7 грехов

Полина вышла на крыльцо, спускаясь по ступеням, проталкиваясь через толпу. Родители роились у ворот, протянувшись очередью до порога и скрываясь внутри. Девочка огляделась, стараясь разглядеть Фёдора. - Пропустите, пропустите, - скандировал инспектор в чёрном мундире, прокладывая себе путь, свистя в серебряный свисток. – Дайте пройти. - Папа! – крикнула девочка, пятясь, чувствуя, что её вот-вот задавят. - Сэр, сэр, - молодой парнишка с письменным ящиком тронул инспектора за плечо. – Я могу отойти? Я должен найти сестру. - Только недолго. Нужно будет записать показания свидетелей. - Да! Пола было не видно из-за такого большого количества народа – родители приехали забирать домой своих детей. По распоряжению Марии Павловны были объявлены внеплановые каникулы. Почти никто не знал почему. Кроме самих девочек. - Полина! Фёдор протолкнулся к дверям, оглядываясь. «Не видно ни черта…» Он стал невидимым для других и, легко оттолкнувшись, запрыгнул на одну из подъехавших карет. Прижав ладонь козырьком, жнец стал всматриваться в толпу. - Отец! Полина махала ручками снизу. - Ох, вот ты где. - Вы приехали! - Конечно приехал, - Кремнёв приземлился совсем рядом. – Что здесь произошло? Так внезапно вызвали всех… Полина поманила его ладошкой. Тот нагнулся. - Убили шесть девочек… Мария Павловна думает, что у нас был маньяк. - Вот оно что… - мужчина нахмурился. «Их не было в списках… Может ли это значить, что убийца – не человек?» - Аня! Мимо них промчался помощник полицейского, едва не расплёскивая чернила на подвесном ящике для письма. На нём была потрёпанная форма писаря, иссиня-чёрные пряди зачёсаны под кепку, на ногах скрипели сапоги. На вид парню было лет восемнадцать, не больше. - Анечка! - Не шуми. Парень подбежал к Анне, вышедшей из здания в белоснежной шубе. Она прятала руки в муфту, смотря на парня такими же лисьими карими глазами. - Ты не ранена, всё хорошо? - Гера, прекрати. Хватит так юлить передо мной, - девушка подошла, поправив ему воротник. – Ты на работе, веди себя прилично. - Извини… - Младшая тут я, а кричишь ты. - Простиии, - вздохнул парень. – Я всего на пять минут отошёл. Меня сейчас назад… - Московин! Парнишка подскочил. - Ну всё, зовут. Я побежал, - Гера чмокнул сестру в руку, отходя. – Ещё поговорим…! Он отбежал, снова проносясь мимо Кремнёвых. Фёдор прищурился. - Полина, милая, иди пока к воротам. Я отойду на секунду. - Как скажете. Мужчина пробрался к писарю. - Прошу прощения. - А! А, да? – тот спешно обернулся. - По какому поводу тут полиция? – вкрадчиво спросил Фёдор, оглядывая его. - Это… Мне… Мне нельзя говорить, извините. За всеми подробностями обращаться к… - Вы же всё записали. Вот, у вас и листы… - Кремнёв потянулся к его записям, однако Георгий отскочил. - Не трогайте, вам нельзя. - Послушайте… - тот устало вздохнул. – Я не хотел прибегать к этому, но… Я приказываю вам показать записи. Воля главы секретного отделения. - Секретного отделения…? - Да. Я из тайного отдела полиции, о котором знают немногие даже в самом участке. Мы обеспокоены наиболее вопиющими делами. И то, что я здесь, наталкивает на мысль, что всё здесь не так просто, разве нет? - Я никогда не слышал о секретном отделении. - Я же сказал, что… - Больше похоже на сказку. Если это правда – докажите. У вас есть подтверждающий документ? - Хм… Фёдор на секунду задумался. - Нет. - Ну и всё… - Но у меня есть кое-что получше. - Неужели? - Послушайте… Московин, верно? - Георгий. - Георгий… Вам нравится работа писаря? - Мне… - Нет, не так. Вы хотели бы провести остаток своих дней, работая писарем? - Ну допустим нет. - Тогда вам нужен повод для повышения, так? А если я передам вам документы… Способные дать информацию об одном крупном маньяке, которого вы ищите уже третий месяц? - Третий месяц…? Вы о том, который убивает богачей и ворует их деньги? - Да. Мы смогли вычислить его местоположение, постоянную квартиру. Вы найдёте его в два счёта. - Но… Если вы врёте… - Бросьте… - Фёдор обошёл его со спины, обвивая паутиной бархатистого голоса, словно сетями. – Доверьтесь мне один раз… И вас ждёт слава. И повышение. А взамен я прошу лишь информацию по этому делу. Я вам помогу, Георгий. - Вы хотите только информацию? Больше ничего…? - Ну… Возможно ещё дружбу с будущим полицмейстером, - Фёдор лукаво улыбнулся, затягивая нити. – Ну так что? - Ну… Эм, я… - Вы не пожалеете… - Фёдор