Risu Satanae

— Когда я встретил убийцу моих родителей, я не смог остановиться, вонзая в него пулю за пулей, мне стало мало, я хотел большего. Но когда на выстрелы пришли мои ребята, я очнулся и понял, что это было не моё желание и не моя жадность — то была ненависть к тому человеку и месть, которая породила во мне монстра.

Утро начинается с радостного возгласа одиннадцатилетнего парня. Отец устроил подарок своим детям, он смог договориться с заведующим лаборатории больничного центра об экскурсии для Чонгука и Щин-хе. Сын уже давно хотел познакомиться с работой отца. Чон Ун-ин — врач медицинской микробиологии и молекулярной биологии, работает он в медицинском исследовательском и профилактическом центре Aurora. Чонгук с раннего возраста стал восхищаться работой папы, он любил слушать научные статьи, рассказываемые отцом на ночь вместо сказок, любил брать тетради с написанными исследованиями, которые проводил папа. Ун-ину приятно от такого интереса, проявленного его сыном. Возможно, в будущем Чонгук сможет стать хорошим врачом, пойдя по стопам отца. Чон Гён стоит возле плиты и ждёт, пока сварится кофе. На её лице не мелькает улыбка, взгляд без блеска, женщина стоит уже одетая и готовая в любой момент выйти, чего не скажешь о муже, тот ходит в спальных штанах и с голым торсом, на хмурый вид своей жены мужчина не обращает внимания, потому что взгляд устремлён на младшего ребёнка с дочкой. Чон Щин-хе на пять лет старше Чонгука, девчонка она спокойная, нежели брат, к новости об экскурсии отнеслась сдержанно. Щин-хе хоть и старше, но с Чонгуком они как две капли воды, большие и яркие глаза, широкая улыбка и очень добрый характер. Волосы её выкрашены в ярко-каштановый, а глаза подведены чёрным карандашом, одета в светлые джинсы и нежно-розовую рубашку. Тоже готова. Мама проходится взглядом по своим детям, а после поднимает глаза на мужа и сразу хмурится. Ей не по нраву эта затея. Ей никогда не нравилась работа мужа, но сказать об этом она не может. Предпочитает отмалчиваться. — Садитесь есть, еда стынет, — выключая конфорку плиты, говорит Чон Гён. Она переливает готовый кофе в кружку и ставит перед мужем на стол. — Чонгук-а, давай ешь, хватит разговаривать. — Мам, ты сегодня много приготовила, а я не голодный, — мальчик выпивает яблочный сок и встаёт из-за стола, подходя к маме, он тянет её за руку, чтобы она наклонилась к нему, а после целует в щёку, выговаривая: — Спасибо, — Чон Гён дарит нежную улыбку и, чуть погладив густые смоляные волосы парня, отпускает его. — Мам, почему ты грустная? — Щин-хе всегда была проницательна к эмоциям Гён. Женщина никогда не могла скрыть от дочери грусть или печаль. Щин-хе будто чувствует накопившиеся отрицательные чувства, всегда приходила и дарила спокойствие, она разговаривала с мамой, и та забывала о проблемах, забывала о плохом, улыбалась и смеялась. После таких моментов с дочкой Чон Гён чувствовала себя лёгкой и умиротворенной. А сейчас женщина даже не знает, что и сказать. Она не хочет расстраивать дочь, не хочет говорить при муже. — Я не грущу, возможно, в какой-то момент всплыло что-то невесёлое… — врать своему ребёнку ей уже не впервой, и за это она себя корит, но сейчас ничего лучше она не может придумать, так что… — Милая, что-то успело произойти? — в разговор вмешался Ун-ин, он отложил вилку с ножом и внимательным взглядом впился в жену. Та отмахнулась и ушла из кухни. Щин-хе переглянулась с папой, а после продолжила есть. Так уж и быть, она поверит. Едут они час с лишним, за это время Чонгук не давал покоя сестре, всё разговаривал и разговаривал. В машине витает напряжение между родителями, но дети на задних сиденьях будто этого не замечают, парень сглаживает напряжение, исходящее от мамы. Щин-хе пытается поддерживать весёлый настрой, но аура матери сильно давит на неё, хочется спросить, что же происходит, но когда она видит мягкую улыбку женщины, слова застревают в горле. Папа тоже выглядит хмурым, но на реплики и всевозможные вопросы Чонгука мужчина отвечает и даже посмеивается. Когда они прибывают к воротам больницы, старший Чон паркуется на территории и выходит из машины. Чонгук вылезает с широкой улыбкой и с блеском во взгляде, торопит и сестру, которая на секунду решила задержаться. Гён вылезает из салона и громко захлопывает дверцу, ветер сразу запутывает аккуратно уложенные волосы, от чего женщина хмурится и нервным движением убирает пряди с лица. Муж на резкость хлопка дверцы ничего не говорит, лишь дарит вымученный взгляд. Он понимает нежелание своей жены тут находиться, в больнице работает