Люби меня громче, чем его

Два часа назад… Парень очнулся полураздетый и мокрый от дождя спустя пол часа после произведенного изнасилования. Глаза саднило, на душе были мысли лишь о смерти. — «Зачем я родился? Зачем? Если кто-то хочет просто посмеяться надо мной, поздравляю, у вас это получилось! Терпеть это сможет только мазохист… А я никогда им не был и не буду.» — думал он, поднимаясь с земли и пошатываясь, поправил на себе одежду, направившись в сторону своей квартиры. Через пол часа он прихрамывая, все же дошел до нее. Нащупав ключи в кармане пиджака, он открыл дверь подъезда, затем и квартиры, проходя в нее на ватных ногах. Дальше все было как в тумане. Мысли об Эрене не давали ему покоя. — «Прости… Я слабак… Прости…» — думал тот, упав на пол на собственной кухне и взяв из шкафа бутылку крепкого коньяка, открыл ее, заливаясь слезами и алкоголем. Вскоре она опустошилась. В голову лезли ужасные мысли. Которые он, увы, решил воплотить в реальность. Теплая вода обрамляла худое, избитое всей жизнью тело. Грохот. Бутылка, что ещё недавно была целой, разлетелась на множество осколков. Он нашел наиболее острый из них, задрал рукава рубашки и приставив стекляшку к своей белоснежной коже, надавил и провел по ней полосу, которая тут же начала краснеть. Больно… Но эта боль… Она доставляла удовольствие. Чувство, что вот-вот это закончится. Чувство свободы. По щекам текли слезы. Единственное о чем он жалел, так это то, что не смог сделать Эрена по настоящему счастливым. Ещё несколько надрезов. Вены точно задеты, такая глубина… Темно-красная, венозная кровь текла по запястьям, капая на пол и в воду. В глазах темнело, в ушах стоял звон. — Заберите меня туда… — тихо прошептал он, — Эрен, встретимся на том свете… Спустя два часа… — Б-боже… Р-ривай… — девушка взвизгнула, глядя на мертвенное тело в ванной. Эрен медленно зашёл в комнату, глядя на старую, синюю плитку, испачканную в крови. Он взглянул на парня… Это ужасное зрелище. Когда видишь любимого и не знаешь, жив он или нет. А узнать боишься… Ведь от одного лишь пульса зависит твое будущее. Тяжело. Очень тяжело. Он наклонился и дрожащей рукой взял парня за запястье, пытаясь нащупать пульс, которого почти не было. Лишь слабые постукивания все ещё чувствовались. Резко распахнув глаза и поняв, что тот ещё жив, он крикнул Моблиту: — Скорую вызовите! — а сам поднял его на руках, аккуратно доставая их ванной это безжизненное тело и опуская его на пол, оторвал от своей рубашки полоску ткани, сделав из нее небольшой жгутик. Руки тряслись от страха. Это тот самый момент, когда дорогой тебе человек может умереть прямо на твоих глазах в любой момент. Это тот самый момент, когда любишь и понимаешь, что можешь лишиться этого. Это тот самый момент, когда пытаешься все вернуть и винишь себя за то, что не был рядом, когда это было нужно. Это тот момент, когда руки трясутся, но делать нужно. Именно в такие моменты жизни чувствуется то, насколько любишь. И именно они помогают разобраться в себе моментально, не выжидая время того, когда понимание придет само. — Живи… Прошу… Живи… — тихо шептал Эрен, уже не слыша голосов ни Ханджи, ни моблита. Он перевязал плечи парня тугим жгутом из ткани своей рубашки, полностью испачкавшись в его крови. Врачи приехали через двадцать минут. Ханджи, полностью в слезах и растерянности, открыла им дверь. В комнату зашло два медика, прошли в ванную, куда указала девушка. Мужчины уже, видимо, привыкли к такой жестокости, а потому лишь устало выдохнув, подняли Ривая, забрав его у Эрена. Тот ни на шаг не отходил от них, пока те укладывали его на носилки и вытаскивали из дома. Они все вместе сели в машину скорой помощи и направились в больницу. Звук сирены, свет мигалок. По окнам бил дождь. Всхлипывания Ханджи, тихие разговоры врачей, которые по правильному перебинтовали его руки и пытались привести в чувства. Эрен сидел на небольшом выступе, облокотившись локтями о колени и потирая лицо руками, чувствовал нарастающий страх. Зачем он это сделал? Почему? Черные, мокрые пряди волос, словно кукольные, прилипали к белоснежной коже, покрытой синяками и ссадинами. — Прости… Я