Приносящая бедствия

Терпеть тебя не могу, но если полезешь целоваться, не думаю, что удержусь.

Новый день у Эмилии не задался. Впрочем, как и у всех ее одноклассников, ведь Айзава снова читал нотации. Он говорил о том, что русоволосая действовала безрассудно и даже незаконно, так как у неё не было временной лицензии. Хотя учитель уже давно знаком с этой особой, но он до сих пор возмущался и не мог принять ее непредсказуемый эксцентричных характер, который проявлялся у неё с самой их первой встречи. Когда он пришёл пятнадцать лет назад в гости к семейству Кейго, чтобы поговорить об одном опасном злодее, беспокоящем уже долгое время горожан, Эми было уже полтора года. Дверь в дом отварила прекрасная девушка с ребёнком на руках. У малышки были такие же светло-русые волосы и такие же глаза цвета топаза, в которых виднелась лёгкая зеленца при свете солнца, что делало их ещё более красивыми. Разрез же глаз был в точности как у отца. От него маленькой девочке достались также нос и губы. В целом, и девушка и ребёнок выглядели просто очаровательно. Айзава даже немного опешил, когда увидел чистую и нежную улыбку молодой жены. — Ты же Шота Айзава, друг моего мужа? — с небольшим акцентом произнесла та, — Рада познакомиться. — Взаимно, — девочка, сидящая на руках у матери, все это время пристально смотрела на гостя, из-за чего тот чувствовал небольшой дискомфорт. — Мама, это же бомж! — вдруг выпалила она по-русски, показав на Шоту своим маленьким указательным пальчиком и озорно заулыбавшись. — Похоже, она меня обозвала… — отведя глаза, произнес будущий учитель. — Нет, нет, ты все не так понял… — девушка была в ужасном замешательстве, и это прекрасно отражалось на ее лице. Она перевела взгляд на малышку и стала поглаживать ее по голове своей тонкой рукой, говоря что-то непонятное для Айзавы, — Милая, этот человек никакой не бомж, а друг твоего папы. Поздоровайся с гостем по-нормальному. — Бомж — друг папы?! — удивлённо произнесла девочка, но уже по-японски, что заставило мать смутиться ещё сильнее. — Нет, он тоже герой как и папа! Прошу, не выдумывай! — перешла та на японский вслед за дочерью. Оба взрослых чувствовали себя не в своей тарелке, в то время как малышка абсолютно не понимала, что она такого сказала. — А как ее зовут? — когда Шота прервал появившуюся неловкую тишину, на его плечо легла рука блондина, только что вышедшего из дома. — Бомж, дружище, — на лице отца появилась нахальная улыбка, — Позволь представить моего птенчика — Эмилия Волконская! Будущий учитель ужасно поражался тому, насколько быстро сложилась данная семья. Ястребу и его возлюбленной было восемнадцать лет, когда они впервые встретились. Она была туристкой из России, что приехала с семьей в Японию, а он был новоиспечённым героем, который спас ее от опасного злодея. В этот момент любовь снесла им голову. После головокружительных двух недель им было ужасно тяжело расставаться. Несмотря на расстояние, они поддерживали связь, и, спустя два года, они встретились вновь. Но русоволосая приехала в Японию уже не на две недели, а навсегда. Вскоре они поженились. Через семь месяцев на свет появился их общий ребёнок (девочка родилась раньше срока). Долгое время Таками и его возлюбленная общались на английском, но вскоре они изучили и родной язык друг друга. Когда молодая мама в совершенстве овладела японским, она тут же пошла учиться на юриста. Отучившись, она пошла работать по профессии и добилась огромных успехов, впрочем, как и ее муж. Несмотря на то, что семья в принципе выглядела счастливой, на самом деле она была не такой уж и идеальной. Маленькой дочке ужасно не доставало внимания отца. Она по нему скучала и постоянно смотрела телевизор в надежде увидеть очередной бой папы с злодеев. Она им гордилась и мужественно терпела разлуку. Вскоре все это переродилось в мечту. Девочка тоже хотела стать героем и спасать людей как папа. Заявив об этом в свой десятый день рождения, она впервые встретила холод и чрезмерно строгий тон такого близкого ей человека. Ему никогда не хотелось быть для своей дочери плохим отцом, но по-другому он поступить не мог. Данная профессия была слишком опасна. Огромное множество людей, что пошли по этой стезе, погибло. Он сам множество раз был в шаге от смерти. А она… она же цветок из зимнего сада и не знает всей жестокости мира. Поэтому Таками ничего не оставалось, кроме как разбить детские мечты на мелкие осколки. После того случая они на ту тему больше не разговаривали. И вот снова сияет эта до боли знакомая Айзаве улыбка, но уже не у Ястреба, а у его дочери, что все-таки пошла по стопам отца. И видно по ней, что она ни капли не раскаивается за вчерашнее. Сильнее всего учителя угнетало то, что ее никак уже не поменять и не переучить. Как говорится: горбатого только могила исправит. С обреченной миной на лице классный руководитель выдал геройскую лицензию, сказав пару напутственных слов для приличия. Все поздравляли и радовались за свою одноклассницу.

