Горькое причастие

В первые минуты ничего не было понятно. Их всех оглушило, разбросало бусинами в разные стороны. Адам распахнул глаза, когда в его грудь резко вошёл воздух, заставляя сердце биться вновь. Обвал был лишь одной частью беды. Здание горело. Картер отбросил с себя чьё-то искорёженное тело и не без труда поднялся на ноги. В нескольких метрах от него застыл Леви. Как бы не был Адам полон к нему равнодушия: увидев его живым, он ощутил облегчение. — Морис? — позвал он сиплым голосом и закашлялся. — Алекс! — Леви вышел из ступора и принялся пробираться через завалы. Картер взволнованно заозирался кругом. Глупая смертная! Это было уже совсем не смешно. Смеясь, и убегая от огня, выплыли ангелы. Их было совсем немного, дюжина, возможно чуть больше. Адам отвлёкся, ощутив ползущий по спине ужас. Они были безумны, их глаза, блестевшие в полутьме, казались пустыми, словно пуговицы на тряпичных куклах. — Сыграем в правду или ложь? — пропела одна из них, прижимая к груди оторванную человеческую руку. Адам не понял, обращалась ли она к нему, но ангел отбросила мёртвую конечность в сторону, заворожённо проследила за ней взглядом, а потом полетела к зиявшему в стене выходу на улицу. «Чёрт с ними», — решил Картер и продолжил поиски Алекс. Леви был похож на безумца, почти не отличить от сбегающих на свободу подопытных. Только взгляд ещё таил проблески разумности. К поискам вскоре присоединился Люсьен, потрепанный и недовольный, со свежей ссадиной на щеке. Адам благодарно улыбнулся ему, но тот демонстративно отвернулся. — Это я во всём виноват, — отбрасывая в сторону очередной кусок бетона, раскаялся Хешер. Совсем не вовремя, как подумал Картер. — Мне не стоило доверять её матери. Если бы я не оказался здесь… Продолжать Хешер не стал, со злобой пнув деревяшку. Здание содрогнулось, где-то внутри раздался очередной взрыв. — Нам нужно валить, — мрачно сообщил Адам. — Огонь скоро доберётся… Взгляд, который бросил на него Леви, без преувеличения можно было назвать убийственным. — Ну так вали! — рявкнул он. — Или ты решил, что… Из завалов вдруг высунулась испачканная женская рука, заставляя Хешера замолкнуть. Все кинулись на помощь, даже Адам не остался в стороне, хотя больше всего на свете мечтал оказаться где-нибудь подальше. Морис повисла на руках Леви, судорожно откашливаясь. Ей повезло меньше, чем остальным, но явно больше, чем тем, чьи бездыханные тела останутся догорать в разрушенном здании. — Господи, — произнесла Алекс. Она выпрямилась. Половина её лица была залита кровью, вперемешку с пылью. — Вот дерьмо. «Если ругается, то всё в порядке», — успокоился Картер, не желая думать о том, с каких это пор ему есть дело до состояния Морис. — Вот теперь можем валить, — сообщил Леви, обеспокоенно глядя на стену из огня, отрезающую путь к лестницам. Оказавшись на улице, Картер почувствовал себя смертельно уставшим. И при этом ужасно довольным: начало положено. И пусть царь ангелов кочевряжится, делая вид, что ничего не помнит, Адам больше не сомневался. Они поднимут мятеж. И вернут свой дом. Вечерело. В оранжевом свете заката произошедшее внутри лаборатории начало казаться простым сном. Не самым приятным, к слову. Это не было похоже на пафосные концовки фильмов, на которые его водила Алекс. Они вышли из горящего здания, еле волоча ноги. За их спинами не прогремел красивый взрыв, только раздался несмелый треск, когда обрушилась очередная балка. — Спасибо, — прохрипела Морис. — Вам всем. — Обращайся, — махнул рукой Люсьен, уныло плетясь к своей машине, он замер на пол пути. — Ключи потерял. Его слова повисли в тишине. А потом Алекс рассмеялась. Возможно, у неё случилась истерика: в этом Адам не сильно разбирался. — Это… Мой народ? — Люсьен глядел на кружащих над горящим зданием ангелов. — Что же с ними произошло? По лицу Адама прошла мрачная тень. На его губах повисла неуместная улыбка. — Я расскажу тебе, — заявил он.

