Александр и Клаус. Святые из Фольтема

Видите этого мужика с непроницаемо-хмурым лицом? Посмотрите на себя, потом на него, а потом снова на себя. Да, он на коне. Точнее на кентавре, если выражаться фигурально. Он бы залез на единорога, но у них чересчур разные моральные принципы. Точнее, моральные принципы и их отсутствие. Какая, к лилимовой матери, травма лицевого нерва? Просто быть крутым парнем с каменным лицом - круто. А быть крутым парнем с каменным лицом и в модной шляпке - круто вдвойне. Ладно, проехали. Короче, это я. Александр. Герой монстров. Почему герой? Ну, так меня называют мамоно. Они искренне верят, будто я вожу людей из Северного Фольтема в Южный по подземным переходам, потому что мне жалко угнетенных моралью беженцев. Ах, Александр, они так несчастны! Ах, Саша, у них запрещены оргии! Ах, герой, их мучает Небесная Курица! Ага... На самом деле, это довольно выгодное дело. Беженцы неплохо платят за услуги проводника. Правда до Южного Фольтема добирается не больше трети. Куда деваются остальные? Неужели дело настолько опасно, что они гибнут в пути? Хе-хе-хе, нет. Тут все просто. Часть мы отдаем гоблинам, чтобы они не мешали нашему с Клаусом бизнесу. Часть отдаем арахнам. Пауки! Лично я не люблю паутину. Как-то раз я случайно попал к одной паучихе, но проявил смелость и находчивость, и не пошевелил ни единым мускулом. Даже когда она начала меня щекотать. В итоге арахна меня отпустила. Что? Потерял сознание от страха? Ха-ха! Ерунда! Не будем об этом... Итак, примерно треть мы отдаем подземным мамоно. Вторая треть заводится в заранее выбранную пещеру - к карлицам. Карлицы - четкие девчонки и у них совершенно нет парней. Зато полно драгоценных камней. Это называется бартер. Нефть в обмен на продовольствие... То есть тьфу - парни на камни! Когда карлицы начинают торговаться, мы с Клаусом объявляем голосование и единодушно вводим "демократические санкции". Через пару недель карлицы становятся как шелковые и легко соглашаются на выросший курс обмена. Короче, их упрямство нам только на руку. Но я съехал с темы. Итак, две трети теряются. Последнюю треть мы с Клаусом благополучно доставляем в Южный Фольтем. Много славы, много уважения, и совершенно никакого дохода. Это бесит меня до колик, но таковы правила игры. Видишь ли, братишка, жена бургомистра и начальница городской стражи, драконша Амелинда почему-то считает, что героев в первую очередь интересуют подвиги, а не богатства. Как будто она сама не собрала целую гору блестяшек! Двойные стандарты как они есть. Ну и лилим с ней. Вообщем, в Южном Фольтеме, что живет под властью мамоно, нас обожают. В Северном Фольтеме, который отрезан от Южного горами с подземными переходами, нас с Клаусом тоже уважают. Церковники из Ордена - за "святость". Ведь мамоно нас и пальцем не трогают, а значит мы можем молиться, поститься и слушать голос Верховной на территории монстров. У них мы затариваемся амулетами и другими полезными цацками. Бесплатно, конечно, бесплатно! Орденцы - настоящие кретины. Не считая Тома, что бессменно охраняет подземелья со стороны Севера. Том не такой. Он своего не упустит. Орденец Том Сьюткин, по кличке БМПЕ - мой старый кореш. Он просто обожает деньги и монстров. Теряет голову от одного их вида. Монстров он обожает даже больше. Стоит монстродеве показаться рядом, как Том сразу кидается к мамоно, на ходу разминая кулаки. - Может быть ты будешь ждать, а может быть и нет... - нежно напевает он, - дело твое... Даже не знаю, что это значит, но монстры разбегаются от Сьюткина с диким визгом. Даже драконицы. Даже демоницы. Даже, мать вашу, лилим. Уверен, если бы Тома отправили в Маккай, он устроил бы там натуральную панику. Сьюткина не боятся только арахны и темные эльфийки. Эти долбанные извращенки сходят по нему с ума, поэтому Том никогда не суется глубоко в подземелья. Он топчется на верхних уровнях