Второй шанс

Часть 1

— Сенсей, а чего эта так надменно ведет себя? Это же тебя нужно благодарить за мое спасение! — раздался девичий голос в лесной чаще. — Луиза-сан, как я уже говорил, «ее» зовут Тейя-сама. Госпожа спасла тебя, когда караван огров напал на нас, а я всего лишь помогаю с обучением искусства фехтования… Да и к тому же можно называть меня просто — Юджио. Этого в самом деле будет достаточно! — юноша натянуто улыбнулся, удерживая поводья как можно крепче, так как они шли в гору. Луиза была молодой девушкой низшего аристократического сословия. По ее словам, в следующем году она планировала поступать в Академию мечников в Центории и во всю занималась фехтованием. К сожалению, навыков у нее было недостаточно и знакомые товарищи посоветовали взять уроки у одного бродячего мечника. Подобная идея сама по себе выглядела сомнительно, но выбора у аристократки как такого не оказалось. Луизе необходимо было стать лучшей. Ожидая встречи с этим таинственным человеком, на нее напали те самые полулюди и с тех пор она мало что помнила, кроме того, что ее периодически кормили какой-то отвратительной похлебкой то и дело грозясь сделать с ней всякие непристойности. За время пребывания в плену она каким-то чудом сумела не подхватить серьезных болезней. Но голодные обмороки все еще могли заставать врасплох и потому Юджио в целях профилактики разработал небольшое меню для Луизы, в том числе не забывая напоминать ей про важность заботы о собственном здоровье. Луиза очень ценила его жест доброты, в то время как надменная «госпожа» довольно холодно обходилась с ней. Девушка стала считать, что главное в ее спасении сделал никто иной как Юджио-сенсей. — И вовсе я не собиралась ее благодарить… — буркнула под нос девушка и поспешила за мечником. Стейсия притормозила лошадь, дожидаясь остальных спутников. — Дом? — Юджио прищурился, чтобы разглядеть постройку. — Должно быть он тут недавно. — сказала Стейсия и хлестнула поводьями. Местность выглядела очень пустой и скудной на продовольствие, им было сложно представить, чтобы кто-то оставался здесь надолго. Луиза плелась дольше всех, уставая постоянно управляться с капризной кобылой. — Луиза-сан, она чувствует твое настроение. Будь с ней чуточку поласковее! — смотря вниз по склону на рыжеволосую девушку, отозвался юноша. — В таком случае, пусть она затопчет всех… — пыхтела от негодования та. — А? Ты что-то говорила? — Н-нет… Просто подбадриваю ее! Простодушие Юджио и искренняя покорность госпоже просто убивало в Луизе всякое желание язвить и опускать колкости как она обычно привыкла к этому у себя дома. Он вызывал у нее чувство гордости и уважения, а потому ей насильно приходилось останавливать свой запал на полуслове. Будучи аристократкой самого низкого ранга, она все равно не уподоблялась до какой-то простолюдинки и знала себе цену. Луизу вынуждали быть благодарной и мириться с тем, что Тейя поучаствовала в ее спасении, но не более того. Полностью выдохнувшись, Луиза спрыгнула с кобылы и на трясущихся ногах отдала ее Юджио, который как раз крепил лошадей возле водопоя. Дом был пустой, но судя по открытым воротам и оставленным вещам кто-то сюда все-таки возвращался время от времени. — Госпожа, смотрите. Стейсия подошла к своему подданному и обнаружила, что в сарае покоилось большое количество различных инструментов, половина которых была уже сгнившей, но все равно могла использоваться для несложных работ. — И все-таки надо было взять с собой повозку! — воскликнула Луиза, поправляя короткой хвостик. Распушившаяся в разные стороны челка непослушно прыгала в глаза и это постоянно нервировало молодую аристократку. Стейсия обернулась и смерила ту ледяным взглядом. — Полагаю, тащила бы ее юная мисс. Впоследствии как они познакомились поближе с пленницей, то уже после первого диалога, Юджио понял, что между двумя девушками воспылала какая-то взаимная неприязнь. Вражда не переходила границы дозволенного, но и без того молчаливая Стейсия стала говорить в два раза меньше, а рот ее открывался только для того, чтобы едко провести черту перед обнаглевшей девушкой. — Знала бы — не просила меня спасать! — скривилась Луиза и фыркнула. Стоя между двумя девушками, Юджио замахал руками в честь перемирия. — А-а, а давайте перекусим! Я тут видел нетронутую сливу на заднем дворе! — Вот как? Обожаю ее! – просияла Луиза и помчалась со всех ног в указанном направлении. Проводив рыжеволосую девушку взглядом, юноша заметил безразличное лицо госпожи, смотревшей прямо перед собой и глубоко о чем-то задумавшейся. Луиза не по годам была развитой, но порой, глядя на поведение, всплывали мысли о ее реальном возрасте. «Она же еще ребенок…» — подумал Юджио, собираясь как-то наладить ситуацию, как вдруг Стейсия жестом подняла ладонь. — Даже не думай. Мечник понял, что бороться бесполезно. — Да, госпожа… — беспомощно поникнув, он поплелся