*

Мир обрушился, будто глупая башенка из детских кубиков. Вот, вновь драматизируешь, Морис, — голосом Картера издевалось сознание. Рассвет расползался по изодранному в клочки небу, будто свежая кровь. Зловеще дышал ветер, тревожа спутанные ветвями кроны деревьев. Алекс обвела глазами запущенный сад, прошлась по балкону взад-вперёд, ожидая возвращения Леви. — Где мы? — вылетел вопрос, стоило тому появиться в проходе. — Это дом моей мамы, — тихо произнёс Леви. Алекс посмотрела на него, со смешанными чувствами замечая, как переменился взгляд по прежнему тёпло-карих глаз. В них появилось что-то тяжёлое, резкое. Морис принимала и это. Хешер вдруг притянул её к себе, осторожно обхватив за плечи, но обещанной нежности, на которую расчитывало быстро забившееся сердце Алекс, не последовало. Леви только подвинул её к свету, проходясь по лицу сканирующим взглядом. Он хмурился, в глазах клубилась обеспокоенность. Такая знакомая, что в уголках глаз защипало от нежности. — Сильно болит? — встрепенулся Леви. — У тебя на лбу просто ссадина, но если что… Алекс улыбнулась и прижала к его губам палец. — Переживу, — успокоила она его. — Я просто… Она убрала руку и вздохнула, не желая представлять, что могло бы приключиться, если бы Люсьен не воспользовался этим своим встроенным навигатором по поиску ангелов. Что было, если бы они опоздали? — Мне так жаль, — в голосе Леви звучала безудержная горечь. — Что я не человек. Алекс вскинула на него негодующий взгляд. — Не смей так говорить, Леви Шон Хешер, — чопорно приказала она. — Мне до задницы, кто ты. Хоть пришелец. Плевать. Ты мне важен. Леви слабо улыбнулся и наконец обнял её, зарываясь носом в её спутанные волосы. Алекс вопреки всему ощутила себя счастливой. — Спасибо, — пробормотал Леви. — Меня там собирались, ну, убить. Вроде. Радость Алекс покрылась трещинами, она порывисто вздохнула, прижимаясь к Хешеру сильнее. — А потом… Чья была идея вырубить свет? — Адама. — О, надо же. Я не думал, что он будет помогать. — Я тоже, — согласилась Морис, лениво рыскрывая глаза и бросая взгляд на залитый светом двор. Вот бы спрятаться от всего мира здесь, претвориться, что ничего не знаешь, не помнишь. Стереть память о своих родителях, обо всём, кроме… Леви вздрагивает и отстраняется, его лицо мрачнеет. — Что такое? Алекс всерьёз напугана, рука замирает над кобурой. — Это царь, — скривившись отвечает Леви, расправляя крылья. — Люсьен. Мне кажется, я слышу его голос в голове или что-то вроде этого. Морис это не нравится. Она хмурится, хватая Хешера за запястье. — Куда бы ты не собрался отправиться, я с тобой. — Я ненадолго, — бросает ей Леви, исчезая так быстро, что Морис остаётся стоять с прилипшим к губам возмущением и призраком его учащённого пульса на кончиках пальцев. Порой ангелы совершенно невыносимы.

*

Ника чувствовала себя лишней. Люсьена облепили со всех сторон. Каждый делился каким-нибудь воспоминанием, восторгался, плакал… Анника чувствовала, что он особый. Он отличался. Он был похож на Лилит, в большей степени, чем она на саму себя. Ника не принадлежала их кругу. Рождённая на земле, а не явившаяся из долбаного светового шара — просто жалкое создание. Слишком молодая, слишком глупая… Адам рассказывал что-то о «частице Эдема», которую ему удалось сохранить, и Ника быстро окончила свои попытки вникнуть в происходящее. — С помощью неё и Люсьена, мы вернёмся Домой. Ника никогда не слышала ни о каких частицах. Ещё один плюс в копилку её бесполезности. — И где ты её хранишь? Дома под подушкой? — насмешливо протянул Люсьен, на что Адам ответил спокойной улыбкой. — Секрет, — игриво сказал он. Аннику разобрало на смех, вызвав нежеланное внимание. — Вы уже знакомы, но я обязана представить вас ещё