и не позволяет пройти монстродевам. По понятным причинам. Зато нас с Клаусом, после уплаты мзды, Том пропускает без лишних вопросов. С людьми, с контрабандой. С чем угодно. Контрабанда даже выгоднее, чем торговля людьми. У нас много разных товаров. На вкус любого конченного извращенца. Иллюстрации прямиком из Маккая. Игрушки темных эльфиек. Демоническое серебро. Мамонье нижнее бельё (использованное - по тройной цене!), подушки с вышитыми монстрами. Дурь. Да... дури у нас много! Дурь расходится на ура! Пыльца фей вдохновения, нектары демонических растений, травка из листьев альрауне, демонические фрукты, вымоченные в воде ундины. Волшебные грибочки матанго. Я неплохо в них разбираюсь, а Клаус и вовсе эксперт. Но грибочки - так, закуска. Нас она уже не устраивает. Лично я предпочитаю сидеть на пыльце, а Клаус - на пчелином "мьоде". Вообще, насчет дури, я крепко разогнался. Год назад на вечер мне хватало всего двух пакетов листьев альрауне. Через полгода я окреп. В то время мне, чтобы добиться нужного результата, требовалось не меньше семи долек шляпки матанго, размоченных в молоке голштавры. Еще через пару месяцев... хех... Если начал собирать дурь, становится трудно остановиться. Единственное что поначалу вызывало у меня опасение - это пыльца поэта. Нет ничего более беспомощного, безответственного и испорченного, чем парни под вдохновением. Я знал, что рано или поздно, мы с Клаусом перейдем и на эту дрянь. Короче, я перешел. И сейчас я просто машина для уничтожения пыльцы. Я как рыцарь, завернутый в живой доспех, которого засунули одним местом в автоматон, и для верности вручили два проклятых клинка. Меня попросту не остановить - ни мамоно, ни Ордену, ни Верховной, ни Повелительнице Демонов, ни блондинке-Падшей. Порой меня это беспокоит, особенно когда я просыпаюсь на крыше чужого дома. Клаусу же побоку. Он редко переживает из-за пустяков. Зависимость? Ха, глупости! Могу бросить в любой момент. Добью эту дорожку и брошу. Должен же я проверять качество товара? Апчхи! Уууууххх... цыплята... цыплята на коленях... Постой братан, ты куда? А, ладно, вали. На кой ляд ты нужен, когда здесь такая девушка? Привет, красотка. Нет, меня не смущает, что у тебя лицо джинко, рога с крыльями лилим и хвост ехидны. Это круто. У тебя есть собственный замок и куча золота? О, да! Ты свободна и предлагаешь стать твоим мужем? Какая неожиданность... но я согласен, дорогая! Давай поженимся! Замок и золото переоформим на меня, да сладкая? Апчхи! Апчхи! Апчхи! Бум.

***

*** - Мне больно говорить об этом, любимая, - проговорил Александр сквозь сон. - Но ты - натуральное бревно. Ну прояви же инициативу, милая! Идеальная девушка молчала и не шевелилась. Александр поцеловал ее в шершавые губы и посадил занозу. - Ай! - вскрикнул проснувшийся контрабандист. Александр с огромным трудом разлепил глаза. Комната двоилась, троилась и плыла в облачной дымке. Он лежал на столе, обнимая деревянную крышку, да еще и с расстегнутым ремнем. Александр со стоном сполз на пол, со стоном добрался до уборной, и затем со стоном притащился обратно. Если бы его подслушивала какая-нибудь мамоно (а монстры нередко так делали, прячась в клумбах под окном), то она наверняка бы решила, что Александр привел к себе некую особу с садистскими наклонностями. - Ох, - пропыхтел "герой", усаживаясь на постель и массируя виски. - Ох-хо-хо... Впрочем, посидеть ему не дали. Раздался короткий стук, больно отдаваясь в голове. Саша вяло выругался и потащился открывать. - Кто там? - хрипло поинтересовался Александр, резко открывая дверь. - Вы кто такие? Я вас не звал! Идите на лингам! - Он безуспешно пытался рассмотреть четыре размытые фигуры, замершие на пороге. - Оу, сладенький, ты таки приглашаешь? - раздался в ответ приятный женский голос. Контрабандиста бросило в дрожь. - Это так неожиданно, да и ты не в моем вкусе... но если