незаметно вынул папку с досье, появившуюся у него в руках, открывая на развороте с тем самым убийцей. – Смотрите… Столько информации, не правда ли? И она вся ваша. Это равноценный обмен, сэр. - Э… Это… Это… - Сможете сделать шаг и скинуть вашего босса с места, заняв его самостоятельно? Дьявольский шёпот прямо на ухо словно облил Московина ледяной водой. Тот уверенно взял папку. - Вот. Тут всё, что я успел выяснить, - он твёрдой рукой протянул листы. - Ох, чудненько, спасибо, - Фёдор улыбнулся. – Премного благодарен. - Как я смогу связаться с вами? - Связаться? - Вы же хотите вести дружбу. Так вперёд. - А вы настойчивы, мне нравится, - Кремнёв прищурился, углядев в его глазах вспыхнувший огнём азарт. – Вот мой номер. Если что, заходите в гости. И да… Не распространяйтесь о нашем знакомстве. Всё же, тайное отделение на то и тайное, чтобы о нём знали лишь избранные. Кремнёв приложил палец к губам и растворился в толпе. - Всё хорошо? С кем вы говорили? - Да так… - Фёдор взял девочку за руку. – Не важно. Сейчас мы идём домой. - Домой? Вы ведёте меня на работу? - Нет, благо, я позаботился о месте жительства. Я купил небольшой дом у кромки леса. Тебе там понравится. - Личный дом? Правда? Как здорово! – Полина захлопала в ладоши. – Не терпится его увидеть. Дом оказался намного тише, чем она думала. Выходящий окнами на чернеющий лес, он казался оторванным от всего города, стоя особняком. По пустым комнатам гулял бесшумный ветер. Окна мутно блестели, древесина замерла в мёртвом молчании. Полина зашла внутрь, рассматривая каждую мелочь. - Красиво… Вы сами выбирали? - А как же, - Фёдор снял шарф, кинув тот на крючок. – Можешь осмотреться, выбрать себе комнату. Только постарайся взять самую тёплую. - Хорошо, отец! – скинув ботиночки, девочка побежала по коридору, заглядывая в двери. Её любопытству не было предела. – Так. Кухня, кладовка, комната, ещё комната… А тут… Ух ты! И тут! Какая красота! Её звонкий голосок эхом разнёсся по дому. Полина поднялась по лестнице, проходясь до конца коридора, глянув на неприметную серую дверь. - А что в этой комн… Стоило ей схватиться за ручку, как соседняя дверь скрипнула. Девочка медленно повернулась. - Кто… Здесь…? – загробным шёпотом прошелестел чей-то жуткий голос. Девочка встала как вкопанная, боясь пошевелиться. На неё смотрели два тёмных стеклянных глаза. Их обладатель свешивался из прохода двери, словно сломанная фарфоровая кукла из щели музыкальной шкатулки. Его тонкая фигура, похожая на бледный угловатый ствол берёзы, нависала над Полиной, отбрасывая тень. Чёрные провалы глазниц казались гнилыми проплешинами в синеватой болванке головы, как кривой разрез рта с иссохшими губами. Пальцы, похожие больше на высушенные осьминожьи щупальца, с силой стискивающие косяк двери по обеим сторонам от головы, венчали переливающиеся железные напёрстки, запаянные маленькими гвоздиками. Тело обтягивала странного вида рубашка, от которой тянулись ремни с пряжками, словно незнакомца готовы были связать, стоит тому вытворить что-нибудь дурное. С первого взгляда это даже не было похоже на человека. Возможно, скелет, на который вытряхнули ведро мокрого белья, облепившего его со всех сторон, создавшего видимость человеческого силуэта. Глаза на месте, нос, рот, уши, конечности, даже волосы вьются почти до плеч… Но было в нём что-то странное, пропитанное безнадёжной вязкой грязью тоски, тянущей к полу тяжким грузом. - Сколько… - А…? - Сколько… Лет…? - Де… Десять… Мужчина как-то странно завалился в сторону, округлив глаза, приоткрыв рот. - Не ходи гулять одна… - с усилием выдохнул он. – Никогда… Не ходи… Ни с кем… Не разговаривай… Никогда… Поняла…? - Я… - Эй, ты, сказочник, - раздался грозный голос Фёдора. – Отошёл от неё. Быстро. Незнакомец потащился обратно в комнату, всё так же неестественно склоняясь вперёд. - О… Отец… Это кто…? – девочка обернулась к отцу. – Почему он тут…? - Это одна из забот моего отдела и меня в частности… - Кремнёв вздохнул. – Мы его вытащили в ходе одной из наших недавних операций. - Вытащили? - Да, он оказался в не очень хорошем положении… Перенёс серьёзную травму… Пока мы взяли его к себе, будем в чувство приводить. - А как его зовут? - Его? А… - Фёдор нахмурился, заглядывая в комнату. – Слушай, какая у тебя фамилия? Тот не ответил. Он сидел на кровати, повернув голову, пялясь в противоположную стену. По его коже разбежалась