раз, — объявила Лилит, выхватывая Аннику из её укромного места и вытаскивая в центр бара. — Анника. У нас с ней роман. — Роман? — изогул бровь Эосфор и фыркнул. — Впрочем, не важно. — Это место дурно на тебя повлияло, — скривилась Лилит. Анника захотела выбраться из её объятий, покинуть бар. Больно её тяготил шум и застывшее в воздухе ожидание выстрела. Было до жути странно, как быстро Сэм с Лилит позабыли о своём недоверии к Картеру, позволяя ему находиться рядом с Люсьеном. — Это всё чудесно, — вдруг громко заявила она, скидывая с плечей руку Лилит. — Но что мы будем теперь делать? Посадим за решётку ещё парочку политиков или сожжём очередное здание? — Прекрасная мысль! — на полном серьёзе подметила Лилит. — Нет! — выкрикнула Ника, обводя недовольным взглядом собравшихся. — Чего мы хотим добиться? Мести или свободы? — И того, и другого, — легко отозвалась Лилит. — Месть теряет своё значение, когда ты понятия не имеешь на кого она направлена, — озвучила свою мысль Ника. — Признание Софии Морис завирусилось по сети, не так ли? Возможно, нам пора переключить внимание на другие вещи. По залу пронеслись голоса, смешиваясь в гул. — Но этого недостаточно, — прошипела Лилит. — Да! Эти люди позволяли себе слишком много дерьма по отношению к нам, — вклинился Чарли. Анника вздохнула. — А когда будет достаточно? Когда мы устроим людям геноцид? Подорвём их дома? Сожрём младенцев? — Ника обессиленно опустила руки. — Как вы не видите, что это лишь всё усугубит? Мы не можем ответить за всё. — Я согласен, — неожиданно вступился Сэм. — Старое общество уже трещит по швам. Я имею ввиду, вспомните Рамону! Её муж был отличным человеком. — Или Алекс, — неожиданно для себя самой, добавила Анника, бросив Сэму благодарный взгляд. — У неё совершенно нет предрассудков по отношению к нам. Лилит пожала плечами, видимо осознав правоту Ники, но не желая в этом признаваться. Люсьен внимательно посмотрел на неё. — А что бы ты сделала в первую очередь? — задал он вопрос, после чего все разом замолкли. В этой непривычной, слишком яркой тишине, Анника обрела обескураженность. — Ну я… Эм. Выпустила бы всех посаженных в тюрьму и разобралась бы со всеми этими аукционами и прочим дерьмом. Тишина давила на плечи, Ника уже жалела о своём глупом порыве, все речи, казавшиеся такими стройными в её голове, посыпались каменной крошкой. — Отлично! — неожиданно хлопнул в ладоши Люсьен. Его серебристые глаза вспыхнули азартным огоньком. — Нам стоит расформироваться. Анника выдохнула, и почувствовала на себе внимательный взгляд. Даже не оборачиваясь, она могла сказать кому он принадлежит. Невольно она подняла глаза на Адама, убеждаясь в своей правоте. Всё стало ясным: вот почему он так стремился собрать вокруг себя всех этих ангелов. Отбирал, будто раковины, вынесенные морской волной. Всё было для Люсьена, чьи крылья отливали золотом, за чью тихую улыбку на красивых губах можно было и войско собрать, и мир под ноги бросить. Адам был помешан на нём. Анника сразу заметила, как его глаза, тёмные и колючие, обретали мягкое, нелепое выражение. Ника подумала о том, что и у неё становится такой взгляд, когда Лилит рядом. Её присутствие выжигало, потрошило. Не нужен становился Эдем, с его неописумыми садами, когда Лилит одаривала Нику пристальным вниманием, колдовскими прикосновениями рождая мольбу на губах. Ника жалела Адама. — Ну что, сначала в департамент или ведомство? — раздался голос Люсьена. Ника вздрогнула, замечая, что их сборище заметно поредело. Разделилось их маленькое войско. По лицу Лилит бродила безудержная ухмылка. — Люсьен! — неожиданно обратилась к нему Ника. — Вы ведь не собираетесь вредить Алекс? По лицу Эосфора прошла тень, а потом он усмехнулся. — Не беспокойся об этом.