настаиваешь, то за аренду можешь больше не платить! - Гхмм, я вообще имел в виду другое, - пробормотал Александр, наваливаясь на косяк. Он успокоился, узнав голос своей несменной домовладелицы - Сарочки Щеккельман. - А, это ты. Нехорошо получилось. Кто остальные трое? - Санечка, родной, или где ты увидел еще троих? Нас таки двое, мой любимый постоялец! - Так, понятно, - проговорил Александр. - Я сейчас. Он захлопнул дверь перед носом мамоно и, раскачиваясь, словно моряк на палубе во время шторма, побрел к столу. Парень вслепую нашарил здоровый железный чайник со святой водой и промыл глаза, пролив изрядное количество на землю. Зрение приобрело четкость. Герой вздохнул - весь стол устилал тоненький слой "пыльцы", а у смятой постели стоял здоровый мешок, набитый доверху неизвестным содержимым. Контрабандист быстро смел пыльцу на пол и пошел обратно, прихватив чайник. Святая вода, конечно лечила, но Александр не отказался бы и от иного, более верного средства против похмелья. - Заваливайтесь, - пробурчал он, отворив дверь. Гостей было действительно двое - хозяйка и весьма миловидная девушка в коротком летнем платьице с весьма знакомым прищуром черных глаз. Сразу видно - родственницы. - Это моя племянница - Кларочка! - тут же защебетала Сара, заходя в дом под руку со своей кровинушкой. - Девочка, таки, решила перебраться в город из своей глуши, посмотреть на светскую жизнь во всей ее порочной красе... будет жить у меня, помогая по хозяйству за еду. Таки за просто так никто никого не кормит... Ой вей, она как узнала, что у меня квартируется герой Фольтема, сразу захотела познакомиться с будущим женихом лично! - Здравствуйте... - чинно сказала девушка, заходя следом за своей теткой и рассматривая опухшее лицо Александра. С огромным интересом, но без похоти, спокойно и уравновешенно, оценивая размер вероятного кошелька и благосостояния жертвы опытным взглядом. Увиденным, как ни странно, мамоно осталась довольна. - Тетя Сара много о вас рассказывала! - Ну конечно, я ведь герой, - Александр предприняв попытку гордо задрать нос. - Прославленный спаситель угнетенных и закабаленных. Только в понедельник вернулся с опасного задания. Еле выжил. Видите, как мне плохо? Ну наплевать. Так... познакомились, на меня посмотрели, можете топать по своим делам. Я, это, занят. Сейчас буду лечить раны. Он икнул и покосился на шкаф, где хранился неприкосновенный запас алкоголя. - Ох, Сашенька, таки я надолго не задержу, - улыбнулась хозяйка, прикрывая дверь розовым щупальцем, что змеёй вынырнул из под подола. - Таки поговорим о самом приятном, о шекелях! Как раз срок подошел, а мне не на что купить себе мацу! Таки и Кларочку теперь тоже надо кормить, а еще лучше - пристроить в хорошие руки! - Как подошел? - непонимающе спросил Александр, садясь на кровать и ставя чайник на колени. - Сегодня вроде среда, а не четверг. Так что, это... никакого гешефта, или как там у вас это называется. Шалом! Алес капут! Нихт, ферштейн! Короче, приходите завтра, а лучше через неделю. - Таки что ты говоришь, Сашечка! - всплеснула руками хозяйка. - Сегодня день ублажения моих нежные ручек пересчётом шекелей - четверг! Ее племянница активно закивала, подтверждая слова родственницы. - Да быть не может! - нахмурился контрабандист, ставя чайник на пол. - Только позавчера, в понедельник, вернулся в город! Среда сегодня! - Таки понедельник был три дня назад, - переглянувшись с Кларой, сказала Сарочка. - Совсем не бережешь себя, родненький! Уже дня не помнишь, а ведь я, таки, беспокоюсь о тебе, как о родном! Что бы сказала твоя мамочка, узнай она о твоей нелегкой холостяцкой жизни, ой вей! На этот монолог парень лишь тихо простонал, беря чайник обратно в руки. - Вам плохо? - участливо спросила Клара, подобравшись поближе к кровати под одобряющие взгляды родственницы. - Это из-за святой воды, - соврал Александр и