его брат, и Чон Гён часто выговаривала Ун-ину, как сильно она недолюбливает его брата, она также высказывала свою нелюбовь и к этому месту. Но при детях родители никогда не говорили о своих неположительных чувствах к чему-либо, каждый из взрослых пытался уберечь детей от негатива. Брат отца редко когда упоминался в их семье. Чон Ин-ги был старше Чон Ун-ина на пятнадцать лет, он врач нейрохирург, работающий в Aurora, именно он был тем, кто вызвал желание Ун-ина пойти в медики. Но братья не ладят. Они очень разные по характеру, взгляды их не совпадают, но им не помешало это устроиться на работу в одно место. Старший брат с детства любил биологию, часто ходил в библиотеку, чтобы найти анатомическую книгу и засесть с ней на долгие часы, младший брат так не увлекался написанными статьями, и биологию в школе он ненавидел, но он стремился превзойти старшего, пытался доказать, что он тоже сможет, и даже лучше, но в итоге оба брата пошли учиться в один медицинский университет, а после встретились в одном здании лаборатории. Зайдя в Aurora, вся семья надела бахилы на уличную обувь, а верхнюю одежду они оставили в гардеробе. Отец не спеша показывал различные кабинеты, но в подробности, чем в этих кабинетах занимаются врачи, он не вдавался. Чонгук пытался вчитываться в названия на табличках, висящих на дверях каждого из представленных помещений. Обычно в больницах можно увидеть длинные коридоры, по сторонам которых расположены многочисленные палаты с пациентами, стены обычно режут глаза своей белизной, и запах… он сквозит медикаментами, штукатуркой и самими же пациентами. Все эти факторы полностью дают понять, что да, это больница. Ведь так везде, по крайней мере, так было в тех больницах, в которых успел побывать за свои одиннадцать лет Чонгук. Но в этой больнице всё по-другому, нет этих стандартных коридоров, корпус не делится приёмной зоной, запах чуть напоминает что-то больничное, но всё равно он не яркий и совсем не режет рецепторы, помещение идёт кругом, этажи застеклённые и узкие, то есть кабинеты расположены с одной стороны. Чонгук, задрав голову, замечает через стекло троих мужчин в белых халатах на самом верхнем этаже, потолка нет, есть крыша, которая тоже полностью сделана из стекла, подними голову и ты наткнёшься на пушистые облака и яркое солнце. И что самое интересное — всё помещение пустое. Нет беготни медперсонала, мимо не слоняются туда-сюда пациенты. Всё место выглядит таким однообразным. Но Чонгук не унывает. Они поднимаются на лифте вверх, отец сказал, что хочет показать свой рабочий кабинет, ведь Чонгук так сильно хотел увидеть его. — Пап, а почему тут так пусто? Разве пациенты и медсёстры не должны мелькать у нас перед глазами? — Щин-хе оглядывает все этажи, надеясь увидеть хоть кого-то. — Это здание сделано под лаборатории, пациенты расположены в другом корпусе, — отвечает Ун-ин, доставая из кармана штанов карточку-ключ. — Вот мы и пришли. Только давайте договоримся ничего не трогать. — Как скажешь, — отвечает дочь. Она проходит вместе с мамой вглубь, рассматривая всё, что попадается на глаза. — Пап, а в чём заключается твоя работа, просто я не Чонгук, и я не особо вдавалась в подробности твоих записей… — Милый, а где Чонгук-а? — Чон Гён не сразу заметила, что сын пропал. Она в панике прошлась взглядом по лицу дочки, которую неожиданно перебила, а после выбежала из кабинета, посмотрев сначала вперёд, а потом назад, женщина обратила расширенные от страха и паники глаза на мужа, который тоже стоит и оглядывает весь периметр коридора. — Ты же сказал, что никого не будет, тогда почему мой сын пропал? — Успокойся, Чонгук не глупый, и он не пропал. Так, вы посидите в моём кабинете, а я пойду поищу его, он не мог далеко уйти. Чон Гён зашла по просьбе мужа обратно в кабинет, нервно покусывая губу. Щин-хе не сразу поняла, как это могло случиться, но оглядевшись, она тоже убедилась, что брата нет рядом. Страх витает в кабинете, а вместе с ним и паника, исходящая, в частности, от мамы. Пока родители шли впереди, а вместе с ними и сестра, Чонгук заметил приоткрытую дверь. Из щели не выходил лучик света, а значит, за дверью была темнота. Парень взглянул на табличку, думая, что сможет понять по названию, что это за кабинет, но вопреки ожиданиям на табличке было написано: Объект 436. Интерес взял верх, и парень, кинув быстрый взгляд в сторону старших, прошмыгнул внутрь. Перед глазами темень, Чонгук решил поискать выключатель, он порыскал рукой по стене и, как только почувствовал что-то похожее на выключатель, сразу щёлкнул кнопкой. Когда глаза привыкли