*

— Да что же это творится! — возмущался таксист, нервно выстукивая пальцами по рулю. — Гляди-ка! Там всё перекрыто. Алекс всучила водителю помятую купюру и выбралась наружу, тут же поморщившись от шума застывшей трассы. Ей нужно было появиться в отделе. Она понимала, что мыслями ужасно далека от работы, но ничего не могла с собой поделать. В центре собрались митингующие, выкрикивая лозунги, к которым Морис не хотела прислушиваться. Ей пришлось делать крюк, чтобы пробраться к ведомству, минуя толпы разъярённых горожан. Чувствовала себя Алекс потерянным ребёнком. Внутри будто моль все чувства выела, оставив только растущее беспокойство о Хешере. Но и оно затерялось, когда Алекс очутилась в родных стенах ведомства. Было пусто. Откуда-то сбежался сквозняк, гоняяя по полу фойе газетный листок. По спине Морис пробежала дрожь нехорошего предчувствия, руки выхватили пистолет, взгляд заострился, подмечая каждую мелочь. На пропуске хаотично мигали сломанные турникеты, и — Алекс пошатнулась — будто сломанная кукла, на полу лежал охранник со свёрнутой шеей. — Дерьмо, — бросила Морис, устремляясь вперёд. Под ногами захрустело стекло: кто-то выбил стёкла на окнах. У Алекс спряталось внутри понимание произошедшего, и всё же ей совсем не хотелось, чтобы оно оказалось правдивым. «Куда все подевались?» — страшный ответ на собственный вопрос никак не желал сформироваться в голове. На этаже информационного отдела царила такая же неприятная тишина. Морис взвешивала каждый шаг, опасаясь самого худшего. Двери были выломаны или раскачивались на петлях. В горле у Морис застрял ком, когда она заметила силуэт чьего-то тела, кучей лежащего в конце коридора. Она приблизилась в несколько шагов и пару раз оглянулась через плечо, прежде чем присесть перед лежащим в остывшей луже крови и перевернуть его на спину. — О нет, Роджер, — прошептала Морис, роняя пистолет. «Вот чего ты добилась», — в голову кислотой проник мамин голос. Алекс чувствовала острую неправильность происходящего. Дэвис был мёртв. Кто еще? Непроходящее чувство вины — тупой болью, вязкой тяжестью поселилось внутри. Пальцы Морис поползли к лежащему на полу стволу, в голову бил собственный пульс, невыносимо. Невыносимо. Мир онемел, расплавился. Алекс совершала ошибку за ошибкой, и сосредоточенный стук пульса продолжал напоминать об этом. Она была безнадёжна, совсем как её родители. Пистолет в её руке не весит ничего, взгляд Морис стеклянеет за секунду до неизменного. Перед глазами ничего не проносится. Есть лишь обшарпанная стена, усеянная тёмно-вишнёвыми брызгами чужой крови. Память атрофирована, разум Алекс — ровное металлическое поле. Указательный палец льнёт к курку, и к Морис прорывается единственное яркое чувство: отчаяние. Резкая боль обжигает пальцы, до ушей доносится глухой стук пистолета об пол. Мир оживает, обретая голос, разгневанный и густой, будто мёд. Алекс оборачивается. Люсьен в негодовании сводит брови у переносицы, он стоит далеко, в шагах десяти. Морис смеётся, представив, как у него по-мультяшному вытягиваются руки и выбивают пистолет. — Какого хрена? — шипит он змеёй. — Что на тебя нашло, Александра? Морис становится не до смеху, когда ангел резко сокращает расстояние между ними. Его чистые, неземные глаза сжигают баррикады. Алекс однако не намерена сдаваться так просто. — Я просто… — слова кажутся чужими. — Это нужно для следствия. — Лгунья, — смеётся Люсьен ей в лицо и поднимается, протягивая Морис ладонь. Его пальцы сжимаются чуть сильнее необходимого. — Твоя смерть разбила бы сердце одного юноши. — Да. Морис различает горечь кончиком языка. И всё ту же, пресловутую вину. — И спутала бы мне все карты, – вздыхает Люсьен. Алекс вырывает ладонь и пятится, чувствуя как подошва ботинка наступает в лужу крови. — Чего ты хочешь? — спрашивает Алекс. Люсьен бросает ей невинную улыбку. — У меня есть секрет, — он склоняет голову и тянет себя за кудрявую прядь. — Я ненавижу Эдем. "И это секрет?" – недоумевает у себя в голове Алекс. — Из-за Адама? — выдавливает она. — В частности, — кивает Люсьен и кривится. — Отец так трясся над ним. Хотя нас, ангелов, создал раньше. Я был первым. Но отцу стало куда интереснее трястись над этим бескрылым