7 грехов

- Серьёзно? - Нам всем надо расслабиться. Это ж ненадолго. - Не могу винить Сашу за то, что он пытается разрядить обстановку, - заметил Ренато. - Мы уже тысячу раз проговорили тактику сражения и прочие нюансы. - Фёдор и Ал ещё не вернулись? - Кажется их срочно вызвали в департамент. - А Сенши где? - Он неожиданно заперся у себя и уже третий час корпеет над каким-то очередным изобретением. - Интересно, что заставило его так подорваться? - задумчиво протянул Леон. - Вдохновение? Так или иначе я за ним схожу. Я мигом! Саша взлетел по лестнице и постучал в дверь партнёра. - Минори? Ты всё ещё занят? - Он дёрнул ручку, та не поддалась. - Всё хорошо? Из-за двери слышалось лишь невнятное бормотание. - Ты не оставляешь мне выбора, слышишь? Саша исчез и появился уже внутри комнаты. Японец сидел за столом, склонившись в три погибели, перебирая крохотные шестерёнки. - Всё в порядке? Эй? - Саша тихонько положил руку ему на плечо. Минори дёрнулся, словно его внезапно пырнули в поясницу. Правая рука соскользнула и палец чиркнул по одной из шестерёнок, оставляя на подушечке глубокий след. Несколько капель крови упало на металл, но жнец тут же прикрыл изобретение бумажными чертежами. - Ой, твоя рука! Дай посмотрю... - Не трогай! Теперь отпрянул уже Саша. Минори моргнул и наконец пришёл в себя. - Прости! Я просто испугался, извини... Всё хорошо, пройдёт, - Он вытер палец о рукав кимоно. - Ты что-то хотел? - Не знал, что ты умеешь и правой рукой работать, - усмехнулся немец, пытаясь сгладить неловкость. Сенши посмотрел на раненую руку так, словно только узнал о её существовании. - Я зачем пришёл - я зову ребят поиграть в «Я никогда не». Правда не совсем с выпивкой, скорее с чаем, но... Не суть. Я просто думаю, что это поможет нам собраться. - А... А, да, конечно. Саша радостный прискакал в гостиную, пока Сенши шёл следом, ощущая туман и ноющую боль в голове. Такое чувство, что он просто пялился несколько часов в стену, прежде чем Саша выдернул его из оцепенения. - Итак, я пожалуй начну, - Немец довольный уселся на диван. - Я никогда не... Хм... Я никогда не был в пьяном состоянии, давайте так. - Вот же мелкий... - усмехнулся Ренато, отпивая из чашки. Леон задумался, и, вероятно, если бы не сегодняшний бал, не стал бы пить. Уилл, бесшумно читавший книгу в углу тоже отпил. Саша посмотрел на Сенши. - А ты? - Я не пьянею. - Ух ты, круто! А почему? - Духовные практики, - улыбнулся тот. У Саши загорелись глаза. - Научи и меня! - Эй, мы продолжать будем? - перебил их Ренато. - О, да, конечно. Тогда дальше по кругу... Минори, ты следующий. - Хм... Меня никогда не целовала девушка, - немного подумав, произнёс он. Уилл отпил. Ренато сделал большой глоток. Леон было поднял чашку к себе, но итальянец остановил его. - Мама не считается, - заметил он. Эль Шеро посмотрел на него испепеляющим взглядом, но всё же поставил чашку на блюдце. Саша едва сдержал хохот. - Отлично, тогда теперь Ренато. - Я никогда не пробовал наркотики, пойдёт? - А по тебе и не скажешь, - ответил Минори. - Вы обо мне слишком плохого мнения. - Блииин, - Саша отпил. Все перевели взгляд на него. - Не смотрите так! Это было в качестве эксперимента! - Зная тебя, ты нажрался токсичной краски и словил приход, - хохотнул ла Вольтерра. - Да ну тебя! Под весь этот шум Уилл постарался незаметно отпить, но от цепкого взгляда итальянца спрятаться не удалось. - Да ладно, наш правильный Уилл и вот такое? В тёмном омуте черти водятся, не иначе! - Ошибки молодости, - спокойно ответил Ти Спирс. - Теперь я? Он отложил книгу. - Я никогда не просрочивал дедлайны, - Его самодовольную улыбку надо было видеть, когда все с ворчанием подлили себе чай и один за другим сделали глоток. - То-то же. - Леон, теперь ты. - Я никогда