к яркому свету, парень окинул всё помещение взглядом полным шока и удивления. Помимо двери, ведущей в эту комнату, внутри расположены ещё две, рядом с одной из дверей располагается окно, оно позволяет увидеть внутреннюю комнату, а вторая дверь железная, и стена от неё по обе стороны пустая, без окон. На этой железной двери также располагается табличка с надписью: Исследования по объекту 436. Чонгук осматривает всю комнату и натыкается на стол, а на нём папка с документами. Руки чешутся подойти и пролистать бумаги, а может, даже и прочесть, но он одёргивает себя. За стеклом тоже темно, но парень всё равно подходит, вдруг он сможет что-нибудь увидеть. Но нет. Темнота кромешная. Рядом с дверью Чонгук не сразу, но замечает выключатель, улыбка тянется на губы, а рука щёлкает кнопкой, и свет по ту сторону окна включается. Глаза расширяются, улыбка меркнет. Чонгук вглядывается в белые голые стены, вглядывается в одиночный железный стул и стол в углу, вглядывается в такую же железную и на вид твёрдую постель. А после его глаза останавливаются на макушке волос, закутанное в маленький кокон из одеяла тельце ребёнка. И в голове почему-то нет мысли, что этот ребёнок — пациент. В голове почему-то не вяжутся мысли, что это палата. Ведь Чонгук был в больнице и не раз, и он никогда не видел такие палаты для больных. В комнате даже нет окон, чем же малыш дышит? Чонгуков взгляд цепляется за камеру в углу на потолке, и он не хочет думать, зачем она нужна. Он три раза постукивает по стеклу окна, надеясь на то, что паренёк проснётся, но этого не происходит, тогда Чонгук стучит сильнее и требовательнее, но реакции опять никакой. Грудную клетку отчего-то саднит и будто сжимает, от чего боль лишь в разы усиливается, а взгляд всё не может оторваться от макушки ребёнка. Он снова пытается достучаться, и в этот раз удача поворачивается к нему лицом, ребёнок на постели стал подавать знаки пробуждения, и от этого улыбка опять просится на губы. — Мальчик, ты меня слышишь? Посмотри на меня, — с надеждой просит Чонгук. Малыш медленно поднимает голову с подушки и садится на кровати, он маленькими ручками потирает сонные глаза, а после обращает внимание на стекло. — Я тут, ты меня видишь? — Чонгук призывно машет руками, но реакции от малыша никакой не поступает. Чонгук хмурится, он снова обращает внимание на камеру, а после вглядывается в черты лица мальчика. Тот выглядит очень бледным, волосы растрепались, лицо сонное и заспанное, губы бледные и без блеска, а глаза… глаза стеклянные, будто кукольные. — Подойди, пожалуйста, к стеклу, — мальчик поднимается с постели, и медленно переставляя ногами, подходит к окну. Чонгук дарит ему мягкую улыбку, разглядывая бледное неживое лицо малыша, он тянет одну ладонь к стеклу окна, мальчик по ту сторону замечает движения и тоже протягивает свою маленькую ручку, их ладоням для прикосновения мешает стекло, холодное и отталкивающее, но Чонгук всё равно улыбается, а мальчик смотрит своими кукольными глазами и не понимает происходящее. — Как тебя зовут? — мальчик молчит с минуту, а после раскрывает бледные губы и спрашивает: —…Тэхён, ты меня заберёшь отсюда? — голос тихий и хриплый, Чонгук услышал лишь несколько слов, но связать их не смог, он смотрит с непониманием. Мальчик снова говорит: — Ты ведь пришёл, чтобы забрать меня? Тэхён… — стекло глушит и так тихий голос мальчика, и для того, чтобы разобрать хоть пару слов, Чонгук приближается вплотную, пытаясь выцепить связь сказанного. И на этот раз он услышал, не чётко, но он услышал предложение: «пришёл, чтобы забрать?». Почему этот малыш говорит именно это, он же тут лечится, но Чонгук видит влагу в глазах напротив, видит, как кукольные глаза наполняются мольбой и надеждой, и от этого грудная клетка ноет и болит, почему у Чонгука плохое предчувствие? Почему парень за стеклом выглядит, будто безжизненный манекен? Что за чёрт тут происходит? Почему эта больница так непохожа на все стандартные, в которых был Чонгук? Голову начинает разрывать ноющей болью и многочисленными вопросами. Он вспоминает про папку с документами, и уже без зазрения совести хватает её со стола, открывая. В первые листы Чонгук не всматривается, пролистав несколько, он хватается взглядом за непонятные термины, значения которых ему неизвестны. Понимание само к нему приходит. Он не пытается разгадать значения, ведь и без этого ужас написанного пробирается в кору мозга под черепной коробкой. «Объект 436 хорошо отреагировал на анестетик и сейчас пребывает под наркозом…»; «Чип начал действовать…»; «Объект 436 начал реагировать