присосался к горлышку чайника. Буль-буль-буль. - От нее... Буль-буль-буль. - На утро... Буль-буль-буль. - Нехорошо. - Таки как вы можете пить эту гадость?! - хором и с ужасом воскликнули монстродевы. - Обычно. Я - герой. Мне нельзя становится инкубом, ага? Орден раскусит меня на раз два, - сказал Саша, снова поставив чайник на пол и протяжно икнув. - Я использую только очищенную жидкость. Я стираю в святой воде свои портки. Я пью святую воду. Я моюсь в святой воде. Детка, ты не поверишь, я даже мочусь святой, мать ее, водой. Все пузырьковые слизи в канализации дышат ароматом моего, Друэлла прости, двойного святого дистиллята. И еще ни одна мне не жаловалась. Он рыгнул и почесал живот. Голова болела нещадно. Странно... Это же не закваска из спор матанго и воды ундины. Чистая пыль, белоснежная, как крылья ангелов святой курицы. Высший сорт. А! Должно быть он мешал ее с вином. Вообще, мамонья дурь абсолютно безвредна для здоровья. Но в связке с правильным алкоголем, она била по бошке и печени сильнее, чем разъяренная Они. Чем они с Клаусом и пользовались. - Таки лучше вернемся к шекелям... - перевела тему верёвочница, стараясь вообще не смотреть в сторону чайника. - Время, однако, платить по счетам. - Да-да, как всегда, - отмахнулся парень, вставая и подходя к заветному шкафу. - Каждый месяц одно и тоже. Приходите. Просите мои деньги. А ведь никто не платит мне за спасение жизни невинных людей - пленников ненавистных Орденских догматов! И вместо того, чтобы чествовать и давать мне жить за так, вы просите такую мерзкую материю, как деньги! О времена, о нравы, мать вашу! - патетически воскликнул Александр. - Друэлла бы навела тут порядок, хе-хе-хе... - Ох, таки я всегда говорила, как можно жить за просто так... - неожиданно, с придыханием сказала Сара, подойдя почти вплотную к своему жильцу и своим горячим дыханием обдав его шею. - Что есть вещи, намного лучше и ценнее шекелей... Ну же, открывай. Мы ждем плату. - Ценнее или нет, - относительно ровным голосом ответил Александр. - Но квартплату ты поднимала трижды за полгода. Он уже привык к подобным закидонам мамоно и поэтому не мандражировал... почти. - Таки маца дорожает, а мне еще кормить Кларочку и своих многочисленных голодающих родственниц! - рассмеявшись, отстранилась Сара. - Но, таки если будешь сам "почевать" беленьким мою племяшку, денег больше не возьму. - Мне деньгами спокойнее, - хмыкнул Александр, открывая шкаф и замирая в немом изумлении, ибо его прелести, его сокровища не было. Как и неприкосновенного запаса пойла. - Где они?! Я только в понедельник притаранил целый, мать его, мешок золота!!! Словно обезумевший, он начал перерывать внутренности шкафа. Недрогнувшей рукой Александр выкинув оттуда одежду, рясу и вериги с символами Пресветлой - маскировку на землях Ордена. Но денег не было. Вообще. - Таки, где шекели? - выглянув из-за его плеча, поинтересовалась мамоно. Ее вопрос остался без ответа. Саша пустыми глазами буравил не менее пустой шкаф, а Сарочка показывала племяннице резкими, запрещенными на территории Ордена жестами, что пришло её время. Девушка поняла всё правильно. - Короче, деньги... - начал было поворачиваться герой, но был тут же прижат к стене разгоряченным женским телом и старательно обмотан за руки и за ноги склизкими длинными щупальцами, в мгновение ока вынырнувшими из под подола младшей веревочницы. - Ааа! Не распускай щупальца, противная! Пусти, на святое покушаешься, на самого героя Фольтема! - Таки если шекелей нет, мы возьмем натурой! - улыбнувшись, сказала Сара, наблюдая за "представлением" со стороны. - Кларочка молодая, ее детишки только и ждут того, чтобы их оплодотворили сладким семенем. Ой вей, мы же не хотим их разочаровать? Устроим малюткам знатный гешефт от папочки! А как станем родственниками, таки денег вообще больше не возьму... только семенем. Таки подруги