не приходил на работу, не приведя себя в порядок. - Отстооой, - протянул Ренато. Саша задумался, насколько вообще его вид обычно «в порядке». В конце концов не выпил только Уилл, и Леон кажется был этим доволен. - Снова Саша? - Я никогда не... Не был на домашнем обучении. - А на домашнем, это частные учителя или самообучение тоже считается? - уточнил Ренато. - Допустим тоже. - Эх. Я сам учился чему мог. Ренато с Леоном чокнулись кружками и отпили. - А у меня были частные учителя, - добавил Леон. - Повезло вам, а я вот учился в ужасной религиозной школе, - вздохнул Саша. - Сбежал при первой же возможности. А вы? - он посмотрел на Минори и Уилла. - Я сначала учился в Оксфорде, - ответил Ти Спирс. - Впоследствии я стал учителем, но... Уже в месте поскромнее. - Я учился в местной теряко, где обучали чтению, счёту, письму, географии и истории. Она находилась в доме у местного главы деревни, самурая. Я тоже мечтал стать самураем, но из-за моего происхождения это было невозможно, так что приходилось просто наблюдать за тренировками по фехтованию у дворянских детей. - Мне... Жаль. - Ничего. Это всё в прошлом. Сейчас я хоть и не знатен, но это не мешает мне следовать духовным практикам и боевому искусству настоящих самураев. - Вот и славно! Тогда... Теперь ты задаёшь, - весело ответил Саша. Минори задумался, а затем совершенно без задней мысли сказал: - Я никогда не убивал людей при жизни. В комнате повисла мёртвая тишина, звенящая, словно порвавшаяся скрипичная струна. Сенши начал оглядываться на остальных. - Ч-что...? Уилл тоже оторвался от разглядывания потолка и недоуменно осмотрел друзей. Но остальные так и застыли, в тех же позах, подобные жутким восковым фигурам. Первым очнулся Ренато. Он поднялся, медленно наполняя чашку чаем. Следом вперёд подался Саша. Леон продолжал сидеть и смотреть на чайник, стискивая чашку почти до трещин. - Ну что же... За нас, убийц, - Ренато протянул сосуд Саше. Тот молча звякнул своей чашкой о его, и они синхронно осушили их до дна. - Саш? - тихонько подал голос Минори. - Это же шутка...? - А что? Ты же сам спросил, - внезапно холодно ответил Саша, стоя к нему спиной. - Я не... Погоди, ты... Только не говори, что ты... - Если ты сейчас будешь строить из себя грёбаного святошу, которому противны такие монстры как я, то можешь убираться, - Он глянул через плечо горящими ядовитыми глазами. Японец осёкся. - Если то, что я чёртов убийца, что-то меняет, тогда пошёл нахрен, лицемер хренов. Минори издал тихий всхлип, прижимая ладони к губам. Он зажмурился и по щекам потекли слёзы. Саша виновато нахмурился, отворачиваясь. - Извини. Просто не люблю, когда кто-то кичится своей святостью. Он пошёл к двери. - Я больше не хочу играть. Настроения нет. Уилл посмотрел на Леона и хотел было что-то спросить, как Эль Шеро сорвался с места и бросился к себе в комнату. - Мы вернулись! - послышался голос Фёдора. Двое зашли в дом, останавливаясь рядом с оставшимися. - Чего такие мрачные? Мы что-то пропустили?

***

В дверь постучали. - Уходи Уилл, - кинул Леон. - Это я, - Ренато заглянул в комнату. - Можно? - А, да. Я думал это Уилл... Не хочу сейчас ничего выяснять с ним... - Что делаешь? Француз сидел в кресле, закинув на стол ноги и попивая чай. - Как что? Принимаю заслуженный проигрыш. Ренато сел на край кровати, сцепив пальцы, внимательно разглядывая молодого жнеца. Тот задумчиво смотрел на тёмное небо сквозь заледенелое окно. - Расскажешь...? - Ты тоже решил выяснить, что я сотворил? - горько усмехнулся тот. - Если хочешь, можешь не говорить. Леон лениво повернул голову в его сторону. - Тогда, если мы сегодня выживем, ты тоже мне расскажешь, кого убил. - Договорились. Француз тяжело вздохнул и снова перевёл взгляд в окно. - Я убил своего отца.

