Ты на первый взгляд

              Иногда, бывает так, что смотришь на человека впервые, не приглядываясь, издалека, и первое впечатление, как и последующее, в случае продолжения отдалённого анализа его поступков, слов и эмоций, создаётся неправильным, ошибочным, которое в последствии приводит к недопониманиям, а они – к ссорам.            Задумываясь об этом, ты совершенно не замечаешь то, что подобное может быть где-то рядом с тобой. Такая особенность может "жить" бок о бок, на протяжении долгого времени, а ты будешь игнорировать это и искать такие особенности в отношениях других людей. Признаться, из-за этого ты будешь чувствовать дискомфорт рядом с человеком, которого ты на первый взгляд знаешь давно, но вы как будто только встретились. Вы часто пересекаетесь, и порой вам с этим человеком приходится сотрудничать. Это затрудняет решение совместных проблем, так как ты ожидаешь от человека иных действий в некоторых ситуациях, а временами его действия могут даже повергнуть в шок.             Такая напасть, к сожалению, настигла младшего представителя трефовых в отношениях со своим Королём. Он видел в нём безэмоциональный камень, что стоит где-то вдали от тебя, и каждый раз проходя мимо, он игнорирует твоё присутствие, ведь он не умеет чувствовать. Этот человек практически всегда ведёт себя очень ответственно, с исключительной серьёзностью и уверенностью в своих силах поддерживает любой диалог, управляет своим королевством не давая слабины и ни разу не расслабляясь. Он кажется "роботом" запрограммированным на вечный, продуктивный труд, без малейшей мысли об отдыхе. Подобный человек, казалось бы, совершенно не может чувствовать ничего, кроме лёгкого удовлетворения проделанной работой. А, о сопереживании кому-то и речи идти не может, он будто обучен делать всё, кроме чего-то такого. Это действительно пугало и периодически отталкивало такого меланхолика, как Зонтик.              Возвращаясь к "действиям, что могут повергнуть в шок": прямо сейчас голубоволосый зашёл за старшим в неизвестное ему помещение и по просьбе Куромаку снимал обувь в прихожей. Этим "неизвестным местом" был заранее снятый Вторым, номер в отеле. Он выглядел достаточно дорогим, даже когда оцениваешь коридор. Бетонные стены покрывали белые узорчатые обои, касаясь которых, можно было пощупать причудливый рисунок. Пол был отделан паркетом, напоминающем древесину тёмного дуба. На таком же светлом потолке виднелась люстра в современном стиле, что освещала проход к главной комнате.       Сказать, что Шестой нервничал – ничего не сказать. Хотя, думаю, многим было бы некомфортно находясь на едине с мужчиной в номере отеля. А учитывая то, что Трефовый Король никому не говорил ничего более подробного, нежели: – "Мы идём по делам. Зонтик будет со мной. Не беспокойтесь". Поэтому, в случае чего, тебя даже никто не хватится. Но ничего "такого" не произойдёт, так ведь?..         Попав в главную комнату, длинноволосый замер, то ли от приятного удивления, то ли от абсолютного непонимания происходящего. Спальня была погружена в приятный полумрак, создаваемый тускловатым свечением двух торшеров, которые были поставлены на прикроватных тумбочках. В глаза сразу бросилось окно в пол, края рамы которого, обрамляли полупрозрачные молочные тюли, имеющие бордовые шторы "блэкаут"¹ по бокам. Вид из окна был прекрасен: на дворе уже было пол-одиннадцатого, поэтому город накрыла тьма. Виднелись маленькие, но хорошо различимые на тёмно-синем небе, звёзды хорошо гармонирующие с лентой ночного города вдали. Также кроны высоких деревьев, которые едва достигали третьего этажа, теряя зелёный цвет и принимая чёрный оттенок, добавляли некой эстетики. Слева от окна находился небольшой шкаф, с множеством полок и выдвижных ящиков. Чуть дальше этого предмета мебели, находилось блестящее зеркало, специально протёртое горничными. Если направить взгляд в правую сторону от окна, можно было сразу приметить большую двуспальную кровать, недавно заправленную тёмным, будто бархатным покрывалом, сверху которого лежали пара подушек белого цвета. На тех самых тумбочках возле постели, помимо предметов освещения, переливались на свету два бокала с шампанским. Рядом с напитками расположилась бутылка зеленоватого цвета, в ведёрке со льдом. Помещение завораживало на столько же сильно, на сколько заставляло напрячься.        — К-Куромаку… – В полтона произнёс голубоглазый, на миг отрываясь от заворожённого рассматривания помещения и поворачивая голову, переводя взгляд на собеседника, стоящего где-то за спиной. — Что происходит? Зачем это всё и почему мы здесь? – От ошеломлённого Валета тут же посыпались очевидные вопросы. Это была самая ожидаемая реакция со стороны человека вроде него.        — Я хочу провести эту ночь с тобой. – Пепельноволосый достаточно кратко ответил на многие заданные ему вопросы. — А так, будет более романтично что ли. – Указывая рукой на дополнительные "декорации", продолжил Второй. Этим Король стёр предыдущие вопросы, но тут же заставил появится новые, которые сразу заполнили голову Зонтика:          Провести ночь со мной? Но почему же он не выбрал кого-то из женского коллектива своей страны или чужой? Если же он хотел лицезреть возле себя представителя мужского пола, то почему именно я, а не кто-то другой из клонов? Ночь с кем-то? А это точно тот Куромаку, что является примером непоколебимости ко всем делам, кроме политических?       По всей видимости, на какое-то время, для Шестого эти вопросы останутся без ответа. В момент "увлекательных" раздумий младшего, старший из Трефовых спокойным шагом переместился поближе к кровати и сев на её край, предварительно взяв с тумбочки алкогольный напиток, начал рассматривать длинноволосого. Он явно был в смятении. Даже со стороны было видно, как голову подростка наполняют всё больше и больше мыслей, которые перемешивались с прошлыми, сильно отвлекая. Обладатель имени, обозначающего предмет, в этот момент точно переживал внутреннюю войну между мыслями и всячески пытался их "примирить".        — Зонтик, если ты не хочешь этого, я могу заказать тебе такси и на этом пообещать, что больше не буду предлагать нечто такое. – Своим привычным тоном сказал Серый Кардинал, тем самым, он прервал размышления Валета. Затем элегантно поднеся бокал к своим устам и сделав небольшой глоток, Куромаку продолжил: — Я готов принять любое твоё решение. – Заключил Король. В его безразличных глазах, на удивление читалось лёгкое переживание и будто преждевременное разочарование.       Эти слова повергли голубоволосого в ещё больший шок. На самом деле он давно чувствовал что-то похожее на симпатию к этому человеку, правда, не совсем понимал, что конкретно значит "симпатия", и похоже ли это чувство на то, что ощущает он. Длинноволосый частенько восхищался тем, что его Король многое достиг, что он умеет управлять государством и народом, что он не трус, ведь даже сейчас, смог устроить такую атмосферу для него и сказать о своих желаниях открыто. Он действительно видит в нём что-то особенное, чего нет в других "братьях".       Зонтик колеблется ещё несколько секунд и наконец принимает решение, которое может в корне изменить его жизнь и отношения с сероглазым: Он неуверенно подходит к причине сегодняшней необычной встречи и вставая перед ним, слегка опускает голову, не до конца осознавая, на что он соглашается.        — Я н-не хочу никуда уходить. – Бормочет парень в свитере, слегка краснея. Он боится. Боится того, что может произойти между ними, ведь не знает чего ожидать. Страх неизвестности всегда преследует нас, заставляя тратить много сил и нервов, чтобы в конце осознать, что страх был не до конца обоснованный.        — Останови меня, если это потребуется. – Мужчина говорит это не менее серьёзно, чем с самого начала и ставит бокал обратно на тумбу. Именно эта интонация заставляет подростка напрячься. Ему крайне не понятно, почему собеседник напротив него говорит нечто подобное, и почему ему может потребоваться остановить то, что будет происходит между ними. Зонтик едва заметно кивает, и его взгляд снова устремляется в пол.        — Раздевайся. – Вдруг, откуда-то сверху слышится низкий голос старшего, разрезая тишину, которая сперва была успокаивающей, а после того, как знакомый бас потревожил её, она стала заметно сильно давить на виски. Сердцебиение потихоньку начало учащаться. Зрачки парня расширились, он неуверенно поднял взгляд, смотря на трефового исподлобья ошарашенным взглядом. Щёки Валета предательски покраснели, подло выдавая его с потрохами.          Подросток не верил своим ушам, думая, что услышанное - плод его фантазии, как и всё происходящие. Однако заметив подбадривающий кивок, будто бы отвечающий на его незаданный вопрос, он неуверенно коснулся кончиков его шарфа и ещё немного помявшись, развязав, снял его. Следом был снят светло-коричневый, очень мягкий свитер. Затем, руки младшего перешли на ширинку тёмно-синих брюк, расстегнув её, он покорно снял и этот предмет одежды. Куромаку в этот момент жадно наблюдал за действиями своего Валета, если под данные махинации играла соответствующая музыка, то можно было бы смело назвать это стриптизом. Последними оставались боксеры, что прикрывали сокровенные места голубовласого. Мальчик медленно поднёс руки к резинке, стыдливо прикрыл глаза, чувствуя, как сильно горят его щёчки, и к ним медленно присоединятся кончики ушей. Он неохотно снял последнюю  "мешающую тряпку" и поднёс руку к губам, прикрывая верхнюю часть своего тела, попутно отворачивая личико в сторону. При имеющемся освещении Зонт выглядел очень привлекательно, он идеально гармонировал с желтоватым светом, который то и дело окантовывал изящные изгибы.        — Не стесняйся своего, столь прекрасного тела. – На удивление мягко проговорил сероглазый, касаясь своей рукой руки мальчишки перед ним. Переходя от запястья к ладони, он почувствовал заметный холодок конечностей, видимо Зонтик сильно переживал. Мужчина притянул руку к себе, тем самым "обезоруживая" стоящего перед ним голубоглазого и нежно коснулся губами его бархатной руки, смотря на опешившего парня. После этого незамысловатого уведомления о "начале", серый отпустил руку мальца, заставив её быть опущенной вдоль тела. Второй коснулся кончиками пальцев подбородка партнёра, неторопливо спускаясь рукой вниз, слегка щекотя молодое тело. Шестой нервно сглотнул, ожидая, что будет дальше. Король добрался до солнечного сплетения и остановившись, легонько ущипнул за уже затвердевший сосок. Со стороны обладателя глаз цвета морской волны, тут же послышалось тихое шипение, больше походящее на писк.        — Больно? – После тихого звука со стороны, спросил коммунист. В ответ он получил лишь мотание головой, означающее отрицание. Зонтик пытался неумело врать, совсем не понимая, что у него это плохо получается.        Он явно не привык к боли, даже такой незначительной.           Оголённое тело напротив явно начало замерзать. Хоть в отеле было достаточно тепло, стоять полностью нагим, тем более испытывая страх – было однозначно холодно. Сероглазый обхватил Трефового Валета за талию, подвигая к себе, попутно сажая на колени и приобнимая. Младший сел, пристально смотря в глаза старшему представителю трефовой масти, утопая в них, чтобы максимально, насколько это возможно, отвлечься от творящегося. Он положил руки на крепкие плечи партнёра, сжимая их, осознавая то, что сидит в очень откровенной позе, ведь его ноги были широко разведены в сторону, от чего пах был заметно виден.       Куромаку снял очки, кладя их на прикроватную тумбочку, после чего медленно сократил расстояние между ними, соприкасаясь лбами, не разрывая зрительный контакт. Затем также осторожно, чтобы не пугать сильнее, коснулся губ мальчика, начиная осторожные, характерные движения. Зонтик удивился, но тут же стал неумело отвечать, прикрывая глазки.       