на препарат…». Глаза парня больше не могут вчитаться в строки. Чонгука переполняет страх, он обращает внимание на наклеенную бумагу на папке, а на ней: «Лабораторные исследования по объекту 436». Неужели этот номер обозначает этого малыша? Что значит объект? Что это всё значит? Какие такие исследования? Что за чип? — Как тебя зовут? — вернувшись к стеклу и встав вплотную, спрашивает Чонгук. Мальчик вопросительно вглядывается, будто не может понять, к нему ли обращаются. Чонгук сжимает папку в крепкой хватке и уже собирается спросить заново, как малыш раскрывает бледные губы и монотонно говорит: — Меня зовут Объект 436. И лучше бы Чонгук этого не слышал, лучше бы он вообще ничего не слышал, а также и не видел. Идеальность этого места рушится, глаза заполняет злость и страх. Он не верит. Не хочет всё происходящее воспринимать за действительность. — Тэхён, ты меня заберёшь? — Я не… — он замирает на долю секунды, думая, не ослышался ли он. — Тэхён? Это твой отец? — Чонгук только сейчас услышал это имя, раньше, когда мальчик что-то ему говорил, он не мог разобрать, но сейчас Чонгук точно расслышал имя, и ему очень важно понять, что это за человек такой, ведь не может быть, чтобы этот Тэхён отдал мальчика сюда, да и ради чего? Мальчик не отвечает, он начал пятиться назад с широко раскрытыми глазами, и Чонгук даже не успел ничего понять, как тот резко упал, схватившись руками за голову, и с воплем, слетевшим с губ. Всё произошло так быстро, Чонгук начал стучать по окну, но мальчик его не слышал из-за собственного крика и мольбы о помощи. Чонгук неглупый малый, он понимает, что помочь ничем не сможет, но также он понимает, что если эта комната под надзором, значит, ему пора уходить, да и родители уже точно обнаружили его пропажу. Как бы сильно он ни хотел остаться и что-нибудь узнать ещё у мальчика, Чонгук лишь достаёт в спешке те листы с результатами удачных «экспериментов», подходит к стеклу и шепчет: — Я обязательно что-нибудь придумаю, — убеждает он скорее себя самого. А после выключает весь свет и выбегает в коридор. Листы он складывает и прячет за пазухой, он, оглядываясь, быстрым шагом идёт по коридору вперёд, где в последний раз видел свою семью. Голову заполняют многочисленные вопросы, а перед глазами вместо пола он видит написанные исследования. Кулаки сжимаются, злость поглощает с новой силой. Пока он шёл, не видя ничего вокруг, не услышал голос за спиной, зовущий его по имени, а также он не замечает, как врезается в крепкое тело стоящего перед ним мужчины, будто столб. Поднимая голову, Чонгук с непониманием вздёргивает брови, но не желая долго оставаться с мужчиной в белом халате, парень собирается обойти того, но его локоть хватают крепкой хваткой и не отпускают. Мужчина стоит с ухмылкой и с хитрецой во взгляде. Инстинкты самосохранения мигают в голове красной фразой «беги!», но как бы сильно парень ни хотел этого, ноги не слушаются, а глаза мужчины, будто гипноз, так и затягивают в себя. — Я так понимаю, ты тот самый Чонгук, который потерялся? — тон этого доктора, или кто он, плевать, почему-то звучит не вопросительно, а наоборот, устрашающе и будто от чего-то предостерегающе. Чонгук сглатывает вязкую слюну, и, выдернув свой локоть из хватки, отходит на пару шагов. Мужчина хмыкает, он снова приближается и уже на этот раз берёт подбородок двумя пальцами и вздёргивает чужую голову, внимательно разглядывая. — У тебя с отцом один взгляд, наверное, он тобой гордится, — Чонгук хмурится, от чего взгляд становится темнее, пылая яростью. — Ох эти глаза… Ун-ин наверняка знает, что твои глаза очень ценны… — Простите, не могли бы вы меня отпустить, — отдёргивая грубую руку от подбородка, просит Чонгук. Ему не интересно слушать, как его глаза ценны, не то чтобы и вникать в смысл сказанного. Мужчина опять довольно хмыкает. — Меня ждут родители… — Чонгук? Ну наконец-то я тебя нашёл, где ты был? — сзади подходит папа и рывком поворачивает парня к себе лицом, осматривая его с ног до головы. Чонгук очень рад, что отец появился так вовремя, но улыбка почему-то не тянется на губы, он смотрит на отца отчуждённо, а в голове куча вопросов, которые так и норовят слететь с губ. Ун-ин не сразу замечает взгляд сына, как и врача позади парня, он притягивает Чонгука в крепкие объятия, но тот отталкивает и смотрит загнанно. — Что… что такое, Чонгук-а? — И тебе добрый день, Ун-ин, — даря натянутую улыбку отцу, говорит мужчина. — Твой сын прям твоя копия, а этот взгляд… — Чан Гван, простите, я вас не сразу заметил, — извиняющимся тоном приветствует Ун-ин, — Спасибо, что