7 грехов

- Соберись. Леон выдохнул, стиснув кулаки. - Ты должен переместиться вместе с нами, - решительно сказал Уилл, положив руку ему на плечо. – Готов? - Да. - Не бойся, - подбодрил его Алексей. – Ты справишься. Эль Шеро выпустил весь страх и напряжение через очередной выдох. - Погнали, - улыбнулся он. Ещё мгновение назад наполненная жнецами оранжерея резко опустела. Первое, что почувствовал Саша – как его тело мгновенно обвило порывами ветра. Аж дышать стало сложно. Парень медленно приоткрыл глаза и тут же зажмурился – их начало резать от белоснежного света. В воздух взвилось облачко пара. - Мы… на месте…? – тихо спросил Сенши. - О да, - ответил Алексей, стоящий рядом. Перед ними возносился к небесам сияющий золотом шпиль Петропавловского собора. В воздухе витали хлопья пушистого снега. Жнецы стояли по колено в серебристом сугробе. - Быстро, сколько времени? - резко обернулся Ал к Саше. Тот глянул на наручные часы. - Одиннадцать пятьдесят девять… Алексей глянул на быстро идущую секундную стрелку. - Три… Два… Зажать уши! Жнецы только успели закрыть уши, как раздался оглушительный пушечный выстрел откуда-то сверху, со стены. А затем в воздухе полился переливистый звон колоколов, играющий мелодию. Алексей протянул руку к величественному зданию, вздрогнув на последней ноте и закрыв глаза, вдыхая морозный воздух. - Я дома… - с облегчением выдохнул он. - К… К… Какого… - раздался надрывный голос Леона, прерываемый стуком зубов. – Какого… Какого чёрта у вас так холодно?! Француз прыгал с одной ноги на другую, обхватив себя руками и часто дыша. Его щёки пылали от мороза, пальцы мгновенно закоченели, ресницы покрылись инеем. Остальные жнецы тоже начали зябнуть, согревая руки дыханием и стараясь не стоять на месте. Только Фёдор и Алексей словно совершенно не замечая холода. - Слушай, сколько сейчас градусов? – спросил Фёдор. - Ну… где-то минус пятнадцать. Фёдор хохотнул, глянув на коллег. - Пф, подумаешь… Не так уж холодно. - Я тебе сейчас зубы выбью! – прорычал Ренато.

Небольшая климатическая справка по температуре зимой (примерно):

Франция – от +7 до +2

Италия – от +7 до -9

Англия – от +8 до -10

Япония – от 0 до -4

Германия – от +1 до -7

Россия – от -10 до -40 (11 января 1883 года достигла -35,9)