сеть чернеющих трещин. Полина вспомнила прожилки на белоснежных лепестках белены. Как же похоже… - Его зовут Лёша. Это единственное, что я знаю. Ни кто он, ни откуда, ни фамилии, ничего прочего. - Лёша, да…? - Не подходи к нему. Он ведёт себя не очень адекватно… Девочка покосилась на дверь. - Конечно. Если он ведёт себя тихо, думаю, его присутствие не доставит проблем… - Папа, папа…! Полина бежала вверх по лестнице, прижав к себе подушку. - Папа, что случилось? Она выскочила в коридор как раз вовремя, чтобы столкнуться с Фёдором, раздражённо потирающим глаза. - Впервые за десять лет выспаться хотел, что за напасть… - Отец, вы кричали? - Нет, не я… И вновь послышался оглушительный душераздирающий крик. Он шёл из-за поворота. Кремнёвы поспешили туда. - Что происходит?! – воскликнул Фёдор, толкнув хлипкую дверь. – Лёша, что ты устроил?! Полина вздрогнула. Человек, что днём вел себя так, словно ему даже дышать было тяжело, сейчас извивался на постели, метаясь туда-сюда, заходясь в истерическом крике. Фёдор стиснул кулаки. - Полина, иди, я его успокою. - Но… - Тебе вредно недосыпать, это может усилить болезнь. Иди спать. Я позову, если понадобишься. - Конечно, отец… - девочка кивнула и нехотя удалилась. Фёдор зашёл в комнату. - Эй. Эй! Отставить! – грозно приказал он. Реакции не последовало. – Я сказал прекратить, сейчас же. Ничего. Кремнёв опешил. Его дар не сработал? Почему? Лёша свернулся клубочком от чужой ругани, закрыв уши руками, продолжая рыдать. Фёдор сел рядом. - Так, ты, сказочник! – растерянно, но строго обратился жнец. – Послушай меня, давай… Он протянул руку, ухватив парня за запястье. И тут же почувствовал, что кожа под его руками крошится, как сухая эмаль. Тело было в жару, должно быть подскочила температура. Но пальцев он не разжал. - Эй, эй, спокойнее… Почему ты кричишь…? - …вижу… - Что…? - Ненавижу… Ненавижу… - хриплый срывающийся на сип голос едва долетел до его ушей. А затем Лёша внезапно затараторил с бешеной скоростью. - Ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу…! - Прекрати…! - Почему…? Почему это произошло…? Почему…?! В приступе он был более разговорчивым, чем когда-либо. - Я ведь так старался…! Почему…?! Почему её больше нет со мной, почему…?! - Ты о своей девушке…? – неуверенно уточнил Фёдор. - Я так редко видел её… Я так редко мог её обнять, я так редко… - парень уже не бился, он просто плакал на постели, как забитый уличный котёнок. – Я делал всё, чтобы её защитить, чтобы она была счастлива… А теперь… Теперь её нет… Они заставили её пропасть… Исчезнуть из моих объятий… Все они… Они забрали её у меня…! - Послушай меня… Если продолжишь в таком же духе, точно погибнешь… Эта штука, она… - он посмотрел на трещины. – Она точно убьёт тебя… - Я обещал ей, что защищу её до самого конца… - синеватые губы дрожали, парень давился слезами. – Но я так оплошал… Вся моя любовь, вся моя забота… Я так старался… И в итоге всё равно не смог сделать её счастливой рядом с собой… - Она не была с тобой счастлива…? Уверен? – Фёдор задумался. – Ты ведь… Так её любил… Кто угодно был бы счастлив, если бы его так любили, не думаешь…? - Я думал так… Я старался быть таким до самого конца… Но когда я видел её в тот миг, когда она меня покинула… Ей… Ей было всё равно… На её лице не было скорби, не было счастья… Не было ничего… Я очень хотел это остановить, но она до самого конца так и не сказала мне, что… Что смогла освободиться от этого груза… - Груза…? Плачущий наконец немного успокоился, кажется ему было немного легче. Он бесцветными глазами посмотрел на Фёдора. - Почему… Ты… Здесь…? - Ты разбудил своими криками меня и мою дочь, - пожал плечами Фёдор. - Я… П… Простите… - Я отправил её спать, просто не шуми больше. - Простите… Простите… Лёша прикусил губы, опустив веки, чувствуя влагу на ресницах, которая уже почти испарилась. - Говорю же, не извиняйся. Это пустяки. - Ты злишься…? – совсем тихонько спросил Лёша, едва не накрываясь одеялом с головой. Всё тело напряглось, он словно боялся, что его изобьют. - Нет. Но если так хочешь искупить вину, расскажи мне одну вещь. - Какую…? - Что довело тебя до такого состояния? Не думаю, что потеря человека, пусть и настолько любимого, заставила бы изводиться… До такой степени. Жнец не ответил. Он лежал, уткнув взгляд в стену. - О чём ты…? – наконец ответил рыжий. - У меня есть опыт в потерях. Мои родители