***

- Тогда... Встретимся послезавтра? - Конечно, моя красавица. Не могу дождаться встречи с тобой... Девушка вновь поцеловала его, а затем отстранилась, собирая лентой растрёпанные тёмные волосы. - Кстати, у меня скоро день рождения... Ты же не забыл? - Конечно нет, милая, я как раз заготовил тебе сюрприз. - Тогда буду ждать... Кое-как надев платье девушка вышла из комнаты, мечтательно напевая что-то себе под нос. - Что-то ты в последнее время зачастила, Француаза. Удалось найти способ ублажить его получше? - А! Крестьянка подскочила, замирая. В гостиной перед ней на бархатном диване сидел мальчик лет семи, вальяжно закинув ногу на ногу и не отрываясь от потрёпанного сборника стихов. - Или дело в чём-то ещё? - Боже, я испугалась... А это всего-лишь ты. - Человек такого статуса не смеет обращаться ко мне на «ты», - Медовые глаза скользнули по ней ледяным взглядом. - Ничего, скоро я стану выше тебя по статусу. Одрик обещал, что разведётся с той стервой и женится на мне. - Ты знаешь, скольким до тебя он подобное обещал? - Леон перевернул страницу. - Вам легче запудрить мозги, чем пропитым проституткам из подворотен - купить доверие парой драгоценных камушков и красивыми речами, выпить без остатка и выбросить. - Что ты такое...?! - Спроси свою мать, думаешь её здесь не было? - он резко захлопнул книгу. - Ей он говорил, что маленькая девочка вроде тебя не сравнится со «зрелой красавицей, искусной в обращении с мужчинами». - Ты...! Ты маленький лжец! - Советую больше сюда не приходить. Мой отец явно не самый здоровый человек, зная, скольких он затащил в постель. Побереги хотя бы себя. - Да пошёл ты, крысёныш! Ты здесь пустое место, вот и бесишься! Больно признавать, что таких как я он любит больше чем собственного сына, а? - Ты только что сама доказала, что «такие как ты» не больше чем куклы для сношений. И нравитесь вы отцу только потому, что он не лучше. Девушка хотела сказать ещё что-то возмущённое, но мальчик поднялся. - Счастливо дожить до двадцатилетия и не умереть от сифилиса. Больше её визги он не слушал. Все эти свиньи, что точно в проходном дворе навещали и покидали спальню Одрика Эль Шеро, его только раздражали. - Мама, я здесь. - Тебе удалось найти то, что я просила? - Да, конечно. Они лежали в тумбочке. Мальчик протянул матери мешочек с золотистыми бусинами. Та сидела у окна, скрываясь за тенью шторы от ярких лучей, и мирно вышивала на станке, слегка склонившись вперёд всё ещё с идеально ровной осанкой. Адель достала одну из бусин, примерила её к рисунку и мягко улыбнулась. - Благодарю, это именно то, что было нужно. - Отец снова привёл Француазу, - Леон сел на кровать под бархатным пологом. - О... Ясно, - лишь ответила женщина. Её золотые волосы были заплетены в тяжёлую косу до самой талии, их венчал резной венец с жемчугом и изумрудами. Платье из невесомых белых кружев делало Адель похожей на ангела или нимфу, казалось она сама источает свет. - Ты уже успел отужинать? - Я беспокоился, что ты голодна, поэтому хотел пойти вместе. - Не хочу выходить, пока эта женщина в доме. Пусть принесут ужин в комнату. - Я сейчас велю прислуге, - Леон подскочил, побежав к двери. Адель же закончила дошивать цветочный лепесток и обрезала край нити. - Они тебе не докучают? - спросила она, когда сын вернулся к ней. - Его бабочки. - Я их ненавижу. Они смеют унижать нас с тобой. - Не думай о них слишком сильно. В конце концов их всех постигает одна и та же судьба. - Но из-за них отец жесток с тобой. Что ты не подлизываешься к нему так же как те ш... - Не будем об этом, - всё так же спокойно прервала его женщина. - Для нас с тобой самое главное это безопасность. Пока они отвлекают его внимание, нам ничего не грозит. - Но он сам по себе источник опасности! Так не должно быть! - Милый, послушай меня, - Адель взяла его ручки в свои ладони. - Когда-нибудь ты станешь главой этого дома и будешь намного лучше, чем отец. Я сделала всё что могла, чтобы ты вырос хорошим человеком. И я верю в твою справедливость. - Но мам... - Ты мой сын. Мы с тобой чистой благородной крови, - Она осторожно опустила на его голову резной венец. - Ты унаследуешь этот дом и всё что есть в нём. И никогда не совершишь мою ошибку - не позволишь кому-то женить тебя по расчёту. Обещаешь? Мальчик стиснул её руки. - Обещаю. - Вот и умница, - Она нежно поцеловала его в лоб. - А теперь давай поедим. Голод может отразиться на здоровье.