***

Вернувшись домой, ребята встретили команду журналистов, так как сегодня должно было пройти интервью у столь нашумевших за последнее время троих школьников из UA. — Всего лишь полчаса после получения временной лицензии! Эти трое ставят самих про в невыгодное положение своим героизмом, — прокомментировала самые эпичные отрывки из вчерашнего боя журналистка, — Сегодня у нас на передаче трое учеников, которые поймали группировку злодеев, появившихся вчера на нескольких улицах города! Поприветствуйте учеников из класса 1-А: Тодороки Шото, Бакуго Катсуки, и… — тут она запнулась, так как не знала имени русоволосой девушки, что буквально месяц назад перевелась к ним в класс и что на данный момент сидела на зелёном диванчике между двумя парнями, скрестив ноги. — Волконская Эмилия, — помогла та немного смутившейся девушке. — Да, и Волконская Эмилия… — повторила она, проклиная про себя режиссёра, что ничего не сообщил о новенькой. Чтобы сгладить столь неловкую ситуацию, журналистка решила начать задавать вопросы. Ей было немного сложно, ведь двое парней вообще даже не пытались показать заинтересованность в диалоге. Абсолютно спокойное лицо Шото не являло и тени каких любо эмоций. Он даже сидел неподвижно. Бакуго же вёл себя чрезвычайно агрессивно, и наладить контакт с ним вряд ли бы вышло. Одна лишь Эмилия располагала к себе и выглядела приветливо, поэтому девушка решила начать именно с неё. — Эм, Волконская… — фамилия была очень непривычной, поэтому была произнесена немного неправильно и с акцентом, — Вы первая прибыли на место и сражались на уровне про-героев! Расскажите нам что-нибудь о себе! — С удовольствием, — на лице Эми растянулась чарующая улыбка, на что Катсуки недовольно цокнул, — Меня зовут Эмилия Волконская. Мое геройское имя: Немезис. Я около месяца назад перевелась с общего факультета на геройский вместе с Шинсо Хитоши. — Ваши навыки нисколько не уступают вашим одноклассникам, — заметила интервьюер, вызвав у блондина волну негодования. Он зло зыркнул на неё, из-за чего та немного заволновалась. — Спасибо, я долго тренировалась, — доброжелательно ответила она, абсолютно не обращая внимания на вскипевшего парня. — Скажите, — обращаясь ко всем, девушка пыталась разрядить обстановку, — Вам же нравится учиться вместе?.. — Если это так тебе видится, то сходи к врачу и глаза проверь! Или голову сразу! — сорвалось у Бакуго. Его ужасно бесило, что начали именно с тупицы. Хоть она ему и нравилась, но ее довольная рожа и ехидный взгляд просто не могли не вывести из себя столь взрывного парня. — Мы друзья, — в один голос ответили Тодороки и Волконская. — Чего?! Не порите чушь! — бесился блондин, — Ни я, ни Эми с тобой никакие не друзья, половинчатый! И ты, тупица, что за херню вообразила, а?! — В школе и в общежитии мы проводим много времени вместе, — спокойным голосом оправдал своё утверждение Шото. — Че вообще за система такая?! — не успокаивался тот, — Время и дружба не прямо пропорциональны, чтоб тебя! — В смысле „система“? — не понял Тодороки. — Мне откуда знать?! — русоволосую очень забавляло то, что Катсуки сконцентрировал всю свою злость на безэмоциональном парне и злился ещё больше, — Это тебе нужно бошку проверить! Вся группа журналистов не знала что делать с взбесившемся учеником и как у них всех брать интервью. У Мидории, Очако и Теньи, что стояли за кадром и наблюдали, чуть челюсть не отвалилась. Одна лишь Эмили прибывала в отличном расположении духа и с неё не сходила улыбка. Она была расслаблена и спокойна, и это отражалось в каждой клетке ее тела. Тодороки тоже, конечно, был спокоен, но то, что на него были направлены камеры не давало ему расслабиться. Когда же девушке надоело поведение Бакуго, что мешало людям брать интервью (а надоело ей на фразе о мозгоправе для Шото), она решила всё-таки попробовать что-нибудь с ним сделать и выбрала самый неудачный вариант из возможных. — Хей, Каччан, ты что, взрывчатки объелся? — русоволосая специально сказала „Каччан“. Она понимала, что ситуация станет еще хуже, но почему-то не могла поступить иначе. Наверное, у неё просто привычка постоянно выводить блондина из душевного равновесия. И эта привычка сыграла злую шутку. — Че ты щас вякнула?! — парень, хотя и немного резко, но аккуратно взял девушку за подбородок и поднёс ее лицо достаточно близко к своему, — Сейчас ты сама объешься взрывчатки, причём не по своей воле! От злости и какого-то непонятного для Катсуки волнения его ладони непроизвольно задымились, и от них стало пахнуть жжёной карамелью. Этот аромат навсегда врезался в память Эми. — Если ты хочешь меня поцеловать, то я люблю нежнее вообще-то, — она буквально впилась взглядом в оппонента. — Заканчивай со своими тупыми шутками, идиотка! — Бакуго отпустил ее, отвернулся и отсел как можно дальше. В тот момент, когда они смотрели друг на друга, ее лукавые глаза горели так, что, казалось, если бы он не отвернулся, то непременно бы был испепелен. В них сочетался соблазн с кристальной чистотой души, и, сидя в углу дивана, он невольно подумал, что сгореть заживо от ее взгляда было бы не такой уж и плохой смертью. Добившись желаемого, русоволосая повернулась к журналистам. — Давайте продолжим, — она подмигнула камере, Катсуки же отвёл от неё взгляд. Красные кончики ушей выдавали его с потрохами. — Да, хорошо, — интервьюер слегка улыбнулась. Урарака, наблюдавшая за этой сценой, всеми силами пыталась скрыть своё отвращение к Эми. Она твёрдо приняла решение добиться взаимности от Деку и только от него, но сейчас ее раздражало не кокетство русоволосой с Катсуки. Ее раздражало то, что от этого долбанного взгляда не только запотели очки у Ииды, но даже ОН покраснел. Чем эта курица лучше неё? Чем она всех завораживает? Это развязное поведение, сарказм и чёрный юмор и вправду привлекательны? Мысли так и роились в голове шатенки, не давая ей покоя. Хотелось стереть ту гребанную улыбку, что так всех манила. Очако развернулась и пошла зачем-то на кухню. Изуку и Иида хотели спросить куда она направилась, но та скрылась настолько быстро, что они не успели ничего сказать. Удивлённо посмотрев друг на друга парни продолжили наблюдать за интервью. — Эми, не хочешь кофе? — русоволосая как всегда не выспалась, и напиток, который ей предложила Урарака было бы весьма кстати, поэтому, когда та его принесла, она была вовсе не против, хоть и заметила, что наверняка здесь какой-то подвох. Шатенка встала сзади дивана где-то между Волконской и Тодороки. Подавая кофе, у нее неожиданно дрогнула рука, и кружка вместе с блюдцем полетели прямо на сидящую девушку. Но, к счастью для последней, оба парня быстро среагировали: Катсуки взял Эмили за талию и придвинул максимально близко к себе, так что кружка летела уже на пустой диван. Тодороки же заморозил посуду вместе с льющимся из неё напитком, благодаря чему на диван упал просто ледяной шар и ничего не пострадало. Все присутствующие оценили их быстроту и слаженность, несмотря на разность характеров. — А говорите, что она нам ни в чем не уступает, — блондин злорадно усмехнулся и убрал руку с талии русоволосой. Та лишь подкатила глаза и отсела, передав шатенке замороженную кружку. Урарака долго и много извинялась, а потом поскорее ушла на кухню. Эми проводила ее любопытным взглядом. — Скажите, какой ваш любимый герой? — вскоре продолжила журналистка. — Всемогущий, — хором ответили оба парня. То, что его ответ совпал с ответом гребанного половинчатого, раздражило блондина, но все еще довольной своей мини-победой вёл себя хоть и нахально, но более-менее спокойно. — Простите, Волконская, — девушка заметила, что та проигнорировала вопрос, — А у вас какой любимый герой? — У меня нет любимого героя, — просто ответила Эми. — Ну вы же кем-нибудь восхищаетесь? Кто-то же смотивировал пойти именно по этой стезе? — немного не понимала та, — Может, вы у кого-то заимствуете приемы. — Нет, — твёрдо стояла на своём девушка. — Ну может Ястреб… — начала интервьюер, но