умерли, когда мне было двадцать четыре, я любил их и заботился до самого конца. Я тоже не хотел, чтобы они умирали. И мне тоже было тяжело. Но что с тобой? Ты такой… Потрёпанный? - Всё было хорошо. Это были лучшие года моей жизни, - прошелестел парень. – Я не понимаю, что ты имеешь ввиду. - Уж извини, но моя интуиция обычно не обманывает, - продолжал настаивать Фёдор. – Поэтому я жду ответа. Выкладывай, что она… - Она была лучшим человеком в моей жизни…! – завопил Лёша, резко подрываясь, схватив Кремнёва за воротник так, словно тот покушался на что-то очень важное. – Самым, самым лучшим! Ты не представляешь, насколько сильно она мне помогла, она стала для меня путеводной звездой, единственной, кто был рядом со мной после смерти…! Она одна была рядом, она единственная, с кем я общался…! Я всю свою жизнь положил, лишь бы показать ей, как я её люблю…! Ты даже представить себе не можешь, какого это, так любить…! Он был резким, безжалостным, словно вспыхнувший на масле огонь, пожирающий собой всё, что было поблизости. Фёдор почувствовал, что его сейчас поглотят этой смертоносной волной. - Ты меня задушишь. Лёша вздрогнул. Осознав, что делает, он отдёрнул руки, начав виновато что-то бормотать, растерявшись. - И… Извини… - на его глазах опять проступили слёзы. Он вновь превратился в истлевший безжизненный уголёк. – Я… Я не знаю, что это было, я… Он прижал руки к ушам. - Господи, уничтожь меня… В его словах и голосе было столько страдания. - Пожалуйста… - он смотрел прямо на Фёдора. – Умоляю… Я не смогу искупить и это… Сделай что-нибудь, что устроило бы тебя… Хоть как-то… - Что ты имеешь ввиду? - Ударь меня, избей, накричи… Сделай что угодно, лишь бы я искупил вину… - Лёша с трудом дышал. – Что угодно… Абсолютно всё… Фёдор решил кое-что проверить. Он протянул руку. Парень не сдвинулся с места, готовый принять удар. Тогда ладонь Кремнёва мягко, но уверенно толкнула его в грудь, повалив на спину. Лёша стиснул кулаки и зажмурился, но ничего не сказал, недвижно, как мертвец, лёжа на постели. Он вздрогнул лишь когда Фёдор нагнулся. - Эй… Рыжий приоткрыл один глаз. Жнец смотрел на него усталым взглядом. - Спи. Это всё, чего я сейчас хочу, - сказал он. – Если хорошенько выспишься сегодня – это искупит твою вину за то, что схватил меня. Понял? Тот неуверенно кивнул. - И никаких криков. Понятно? Вновь кивок. - Молодец, - жнец встал. – У тебя действительно не всё в порядке. Но мы приведём тебя в чувство, обещаю. Лёша медленно повернулся к стене. Кажется, Фёдор услышал тихое «спасибо» из его уст. Кремнёв слегка улыбнулся и вышел за дверь. - Эта сука… Улыбка мгновенно слетела с его лица. - Кто бы это ни сделал… Я изничтожу всё, что осталось в нём от этой твари… - оскалился мужчина. Он был настроен серьёзно. Теперь под его опекой находился ещё один больной. Он помог Полине. А значит и с Лёшей справится. Путь хоть у кого-то будут люди, которые о них заботятся и оберегают. - Да что ж такое…! - Отец, вы кричали? - Нет, это опять… Третий раз подряд. Он кричит уже третью ночь с их последнего разговора. - Бесит меня, сколько можно…?! Когда Фёдор пришёл к Лёше на утро, тот спал и разбудить его не представлялось возможным. Поначалу Кремнёв обрадовался, однако… Теперь так было каждый раз. Днём Лёша спал или тупо смотрел в стену, не реагируя ни на крики, ни на ругань, ни на свет. А ночью всё начиналось опять – истерика, восклики и просьбы что-то сделать, лишь бы тот не чувствовал вину. Это не могло так дальше продолжаться. - Отец, что вы делаете? - Звукоизоляцию, - Фёдор, стоя на стремянке, прокладывал стену камнем изнутри, поверх забивая досками. – Если ты перестанешь спать, болезнь ухудшится. Я не могу этого допустить. - А вы? У вас ведь хороший слух, вы всё равно будете слышать… - За меня не беспокойся. Я успокоил его в первый раз, смогу успокоить и снова… С тем прошло недель. Приближался конец января. - Солнышко, послушай. - Да, отец, что такое? - Меня вызывают в участок. - Но у вас же отпуск… - Да, я знаю, но у них там полный завал… - А как же я останусь с… - Сейчас день, он спит скорее всего. А я буквально на полчасика. Ни о чём не волнуйся. По дороге заскочу за продуктами, чтобы сготовить тебе что-то вкусное, хорошо? - Конечно отец. Буду ждать вас. Фёдор сбежал в департамент. Он задержался дольше, чем планировал, а потому домой вернулся уже к темноте. - Поля, прости пожалуйста, там