обзавидуются, когда узнают, что я на пару с Кларочкой оседлала знаменитого героя, хи-хи-хи... - Да погодите вы! - взвыл дурным голосом контрабандист, задергавшись еще активнее. - Пустите, есть у меня деньги, клянусь невинностью Падшей, есть! - Тетя, он таки сказал, что может платить... - неуверенно сказала Клара, остановив свою склизкую экспансию в сторону мужского достоинства. - Мужики обещают все что угодно в шаге от венца или мягкого сеновала... - утерла скупую слезу Сара. - Шекели, конечно, нам нужны, но если он тебе понравился, то сделаем вид, что ничего не расслышали! И заткни ему ротик щупальцем, сразу покладистым станет! - Ну, он симпатичный... - неуверенно ответила девушка, после чего покосилась на чайник со святой водой и вериги с монашеской робой. На ее лице читалась нерешительность. - Но все эти странные цепи, пояс верности, святая вода... я еще не готова к таким жутким извращениям! - Понимаю тебя, девочка моя, понимаю... - покивала хозяйка жилплощади. - Сама не одобряю эти его... увлечения, но кто-то же должен спасать людей из лап Ордена и приводить сюда неженатых мужчинок! Таки будет не хорошо, если не дадим ему расплатиться, раз ты хочешь повременить со свадьбой. Отпусти его, пусть отдает деньгами! - Сразу бы так! - презрительно дернулся Александр, как только его отпустили. - Дам залог на этот месяц. Как будут деньги, залог заберу... Сказав это, он достал со шкафа свою шикарную широкополую шляпу с Алфимова пером неведомой птицы и с небольшым усилием вынул из железного обода квадратный камешек зеленого цвета. - Это очень дорогая вещь! - сказал контрабандист, протягивая свое сокровище Саре. - Не продавай его, пока деньги на проживание не найду. Этот камень, как и шляпа... досталась мне от умершего отца. Самое дорогое отдаю! Горючая мужская слеза скатилась по щеке Александра. - Таки за кого ты меня держишь?! - всплеснула руками растроганная женщина, деликатно беря в руки камешек. - Сохраню и верну, как расплатишься за помещение! Кларочка, пошли! Не будем мешать уважаемому герою! Договорив, Сара направилась к выходу, за ней следом пошла и племянница, напоследок похотливо улыбнувшись и облизав одно из щупалец, что касались Александрого тела. Впрочем, это его теперь волновало в последнюю очередь, как и отцово "наследие", являющимся на самом деле простой цветной стекляшкой интересной формы. Шляпу же он вообще стырил месяца четыре назад у пьяного в зюзю инквизитора, решившего проверить "святость" незадачливых контрабандистов. Теперь он проверяет только глубину шахты своей любимой восьминогой жены, полностью обмотанный прочной мамоньей паутиной...

***

*** Как только мамоно ушли, Александр бросился копаться в вещах. - Куда вы подевались?! - зло бормотал он про деньги, алкоголь и целые сутки, выпавшие из памяти. При этом герой ругался столь страшными словами, что заставил бы покраснеть даже Атлач-Начу. - Пропали! Пропали! Уууу! Он так ничего и не нашел. Мешок с золотом словно испарился в воздухе, как и ровный рядок элитного пойла, сбереженного на черный день. Потратив энергию на вспышку гнева Александр уселся на пол рядом с другим, неизвестным ему мешком. От него несло перемолотым пухом Кесаран-пасаран - самой неопасной и слабой дурью из всех существующих. Клаус называл ее "детской". - Может быть вы здесь? - Александр развязал мешок и заглянул внутрь. - Ай, извращенец! - выкрикнул чей-то звонкий голосок. Навстречу контрабандисту высунулась мордашка девчонки-дракоши, перемазанная порошком из пуха. - Это мой мешок, я в нем живу! Кыш! Мяуууу! Дракошка счастливо расхохоталась, закрыла глазки ладошками и спряталась, затянув завязки изнутри через дырочки. Александр ошарашенно молчал. Лицо дракоши показалось ему смутно знакомым, но герой не имел понятия, откуда она взялась у него дома, почему сидит в мешке, испачканная порошком и не желает его покидать. Кто-то грубо