была грубо перебита пусть и доброжелательным тоном. — Я нисколько не восхищаюсь Ястребом, не подражаю ему, и вообще не имею никакого к нему отношения, — глаза Эмили выдавили ее негативные эмоции, хотя она и пыталась скрыть их улыбкой. Русоволосую раздражало, что из-за слов Слайдинга, которые подслушал какой-то дурак, многие стали ее сравнивать с героем №2. Сам же Слайдинг нисколько не знал об их кровной связи, а просто нашёл этих двоих схожими. А люди теперь начали и вправду так думать. Некоторые нашли ее соцсети и стали об этом писать в личные сообщение. Даже у ее одноклассников проскользнула такая мысль, что было весьма некстати. — Хорошо, простите, — опомнилась та, — А все-таки, может вы кого-то из героев уважаете больше остальных? — Ладно, окей, есть один, — Волконская пыталась вернуться в прежнее расположение духа. — И кто же? — журналистка была в нетерпении. — Сотриголова, — с некоей гордостью произнесла Эмили, — По мне так, он лучше многих других героев, — прошла небольшая пауза, — Хотя, есть ещё один герой, который, думаю в будущем добьётся больших высот. — И кто же? — девушка повторила тот же вопрос. И Катсуки и Шото почему-то тоже сильно заинтересовались. — Бакуго Катсуки, — ответ поразил всех, и русоволосая, довольная реакцией, продолжила, — Вы не обращайте внимание на то, что он постоянно бесоебится. Да, характер не сахар, но зато он амбициозен и уверен в себе. Также он всегда прийдет на выручку, как и положено настоящему герою, хотя при этом будет проклинать все и вся. Катсу — хороший человек, пусть и мудло. — Хорошее мудло? — задумчиво произнёс сын Старателя. — Ага, — девушка разразилась хохотом, когда Бакуго начал бомбить и проклинать одноклассников на чем свет стоит. — Я вам языки, блять, поотрываю, отбросы! — в ладонях его появились взрывы. — Да ладно тебе, Взрывокиллер, мы же о тебе ничего плохого не сказали! — продолжила смеяться та. — „Хорошее мудло“ — это „ничего плохого“?! — продолжил парень, пытаясь не краснеть, что хреново удавалось. Волконская, конечно, подсмеивалась над ним, но, говоря, была абсолютно искренна. У Бакуго уже голова шла кругом от этой тупицы. Она всегда такая взбалмошная и непредсказуемая. Да ещё говорит херню всякую. Что вообще творится в ее башке? Он знал, что такие люди как она часто прикрывают свои настоящие чувства шутками и сарказмом. Про них ещё говорят, что они обладают золотым сердцем и дьявольским умом. Это и манило и пугало одновременно. — Вы достаточно высокого мнения о своём…друге? — интервьюер никак не могла дать правильное определению взрывному ученику из UA. — Правда? Это так заметно? — наигранно-удивлённо произнесла русоволосая. От ее тона даже уголок рта Тодороки дёрнулся в попытке улыбнуться. Журналистка за все те два с половиной часа задала много вопросов и вскоре, удовлетворившись набранным материалом ушла вместе со своей командой. Находящиеся в зале ребята тоже стали расходиться. Эмилия направилась к себе в комнату. Катсуки последовал за ней. Закрыв дверь в зал, он преградил ей дальнейший путь рукой. Ладонь так звонко ударилась о стену, что девушка невольно дёрнулась. — Это типо кабэ-дон? — она нисколько не смутилась тому, что парень прижал не к стене. — Какого черта, тупица? — он был в этот момент на редкость серьёзен. — Ты о чем? — наигранно недоумевала та. — Да черт с тобой, — Бакуго уже в край достали сегодня ее увиливания и насмешки. Он резко потянулся своим лицом к ее, желая впиться в искривлённые усмешкой губы. Но у Эми, похоже, были другие планы. Оттолкнувшись ногой от стены, она прыгнула в сторону парня и толкнула его рукой в лоб. Тот потерял равновесие и шагнул назад. — Если ты думаешь, что один ненавидишь проигрывать, то у меня плохие новости: я тоже! — бросила она с вызовом. — Черт тебя дери, тупица! — блондин ударил кулаком стену. — Счастливо оставаться, чертила! — посмеявшись, Волконская поднялась по лестницы и скрылась из виду Бакуго. Только через минуту до него дошёл смысл ее каламбура.