оказалось всё серьёзнее, чем… Полина? В доме стояла тишина. - Полина? Полина! Мужчина почувствовал неладное. Он подбежал к комнате девочки, распахнув дверь. - Эй! Пусто. - Полина, где ты?! Ничего. - Нет… Только не говорите, что… Он ринулся на второй этаж, через коридор и… Комната Лёши оказалась пуста. - Нет… Не может… Зачем он ушёл…? - Полина, отзовись…! Она его не услышит – стены звукоизолированы. Фёдора пробил холодный пот. Он стал одну за другой распахивать двери. - Пожалуйста, ну же, прошу… Пожалуйста… Осталась только кухня. Уже подбегая к ней Фёдор услышал голоса. Его переполнял гнев. - Ты…! – распахнув дверь крикнул он. – Что ты сделал с моей доч…! - Медленно… Поворачиваешь… Чтобы лезвие… Не срезало мякоть… - А…? Фёдор замер. Посреди кухни стояло два стула. На одном сидел накрытый тяжёлым покрывалом Лёша, накренившись вперёд. В его ногах стояло ведро. Напротив сидела Полина, в одной руке держа яблоко, а во второй сжимая маленький ножик, даже язычок высунув от усердия. - Почти… Почтиии, - сосредоточенно нахмурилась она. – Есть! Кремнёва гордо подняла к потолку полностью очищенное яблоко. - Одной полосочкой. В ведро полетела спираль шкурки. - Неплохо… Ещё немного угловато, но намного лучше, чем я думал… - Лёша медленно кивнул. - Что здесь происходит…? - Папа! – девочка спрыгнула со стула, подбегая к жнецу. – Смотрите, я смогла почистить яблоко одним полотном! - Чего…? - Меня дядя Лёша научил. - Дядя Лёша…? - Ага, - Полина подпрыгнула. – Я позвала его и попросила научить меня. - Ты хоть понимаешь… - Фёдор присел перед ней, схватив за плечи. – Он же неадекватен… А если бы он впал в истерию и поранил тебя…? Или того хуже…? - Дядя Лёша ещё не сделал ничего плохого, почему вы так боитесь его? – удивилась девочка. - Да потому что он…! – Кремнёв осёкся, глянув на рыжего. Тот отвёл глаза. – Он… Он же сумасшедший… - Ему просто грустно. У него невеста умерла, - объяснила девочка. – Так что ожидаемо, что он плачет и кидает вещи. - Он рассказал тебе о своей невесте…? - Совсем немного. Ещё сказал, что я похожа на девочку, которую он однажды видел. Ну и… Вроде всё. - Сказочник, - Фёдор поднялся. – Она то ребёнок, а вот ты что здесь забыл? - Она… Сказала, что хочет есть… Я много готовил еды для своей невесты… Подумал… Что и ей смогу помочь… - с трудом проговорил Лёша. – Мы нашли ящик с яблоками и решили запечь их в карамели… И ей понравилось, как я чищу фрукты одним движением… - Ну вы даёте… Напугали меня, ужас… - А почему дядя Лёша сказочник? - Он сочинил очень много сказок. В частности, для самого себя, - фыркнул Фёдор. – Вся его жизнь – одна большая ложь, одна большая сказка. - Ошибаешься… - А сочинишь сказку и для меня? – спросила девочка. – Хочу сказку. Тот посмотрел на Полину удивлённым взглядом. - Сказку…? Про что…? - Хм… Про девочку, такую же как я. Хочу, чтобы она подружилась с кем-то волшебным. Может быть… Кем-то из леса. - Такое можно… - Лёша задумался. – Дай мне немного времени… Я сочиню тебе сказку… - Спасибо! – Полина хлопнула в ладоши. – Буду ждать. - Детский лепет, - Фёдор закатил глаза, поставив на стол корзину с продуктами. – Ну, если ты умеешь готовить, сделай нам ужин. И постарайся нас не отравить. Я смотрю, тебе идёт на пользу труд. Лёша медленно поднялся, покачиваясь. - Хорошо… - внезапно согласился он. – Как скажете… - Далеко-далеко, почти на краю света, стояла деревня, в которой жила маленькая девочка. Она была внучкой главы деревни. Все её любили за добрый нрав и ум… Лёша сидел на ковре, читая с листа свой витиеватый сбивчивый почерк. Полина же сидела на пуфике, причёсывая ему волосы. - За её изумрудные глаза девочку прозвали Зеленоглазкой. Она могла ходить куда угодно в деревне, в каждом доме ей были рады. Но дедушка строго-настрого запрещал малышке ходить в лес… - Почему? – Полина отложила расчёску, начав плести косичку. - Говорили, что в лесу живёт страшное чудовище, что пожирает людей. И если бы Зеленоглазка пошла туда, её бы непременно съели. - Ооо… - Поэтому, со страхом погибнуть, она прожила до восьми лет. И всё же однажды её любопытство смогло победить – Зеленоглазка сбежала из дома ночью и отправилась в лес. - Я бы тоже сбежала, - довольно кивнула Полина. - Бред какой-то, - фыркнул Фёдор, сидя в кресле, читая газету. - Ночью лес казался очень страшным и тёмным. Холодный ветер пронизывал до костей. Зеленоглазка очень испугалась, что