Поцелуй был до изнеможения трепетным и приятным. Руки Короля оглаживали плечи, переходя на поясницу, заставляя мурашки волнами пробегать по телу длинноволосого. Отстранившись, мужчина мимолётно взглянул на лицо парниши, быстро переходя на шею своего Валета. Он припал ртом к гладкой коже партнёра, оставляя заметную метку, что в последствии обязательно стоит скрыть, если не хочешь получить ещё больше насмешек и подколов со стороны "братьев". Сероволосый двигался вниз, проходясь дорожкой лёгких поцелуев от шеи к плечам. Горячее дыхание обжигало прохладную кожу Зонтика, создавая приятный контраст, который заставлял слегка дрожать. Дойдя до груди, старший опустил взгляд и заметил приличный стояк мальчика, который помог ещё раз напомнить о своём.         — Ты уже давно лишился одежды. Не хочешь помочь мне с моей? – С небольшой насмешкой спросил Серый Кардинал, просунув указательный палец в узел галстука, тем самым быстро развязывая его. Он тут же услышал неловкое "ой" со стороны голубоволосого. Мальчик послушно избавился от шёлковой ткани, начиная аккуратно расстёгивать пуговицы пиджака. Руки тряслись и совершенно не слушались, затрудняя, казалось бы простую задачу. Кое-как справившись со смокингом, откинув его в сторону, Шестого тут же ожидали новые пуговицы: уже на белой рубашке. Сероглазый видел, как несладко пришлось младшему с верхней частью одежды, поэтому им было принято решение, самому снять с себя хлопковый предмет одежды. В отличие от Валета, ему это далось гораздо легче. Подросток слегка смутился из-за того, что не смог сделать это сам, поэтому встал с колен партнёра и коснулся брюк Трефового Короля, быстро освобождая обладателя, будто пытаясь реабилитироваться. Парень тут же заметил виднеющийся через трусы стояк и маленькое пятнышко естественной смазки. Громко сглатывая, он поспешно снял мешающее бельё, видя, как потревоженный орган будто радуясь свободе, стал резко торчать вверх, прямо как у него самого. Размеры его Короля явно превышали все ожидания, слегка пугая.       Коротковолосый встал с кровати, ловко оказываясь рядом с мальчиком, стоя вплотную к нему, беря Валета за подбородок и втягивая его в поцелуй. Он был более резким и собственническим, нежели до этого. Мужчина заметно изменил свои действия, видимо из-за накатившего возбуждения. Длинноволосый тоже слегка изменился: ему явно стало спокойнее, он положил руки на плечи Куромаку, обнимая его шею, напористо отвечая на поцелуй, сильно зажмуривая глаза, что несомненно непривычно для младшего. Гормон сильно ударил в головы парней. Пепельноволосый отпустил подбородок партнёра, опуская руки на бёдра голубоглазого, переходя к ягодицам, сжимая их и слегка приподнимая его на себя. Не разрывая поцелуй, Второй повёл Шестого к кровати. Дойдя до ложи, он резко прекратил ласкать ротик Зонтика и толкнул его, заставляя падать на мягкие простыни, деля кровать с брошенной одеждой, после чего, сам навис сверху.       Вдруг мужчина потянулся к своему бокалу, взял немного шампанского в рот, после чего поставил его на место. Оставив напиток во рту, коммунист вновь коснулся губ лежащего под ним Валета, передавая алкоголь младшему. Тот явно никогда до этого не пил ничего крепче сока. Он удивился вкусу, но всё-таки сглотнул, чувствуя сладкие нотки на языке. Горло слегка обожгло градусом, но это было совершенно незаметно, ведь Трефовый Король уже отстранился от него и по-хозяйски раздвинул ноги мальчика.        — Открой рот. – Довольно грубо сказал серый, хотя так только казалось, из-за низкого голоса, в связи с экстазом.       Голубоглазый послушно открыл рот, хотя понятия не имел для чего обладатель серых волос просит его о таком. Мужчина потянул руку ко рту партнёра, он засунул пальцы внутрь, сильнее раскрывая разгорячённый ротик. Младший принялся их облизывать, сначала он слегка шершавым языком облизал кончики, а затем принялся проходиться по фалангам, вбирая руку глубже.       