замолотил в дверь. У Александра задергался глаз. Отсутствие денег, потеря памяти и дракоша в мешке – все это предвещало серьезные неприятности, поэтому вместо того, чтобы подойти к двери, Александр начал тревожно поглядывать на окно. Он специально остановился на втором этаже: на первый легко залезть, а прыгать с третьего больновато. Разве что в объятия очередной мамоно, поющую серенаду фальшивому герою Фольтема. - Открывай, аршлох! – просипели из-за двери. - Фердаммтэ шайсэ! Александр облеченно выдохнул и пошатываясь приблизился ко входу. - Клаус, это ты? - Нет, мистштюк, - прохрипели снаружи с мягким зипангийским акцентом. – Это леди Ваниллиэль со своей коричневой свитой. Принесла плеточку для вашего мальчика. Только я тебе ее не отдам, пока ты на мне не женишься. Конечно, я, кто же еще?! Открывай! Александр распахнул дверь. И верно, это был Клаус. Причем не в самом лучшем виде. Узкие глаза невысокого зипангийца слиплись, превратившись в тонкие щелки. Под ними синели огромные мешки, а желтоватая кожа зеленела, как листья дриад по весне. - Демоницами молю, Клаус, не шути так. И не ори, - морщась сказал Александр, и загородил вход рукой. – У меня башка раскалывается. Чего приперся-то? Это у вас на Зипангу так принято - приходить с утра пораньше без приглашения? Узкоглазый зипангиец выругался и с неловкой изящностью, достойной пьяного мастера боевых искусств, проскользнул внутрь. При этом он отдавил Саше ногу, запнулся и чуть не грохнулся оземь. - Сколько раз тебе говорить, - сорванным голосом промяукал Клаус. – Я не зипангиец. Я норд, мать твою, Саша! Выпить есть? Умоляю, скажи, что есть. Александр высунулся в коридор, тревожно огляделся и захлопнул дверь. - Вон, в чайнике. Святая водичка, роса Пресветлой. Пей, сколько влезет. - Мисткерль ты, Саша, - Клаус разочаровано закряхтел и нагнулся за чайником. Он жадно присосался к изогнутому горлышку, и через секунду его веки расклеились со звонким хлопком. Клаус закашлялся; Александр гулко похлопал его по спине, искренне радуясь приходу друга. Клаус и Александр постоянно ругались, но не представляли своей жизни друг без друга. Друзья прошли сквозь огонь, воду, орденцев и радикальных мамоно, пока не пристроились в Фольтеме, зарабатывая деньги всякими нечестными способами. Вообще, по-настоящему Клауса зовут Тасида Кумори. Язык сломишь. И не только язык, потому что раскосый Клаус терпеть не может свое имя. Он совершенно неправильный зипангиец. Настоящий зипангиец сдержан, вежлив, терпелив и постоянно мяучит: - Сумимасэн, сумимасэн... Или как там у них? Понятия не имею. Так вот, Клаус - полная противоположность. Он пошатнул Сашины стереотипы об узкоглазых. Клаус азартен, грубоват и обожает жрать пчелиный мед, разбавленный пивом. Клаус называет свой напиток "мьодом" и распивает его по вечерам в компании домашнего пса Бьерна. Раньше у него было две собаки, но сучка Русса недавно сбежала. Тогда Клаус объявил, что ничего страшного не произошло. Дескать, сучка вернется к "часу волка" и искать ее незачем. Серьезно, я не шучу. Клаус весьма странный тип. А еще Сашин компаньон утверждает, будто пишет книгу о расовом превосходстве нордов. Но скорее всего, он просто ужирается медом и пускает слюни. Остальные вещи Клаус тоже употребляет, правда в меньших количествах. Он называет это «нордическим чувством эстетизма». И надо сказать, не без основания. Во всем Фольтеме нет человека, который лучше него разбирается в "пыльце поэта", паленом нектаре альрауне и других доходных вещах. - Клаус, у меня дракон в мешке, - сообщил Александр. - И еще.. - Поздравляю, - перебил его зипангийский "норд", - ты обогнал меня в галлюцинациях. Клаус окатил голову из чайника, затем прополоскал рот, выглянул в окно, прицелился и сплюнул водичку через зубы. - Что за бешиссэн утро, - печально сказал зеленокожий зипангиец. – Не попал ей на макушку. И на хвост не