замёрзнет насмерть. Она побежала было назад, но вокруг были только деревья – огней деревни не видать совсем. Оторванная от родного мира, девочка горько заплакала, спрятавшись под сосной. Кремнёв мысленно заметил, что голос Лёши уже не кажется таким обрывистым и хриплым. Он выровнялся, теперь просто шелестел, как летний ветер в листве. - Однако неожиданно её встретило чудо – перед ней загорелись во тьме сотни золотистых светлячков. Они осветили поляну, помогая найти дорогу в чащу. Зеленоглазка последовала за ними и встретилась с ним – с чудовищем. Она очень испугалась, но, когда увидела его, весь страх внезапно пропал… Перед ней стоял юноша в золотой одежде и с ветвистыми оленьими рогами, тянущимися к небесам. - Ух ты! Фёдор отложил газету, чуть повернув голову, тоже незаметно слушая сказку. - Он рассказал Зеленоглазке, что тоже родился в деревне. Он был сыном ведьмы. Однако их с матерью боялись за их вид, потому двоим пришлось сбежать в лес. Его мать умерла давным-давно, и тогда чудовище осталось в одиночестве… - Ему нужно имя. - Кому? - Чудовищу. Ему не подходит это прозвище. - Хм… А как бы ты его назвала? - Солли, - ответила девочка, немного подумав. – От Солнца. - Хорошо. Так вот… Солли долго жил в лесу один, не приближаясь к деревне. Однажды, в лесу завелись волки, которые стали утаскивать людей. Солли пытался им помешать, но в итоге всё повесили на него. Тогда он оставил эту затею и затаил злобу на людей в деревне. Однако увидев Зеленоглазку, он понял, что девочка ему вовсе не враг, а потому помог добраться до выхода из леса. - Солли хороший. - Зеленоглазка тоже посчитала так, а потому стала каждую ночь заходить в лес, чтобы поговорить с ним. Солли показал ей свой дом, а также множество чудес, которые умел сотворить – призывал ветер, искал в земле драгоценные камни, очищал небо от облаков. От него Зеленоглазка узнала много вещей о лесе и небе. Однако счастье длилось недолго. Её походы заметил один из местных жителей и рассказал её дедушке… - Ой… - Глава собрал людей, они зажгли факелы и пошли к лесу. Они хотели найти чудовище, чтобы убить его и навсегда избавить деревню от, как они думали, главного врага. Солли вышел на защиту своего дома. Он был готов убить вторженцев, лишь бы защитить лес. Фёдор прикрыл глаза. Полина заворожённо слушала. - Зеленоглазка пыталась их примирить. Она упрашивала людей из деревни не трогать Солли, а того взамен умоляла не причинять зла её родным. Друг послушал её, родные – нет. Они сожгли избушку Солли и его матери и стали стрелять в лесного зверя. Тогда Зеленоглазка выбежала наперерез, и вместо зверя стрела попала в девочку… Руки Полины дрогнули. Она выронила ленточку. Кремнёв вновь раскрыл газету, прикрывая ей лицо. - Она… Умерла…? - Да. Люди из деревни начали понимать, что натворили. Они стали отступать. Лишь глава деревни был настолько ослеплён ненавистью к «монстру», что его не остановила даже смерть собственной внучки. Солли поднял девочку, взял на руки и сбежал вместе с ней в чащу. Впавшие в уныние люди не пошли за главой, а вернулись в деревню, где стали плакать по юной героине. Осознав свои грехи, они полностью раскаялись. - А глава деревни…? - Он побежал за Солли в лесную чащу. Но путь ему преградили те самые волки. Они напали на мужчину. Тот пытался сбежать, но деревья словно застилали ему путь, он оказался загнанным в угол. Волки убили его. - А Зеленоглазка…? - Солли отнёс её к реке, где уложил под ветвистой ивой. Он стал горевать по новой подруге, проливая по ней горькие слёзы. Когда эти слёзы попали в землю, его рыдания услышал сам Дух Леса и спросил, по чём плачется его дитя. Солли рассказал историю Зеленоглазки, и тогда Дух Леса пообещал ему, что оживит девочку. Но взамен та должна стать ведьмой, как мать Солли, чтобы поддерживать в лесу гармонию. Юноша пообещал никогда не оставлять малышку, даже если она станет ведьмой, и тогда Дух сотворил чудо – Зеленоглазка ожила, открыла глаза, смогла подняться. Она приняла свою роль новой ведьмы со всей готовностью. Вместе с Солли они соорудили новый домик, и теперь живут там вместе долго и счастливо. Конец. Лёша повернулся и заметил на себе взгляд двух пар глаз, буравящих его насквозь. - Всё, я закончил. Полина с облегчением выдохнула, а Фёдор резко отвернулся, поняв, что под конец начал в открытую пялиться на рыжего. - Мрачная сказка, - лишь буркнул он. - А я