вслед за Луизой. Стейсия открыла карту, изучая ближайшую местность. Судя по тому, с какой скоростью они шли, к завтрашнему вечеру они должны были уже прибыть в Центорию. Конечно, если бы не эта вечно ноющая и отстающая девчонка, то они смогли бы успеть уже сегодня. Богиня считала, что детей нужно воспитывать в строгости, расставляя с теми границы и показывая семейные приоритетыв доме. Если позволять вседозволенность с юных лет, то такое чадо могло вырасти местным хулиганом или просто тунеядцем. Сама Стейсия, а точнее ее оригинальная душа – Асуна Юки, росла в такой дисциплине, что богиня удивлялась стойкости и кротости Асуны при ее то характере. Будь она на месте Асуны, то точно не выдержала бы. Хотя можно ли сказать, как бы она поступила на месте другого человека, даже зная его историю от первого лица? У Тейи были неоднозначные мысли на сей счет. С одной стороны, она понимала — Асуне приходилось следовать установленным в доме правилам, так как являлась несовершеннолетней и зависела от родителей. Да и к тому же осознавая собственный статус, она должна была уметь ставить себя в обществе. А с другой… Разве можно настолько загонять в рамки растущую личность? Сейчас Асуне было по меньшей мере восемнадцать и уж как ни крути, но в таком сознательном возрасте она вполне отвечала за собственные поступки, не давая и повода усомниться в ней. Семья Юки была далека от демократии, а потому и старший брат Асуны — Коитиро скоропостижно ушел во взрослую жизнь, оставляя после себя алую дорожку конфликтов и распрей. Стейсия выдохнула, глядя на изображение Центории. Неприятный холодный ветер вдруг неожиданно подул и часть листьев упала прямо перед ее носом. Богиня втянула в себя запах свежести, оглядывая пожелтевшую листву. Часть ее характера принадлежала Асуне и как бы сильно она не ненавидела Хигу, постепенно эта обида сменилась благодарностью. В конечном итоге, волею судьбы она стала самостоятельной личностью, далекой от реального мира и японских традиций. Со временем, Стейсия научилась отличать чувства Асуны от своих собственных. В том числе и представлений о мире, которые переворачивались с ног на голову чуть ли не каждый день. Чем больше она смотрела на других юнитов, тем больше понимала — ее собственное Я меняется. Программа сбора и анализа данных, которой она когда-то являлась, все еще теплилась внутри ее флактлайта и потому «по привычке» Стейсия продолжала собирать внешнюю информацию, огибая с Юджио незнакомые территории и наслаждаясь первым в жизни путешествием. Когда Стейсию впервые выбросило в этот незнакомый мир, она не планировала существовать как юнит. Изначальная задача программы состояла в наблюдении и корректировки местности, создания рельефа, баланса священной энергии в пространстве и прочие, как оказалось, не вполне интересные для живого человека функции. Из-за появившегося сознания в богине стало нарастать любопытство. Запрет отца Хиги казался ей не более чем капризом и потому она продолжала выполнять возложенную на нее миссию наблюдателя, добавив к этому еще и пристальное внимание за тем, с кем до боли мечтала встретиться. За Кирито. На ее взгляд он был каким-то слишком неусидчивым и энергичным, постоянно попадающим в различным неприятности. Стейсия никак не могла понять, что именно нашла в нем Асуна, но копаясь на задворках воспоминаний стала постепенно находить ответ на свой вопрос. Насмотревшись на то, как Кирито был готов отдать жизнь за собственного друга, который точно также отдал свою за него — она решила, что это и есть наивысшая точка дружбы. Не хватит слов, чтобы охарактеризовать как-то подобные поступки: ни одна программа такому не научится самостоятельно. Ни Асуне, ни самой Стейсии еще не доводилось встречать такое, а потому богиня считала себя на ступень выше. Она увидела то, что, скорее всего, никогда не сможет увидеть Асуна. Это заставляло внутренне ликовать, радуясь обгону соперника, словно на каких-то бегах. Флактлайт Стейсии содержал все необходимые воспоминания, а самообучающая структура ИИ позволяла самосовершенствоваться с невероятной скоростью засчет каких-то эмоциональных потрясений день ото дня. Так было прежде, так будет и вновь. Холодный ветер снова подул, и богиня потерла ладони друг о друга, задумываясь о предстоящей ночевке. Стейсия подняла палец на котором был огненный элемент и подожгла дрова. Юджио решил наколоть дров и спрятать в кадке на случай, если хозяин дома вернется. Предварительно, конечно же, не забыв разобрать в сарае сырые доски и приделав новые. Ему казалось, что так он сможет отблагодарить того человека за немое гостеприимство, хоть они и не воспользовались домом на правах странников. — Погодите-ка, я оглохла или она только что не произнесла ни слова? Юджио спохватился, глядя на госпожу, на лице которой не отобразилось и нотки дружелюбия. — Н-не то чтобы… — Нет смысла тратить силы на бесполезную болтовню. — отрезала богиня и вытянула на палке баклажан. Днем раннее они нашли необработанное поле и сорвали для себя немного овощей в дорогу. «Это она сейчас заклинания болтовней назвала?» - нахмурилась девушка. — Научи меня. — брови Луизы серьезно сдвинулись. Не казалось, что она шутит. Юджио уже мысленно представил в каком разъяренном тоне сейчас ответит госпожа Стейсия, т.