Отпуск на нары

      Прошло три дня с момента отъезда Аннет и Итана. В тюрьме начал творится безбожный хаос. Охрана избивала каждого заключённого, не пытаясь разобраться нужно ли это делать или же нет. Личное время заключённых было сокращено на час. Теперь это был час чудовищный наказаний, который ввёл новый лейтенант — Том Белл. Он издевался над преступниками, считая себя спасителем их грязных заблудших душ. Этот чёрствый человек в какой-то степени был ужасно помешан на вере. Даже сектанты были не настолько развращены религией, как этот «спаситель». Однако он замечал «грехи» других людей, лицемерно не обращая внимания на свои. Хотя в его шкафу таилось не менее 100 скелетов. Стив, что некогда досаждал всем друзьям, стал продажной шавкой лейтенанта. Парень выполнял все прихоти мужчины, начиная от доклада на других заключённых и заканчивая подставлением своей никчёмной задницы для удовлетворения похоти Тома. В такие моменты они забывали о своей любимой религии и вели себя словно дикие животные, временами лейтенант любил практиковать БДСМ, не обращая внимания на желания своего покорного слуги.        Без надзирателей тюрьма стала настоящим Адом для всех преступников, теперь все начинали ценить те дни, когда в тюряге всё было спокойно, когда любое неверное движение охраны в сторону заключённых наказывалось жёстким выговором. Хоть все и знали о том, что капитаны Итан Бретт и Аннет Купер весьма жестоки, однако даже они прекрасно понимали, что заключенные такие же люди, хоть некоторые из них совершили страшные преступления. В любом случае надзиратели знали, что государство и закон обеспечили им наказание, которое заключённые заслужили и пытаться строить из себя некое божество вызывало лишь отвращение.

Утро

       Никому не хотелось проснуться, каждому хотелось лишь умереть. Все медленно теряли надежду на лучшую жизнь, теперь никто ничего не ждал. Четвертый день наступил. Спины болели от не прекращающей ноющей боли, раны от хлыстов, которыми каждый день наказывали преступников, постоянно кровоточили. Улыбок больше не было, в лице каждого заключённого читалась боль и грусть.

Завтрак

       Все молчали, никто не хотел получить лишний раз замечание, за чрезмерную бессмысленную болтовню, которое вечером добавляло ещё одно наказание.

Утренние процедуры

       Та же гробовая тишина. Некоторые начинали дрожать от страха. Лишь охранники улыбались во все зубы и как-то издевались над некоторыми из заключённых.

Прогулка/встреча с адвокатом

       Габи изменился. Яна не могла вытянуть и слова из парня. Его взгляд стал безжизненным, теперь глаза не светились от счастья, как это было неделю назад, будто коротыш познал всю боль этого мира. Сердце девушки обливалось кровью, когда она смотрела на своего пустого, словно сосуд, возлюбленного. Ей очень хотелось помочь ему, но она не знала как и с чем, ведь он ничего не говорил, от этого становилось ещё больнее.       В это время остальные были на улице. Шёл дождь, все стояли на улице, закованные в кандалы, что тянули их души вниз. Им запретили стоять под крышей, поэтому сейчас все стояли и мокли под холодными грязными каплями воды. Головы всех были опущены вниз, глаза умоляюще вглядывались в грязь, будто надеясь, что из земли вылезет джин и исполнит все их желания, но этого не происходило. И вдруг резко Алрой поднял свою голову и ярко улыбнулся, глядя на сентябрьское небо. Капли дождя падали на лицо блондина. Его голубые глаза внезапно загорелись от счастья, которое было вызвано неизвестно чем. Увидев Ала, выделяющегося из серой массы, охранники тут же подбежали к нему и повалили на землю, начиная лупить парня дубинками по спине.       — Отвалите от него! — не выдержал Зак и зарядил одному из охранников, за что тоже был повален в грязь и избит.       Лёжа на земле он смотрел на улыбающегося Алроя, который несмотря на всю боль в теле, находил в себе силы хоть немного противостоять охране, которая решила, что может запугать каждого и сделать всех одинаковыми. Это придавало сил Заку и он начал тоже улыбаться.       Янко и Пропер стояли, как и остальные, с опущенными понурыми головами. Лысый витал в облаках, то ли мечтая о чём-то, то ли просто задумавшись. Цыган же боялся, ему было страшно поднять голову и посмотреть на друзей, валявшихся на земле.       Вскоре ко всем присоединился Габи, который возможно потерял всякую надежду на хорошую жизнь, после такого.