Убедившись, что пальцы достаточно смочены, Куромаку вытащил их, заставляя тоненькие струнки слюны тянуться, будто не желая расставаться с ними. Мокрую руку он тут же приставил к сокровенной дырочке Валета, медленно проталкивая один внутрь. Он старался сделать это максимально медленно и осторожно, чтобы не навредить мальчику под ним; как его телу, так и психике. Сначала палец проник внутрь всего-лишь на одну фалангу, постепенно раздвигая стенки кишечника. Затем он вставил его на две фаланги, заставив младшего тихо проскулить. Приходилось делать всё очень аккуратно, хотя видя под собой такое беззащитное, такое желанное тельце – сдерживаться было невыносимо тяжело. Вставив палец до конца, упираясь костяшкой, сероволосый начал небольшое движение, входя и выходя, едва сгибая. Голубоглазый лишь тихонько мычал. Ощущения были странными: порой было неприятно, чувствуя нечто в себе, но иногда он получал что-то вроде удовольствия. Чуть позже, к первому пальцу присоединился второй. После этого Зонтик слегка напрягся, но услышав просьбу о расслаблении, выдохнул и стал принимать в себя уже два пальца, попутно вздыхая от каждого движения. Коротковолосый стал разводить пальцы, делая незамысловатые движения – "ножницы". Закончив, по его мнению, с растяжкой, он слегка надавил на одну из стенок кишки, массируя, тем самым уделяя внимание простате. В тот же момент, от лежащего под ним младшего из трефовых был слышан его первый, полноценный стон. Голос мальчика был приятен и в обычной ситуации, но сейчас он был куда более сладким и ласкающим уши. Такой голос хотелось бы слушать вечно, однако тебя бы всегда останавливала мысль о том, что если слушать эту "музыку" часто, то она может надоесть. Но тут же поток мыслей переходил в другое русло: если музыка надоест, можно будет наслаждаться её новой интерпретацией, ведь этот малец точно умеет издавать и другие звуки.       Неожиданно для Валета, Король вытащил пальцы, на что получив достаточно громкое возмущённое мычание, потянулся к шкафчику тумбы, доставая какой-то голубоватый тюбик небольшого размера. Сероглазый тут же открыл его и выдавил блестящее содержимое на пальцы, услышав характерный, для этой "мази", хлюпающий звук. Он отложил упаковку в сторону и принялся намазывать склизкое нечто на свой член, который уже во всю сочился, ожидая любых приятных действий. Размазав смазку по всей длине, особенно задерживаюсь на области возле головки, остатком он также смазал колечко напряжённых мышц.        — Сначала может быть немного больно, но после тебе будет приятно. Обещаю. – Низким голосом сказал коммунист, приставляя головку к отверстию. В глазах Зонтика читался явный страх. Раз его предупредили о боли, значит её точно не избежать. Если также учесть размеры мужчины сверху – это по настоящему пугало. Со стороны они выглядели так, будто Зонтик – маленький, беззащитный зайчонок, в лапах большого, голодного Серого волка.       Сероволосый начал потихоньку вводить член внутрь дырочки, слыша тихое мычание снизу, которое постепенно перерастало в более громкое, больше походящее на болезненный стон. Хоть Король хорошо растянул младшего, при соотношении разных размеров – было действительно больно. Войдя до конца, мужчина остановился, слыша протяжный крик и чувствуя, как Зонтик обхватил его тело, впиваясь ноготками в кожу спины, оставляя заметные следы в форме полумесяцев. На уголках глаз появились заметные скопления блестящей на свету жидкости, при моргании скатывающейся по щекам вниз. Старший тут же заметил их, ведь крик его Валета заставил обратить на себя внимание и начать переживать.        — Не плачь, я здесь. Я с тобой. Расслабься и будет не так больно. – Пепельноволосый сказал это очень нежно, стараясь убедить младшего, что всё будет в порядке. Куромаку принялся целовать мальчика везде, где только можно было достать, чтобы хоть как-то снять с него напряжение. Услышав мягкий голос Короля, Шестой стал расслабляться, сильно прижимая нависшее над ним тело к себе, заставляя закончить поцелуи, чувствуя, как его член касался живота Второго, от чего невольно вздрогнул, но тут же стал игнорировать это ощущение, ведь он действительно почувствовал себя в безопасности, впервые оказавшись в таких желанных объятьях.       