***

- Да как ты смеешь так со мной разговаривать, тупая сука?! - Я никогда не предъявляла тебе претензий, я сносила твоё неуважение, но это уже слишком. Ты перешёл черту, Одрик! Я надеялась на твоё благоразумие, но ты окончательно разочаровал меня! Леон проснулся от оглушительных криков, которые эхом разлетались по всему особняку. Он всё ещё был в комнате матери, вероятно после ужина и заснул в ней. На дворе стоял полдень. Дверь была распахнута. Мальчик слез с постели и поспешил на звук. - Это была наша семейная реликвия! - Ты серьёзно бесишь меня из-за такой мелочи?! Да я тебе десять таких куплю, лишь бы ты заткнулась! - Это всё, что у меня осталось от отца, как ты не понимаешь?! А ты просто пробрался как вор, пока мы спали, и сбыл наше сокровище на карточные долги и подарки своим любовницам?! Леон подбежал к главной лестнице, на верхушке которой кричали на друг друга его родители. Адель стискивала кулаки и изо всех сил пыталась подобрать слова, лишь бы вразумить мужа, пока тот брызгал слюной и швырялся оскорблениями как подстреленный пьянчуга. Мальчик ещё не разу не видел маму такой разозлённой. - Одрик, пожалуйста, хотя бы раз, послушай! Ладно, тебе наплевать на меня, но неужели тебе наплевать на сына...? Мы так нужны ему, ты ему нужен, понимаешь? Он родился не для того чтобы видеть этот ужас! - Да насрать мне на этого крысёныша, не видеть бы вас обоих! Вы испортили мне жизнь! Твой «статус» сделал из тебя выгодную невесту, ха! Да чтобы я ещё хоть раз повёлся на это и пренебрёг собственным мнением! Вы оба мне не нужны, лишь бы вы поскорее сдохли, и ты и твой отброс! Адель стиснула зубы и резко ударила его по щеке. Конечно же, её хрупкая рука даже не сдвинула его с места, но след всё же остался. - Ты... Тварь... - прорычал Одрик, озлобленно ухмыляясь. - Смеешь... Поднимать на меня руку...? С этими словами он резко толкнул её за плечи, отбросив назад, прямо в сторону ступеней. Женщина словно в замедленной съёмке схватила пальцами воздух в сантиметре от его руки, а затем её с бешеной скоростью протащило по лестнице до самого подножия, заставив кубарем скатиться и врезаться в одну из подпирающих колонн. Воцарилась тишина. Одрик стоял наверху и тяжело дышал, так и протянув вперёд руки. Адель же не издала не звука. Она лежала на мраморном полу, пока от её головы расплывалась кровавая лужа. Леон был в метре от неё. Он прижал ладони к губам, дрожа, не в силах ни вдохнуть, ни закричать. Ноги подкосились, он почти рухнул на колени. И в этот момент горящие глаза Одрика его заметили. Беги. Прежде чем он сам успел понять, мальчик изо всех сил бросился назад в комнату. Он забрался в шкаф, закрыв за собой дверцы, вжавшись в угол. Сейчас он придёт... Он нагонит и убьёт его так же как маму... Разможжит голову о камень, раздавит как жука... По ощущениям, Леон провёл неподвижным и почти не дышащим несколько часов. Отец всё не приходил. Ужас встал в горле тошнотой, кажется у него готова была пойти кровь из носа. Вдалеке послышались шаги. Они медленно приближались, отчего мальчик накрыл голову руками и зажмурился. Пожалуйста, пожалуйста, не найди меня, прошу. Дверь в комнату отворилась. Леону захотелось просто исчезнуть. Кто-то взял за дверцу шкафа. - Вот ты где, милый. Я уже начала беспокоиться. Мальчик распахнул глаза. Перед ним стояла Адель с бинтовой повязкой на голове, и нежно улыбалась. - Прости, что так напугали тебя. Иди ко мне. - М... Мама...! Леон разрыдался и бросился ей в объятия. - Мама, прости...! Я не помог тебе...! Я должен был что-то сделать, я должен был помочь, вылечить или...! - Милый, не надо. Ты спасался сам, это важнее. Если бы и тебя ударили, я бы не пережила, - Она ласково погладила его по волосам. - Твой отец