына и шагнула назад. — Всё в порядке, — остановил её Александр, — мы уже закончили.       Последние слова он отчеканил, окинув Багру ледяным взором. Та лишь отвела взгляд к растопленному очагу, обхватив себя за плечи. Вздохнув, генерал Второй армии направился к выходу, и лишь на пороге его догнал голос матери: — Ты и сам прекрасно знаешь, что это невозможно.       Он оставил это без ответа, молча покинув чужое жилище. На некоторое время воцарилась тишина, Кристина вслушивалась в отдалявшиеся шаги, и Багра, похоже, тоже, потому что, когда они затихли, она проскрипела: — Ну и чего тебе? — Я пришла попросить кое о чём...