к. он уже обучал аристократку фехтованию, что не вполне радовало богиню. Но та лишь молча кивнула в ответ. У юноши отнялся дар речи. — Ладно. — коротко сообщила богиня. Подумав в очередной раз, что он совсем не понимает девушек, мечник встал из круга. — Юджио-сенсей, только далеко не ходи! Скоро будет готов суп! Стейсия потрогала губами кусок баклажана и снова поднесла к огню. — Это сложнее, чем я думал… — стукнул себя в сердцах Юджио и пошел патрулировать местность. Когда-то у него были братья и сестры, и ко вторым он также не знал, как найти подход, как и к этим девушкам, сидящим у костра. Когда наступал какой-то странный и подходящий на их взгляд момент, они сплачивались, даже если являлись врагами народов. Юноша обогнул несколько киломеров вокруг и не нашел ничего примечательного. Времени это заняло значительно больше, чем он рассчитывал и потому заранее предположил, что суп его не дождался. Когда он вернулся, то обнаружил, что Луиза давно спит в самодельной палатке. А вот второй спутницы нигде не было видно. Предположив, что та хочет побыть одна, он наткнулся на приоткрытую дверь деревянного дома и прислушался. — Дженерейт люминос элемент. — в его руке засиял небольшой шар света. Первый этаж дома напоминал вполне себе обычное жилое помещение и посему, не обнаружив странностей, юноша двинулся на второй. Ступив на скрипучую лестницу, он распознал чье-то знакомое дыхание. В одной из комнат спиной к нему стояла госпожа. — Стейсия-сама, мы же не собирались заходить в дом, чтобы не смущать никого… — Юджио присмотрелся. Она была в каком-то забытье и пристально смотрела вперед. — Стейсия-сама?... Шарик света мягко спрыгнул с руки и пристав к потолку, озарил комнату. Это была небольшая спальня, посреди которой стояла двуспальная кровать. — Здесь больше никого нет. — послышался какой-то безэмоциональный женский голос. Юджио показалось это странным, и он обогнул Стейсию, встав прямо перед ней. То, что он увидел после — повергло его в шок. В ее карих глазах бегали непонятные буквы на священном языке вперемешку с цифрами. Подобный вид привел юношу в такой неописуемый ужас, что он ненароком отпрял от богини. В его памяти всплыло что-то неприятное и ему почудилось, как в правом глазу что-то кольнуло. Дотронувшись до него рукой, Юджио обнаружил, что все еще стоит возле своей госпожи. Он помахал перед ее лицом рукой, пытаясь как-то повлиять на ситуацию. — Стейсия-сама?... Это я — Юджио! Вы меня слышите? — Здесь больше никого нет. — повторила она тем же голосом, словно старая заевшая пластинка. — Госпожа, но ведь здесь я… и вы… Пребывая в каком-то трансе, богиня подошла к кровати и горизонтально протянула свою ладонь. Через считанные секунды желтый свет скопился на мебели и собрался в образ лежащих на кровати людей. В поисках ответа, Юджио медленно подошел ближе. В это самое мгновение образы рассыпались во вспышку света и в его голове отразилось чье-то яркое воспоминание. Пожилой мужчина, ухаживающий за своей больной женой. Их совместный быт и невозможность завести детей. Нападение диких животных. Лишение одной руки. Смерть женщины. Воспоминание закончилось тем, что этот мужчина лежал на своей половине кровати, глядя на пустую сторону в ожидании скорой кончины. Юджио стало очень больно и грустно. Он открыл глаза и утер скопившуюся слезинку. Подумав о собранной кадке дров, у него возникла мысль, что теперь хозяева дома никогда не смогут ею воспользоваться. — Так вы знали с самого начала… — мечник обернулся и понял, что госпожа может чувствовать не только жизнь, но еще и читать ее остатки в пространстве. Ему казалось, что, умирая, человек не оставляет после себя ничего, кроме священной энергии, постепенно уходящей в пустоту. В какой-то степени, это было лишь наполовину правдой. Теперь, когда он знал, что в мире существует богиня мироздания Стейсия, у умерших еще есть возможность напомнить о себе. Оглядывая все также стоящую возле кровати госпожу, Юджио заметил: ее голова была опущена, а лицо ничего не выражало. Кроме, конечно же, приглушенного красного света сменяющихся цифр и букв, неумолимо бегущих в ее зрачках. Юноша собрал все свое мужество и задал вопрос, тревожащий его уже очень долгое время: — Стейсия-сама… Как давно вы наблюдаете за миром? Она подняла на него те самые светящиеся глаза и ее губы слегка заметно пошевелились. Ответ, отрезвляюще подействовавший на Юджио, заставил принять правду, которую он так долго отрицал: — С первого дня его существования.