нашли сына. — Пап, пожалуйста, пойдём, — Чонгук больше не может видеть, как отец в уважении склоняет голову перед этим мужчиной, он тянет отца за руку в сторону, чтобы уже побыстрее скрыться от внимательного взгляда. Отец ещё раз извиняется и идёт за сыном. Чан Гван заведующий этого здания. Он не врач, но в медицине толк знает. Встретившись с Чонгуком, Чан Гван подметил для себя, что парень смышлён и не так прост. Мужчина точно не знает, отчего Чонгук был так холоден и напуган, но с точностью мужчина понял, что Чонгук что-то либо увидел, либо почуял. И всё равно улыбка так и тянется на губы, а взгляд устремлён на уходящие фигуры отца и сына. Чан Гван разворачивается в сторону, откуда пришёл, и на мужчину резко налетают двое охранников, они запыхавшиеся и какие-то слишком взволнованные. Чан Гван приподнимает брови в вопросе, оглядывая каждого с ног до головы, он выжидает пока мужчины отдышатся, убрав руки в карманы халата. — Простите, доктор Чан, мы пришли доложить, парень, с которым вы сейчас столкнулись, был в комнате, где лежит объект 436, — полностью отдышавшись, докладывает один из охранников. Чан Гван хмурится, он тупит взгляд на мужчин, взгляд с каждой секундой всё темнеет и темнеет, охранники инстинктивно отходят подальше, чтобы, если вдруг, не влетело. Но говорящий прежде продолжает: —…Перед тем, как он ушёл, он успел с парнем пообщаться, но мы не слышали разговора, к сожалению, а ещё… — А ещё он забрал папку с документами со стола! — перебивая своего коллегу, громко и эмоционально договаривает второй мужчина. Чан Гван пылает яростью. А малец всё же смог удивить. Чан Гван заходится в громком смехе, согнувшись пополам, пугая охранников. Теперь ясно, почему парень так отреагировал на него, понятно, отчего взгляд был таким холодным и одновременно пугливым, понятно, отчего парня переполнял страх. Но разве то, что написано в тех документах, могло вызвать все эти эмоции? Может быть, такая яркая реакция была вызвана разговором с тем ребёнком за стеклом окна? Плевать, в любом случае Чан Гван сейчас ничего не сможет с этой информацией сделать, те наверняка уже ушли, а если и нет, то всё равно панику поднимать нельзя. Ведь этот Чон Ун-ин привёз сюда всю семью, а не только пацана. Надо будет связаться с начальством. — Идите на своё рабочее место, панику не поднимать, я сам всё решу, — успокоившись, говорит Чан Гван охранникам. — Хорошая работа. — У объекта 436 начался приступ, — перед тем как уйти, охранник, который перебил прежде своего коллегу, вдруг вспомнил, что незадолго до ухода парня мальчик повалился на пол и бился будто в агонии. Ему не очень была понятна причина, но взглянув на Чан Гвана, мужчина смог лишь заметить, что это известие не привело в восторг заведующего. Они уходят. Чан Гван достал телефон, и медленно идя в направлении палаты с мальчиком, набирает сообщение. Он не особо рад происходящему, но мужчина видит всё же лучший исход. В голове уже расцветает план, а на губы опять тянется довольная ухмылка. Чан Гвану никогда не нравился Чон Ун-ин. Не нравился его характер, не нравилось, что порой тот мог быть самовольным и совсем не слушал начальство. У Чан Гвана были связаны руки перед Чон Ун-ином, он не мог его заставлять, не мог уволить, мог лишь наблюдать и злиться. Почему не мог заставить? Потому что Ун-ин всегда знал, в чём состоит его работа, и он не собирался исследовать то, что так нужно для Гвана. Почему не мог уволить? Потому что сотрудник из него хороший, да и ум жалко терять, редко сейчас можно встретить нужного им по специальности врача. Да и главврач всегда вступался за него, всё говорил: «Когда-нибудь случится непоправимое, и тогда мы сможем взять ситуацию в свои руки, а Ун-ин станет нашим во всех смыслах». Этот старик явно знал, что говорил. Чан Гван уже чувствует скорое изменение. Телефон в руке вибрирует в извещении о новом сообщении, мужчина открывает окно с диалогом, и от прочитанного глаза заблестели, а в голове уже в подробностях представляется, что и как случится. Зайдя в комнату с двумя дверями, мужчина натыкается на темноту, и как бы ему ни хотелось не включать свет, он всё равно жмёт на выключатель, также он включает свет и в комнате мальчика. Тот так и лежит на полу, согнутый пополам, а руки всё также держатся за голову. Мальчик без сознания. Кинув взгляд на стол, где должна была лежать папка, мужчина хмурится, цокая языком, в голове мелькают оскорбления в сторону двух остолопов, ведь они сказали, что парень папку с собой забрал. Так какого же хрена документы лежат на месте? — Дебилы, — ругается мужчина.