Леон стиснул зубы, сделав несколько шатких шагов и едва не рухнув на Алексея. Какого же было его удивление, когда он понял, что Ал тёплый. И не просто тёплый – он был живительно-согревающим, как кувшин парного молока. Француз прибился к нему, стараясь держаться рядом. - Я сейчас сдохну… - прошипел Ренато. - Слушай, - обратился Ал к Фёдору. – Я понимаю, тебе весело, но это уже серьёзно. Они же совсем замёрзнут. - Хм… У меня есть идея. Сколько у тебя денег? Ал достал небольшой прохудившийся кошелёк из ткани, пересчитывая подушечками пальцев несколько бумажек и красивые блестящие монеты. - Сорок три… Нет, сорок пять. Фёдор опустил глаза, сдерживая улыбку. - О, если вас это так смешит, может наконец поднимете мне зарплату, господин-начальство? Или мне пойти ограбить Монетный двор? Он тут в паре шагов. - Я ничего не сказал, - ответил тот, тоже доставая кошелёк, но уже из блестящей чёрной кожи с серебристой застёжкой, и быстренько всё пересчитывая. – У меня все деньги лежат в банке на Садовой. Заскочим туда по дороге. А затем заедем в Гостиный, прикупить вам одежду. Он спрятал кошелёк. - Будь добр, найди нам извозчика. - Сначала нужно выйти отсюда. Будет не слишком хорошо, если нас заметят – тюрьма как-никак… - Ты не говорил, что тут тюрьма, - заметил Леон, пытаясь согреться. - Пошли. Я знаю дорогу. - Забирайтесь, - скомандовал Ал, садясь на облучок и беря вожжи. Он приструнил белоснежную лошадь, запряжённую в большой открытый экипаж. Жнецы быстро расселись по местам. Саша устроился на облучке рядом с Алом, Ренато сел на запятки. Леон, Уилл, Фёдор и Сенши разместились на сиденьях, обшитых согревающим мехом. Благодаря ему было не так и холодно. Шинигами хлестнул вожжами, отъезжая от крепости и выводя экипаж на дорогу. Справа от них простиралась искрящаяся на морозном солнце вставшая льдом Нева. Река отделялась от них лишь резными оградками и заснеженной гранитной набережной с ветвистыми чернеющими деревьями. Отсюда было видно другой берег. Слева стояли светлые здания из кирпича, с изящными лепнинами на фасадах и облицовке окон. Проехав небольшой сквер, экипаж выехал на мост и направился поперёк реки. - Это что, что это? – внезапно всполошился Саша, толкнув Ала в бок. Парень указывал на другой берег реки. - Это Ростральная колонна. Вон там ещё одна. Они украшены рострами вражеских кораблей, чтобы показать величие морского флота. - А вон то, с башенкой? - Кунсткамера. Дословно «комната искусства». Это объединение нескольких музеев. Там содержится множество исторических и биологических экспонатов, а также произведения искусства. Они доехали до берега. Внезапно Ал свернул с дороги направо. - Что ты делаешь? Напрямик быстрее, - нахмурился Фёдор. – Мы делаем огромный крюк. - Невский нужно не с середины смотреть, - ответил Ал. - Как ты сам говорил, нам надо в первую очередь не дать им замёрзнуть! Сидящий рядом с Алексеем Саша хотел было согласиться с Фёдором, но слова застряли у него в горле. Рыжий снова сиял, как тогда, за игрой в шахматы. Он смотрел вперёд уверенным и восхищённым взглядом, как человек истинно влюблённый в свой город. Саша пораскинул мозгами и обернулся. - Не думаю, что это будет так уж долго. К тому же мы жнецы – не умрём. Нам и не в таких условиях приходилось работать. - Чудесно! – улыбнулся Ал, погнав лошадь быстрее. Внезапно, после череды желтоватых и бежевых зданий, слева возникла каменная арка, проходящая над ответвлением реки. А после появилось двухэтажное зелёно-голубое здание с золочёными фасадами белоснежных колонн. Ал свернул налево. И тут же перед ними распахнулась огромная каменная площадь с ещё одной колонной, на верхушке которой стоял грациозный каменный ангел. А рядом располагалось то самое сказочное здание зелёно-голубого цвета. - Зимний дворец и Александровская колонна. Дворцовая площадь, - улыбнулся Алексей. - А вон то красное здание? – Саша обернулся назад. - Адмиралтейство. Экипаж вильнул чуть вправо и выехал на широкую оживлённую улицу. Туда-сюда сновали кареты и брички, ходили люди, маячили светлые каменные здания. - Каждое здание уникально и построено по собственному чертежу, - сообщил Ал уверенным голосом экскурсовода. – Поэтому ни одно не имеет аналога. Он стряхнул с волос липкие снежинки. - Внимание, сейчас мы проезжаем через реку Мойку по Полицейскому мосту. В 44-том году здесь была уложена первая в России мостовая из асфальтовых кубиков. К слову, в 59-том этот мост провалился… - Почему? - Приехала принцесса Дагмара, будущая невеста вступившего на престол года два тому назад императора Александра III. По этому случаю собралось много народу, ну мост и… - он показательно опустил ладони вниз, будто показывая, как обваливалась переправа. А затем, словно вспомнив что-то, обернулся, глядя на угол кремового здания с колоннами, и тяжело вздохнул. – Вольф и Беранже… - Что? - «Вольф и Беранже», - повторил Фёдор. – Его любимая кондитерская, закрывшаяся в 77-ом. - Там были такие