Привыкнув к узости чужого тела, коротковолосый начал не спеша двигаться, смотря на смущённое лицо младшего из Трефовых. Оно было таким то ли от того, что он заплакал, то ли от ощущений внутри. Организм Валета вёл себя непривычно, как казалось его обладателю: внизу живота приятно тянуло, он чувствовал что-то инородное в себе, что циклично двигалось, тело нехило потряхивало, из-за этого ему не удавалось сосредоточиться на чём-то одном. Единственное, что ему оставалось делать – негромко постанывать, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-нибудь. В голове мальчика крутились разные мысли, о том, что их занятие, по словам Ромео, является признаком крепкой любви. Длинноволосый не раз слышал нечто такое от Седьмого, когда тот случайно читал свои "книги" вслух. От этого, лицо младшего, впервые за сегодняшний день выражало – счастье.       Толчки уже переходили из медленных и аккуратных, в более быстрые и грубые. Сероглазый часто задевал чувствительную точку своего партнёра, тем самым выбивая из него громкие, сладкие и протяжные стоны. Пот произвольными струйками стекал по горячим телам "любовников" заставляя, ощущая влагу, терпеть неприятные волны мурашек. Оба точно были уже на исходе и чтобы помочь Зонтику с разрядкой, Куромаку принялся уделять внимание члену парня под собой. Он быстро двигал рукой, проходясь от головки к основанию, размазывая предэякулят по всей длине. Рваные стоны младшего переходили в недокрики, сливаясь с низкими вздохами мужчины, заполняя помещение. И вот, последние толчки внутрь, которые явно были глубже предыдущих, пара движение по органу Валета, и оба Трефовых практически одновременно кончили. Голубовласый кончил в кулак Короля, громко простонав имя старшего, закидывая голову назад. А Серый Кардинал излился внутрь хрупкого тела, утробно рыча.       Сил уже не было ни у одного из клонов в этой комнате. Выйдя из Шестого, Второй чмокнул его в лоб, падая сбоку. Он взял одеяло и накрыл тяжело дышащие тела, попутно скидывая свою одежду к давно валяющемуся на полу тряпью младшего; слегка приподнявшись, он выключил лампы, заставляя номер отеля тонуть в глубокой темноте ночи, разрешая лишь блёклым лучам луны падать на кровать. Мужчина лежал на боку, слегка приобнимая уставшего Зонта. Мальчишка повернулся лицом к Трефовому Королю, упираясь лицом в его грудь, чувствуя чужой, но будто родной запах и невероятно приятное тепло.        — Я... Л-люблю тебя, Куромаку. – Шёпотом сказал длинноволосый, утыкаясь носом в ключицы тела возле себя, немного трясь. Он хотел быть как можно ближе к своему Королю, будто бы боясь, что тот уйдёт, отвергая его чувства, вновь оставляя одного. Было страшно от полного непонимания, что ждёт их дальше: вдруг мужчина снова начнёт игнорировать мальчика, забывая произошедшее сегодня, вдруг от такого горячего тела, вновь повеет тем холодом, что пробирает до самых костей, застужая больное сердце.        — Зонтик, я...       Слова тонут в тишине противного сна, который быстро и неприятно затягивает в себя. Ты проваливаешься в него из-за безысходности, что порождается сильной усталостью. Слух пытается ухватить чужой голос, но это оказывается тщетно, ведь буквы как на зло перемешиваются, превращаясь в неразбериху. На утро Валет не вспомнит даже то, что удалось расслышать, перед падением в тёмную бездну подсознания. Он не будет знать, нужно ли было продержаться ещё чуть-чуть или то, что сказал Король лучше никогда не слышать и даже не думать о попытке вспомнить. Всё это как обычно будет пущено на самотёк, пытаясь не задумываться о последствиях. Искренне надеясь на то, что ты узнал того человека достаточно близко, чтобы быть уверенным в хорошем исходе.