♠️♠️♠️

— Господин Хо, к вам пришли, — сообщает секретарь. — Пусть подождут, я не готов, — шипит мужчина, восседая в широком кресле, обтянутом чёрной кожей. Секретарь послушно выходит и закрывает за собой дверь. Хо Чжун-сок — этому человеку можно дать несколько названий. Например: самый влиятельный человек во всей Корее. Или самый опасный мафиози, дарящий страх населению Кореи и людям, живущих в ближайших странах. В любом случае Хо Чжун-сок самая запоминающаяся личность, если не во всей Азии, то в большей её части точно. Этот человек также занимает одну из должностей в министерстве. Если углубляться, то эта должность лишь прикрытие, её название ничего за собой не несёт, но место в управлении предназначено изначально было для господина Хо. Такие люди как Чжун-сок неподвластны законам, полиция мало чего может предпринять по отношению высокого и опасного босса. Говоря о полиции, можно сразу понять, что многие подразделения под его началом, как это всегда показывают в фильмах и пишут в книгах. В жизни всё так и происходит: кто сильнее и при деньгах, всегда будет на высоте, а низшие где-то под подошвой. Порой лучше склонить голову, чем после молить о снисхождении, проще взять деньги и не задумываться, как именно эти деньги попали в руки, омытые кровавой водой. Проще продаться и не сожалеть, ведь сейчас время такое, что твои родные могут подвергнуться беде. Так что да, лучше пасть в глазах близких, но зато все здоровы и спят со спокойной душой. Молодые парни и девушки в полиции часто подвергаются шантажу и провокациям, а всё потому, что начальство в крепкой хватке тех, кто запросто может поднять оружие и выстрелить. Законы распространены лишь на гражданских, все остальные либо платят, либо защищаются. Вот и вся государственная правда. В этом состоит конституция нынешнего времени. И это ещё не говоря о людях, которые сидят в парламенте. Чжун-сок сегодня злой, настроение с самого утра сказало: встретимся завтра; всё идёт против мужчины, сначала произошла проблема на границе с товаром, который должен был прибыть к одиннадцати дня, но по каким-то обстоятельствам пограничники решили проверить содержимое контейнеров, обнаруженное привело проверяющих в ужас, отчего они решили, что изъять будет верным решением, в полдень, не успев разобраться с этой проблемой, Чжуну позвонили и сообщили о срочном собрании с начальством из управления министерства, а сейчас мужчина узнаёт о каком-то мальчике, который проник в закрытую от чужих глаз комнату, и вот что с этим всем делать? Пограничники не просто так решили проверить перевезённое, мужчина уверен, что появилась крыса в его рядах, о товаре знали немногие, а значит, проверить каждого не будет проблемой. Переговоры в министерстве велись недолго, высокие начальники лишь хотели узнать продвижение работы над общим проектом, а вот с парнем что делать, Чжун пока не придумал. Все эти события наложились друг на друга и давят на голову, принося тянущую и ноющую боль. Мужчина встаёт с кресла и выходит из кабинета, на секретаря он не обращает внимания, кидая лишь один тёмный взгляд. — Добрый день, господин Хо, — приветствует мужчина, который сидел на диванчике недалеко от кабинета. Чжун-сок поворачивается в сторону говорящего. Ещё ему не хватало самого мэра города. Мужчины обмениваются крепким рукопожатием, правда, на лицах их не светятся доброжелательные улыбки, как это обычно бывает при встрече хороших знакомых. — Я слышал, что вы сегодня были у нас, жаль, что меня не оказалось на рабочем месте, — наигранно говорит Чо Су-вон. — Что вы, я совсем не расстроился, я всё же приезжал на важное совещание, а не к вам в гости, — Чжун-сок говорит без тени шутки, прямолинейно и чётко. — Вы, я так понимаю, ко мне приехали не просто так, — продолжает мужчина. — Ох, да. До меня дошли слухи о задержании вашего товара, хотелось бы узнать, как так вышло, — Чо Су-вон выглядит очень спокойным, а его ледяной тон морозит кожу. — Прошу, давайте обсудим это недоразумение в моём кабинете. Мужчины проходят в кабинет, из которого так хотелось уйти Чжуну, но говорить о важных происшествиях в коридоре, где могут мелькать работники, совсем небезопасно. — Итак, я бы хотел услышать, что могло пойти не так, — Чо Су-вон садится в кресло напротив стола, расстегнув пару пуговиц на пиджаке. Он оглядывает помещение внимательным взглядом, будто подмечает важные и не очень предметы. Чжун-сок же садится в своё кресло и складывает руки в замок, делая деловое лицо, всматривается в мэра потемневшим взглядом. — Не хочу показаться грубым, но я считаю, что вам не стоит совать нос в мои дела, — начинает свой монолог Чжун. — То, что я не углядел за своими ребятами, это лишь моя ошибка, и с ней я сам вправе решать, что делать дальше. Вам не о чем переживать, — Чо Су-вон с недоверием поглядывает на Чжуна, выслушивая речь. — Товар я смог вернуть, так что проблема почти решена, осталось только узнать, кто пустил информацию, — заканчивает Чжун-сок. — Ну, раз вы говорите ни о чём не переживать, тогда не буду. Но давайте в следующий раз чтобы такого не было, — мирно предлагает Су-вон, на что Чжун покорно кивает головой. — Это всё? — Чжун-сок встаёт с кресла и облокачивается ладонями на стол, выжидающе смотря на мэра. Тот тоже встаёт, застёгивая пуговицы, он дарит полуулыбку и кивает. Когда Чо Су-вон подходит к двери, Чжун-сок говорит: — Следующего раза не будет. — Очень надеюсь, — хмыкает Су-вон и, отсалютовав, выходит из кабинета. Чжун-сок выдыхает и падает в кресло, прикрыв глаза, он делает глубокий вдох-выдох. С мэром у него отношения довольно натянутые. В их разговорах никогда не бывает светских тем, они ограничиваются лишь важными переговорами. С какой-то стороны это, пожалуй, правильно, ведь что может быть между главным страхом страны по совместительству главой мафии и главой города? Ничего, кроме общего проекта. — Предупреди, что я скоро приеду. И ещё передай, что я не в настроении, так что пускай каждый из них готовит речь перед смертью, — полным спокойствия тоном проговорил Чжун в трубку телефона. Вечер обещает быть в красных оттенках.