рада, что Солли и Зеленоглазка живы и живут вместе, как семья, - засмеялась девочка, довольно отходя. – Я тоже закончила. - А? - Смотри, красиво? Жнецы не сразу поняли, что она имеет ввиду. Но посмотрев на Лёшу, Кремнёв внезапно обнаружил, что все его длинные непослушные пряди заплетены в лохматые рыжие косички, перевязанные ленточками и бантиками. Парень был похож на огненный одуванчик. - Как там…? – рыжий повертелся, нигде не находя зеркала. – Очень плохо…? - Не плохо… - Фёдор загляделся на его волосы, улыбнувшись. – Это… - Криво? – спросила Полина. - Смешно…? – спросил Лёша. - Мило, - ответил Фёдор. – Очень… Мило. - Мило…? Лёша задумался, словно переваривая его слова. - Мило… - Мальчик мой, тебе так идут кружевные рубашки! Ты сразу такой… Милый. - Но… В форме я выгляжу старше и мужественнее… Не лучше ли мне… - Именно поэтому я и не люблю твою форму… Тебе больше идёт быть… Девушка задумалась, подбирая слова. - Милым и… Хрупким. - Но…! - Твоя слабость нравится мне намного больше. Приятнее любить тебя беспомощного – такие заботливые чувства… - Ты… Всерьёз… Считаешь меня милым…? Лёша склонил голову набок, смотря на него глазами щенка, ко лбу которого приставили пистолет – непонимание, страх и одновременно с тем какая-то смутная благодарность, преданность. Он чуть улыбнулся, прижимая руки к щекам. Этот жест был бы действительно прелестным, если мы парень не выглядел как изломанная по суставам механическая кукла с тёмными стеклянными глазами. Фёдор резко опомнился, прокашлявшись. - Ну в смысле… Милые ленточки… И Полина молодец, заплела такое… - он смутился. – Я это имел ввиду… - Я согласна с папой, дядя Лёша милый. И придумывает интересные сказки. - Почему ты не плетёшь косы своему отцу…? – спросил рыжий. - Ну… Как тебе объяснить… - девочка обернулась на жнеца. – Пааап… - Нет, - ледяным тоном отрезал тот. - Видишь? А ты безотказный, - Полина засмеялась, взъерошив его волосы. - Безотказный… Да… - Не измотай его слишком сильно. Он нам ещё пригодится. - Будешь мне сказки на ночь читать, дядь Лёш? – Полина наклонилась, заглянув ему в лицо. – М? - Обязательно… - Ура! - Боже правый… - Фёдор усмехнулся. – Ты точно не успокоишься… И что мне с вами двумя делать? - И что нам с ними делать? - Что тут происходит…? - О, Фёдор! Саша обернулся, увидев Фёдора, вышедшего из коридора. - Ты как? - Что за шум? - Да вот, твои дерутся. - Что…? Кремнёв подбежал к перилам. Внизу, у самой лестницы были двое – Полина и Лёша. Девушка в своём привычном наряде горничной, подвязанном покороче, чтобы не мешался под ногами, Петропавловский – в брюках и хлопковой рубашке с высоким воротником. - Ещё раз, - твёрдо сказал Ал. – На позицию. Девушка встала в боевую позу, держа в руках серебристую рапиру. - Готова? - Да! - Атакуй. Горничная бросилась вперёд, нападая. Ал ловко увернулся, блокируя её удар. Полина развернулась, чтобы нанести ещё один, но в этот миг лезвие прошлось по её рукаву и замерло у горла. - Плохо. Ещё раз. - Д… Да… И вновь всё повторилось – не сделала девушка и двух ударов, как юнкер остановил её, направив острие в шею. - Ещё раз. - Х… Хорошо…! В третий раз рапира пропорола подол, оставляя на нём заметный разрез. Полина споткнулась, упав на пол, пытаясь отдышаться. - Всё ещё плохо, - холодно сказал Ал, протирая рапиру рукавом. – Хватит сдерживаться. - Я не… Не сдерживаюсь… - девушка стиснула зубы, приподнимаясь. - Когда дело дойдёт до настоящей дуэли, никто не будет тебя жалеть. Каково правило такого сражения номер один? - Быть готовой умереть за того, кого защищаешь…? - Быть готовой убить. Или ты или тебя. И вопрос здесь не о твоей жизни, а о чести защищаемого, - Петропавловский размял пальцы. – Когда я сражался на дуэли, мне было всё равно, останусь ли я жив – я лишь хотел отправить в ад противника. Так и ты не сдерживайся. Твоя задача – убить меня, поняла? - Да, я… Постараюсь… Рыжий нахмурился, понимая, что эти слова не придают девушке уверенности. - А я думал ты дочь своего отца. - В каком смысле…? - Пойдёшь на что угодно ради желаемого. Полина подняла на него глаза. - Что? - А что? Не подозрительно ли, что он так быстро достиг повышения? И денег у него столько, что обзавидуется любой другой глава департамента. Откуда такие почести? - Что вы имеете ввиду…? - Я был там. Я видел, как на самом деле твой отец добивался всего, что у него есть. - Что за чушь… - Я, в отличие от