позвал врача и меня подлатали. Со мной всё хорошо. - Врача...? - Да, кажется моё убийство всё же не входило в его планы. Он дорожит репутацией как-никак. Мальчик ещё больше задрожал и уткнулся ей в шею. - А если бы... Если бы он не позвал... И если бы врач опоздал... Если бы т-ты... - Не надо, Лео. Всё хорошо. После этого Одрик стал упорно избегать Леона и Адель. А сам мальчик больше не мог на него смотреть без отвращения. Ещё большего отвращения, чем раньше - его тошнило от одного голоса, одного вида, одного запаха этого человека. Тошнило от его вульгарных пассий, которых он трахал, пока его жена мучилась от раны, которую он ей нанёс, а собственный сын кричал в подушку, лишь бы во снах не слышать снова и снова хруст костей единственного дорогого человека. Этот человек не заслуживал жить. Он смел причинять боль слабым, обманывать невинных, красть у больных и обездоленных. В этот момент Леон понимал якобинцев, казнивших Людовика XVI. Эль Шеро родился в день переворота 18 брюмера, это должно было что-то значить. Может быть он появился на свет только чтобы убить диктатора и тирана? Не важно, что будет после. Он больше не даст маму в обиду. - Эй, будь добр, принеси старику водички. Леон вынырнул из своих мыслей и посмотрел на отца, что вяло развалился на диване, потягивая опий из толстой трубки. Мерзкий дым обволакивал его, делая полупрозрачным. Но даже так было видно, что мужчина с попойки. - Что? - Воды дай. Горло горит кошмар. Мальчик медленно встал, подошёл к тележке с едой. Трясущимися руками наливая воду в бокал, он чётко увидел своё бледное отражение в серебряной посуде. - Ты там заснул? Эту тележку только что привезли со второго этажа. Тарелки две, бокала два, виноград, сладости, мясо... Рядом с едой чёрный длинный волос, даже длиннее чем у Француазы. Её мама? - Эй, мелочь, я кажется по-человечески попросил! Чё ты встрял?! - Простите, отец. Мальчик спешно подошёл, поднося стакан воды. Тот довольно потянулся к сосуду. - Другое дело. Всё же ты не такая дрянь, как твоя матушка. В этот момент Эль Шеро резко перевернул стакан, выливая воду на пол. - Какого... - Собака пьёт с пола, - ледяным тоном ответил Леон. - Вставай на колени и лижи пол, драный пёс. Одрик вскочил и наотмашь ударил его. Леон рухнул на пол, поскользнувшись. - А я смотрю ты совсем обнаглел, а?! Думаешь, если эта дрянь родила тебя, то это даёт тебе право на меня гавкать?! Мужчина навис над ним, схватив за горло. - Посмотрим, как она запоёт, если ты просто сломаю тебе шею, - Он улыбнулся. - Предчувствую, как она будет рыдать. Может наконец сдохнет с горя. Леон замахал руками, пытаясь поцарапать его, оттолкнуть, но он едва ли мог упереться мужчине в грудь, не то что отбиться. В своих трепыханиях мальчик задел тележку и та рухнула рядом. Одрик безумно скалился, стискивая руки сильнее, пока мальчик даже звука издать не мог, лишь беспомощно колоча каблуками по полу. - Что, уже не так хочется дерзить, маленькая дрянь? Ха...! ХА-ХА-ХА— Из его рта брызнула кровь. Одрик медленно перевёл взгляд на детскую руку, которая держала кухонный нож, воткнутый по рукоять в его горло. - Кх... Кгх... - Он закашлялся, отпустив ребёнка, хватаясь за воротник. В эту же секунду Леон рванул вперёд, выдернув нож, втыкая его уже в глазницу. Мужчина завопил, сам повалившись на спину, начав извиваться и отпихивать Леона. Тот, воспользовавшись слепотой жертвы, уселся ему на живот, крепко держась ногами, начав колоть ножом куда только попадал. Лезвие взмывало вверх и обрушивалось на грудь и в солнечное сплетение, в голову и горло. В какой-то момент под его напором лопнуло что-то внутри колотящегося тела. Крик Одрика оборвался, превратившись в булькающий сипящий звук, словно его топили в