♠️♠️♠️

Приехав домой, Чонгук сразу заперся у себя в комнате. Мама уехала на встречу с подругой, а отец остался приглядеть за детьми. Пока они возвращались, Ун-ин поругался с Чон Гён. Причина была проста. Гён была перепугана из-за пропажи сына, она высказалась мужу по поводу того, что затея поехать в Aurora была опасной и вообще плохой. Щин-хе пыталась успокоить буйных родителей, часто поглядывала на младшего брата и не могла понять, куда делся весь настрой Чонгука, не могла понять, отчего брат вдруг стал молчалив и спокоен. Всю дорогу дети слушали перепалку между родителями и не пытались как-то прекратить, потому что те не обращали ни на что никакого внимания, будто две взбесившиеся собаки яростно пытались загрызть друг друга. И это не преувеличение, маму будто подменили, она чуть ли не с кулаками на мужа лезла, а тот в свою очередь защищался и в ответ рычал, благо не стал размахивать руками. Чонгук всю поездку был в своих глубоких мыслях, те листы, которые ему удалось стащить, жгли кожу на копчике. В голове полная неразбериха, а перед глазами Объект 436. Перед глазами мелькают строки исследований и мальчик, такой маленький и уже разбитый. Этот мальчик будто театральная кукла, такой же безжизненный и стеклянный. Чонгук понимает маму. Теперь Чонгук осознаёт неприязнь и страх к месту работы папы. Теперь Чонгук сам боится. В комнате он проводит весь оставшийся день. Он много раз перечитал весь напечатанный текст с украденных листов, но понять он ровным счётом ничего не смог. Кроме записей об удачно проведённых процедурах, в листах была ещё информация о так называемой «Ложной памяти», из описания Чонгук понял лишь, что эта «Ложная память» действует на нейроны мозга выборочно, она стирает определённую информацию, а нужную или выгодную оставляет. Если вспомнить: был научный эксперимент, назывался он именно Ложная память. На мышах был поставлен эксперимент: мышь помещали в один контейнер, она его запоминала, в другой день эту же мышь поместили в другой контейнер, который она ни разу не видела, а после по периметру пластмассовых стенок пустили электрический ток. Мышь начала бояться, а её нейроны под воздействием специальных веществ определённым образом перекрыли все хорошие воспоминания о первом контейнере, запечатлев в голове грызуна страх и боль. На третий день мышь поселили в самый первый контейнер, в тот, который был безопасным, но мышь всё равно боялась. Инстинктивно она боялась удара током, ведь её уже ударили, а значит, этот «безопасный» контейнер тоже опасный. Таким образом учёные заявили, что они смогут видеть чьи-то воспоминания, а также было заявлено, что таким образом нейроны мозга можно стирать и оставлять только хорошие и светлые воспоминания. Чонгук ничего из этого не понял. Он мал. Но интерес берёт над ним верх чаще, чем он даже может себе это признать, и эта вся ситуация в больнице у парня вызвала сильный интерес, да, страшно, да, он ничего не понимает, но тот мальчик явно не хотел быть подопытным кроликом, Чонгук видел мольбу, видел боль. Чонгук видел, как стеклянные глаза, казалось бы, безжизненной куклы наполнились слезами. Чонгук ведь не глупый парень, он совсем не глупый парень. Учителя в школе им гордятся, а одноклассники обзывают мозговитым и ботаником. Уровень его IQ выше среднего, для ребёнка одиннадцати лет иметь такой объём знаний — редкость. Казалось бы, парню ещё столько всего предстоит узнать, ведь жизнь только начинает красками пестрить, а Чонгук бьёт рекорды. И назвать его глупым будет оскорблением. И Чонгук понимает, что отцовские исследования и научные статьи отличаются от информации в украденных листах. У отца все исследования связаны с биохимией и молекулярной биологией. И как же обидно от осознания, что микробиология и молекулярная биология не вяжется с нейробиологией.