вкусные яблоки с карамелью… - Ну всё, Пушкин, хватит плакаться по своему «пристанищу плохих дуэлянтов», - проворчал Фёдор. Алексей звонко засмеялся. Саше, сидящему рядом, стало чуточку теплее. - Нет, я не пил там воду, - с улыбкой сказал он. - Не забудь, нам ещё в банк надо. - Мы скоро приедем. Слева мелькнула светлая церковь. - Сейчас направо, смотрите направо, - с энтузиазмом воскликнул Ал, стискивая вожжи и подгоняя лошадь. Все повернули головы. Справа выплыла засыпанная белоснежными сугробами площадь. В глубине неё возвышалось к небу статное каменное строение, имеющее форму полукруга, с многочисленными колоннами, лепнинами и барельефами, широкой башней, резными окнами и болотно-зелёным куполом. - Казанский собор, - выдохнул Ал. В груди зажглось хрупкой свечкой тепло. У него с этим местом были связаны особо тёплые воспоминания… - А теперь налево. Ребята вновь резко повернули головы. У Ренато аж хрустнула шея. В конце улицы, примыкавшей к Невскому проспекту, виднелись неявные очертания здания, всего окутанного деревянными лесами, недостроенного, серого. Жнецы нахмурились. - Это что…? - Закладка храма, который будет построен в память о прошлом императоре, ровно на том месте, где он умер. - Здесь…? - Его карету подорвали террористы. Вообще Александра пытались убить очень много раз, но только этот оказался удачным. Хотя даже так, пришлось кидать бомбу дважды. И при всём при этом он умер не сразу. Тут он был лишь смертельно ранен – лишился ног… Скончался позже. Поэтому… - Сверни, когда проедем башню с часами, - прервал его мрачный рассказ Фёдор. Ал чуть поджал губы. - Да, - сдержанно ответил он, поворачивая экипаж, огибая высокую красную башню с белоснежными циферблатами, и проезжая наискосок, направляясь к банку. - Затем по прямой вернёмся к Гостиному. У Фёдора оказалось больше денег, чем ожидали жнецы. После того, как их любезно довезли до длинного здания с балконами и арками, которое русские постоянно именовали Гостиным двором, шинигами в полной мере ощутили, насколько это было полезно в данной ситуации. Компания поднялась по лестнице, идя по высоким коридорам, огибая магазины и лавки. Наконец Фёдор заметил впереди знакомую вывеску. Отдел был просторный, залитый светом и вырезанный из дерева. Пахло дорогим парфюмом, кожей, тканями, гуталином и роскошью. По полкам ютились разложенные и развешанные, блестящие и матовые, цветные и бесцветные экземпляры одежды. Резной прилавок был уставлен коробками. Плитка пола начищена так, что в неё можно было увидеть своё отражение. Фёдор подошёл к кассе и постучал по столешнице. Тут же откуда-то из-за занавески высунулась чья-то голова. - Чем могу помочь-с? - Бедэлире? - Фёдор! – воскликнул тот, надевая тоненькие очки и чуть щурясь. – Как давно ты не захаживал! Продавец вышел за прилавок, неся коробки и ставя их на край. Это был мужчина лет сорока – сероватые пушащиеся волосы, совершенно круглое лицо, небольшие щурящиеся глаза, маленький нос и, на удивление, бодрое здоровое тело. У него были угловатые плечи, а костяшки постоянно хрустели, когда он брал в руки что-то тяжёлое, например, коробки. - Вы? – внезапно вскинул брови уже успевший согреться Леон, словно узнал человека. Продавец обратил на него внимание, и тогда его глаза расширились, словно он сорвал джек-пот. - Надо же, какая встреча! И вы здесь, господин Шеро! - Вы знакомы? – вскинул брови Фёдор. - Конечно. Или кто, думаете, ему сапожки подогнал? – хитро прищурился продавец, кивая на золотистые сапоги Леона с вертикальными белыми ромбами, аккуратным каблуком, лентой на подъёме и сидящей на ней резной пряжкой. - Франс, я думал вы ещё в Бордо… - начал француз. - Как видите, перебрался на новую работу. Путешествую, так сказать. Уже около полугода живу тут. Ваши люди вам не сказали? Леон нахмурился. Не сказали. Твари. Дело было даже не в людях, и уж точно не в Бордо. - И, кстати, теперь я не Франс, а почтенный Франсуа Бедэлире, - продавец склонился вперёд через прилавок, прямо к Леону. – А вы, я смотрю, сдружились с Кремнёвым? И как? Эль Шеро вздрогнул. Дело было в том, что Франс Ид Лире был информатором Леона. Этот хитрый до мозга костей человек был прекрасно осведомлён о демонах. Более того, он собирал все, даже самые малые вести о его перемещениях, и почти всегда мог составить примерную область обитания оного. Однако, в последнее время, Леон стал реже ему писать. Франс слал ему информацию через письма, тот же через своих людей пересылал деньги. Этот человек жил в Петербурге полгода. И, судя по тому, что Фёдор называет его Бедэлире, знакомы они недавно. Однако, это ведь не мешает ему стать информатором ещё и Фёдору, верно? Вдруг то, что Леон всё реже снабжает его средствами, сказалось на решениях Франса работать на кого-то ещё? Словно в подтверждение его страхам, Франсуа заговорщицки глянул на Фёдора, дважды стукнув по дереву ногтем. Тот моргнул, словно кивая, и глянул на часы. Бедэлире расплылся в улыбке. - Так