тазу с кипятком. Кровь пропитала воздух, она была повсюду - на белом полу, на всей одежде Одрика, на самом Леоне, его волосах и рубашке, он залепляла глаза и попадала в дыхательные пути. Но мальчик не остановился даже когда отец перестал двигаться и издавать звуки. Лишь когда нож больше не рубил, а лишь давил и так разорванную в клочья плоть, Эль Шеро наконец выронил оружие и обессиленно запрокинул голову, хрипло дыша. Сердце бешено стучало в груди и в висках, пальцы пульсировали, одежда прилипла к телу. Шея саднила. У мальчика даже не было сил испугаться, когда дверь внезапно распахнулась и на пороге появилась Адель. Какое-то время она просто смотрела на сына, застыв в немом вопросе. Мальчик выдохнул и почти рухнул на бок, когда мама вдруг подбежала, придерживая его. - Тебе нужно в ванную, - лишь обеспокоенно произнесла она. Леон неопределённо кивнул. Кажется она помогла ему дойти, усадила в чугунную ванну, стала осторожно поливать тёплой водой. Рубашку и всё остальное пришлось срезать, потому что из-за присохшей крови она отваливалась кусками и явно не подлежала восстановлению. Сидя в воде, пока мама осторожно вычёсывала грязь из его волос, Эль Шеро медленно осознавал, что произошло. Умывшись и прополоскав рот от мерзкого привкуса железа, он наконец посмотрел на женщину. - Мам, я... - Ты не ранен? - спросила та, не отрываясь от своего занятия. - Я... Только шея болит... А так он вроде не успел ничего... - Какое счастье, - с облегчением улыбнулась Адель. - Но что теперь...? - Горничные сейчас все на ярмарке, которая приехала в деревню. Мы с тобой перетащим его в конюшню, а затем ночью закопаем. - Но... Я ведь... Убил его, понимаешь...? - Понимаю. Я это видела. - И ты не злишься на меня...? Я не стал... Плохим человеком...? - А ты сам как считаешь? Мальчик задумался. - Нет, не стал. - Значит так и есть. Я воспитала в тебе благородное суждение, ты вполне можешь доверять своей совести, - Она вновь нежно поцеловала его в лоб. - Ты молодец, милый. Ты смог себя защитить. Леона полностью отмыли, переодели, перевязали шею, причесали и заплели волосы. Затем они вернулись в гостиную и затолкали тело Одрика в толстый холщовый мешок, надев сверху ещё один, чтобы кровь точно не просочилась на пол. Совместными усилиями удалось погрузить его на ту самую обеденную тележку и спустить во двор, где Эль Шеро спрятали тело в кладовой конюшни. Забрав ключ, который обычно хранился у конюха, они вернулись в здание и выдраили комнату до блеска, поставив несколько цветочных букетов, чтобы перебить запах металла и мыла. К сожалению, после такой основательной операции, снова пришлось отмываться, но одежда хотя бы подлежала стирке. Через несколько часов мама и сын сидели в комнате Адель и пили успокаивающий чай. - Мама, я должен тебе кое-что сказать. - Что такое? - Отцу я отомстил, но... Есть ещё все те женщины. - Милый... Я не думаю, что это хорошая идея. - Почему? - Я не скажу, что они не виноваты, однако... Одрик сам выбирал их, приводил сюда, заваливал подарками. Они крестьяне - у них ни образования, ни денег, естественно любовь и деньги вскружили им голову. Мы уничтожили главное зло, без него они ничего не могут нам сделать. - Я не могу простить им все те слёзы, что ты выплакала. - Я не... - Адель поджала губы. Всё же её комната была близко к комнате сына, он точно слышал. - Я не хотела, чтобы ты знал об этом. - Позволь мне сделать это. Теперь я, как ты и говорила, глава этого дома. И я защищу тебя. Женщина вздохнула. - Я всё ещё не одобряю этого решения, однако оно остаётся за тобой. Я не буду помогать. Но и мешать не стану. - Спасибо! Я всё сделаю как можно лучше, - Он взял её тонкую руку и нежно поцеловал. - И мы заживём как никогда прежде.