недоумком, и тогда. — Люсьен хитро улыбнулся. — Я решил, что стоит показать ему, как человек несовершенен и глуп. — Как мило, — скривилась Морис, поглядывая в сторону валяющегося пистолета. Слишком далеко. — Без обид, — поспешно добавил ангел. — Адам должен был нарушить хотя бы одно правило. Помнишь, я тебе их читал? — Ага, — нехотя ответила Алекс. — Не корми ангелов яблоками из мертвячины и что-то там… Кажется, что с того дня в библиотеке прошло очень много времени. — Самое главное, не возомни себя выше своего создателя, — прошептал Эосфор. — Это можно трактовать и так, что не вздумай нарушить два остальных правила. Цепная реакция, понимаешь? — Не совсем, – призналась Морис. — Ты типа нашептал Адаму на ушко о том, что нужно сделать из останков отца, или как? Люсьен усмехнулся. — Сначала я просто убил отца. А дальше Адам сам до всего додумался. Людьми слишком легко управлять, — он сокрушённо вздохнул. — Но даже со смертью отца, легче не становилось. Эдем продолжал на меня… Давить. Это как постоянно жить с напоминанием, о том, кто ты. О том, какие надежды на тебя возлагали, но ты не хотел ничего из этого. И я не мог покинуть это проклятое место без помощи Адама Морис потрясла головой. Она не могла поверить, что всё было именно так. — Я очень разозлился поначалу, когда ты вернула мне память, Алекс. Моя жизнь была такой… Обыкновенной? Но Лилит права, я создан не для этого. Голос ангела пронзила печаль, и он уткнулся взглядом в пол. — Так чего ты хочешь? — повторила свой вопрос Алекс, чувствуя себя персонажем дурацкого кино с предсказумемым сюжетом. Счастливого финала не будет. Взгляд Люсьена не оставлял в этом сомнений. — Ты у меня в долгу. — Что? — растерялась Морис. — Твои слова, — развёл руками ангел. — Просто помоги мне в одном деле, и мы в расчёте. — Что за дело? — прошептала Морис. Глаза Люсьена весело блеснули. — Ты убьёшь Адама. На осознание сути его просьбы у Алекс уходит несколько долгих секунд, после чего она осторожно спрашивает: — А почему я? — Ты вернула мне память, что не так просто. И ты недурно стреляешь. Морис уставилась на ангела с сомнением, раздумывая над совсем невесёлой ситуацией. Хорошо хоть, Люсьен не стал продолжать «чудесную» традицию, и шантажировать её благополучием Леви. Впрочем, даже это не спасло её разум от липкого чувства дежавю. Ангел ждал ответа, буровя её взглядом. — Ладно. Я сделаю это, — сдалась Алекс, кивая. Люсьен наградил её улыбкой, протягивая ладонь, будто желая рукопожатием закрепить их сделку. Морис проигнорировала его руку, и как во сне, не чувствуя ног, двинулась к пистолету. Она подняла его, позволив губам дрогнуть в вымученной ухмылке. Алекс сходила с ума. Это было до ужаса очевидно. Плавным и быстрым движением она наставила дуло на ангела и нажала на курок. Прогремел выстрел. «Вот опять», — пролетела глупая мысль в голове. — Фу, как некрасиво с твоей стороны, — раздался голос целого и невредимого Люсьена. — Друзья разве так поступают? Он оказался совсем рядом, будто сама гибель. Сердце Морис окольцевала безнадёжность. — Вспомни, как он пудрил тебе мозги, этот Адам, — голос Эосфора шелестит, заполняя собой всё пространство, и Алекс не может противиться. — Как плюнул в твоё юное, хрупкое сердце. — ангел кладёт ей руки на плечи. — А чем он лучше твоей ужасной матери? Пытался сыграть на твоих чувствах к Леви. Ты ведь и ради него это делаешь, вот увидишь. Разве он не достоин чего-то более, чем глупая вечность в Эдеме. Ему будет там одиноко. Адам хочет, чтобы всё вернулось на свои места. Ангелы среди ангелов, а люди среди людей. Алекс не успела заметить, как они покинули страшный коридор и вышли из фойе наружу. На улице пахло дымом. — Он правда, — Алекс прочистила горло. — Правда этого хочет? — О да. Он поделился со мной своим планом, — Люсьен отпустил наконец Морис и закурил сигарету, всунув другую в пальцы Алекс. Она машинально поднесла её ко рту, зажав между губ. Люсьен щёлкнул зажигалкой. — Мы с тобой похожи. — Да ну? — Морис выпустила дым, наблюдая за ангелами разрезающими небо самолётами. — У обоих проблемы с родителями. Алекс стряхнула пепел и зажмурилась. — А что будет, когда… Если я его убью? Люсьен пожал плечами и поправил воротник плаща. — Увидим.