что, за чем вы пришли? - Нам нужна одежда. Много одежды. - Не вопрос! Не вопрос. Из магазина они бы вышли уже одетыми как подобает. Сенши досталась серая шерстяная шинель с вшитой накидкой и резными пуговицами. Саше – чёрный плащ с отложным воротником и пушистые варежки. Ренато – стёганная куртка из грубой кожи, спускающаяся до середины бедра, с крепким ремнём и серебристыми клёпками. Уиллу – бархатное прямое пальто синеватого оттенка. Леону, как самому мёрзнущему из этой компании, приобрели белоснежную словно мрамор шубу из лисьего меха, и из того же материала шапку, с чёрными шёлковыми завязками. Фёдор оглядел ребят, мысленно отмечая, что бесконечно доволен собственным подарком. Все выглядели довольными и оживившимися в тепле. А вот Ал наконец решил полюбопытствовать, сколько же денег Фёдор вынес из банка. Он полез во внутренний карман его камзола, висящего на спинке стула, и вытащил документы, пробежавшись взглядом по строчкам. А затем медленно положил их обратно. - Лёш, хочешь что-нибудь? – обернулся Фёдор. – Тебе вроде нужны были новые перчатки… - Обойдусь, - холодно ответил тот. - Что-то случилось? Фёдор поёжился от колющего взгляда мрачных глаз. - Год. - Что год…? - Мне нужно год копить на сумму, выведенную в этих документах, - стальным тоном ответил тот. – Или два. Или три. Я не знаю. - Да наплюй ты на это, господи… Давай выберем что-нибудь и поедем. Мы сегодня решили разгуляться, так что я не экономлю. - Вы сегодня решили разгуляться, - жнец внезапно перешёл на «вы». – А я, как ваш главный секретарь, заявляю, что подобное… Несоизмеримо. - Несоизмеримо с чем? С твоими желаниями? Или с моей должностью? - Послушайте… - Нет, это ты послушай, - Фёдор быстро протащил его за локоть в дальний угол зала. – Я эти деньги честно заработал. Каждая монета – мои усилия. Поэтому я волен тратить их как захочу. И никто, даже ты, не станет мне указывать, как распоряжаться моим имуществом. - Подхалим, - едко процедил Ал. Его резко тряхнули за плечи. - Следи за языком, - предупредил Фёдор. – Подхалим тот, кто прыгает выше головы ради того, чтобы понравиться кому-то. Если бы я взял эти деньги в долг или выкрал, был бы другой разговор. Но они мои. И мне чертовски прельщает мысль, что я могу себе подобное позволить без зазрений совести, а остальные не могут. Так что пожалуйста… - он поправил съехавший из-за встряски воротник Ала. – Не заменяй мне ту самую совесть, которую я так усердно усыплял. - Просто… Примите к сведению, что я всё ещё недоволен такими гулянками. Моя обязанность – следить за вашим имуществом и ресурсами. Вы поступаете необдуманно. Всё. Фёдор страдальчески вздохнул и снял с полки чёрные лайковые перчатки. - Нравятся? - Нравятся. - Прекрасно, - резким движением жнец положил их на прилавок, отворачиваясь и собираясь рассчитаться за одежду. - Чудесный выбор! – улыбнулся Франсуа, пересчитывая деньги. – К слову… - он наклонился вперёд, сказав так тихо, чтобы только Фёдор слышал. – Говорят… Тут нынче у Инженерного неспокойно… - Я проверю, - ответил тот, кладя на столешницу лишнюю монету. Леон поморщился. Не ошибся. Франс заделался в информаторы к другой стороне. - Что такое, принцесса? – усмехнулся Ренато, легонько толкнув его в плечо. – Шубка не нравится? Можешь мою куртку взять, если хочешь. Но француз уже успел выйти из лавки, махнув полами роскошной шубы. - Что-то случилось? – Ал поравнялся с ним. - Куда дальше? - Сейчас поедем напрямик к Московскому вокзалу, а оттуда свернём. - Дай мне бог терпения… - жнец потёр переносицу. Экипаж тронулся с места, вновь выезжая на оживлённую дорогу. Они проехали ещё некоторое расстояние, приблизившись к мосту. - Аничков мост, - сообщил Ал. – По краям вы видите бронзовые статуи единой композиции «Укрощение дикого коня» скульптора Клодта. - Я такие видел в Неаполе, - внезапно сказал Ренато. - А я в Пруссии, - добавил Саша. - Две бронзовые скульптуры установили на западных постаментах моста. Статуи на восточной стороне их повторяли, но были временными, из гипса, пока две других скульптуры находились в производстве. Но только они были готовы, в 42-ом, как Николай I подарил их прусскому королю Фридриху Вильгельму IV. Гипсовые статуи очень быстро разрушались в виду погодных условий, поэтому в 43-м их снова заменили на бронзовые. Но и эти простояли недолго – император подарил их королю Фердинанду II за гостеприимство к императрице во время её путешествия в Италии, так что в 46-ом они отправились в Неаполь и вновь появились гипсовые монументы. И только в 1851-ом удалось раз и навсегда закончить композиц… - Лёша, тормози! – внезапно крикнул ему Фёдор. Жнец от неожиданности дёрнул поводья, заставив лошадь встать. - Что случилось?! Ничего не ответив, Фёдор выпрыгнул из кареты, быстрым шагом отправившись к каменным ступеням у края моста и скрывшись на них. Ал чертыхнулся и слез с облучка. - Пошли, - махнул рукой он. – Если сейчас его потеряем, не факт, что вообще потом найдём…