***

- Подарок? - Да. Его светлость преподносит вам дары в честь своего дня рождения. - Ух ты! - Девушка взяла переливающийся флакон. - Невероятно! Можно попробовать? - Конечно. Нанесите их на шею и запястья, и целый день вы будете благоухать словно роза. - Передай барону огромное спасибо. Леон опустил капюшон пониже, скрывая золотистые волосы. Его тёмное девчачье платье, которое давали младшим горничным, смогло одурачить даже Француазу и её маму. - Вам подарок от барона... Один за другим он обходил дома. Девушкам в ладони ложились флаконы самых разных цветов и размеров, все резные и с дорогими этикетками. Эти духи сделал сам Леон, подбирая для каждой любовницы свой запах. Одной достался цитрусовый аромат, другой жасмин, третьей - свежая хвоя. И так тринадцать штук. Наконец пришла очередь последней избранницы. Леон постучал, вновь пряча лицо под капюшоном. На пороге появилась девушка со свёртком. - А? Добрый день, чем могу помочь? - Вам подарок от барона. - Ух ты... - девушка наклонилась за даром. В этот момент Леон заметил, что в свёртке у неё младенец. - Это... Ваш ребёнок...? - неуверенно спросил он, отдёрнув руку с духами. - А... Да, это мой сынок, - лучезарно улыбнулась девушка. - Красивый, правда? Эль Шеро в смятении смотрел на невинного мальчика, которому было пару месяцев от роду. - Должно быть вы с вашем мужем счастливы, - осторожно произнёс Леон, продолжая прижимать к груди флакон. - А муж... Не знаю, кажется он уехал на какое-то время в город. Меня выдали за него так поспешно, я даже не помню его имени. А всё из-за того, что я понесла от барона. - Что...? - Ой, - Девушка прикрыла рот. - Ну ты это... Никому не рассказывай, ладно? Это пока секрет. Я скоро сама расскажу барону. Кто знает, может быть мой сынок будет у него любимее, чем сын от родной жены... Да, мой малыш? Она подняла ребёнка перед собой. Тот приоткрыл глаза и медленно заморгал. - Станешь следующим бароном, сокровище моё? Ну конечно станешь, папочка ведь так твою мамочку любит! - Она засмеялась, покачивая ребёнка. Леон медленно разжал руки. - Можно посмотреть на него поближе? - О, конечно! - Девушка поднесла младенца к нему. Леон наклонился, приближаясь почти вплотную. - Значит ты мой брат? - прошептал он так тихо, что слышал только мальчишка. - Тебе не повезло. Извини, но я не хочу рисковать из-за таких как твоя мать. Надеюсь, ты попадёшь в Рай. Тут же он отстранился и протянул духи. - Так вот, подарок от барона. Это вам. Наносите каждый день и будете благоухать словно роза. - Спасибо большое! Передай барону, что мы скоро наведаемся. Леон сделал реверанс. - Конечно.

***

Эль Шеро стоял у окна и смотрел на длинную траурную процессию, что несла хлипкие деревянные гробы. Несколько недель назад по деревне разлетелась эпидемия - её жертвы стали покрываться язвами на шее и запястьях, терять зрение и кашлять кровью. В результате погибли тринадцать женщин и один младенец, которому болезнь передалась с молоком матери. Сожители умерших тоже пострадали, заработав сыпь и затруднённое дыхание. Когда всё улеглось, деревенские устроили всеобщие похороны. Доски на гробы еле наскребли, местный священник никогда не отпевал стольких мертвецов в один день. Вся деревня канула в траур. Леон молча сопроводил крестьян взглядом и вздохнул. - Жаль... - пробормотал он. - Все цветы оборвали для похоронных букетов. Теперь нечего поставить в вазу.