Where does reality end?

*Dr. Alan Hill*

– Я заметил, что вы часто смотрите на картину, – Хилл заходит в кабинет и прерывает полет мыслей. Я перестаю пялиться на «Крика» и перевожу взгляд на доктора, сегодня он одет немного опрятнее, чем обычно, на нем вязанная жилетка кофейного оттенка и черный галстук в серую полоску, – Чем же она вас так притягивает, Кастиэль? Что вы чувствуете, смотря на нее? – Я чувствую... холод, страх, отчаяние. Ощущение одиночества усиливается присутствием на мосту нормальных людей, – вот только я не уверен, действительно ли они нормальные, а не тот, кто разрывается в ужасе, чье горло издает вопль. – Интересно. Чье состояние вы разделяете больше? – доктор подходит к стене, снимает картину и кладет на стол передо мной, рамка скользит по дереву, издавая небольшой скрежет. Я буквально чувствую присутствие существа, находящегося на картине. Интересно, если оно закричит, я услышу это сейчас? – Кричащего человека или тех, кто находится позади? – Это не человек... Кричащая тень. Она больше напоминает какое-то сломанное существо. Неживое. Словно нечисть, – страшная и пугающая нечисть. Мне становится неспокойно, словно это существо может выбраться за пределы рамки. – Кто вам ближе, существо или люди? – снова спрашивает Хилл. – Наверное... Существо, – когда я смотрю на него, то чувствую что-то жутко знакомое. Как будто такие монстры и правда существуют. И это опять приводит меня к отголоскам памяти, в которой сидит Дин. – Вы говорили, что он кажется вам одиноким, – Хилл состраивает грустную гримассу, – А как насчет вас? Чувствуете леденое дыхание одиночества? – доктор делает паузу и изображает ухмылку, постукивая по темному небу на картине. Я вглядываюсь в мрачные краски, но нас прерывает настойчивый стук в дверь. Хилл вздыхает и смотрит на свои часы, – Мне нужно идти. Но мы еще поговорим об этом, Кастиэль. Он подхватывает рукой картину и точным движением подвешивает на гвоздь. На этот раз, кажется, она на своем месте. Я все еще думаю о Дине, пока мои мысли медленно ползут к голове, словно пробираясь через адские препятствия. До меня начинает доходить происходящее. Они... Знаете, в чем проблема быть падшим ангелом? Некоторые лекарства, например такие, как снотворное, не действуют на меня. Но некоторые, более страшные, действуют намного быстрее, чем на обычных людей. Они словно ломают разум, заставляя заблудиться в лабиринте собственных мыслей. Из-за этого я становлюсь тем, кем никогда не должен был стать. Я становлюсь монстром. Потому что монстр не тот, кто делает плохие вещи. Монстр, в первую очередь, тот, кто не может контролировать собственные мысли. Когда у тебя нету контроля над мыслями – ты не знаешь, что твой разум сделает в следующую минуту. Я чувствую, что это место медленно убивает меня. Они испытывают мою психику, словно я экспериментальный кролик. Они давно поняли, что со мной что-то не так. Я не знаю, что колют мне врачи, но я чувствую, как в голове выстраивается барьер. И он не позволяет мне вспомнить важные детали, делая из меня без контролируемого психа. Мне страшно, что я начинаю забывать тебя, Дин. Но это, кажется, очень важным… Слишком важным. Мой взгляд цепляется за кружку, стоящую на тумбочке. Ноги сами прокладывают путь, пока пальцы, подрагивая, тянутся к прохладному фарфору. Очертания расплываются, пока я размахиваюсь, кидаю ее в дальнюю стену, и спокойно смотрю, как она рассыпается на осколки. Только сейчас я вспоминаю о том, что за дверью кабинета может кто-то находится. Я сажусь на пол, ища самый острый и большой из осколков. Пальцы смыкаются на том, что когда-то был частью надписи и подносят к коже. Надо не забыть избавиться от улик до того, как войдут санитары. Надо стереть кровь, замести следы, выкинуть осколки.