попал. Эта шиксэ-кицуне так невовремя свернула! Слушай, Саша, пойдем в таверну. За твой счет. Меня гложет огонь Сура и остудить его может только хорошая выпивка. Кстати, что мы вчера с тобой делали? Я ниче не помню. Проснулся рядом с какой-то канавой, с феей, привязанной к палочке. Она что-то пищала про неприятные последствия, вывела меня из себя, и я устроил ей грязевую ванну. То есть бросил эту дуру в канаву. Потом пошел домой, за деньгами, а там, представляешь, ни медяка. Шайсдрек! - Подожди, - быстро сказал Александр, глядя на расстроенного друга. – У тебя нет денег? Мы же только в понедельник вернулись из рывка. Подняли целое состояние и кидались монетками в таракашек. Куда оно подевалось?! - Погоди, - Клаус остановил его хищным жестом. – Там еще одна лисица. Ты не замечал, что вокруг дома крутится подозрительно много зипангиек? Им тут что, тофу намазано? Сейчас… Он набрал полный рот святой воды, сощурился, приподнял голову и резко хлопнул по щекам ладонями. Толстая струя вырвалась на огромной скорости и улетела за окно. - Да что за день! – разочаровано воскликнул Клаус. – Ни одной монетки, и ни одной мокрой лисицы! Нет, мне срочно нужно выпить. Шея дрожит – вот прицел и сбивается. Ты помнишь, Саша, как я стрелял мьодом на прошлой неделе? Я не мог стоять, не мог поднять ноги, но ни разу не промахнулся. Для стрельбы слюною ноги вообще не нужны. Только твердая шея и ясная голова… - Клаус, заткнись, куда ты подевал свою долю?! - Отдал тебе, - уверенно ответил странный зипангиец, – на сохранение. Сам момент я не помню, но иных вариантов нет. Ну, не ограбили же меня! Короче, в моем кошельке столько же денег, сколько у суккуба целомудрия. Александр побледнел, привалился к стене и медленно сполз на пол. - У меня тоже... – потеряно пробормотал он. - Что значит, у тебя тоже? – хрипло поинтересовался Клаус, высунул язык и вытряхнул на него последние капли святой воды из чайника. - То и значит. Я на мели. Сел на риф, как корабль в тумане. Чайник упал Клаусу на ногу, но тот словно не заметил удара. Он вытаращился на Александра. - Да, у меня ничего нет, - прямо сказал Александр. – Я без понятия, куда мы дели деньги. Я ничего не помню. Последнее – это то, что мы решили немного развеяться перед сном. Зато теперь у нас ни гроша, и дракошка в мешке. Я не шучу, мать твою! Натуральная дракоша, упоротая порошком кесаран-пасаран. - Друлька прости, мы все просрали, - Клаус безнадежно ударил себя по лицу раскрытой ладонью и вдруг принялся решительно вылазить в окно. – Я не хочу больше жить! Жизнь – тлен! Вальхалла, я иду к тебе! - Клаус-сама, - донеслись снизу голоса нескольких кицунэ. – Лучше идите к нам! Мы вас подхватим, отмоем в теплой баньке и сделаем расслабляющий массаж пушистыми хвостами! Клаус мгновенно передумал, и резко подался назад, со стуком свалившись на пол. - Это агенты Триады, - в ужасе воскликнул он. – Фотце! Чего они сюда притащились? Гребанные зипангийки! Саша, я не хочу в их баню! Чистота у норда в крови, а не на коже! Я не хочу жениться на узкоглазых дьяволицах. Я не хочу становится рабом мягких хвостов! - Александр-сама, вы тоже приглашены! – уважительно-нежно зазывали мамоно. - Выходите, милые, не стесняйтесь! Можно без тапочек и полотенец. Персонал о вас позаботится. Мы все сделаем бесплатно, за счет сестричек-тройняшек! Искупаем, приласкаем так, что вы никогда от нас не уйдете! Спускайтесь! - Тут только Клаус! - Александр быстро захлопнул окно и задернул шторы. - Меня тут нет! - Он врет! - хрипло закричал Клаус. - Александр тут один, а Клаус сейчас у себя дома! Контрабандисты быстро переглянулись и кинулись в разные стороны. Зипангиец подскочил к шкафу, выкидывая съемные полки в тщетной надежде спрятаться внутри. Александр бросился баррикадировать вход. Из мешка c дракошей раздалось безудержно-веселое хихиканье. Дом был плотно окружен агентами Триады.