тебя, знаю всё. И поверь, это явно не то, чем стоит гордиться… - жнец усмехнулся. – Такое унижение… Я даже не представлял, что он на подобное способен. - З… Заткнись… - Нет, ты послушай. Уилл, стоящий у перил рядом с Сашей и Фёдором, насторожился. Ему было странно слышать настолько наглые провоцирующие нотки в голосе всегда тихого и покладистого Алексея. Он привычно нахмурился, глянув на Кремнёва. Тот мрачно глядел на двоих. В его голове явно крутился какой-то нехороший план. - Было весьма иронично слышать от твоего папочки что-то о чести и достоинстве, а затем заставать его за, буквально, ползаньем в ногах у начальства. Хотя, стоит признать, будь у меня такая покорная собачка, я бы тоже её похвалил. - Заткнись…! Девушка сорвалась с места. Ал попытался заблокировать удар, однако горничная резко обошла его, использовав его же приём, и обрушилась со спины. Жнец еле увернулся, стискивая зубы, отступая назад. - Только посмей сказать подобное о моём отце, и я убью тебя…! Лицо Ала исказила издевательская ухмылка. - Гаф-гаф, - хихикнул он. Полина стиснула рапиру до белых костяшек, нанося удар за ударом. Уилл никогда ещё не видел её такой злой. Ал медленно отступал назад, блокируя удары уже через раз. Лезвие чиркало по его одежде, оставляя на коже кровоточащие борозды. В один миг он не успел отойти и острие подрубило его воротник. Тот упал на сторону на мгновение обнажая опоясывающее шею кольцо из кровоподтёков и чернеющих синяков. Жнец тут же прижал руку, закрываясь воротом, прикрываясь другой рукой. - Ч…Чёрт! Он оступился, потеряв равновесие. И тут прямо ему в грудь прилетело лезвие рапиры, проткнув мужчину насквозь, выходя с другой стороны. Девушка почти уткнулась ему в тело рукой, стискивающей рукоять. Жнец выронил оружие, прижимая руку ко рту, кашляя. - Кгх… У него с губ потекла кровь. Ещё секунду на него смотрели пылающие яростью зелёные глаза, но потом девушка словно очнулась. Она дёрнула оружие на себя, заставив жнеца пошатнуться и рухнуть на одно колено. - Я выиграла…? – пытаясь отдышаться, спросила она. - Д… Да… - рыжий усмехнулся. – Хорошая работа… Кгх… - Он поддался, - тихо сказал Уилл. – Я видел – он почти заблокировал удар, но в последнюю секунду отвёл лезвие. - Он бы победил её в любом случае, - мрачно произнёс Фёдор. – На свете есть лишь одна личность, которую он бы не победил в бою на рапирах. - Ты? – изогнул брови Саша. - Маргарита. - А? – Уилл обернулся. – Маргарита? - Она и научила его обращению с этим оружием. Теперь он профессионал. Только своего учителя он превзойти не смог… - Сражайся! Ал упал на холодную кладку, выронив из руки оружие. Острие зависло в сантиметре от его горла. - Хватит поддаваться! Сражайся! - Но… - он потупил взгляд. – Я… Я не могу… С тобой так… Тут же лезвие чиркнуло по его щеке, оставив кровавую царапину. - Ты можешь сколько угодно считать меня жалкой в жизни, но на поле боя я не позволю тебе так ко мне относиться! – гневно закричала на него девушка. – Не вздумай поддаваться мне! Если проигрываешь – то проигрывай от собственной слабости, а не от моей! - Но твоя болезнь…! - Только заикнись о ней, я переломаю тебе ноги…! - Нет смысла тут больше оставаться… - Фёдор отвернулся, махнув рукой. – Скажите им, чтобы не заигрывались. - Да… Конечно… Уилл посмотрел вниз. Ал поднялся, отряхиваясь. - Это ведь неправда…? Это всё ведь было неправдой, так…? – тихо выдохнула Полина, стискивая рапиру. – Вы солгали про отца, что… Петропавловский утёр кровь. - Теперь ты понимаешь, каково это – сражаться с тем, кто посягает на честь дорогого человека. - Но вы ведь так не считаете…! - Нет, - покачал головой Ал. – Я давно знаком с Фёдором. И прекрасно понимаю, что всё, что у него есть, он добился сам, упорным трудом. Может как человек он просто ужасен, но как отец и труженик он заслуживает уважения. За это я его уважаю. Но не более. - Спасибо… - девушка улыбнулась. – Мне зашить вашу одежду…? - Не стоит. Она уже испорчена. Уилл наблюдал за ними с площадки. Он не знал почему, но ему в память очень хорошо впился вид синяков на шее жнеца. Он такое уже видел. И в этот раз точно хотел понять, что происходит. - А Ал у нас тот ещё провокатор, - засмеялся Саша. – Нужно будет быть с ним поосторожнее. А то вдруг ещё обидит. Он подмигнул Ти Спирсу, сбегая вниз по лестнице, хлопая в ладоши. Уилл молча посмотрел ему вслед. Обидит? Что он имел ввиду под этим…?