***

– Доктор Хилл, можно вас? – Алан замирает в коридоре, как только слышит голос своего начальника, и дружелюбно поворачивается, – Как проходит эксперемент? – Неплохо. Он начинает забывать травмирующие события, вот только он начал закрываться и проявлять агрессию. К нему становится сложнее найти подход. – Недавно он накинулся на санитара. Ну, скоро это станет не нашей проблемой, – улыбается начальник, – к нам заехал его родственник, который хочет его забать. У него есть психиатрическое образование, благодаря которому он может создать нужные условия и присмотр. Мы не можем помешать. Хилл кивнул начальнику и они направились в кабинет, собирая все документы и папки с диагнозами и лекарствами (конечно, не всеми), прописанными пациенту. Когда все было собрано, начальник передал документы психотерапевту, хлопнул по спине и попросил самим поговорить с мистером Винчестером. – Здравствуйте, меня зовут Ален Хилл и я лечащий психотерапевт вашего родственника, – поздоровался Ален, встречая Винчестера в холле. – Я Дин Винчестер, – поздоровался охотник и остерегающе осмотрелся. Он никогда не любил больницы, эта же выглядела довольно жутко, поэтому он поскорее спешил убраться отсюда, – Я могу его увидеть? – Пройдемте, – кивнул Хилл и направился вперед по коридору, – вы хотите услышать диагноз? – Да, было бы здорово, – Дин шел следом за психотерапевтом и поглядывал в маленькие окошечки на дверях, встречая там пустые взгляды пациентов. – У Джеймса посттравматическое стрессовое расстройство. Иногда бывают панические атаки, вызванные воспоминаниями. Еще... временная амнезия, – Хилл нажал на кнопку вызова лифта и прислонился к стене. – Что значит временная? – Дин нащупал у себя в кармане пистолет на всякий случай, от взгляда доктора становилось немного не по себе. – Посттравматическая. Он огораживает себя от плохих мыслей, это вполне нормально. Хотя, не совсем воспринимает реальность, я предпологаю, что у него есть галлюцинации, – Ален оглядел Винчестера и передал ему в руки папку, что все время находилась при нем, – Есть вероятность, что у него проявится депрессивное или агрессивное состояние, как только он попадет в новую обстановку.

***

Ко мне в палату заходит какой-то человек, одетый в синюю форму. Я медленно перемещаюсь к стене, ища в рукавах клинок, но его, как обычно, там не оказывается. Другой человек, точно в такой же форме, хватает меня за руки, сворачивая их за спиной и прижимая к полу. Я чувствую, как под кожу проникает игла, вливая препарат, а после меня переворачивают лицом вверх. Один из людей достает наручники, обхватывая меня за запястья. – Аккуратно, говорят, он может укусить, – противно смеется один из санитаров, пока другой пытается заставить меня не дергаться. – К тебе сегодня гости, песик, – второй санитар треплет меня по волосам и мне кажется, что он вот вот сожмет руку, вырывая все волосы. Меня поднимают на ноги и тянут к двери, пока я неудачно пытаюсь вырваться. Для человека, что спит по 3 часа в сутки, у меня получается плохо. Меня заводят в светлую комнату с мягкими стенами и усаживаю на кушетку, стоящую у стены, а сами выходят за дверь. Я слышу, как несколько раз щелкает замок и проверяю крепость наручников, пытаясь высвободить руки. Этот свет кажется слишком ярким, поэтому я забиваюсь на кровати, которая кажется безопаснее. Через какое-то время мои мысли о том, что никто больше не придет, рушатся. Щелчок замка повторяется, раздается топот, а после я слышу, как скрипит дверь, прикрываясь. Я прижимаюсь ближе к стене и немного поворачиваю голову. На небольшом расстоянии я замечаю странного человека, не одетого в синий. Он не похож на весь персонал и я уже начинаю сомневаться в том, что это не мои галлюцинации. Он стоит в боевой позе и мне, снова, жутко хочется иметь клинок под рукой. Я чувствую, как подступает паника, пока я изучаю незнакомца. Он смело делает несколько шагов вперед и сильной хваткой сжимает мою руку. – Кас, мы уходим, – его голос звучит слишком громко в окружающей тишине. Из-за его попыток схватить меня, из груди вырывается нечеловеческий защитный рык и я скалю зубы, чувствуя опасность. Я прижимаюсь к стене, пытаясь слиться с поверхностью и не моргая смотрю в лицо этого парня. – Вставай, Кас, пошли, – чуть спокойнее произносит он и дергает меня за руку, пытаясь прижать ближе к себе. Меня одолевает приступ тревоги за жизнь. Сердце громко бьется о ребра, из-за рта раздается крик и я резко прижимаюсь к кушетке, уворачиваясь от чужих рук. Когда я понимаю, что путей отступления не остается, то начинаю нападать. Рукава его рубашки длинные, и я думаю о том, что под ними может скрываться оружие. Я бросаюсь вперед, отталкивая мужчину перед собой и набрасываюсь на него сверху, пытаясь не запутаться в наручниках, и не дать ему подняться. Начинаю бить его по рукам, откидывая их в стороны, пока взгляд не зацепляется за оружие у него под поясом. Я тянусь к пистолету, пытаясь вытащить его, но меня прерывает другой голос. – Кастиэль! Прекрати! – доктор Хилл кричит на меня, а после появляются два человека в синем. Они прижимают меня к стене, не давая пошевелиться. Девушка, в медицинском халате, тянет меня за подбородок, запихивая мне в рот таблетку и заливает ее водой. Я проглатываю. А после – только размытые образы и темнота.