не был рядом, когда тебе это было нужно… — тихо прошептал Эрен, уже буквально теряя разум и чувствуя дикую боль на душе. Его любимый, маленький человечек сейчас лежит и почти не дышит. Лицо все такое же красивое, но бледнее обычного. Те вишнёвые губы, что так пылали при поцелуях, казались сейчас бледными и синими. Ручонки, запястья которых были тоньше, чем его раза так в два, сейчас были изрезаны их обладателем и кровоточили темной кровью. Щеки уже не краснели. А сердце почти не билось. Это - самое больное, что можно увидеть. И если бы у Эрена сейчас спросили, был бы он готов умереть ради того, чтобы с Леви сейчас всё было хорошо, он без страха и зазрения совести ответил бы четкое "да". Машина скорой помощи подъехала к больнице через пятнадцать минут. Это были самые долгие пятнадцать минут в жизни Эрена. Брюнета вынесли на носилках и отнесли в реанимационную, а Эрена, Ханджи и Моблита оставили в коридоре. Моблит вообще был в замешательстве, он не знал, как можно поддержать Ханджи и Эрена, а потому плачущую девушку поглаживал по спине, а подавленного шатена держал за надплечье, приговаривая, что все будет хорошо. Прошел час... Второй... Терпение было на исходе. Наконец из кабинета вышел врач. — Большая потеря крови, разорваны сухожилия, есть риск инфекционирования. Тяжёлое состояние. Насчёт жизнеспособности пока что сказать ничего не можем. — произнес тот, с соболезнованием глядя на этих троих, — Мне жаль. — Он жив? — Эрен подскочил на месте, положив руки на надплечья врача. — Жив. Но что будет дальше мы предсказать не можем. Он без сознания, не знаю, сможет ли восстановить такое большое количество потеряной крови. Пульс слабый, мы сделали все, что могли. Теперь все зависит только от него. — врач поправил очки, тихо выдохнув. Эрен обессиленно опустил руки, с шоковым взглядом присев на лавочку. Нет... Он до сих пор не может поверить, что его любимый человек сейчас находится на волоске от смерти. И он понятия не имеет, что с ним произошло. Это ужасно. Тут даже его крепкая натура не выдержала и по щекам покатились слезы. Моблит тоже чуть ли не плакал, хоть и толком не знает Ривая, лишь виделся с ним несколько раз из-за Ханджи. Обстановка была напряжённая. — Эрен, мы не сможем сидеть здесь всю ночь. Нужно домой. — тихо сказал парень, положив свою руку ему на надплечье. — Езжайте с Ханджи... Я останусь... Я не думаю, что не сойду с ума в квартире, где когда-то он был жив и здоров. Я... Мне лучше здесь... — Моблит кивнул, а Ханджи возникла. — Я тоже остаюсь. — она утерла с глаз слезы, — Чего мы раскисли!? Держимся! Ривай сильный, он справится! — сжав кулаки, произнесла она. — Но он этого не хочет, раз пошел на такое... — тихо выдал Эрен, заставив ту снова погрустнеть. Время шло, врачи ходили туда-сюда, ничего не сообщая им. — Осака. — выдохнул Моблит, — Тебе на "А". — они играли в города, дабы разрядить обстановку и отвлечься. Эрен задумался, как вдруг врачи вывезли на передвижной кушетке Ривая. Все трое тут же подскочили, подбежав к ним. — Ну что? — каждый задавался таким вопросом, глядя на врача. — Повторюсь, состояние тяжёлое. Переводим в палату, ибо в реанимационной ему делать больше нечего. — отвечал врач, шагая за санитарами, что перевозили бледное, безжизненное тело, подключенное к капельницам. Устроив его в палате, все работники скрылись и позволили тем остаться с пострадавшим. Эрен присел на табурет возле койки, аккуратно коснувшись его расслабленной руки пальцами, погладил ее. Ханджи смотрела на это милое зрелище и плакала, а Моблит тихо всхлипывал, пытаясь не зареветь с ней на пару. — Все будет хорошо. Ты главное держись. Не умирай. Я тебя люблю. — тихо шептал Эрен, а затем почувствовал, как полностью ослабленная рука дрогнула и сжала его ладонь. Слабо, но сжала. Значит он его слышит. Это тут же заставило Эрена улыбнуться сквозь слезы, ,— Слышишь, да? Так вот. Когда придёшь в себя, отхватишь по полной. И поругаю, и пожалею, и зацелую всего. Отдохни пока что... Всем отдых нужен. — Леви вновь слабо сжал его ладонь в своей руке. Парень улыбнулся, наклонившись к ней и поцеловав его пальцы, отстранился от них.