Обед

       Каждый взял поднос с едой и занял своё законное место. Теперь все начинали есть по сигналу охраны. На принятие пищи заключённым давалось не больше пять минут. Если после сигнала об окончании принятия пищи хоть кто-то держал в руке ложку, то тут же получал хлыстом по руке. Не все успевали поесть за столь короткое время, поэтому кто-то ходил голодным до ужина.

Работа

       Все работали, никто не имел права отлынивать, даже если была серьёзная причина. Каторжные работы длились четыре часа подряд без отдыха, потому что как только охрана видела, что кто-то прохлаждается, то сразу же добавляла замечание для вечернего наказания, а также они любили добавлять разные бонусы от себя в виде избиения дубинкой или кнутом.

Ужин

      Всё такая же гробовая тишина. Заключённые были уставшими и валились с ног после тяжких работ. Но если кто-то упадёт, то охрана, словно стервятники, окружала свою жертву и начинала жестоко избивать за нарушение «дисциплины».

Личное время

      Все сидели по своим камерам. В основном в них царила гробовая тишина, заключенные были в ожидании девяти вечера, ведь именно в это время всех отводили на час наказаний.

Час наказаний

       Всех выстраивали вдоль серой стены лицом к ней. Преступники держали в руках, скованных в наручники, свои потрёпанные рубашки. Верх был оголен. На спинах всех заключённых красовались ещё свежие незаживленные раны, что были получены вчера. Сегодня по всем спинам снова проходились тонким кожаным хлыстом, оставляя новые увечья. Из глаз заключённых, не переставая, капали слёзы. Это были слёзы невыносимой душевной и физической боли, что усиливалась с каждым новым днём. Старым ранам не давали зажить, как наносили новые.       Алрою и Заку было назначено дополнительное наказание, за выходку на прогулке. Оба парня не плакали, они держались как могли, испытывая адскую боль.       На все мучения заключённых смотрел лейтенант Том Белл.       — Вы — жалкие отродья, что отравляют наше общество одним только своим существованием. Я даю вам возможность искупить свои грехи через боль, быть может именно тогда вы сможете попасть в Рай! Быть может тогда Господь простит ваши заблудшие души! — говорил, как одержимый, лейтенант. Он продолжал толкать речи в таком же духе, наблюдая за страданиями преступников.

***

      Прошло шесть дней. Сегодня в обед должны были вернуться надзиратели. Все ждали этого момента. Завтрак, утренние процедуры, прогулка — все они прошли в ожидании сладостного освобождения. Пропер и Алрой ждали встречи с возлюбленными, чтобы поведать им обо всех издевательствах. Ал представлял картину, как Итан сладко сворачивает шею Тому Беллу, или как избивает его до смерти, слыша его вопли и крики о пощаде. Лысый же представлял, как будет ласкать свою Рыжую Бестию, ему было всё равно на месть. Он скучал по своей пассии.       Внезапно во время прогулки пришёл сам лейтенант Белл, который забрал блондина.       — Капитан Бретт велел привести тебя к нему, — сказал мужчина, ведя парня по коридору. Руки Алроя были за спиной в наручниках.       Ал ничего не ответил охраннику, но в душе он ликовал. Он знал, что этот фанатик уже подписал себе смертный приговор.       Они почти дошли до заветного кабинета, но неожиданно свернули и оказались в какой-то тесной каморке для швабр.       — Где мы? — недоумевая спросил блондин.       — Знаешь, говорят капитан в тебе души не чает, — безумно заговорил лейтенант, — Интересно, неужели ты настолько хорош в постели, что свёл с ума самого капитана Бретта! — мужчина начал судорожно расстёгивать ремень на своих штанах.       — Да пошёл ты на хуй! — парень начал брыкаться за что получил один кратковременный удар шокером в белоснежную шею, который на секунду парализовал его, однако потом парень снова пришёл в чувство и начал брыкаться. Так продолжалось относительно недолго. Алрою нанесли ещё три кратковременных удара, но он всё равно был в сознании.       — Какого чёрта, ты всё ещё в сознании? — раздражённо спросил Том Белл.       В ответ на это Ал начал громко смеяться, будто психопат. Лейтенант посмотрел в лицо парню. Голубые глаза горели безумием.       — ..... — сказал парень и рассмеялся ещё больше.       — Что ты такое несёшь? — разозлился охранник и замахнулся дубинкой над головой блондина.