♠️♠️♠️

Неделя за неделей проходит без спешки, в своём ритме. Чонгук отличается разом за разом на уроках, Щин-хе часто стала гулять до позднего вечера с подругами, приходя домой в начале одиннадцатого. Мама за дочь переживает, она все время напоминает, что безопасность дочери для неё всегда будет на первом месте, на что Щин-хе успокаивала женщину и говорила, что в их компании не только девчонки, но и есть парни, которые, если что, смогут защитить от опасности. Сейчас времена такие, что группировки многих районов ведут частые бойни за территорию, Чон Гён часто видела в новостях новые жертвы, и от этого материнское сердце обливалось кровью от страха за своих детей. Чон Ун-ин отчего-то стал чаще прежнего задерживаться на работе, а когда приходил уставший домой, то на его лице можно было прочесть панику и страх. Муж стал более нервным, часто зависал взглядом на одном месте, выглядя при этом крайне обеспокоенным, а в комнате, когда мужчина оставался один на один с женой, то начинал нести какой-то непонятный для Гён бред про надвигающую опасность, Чон Гён подумывала, что муж, видимо, в своей лаборатории совсем растерял свои мозги, раз говорит о какой-то опасности. Ладно он ещё бы говорил о какой-то воображаемой проблеме, но в своих бреднях он часто упоминал Чонгука, говорил, что сын переступил только ему, Ун-ину, понятную черту. Жена перестала принимать сказанное за действительное, у неё и так голова кипит от мыслей о своих детях, а тут ещё и муж над ухом небылицы рассказывает. Чонгук стал задерживаться после школы в библиотеке недалеко от центра города. В школе он сделал ксерокопию украденных листов, на всякий случай, вдруг что. В библиотеке он засиживался на долгие часы, но родителям не говорил, на вопросы мамы он отвечал, что остаётся на дополнительные уроки или гуляет с одноклассниками. Когда парень приветливо улыбается библиотекарше, та хвалит его и мысленно гордится, что дети нового поколения, оказывается, бывают не только с завышенной самооценкой, и это несказанно радует. Сейчас редко можно встретить молодого человека, рвущегося узнать о науке как можно больше. Сейчас то время, когда малец без страха берётся за оружие и защищает свою шкуру, чтобы прожить ещё один грёбаный день. Но семья Чонгука не такая. Его семья довольно хорошо живёт, папа с мамой часто приносят домой хорошую зарплату, дети учатся в неплохой школе. Живут они в приличном районе. Их семья ни в чём себе не отказывает, они могут себе позволить даже роскошь. Но есть семьи, которые живут не так прекрасно, те семьи часто подвергаются шантажу и вымогательству. Такие семьи живут в районах, в которых часто слышны перестрелки, в тех районах нередко встречаются мёртвые тела членов уличных банд. Дети таких семей растут озлобленными и с ненавистью ко всему миру, те дети часто оказываются членами группировки, те дети убивают за своих родных, не боясь смерти собственной. В семьях тех районов растут демоны, с которыми даже полиции не справиться. Потому что сильнее демона лишь его властитель. У Чонгука есть друг. Парень с ним познакомился однажды поздно вечером, когда возвращался домой после задержки в школе. Первое впечатление у Чонгука об этом парнишке сложилось не особо хорошим. Чонгук смотрит новости, и для него не будет сюрпризом встретиться с одним из членов какой-нибудь группировки. Но когда это произошло наяву, Чонгук невольно понял, каково это бояться цепного пса. Чон Хосок — друг Чонгука. Встретились они не так давно, наверное, месяца три назад. Хосок был страшен, от парня веяло опасностью и холодом. Чонгук сразу понял, кем является Хосок, интерес, накрывший тогда голову Чонгука, перекрыл собой страх. Чонгук первый заговорил, Чонгук первый предложил дружбу, Чонгук первый протянул руку в жесте приветствия, познакомившись. Хосок в неверии принял предложение и стал другом такому светлому и улыбчивому Чонгуку. Инстинкты научили Хосока выживать на улице, он, как никто другой, знает все жестокие правила улиц, знает, каковы люди могут быть на самом деле. И в тот день, когда он пожал руку пареньку, который выглядел таким наивным, хосоковы инстинкты говорили, что этот парень не прост, что опасен, но Хосок всё равно доверился, решил, что инстинкты самосохранения могут обманывать. Чонгук же ни разу не дал повода чувствовать опасность рядом с собой, Чонгук не был похож на плохого человека, а уж на опасного — тем более. Они сдружились, Хосок рассказал о себе, что родители его давно мертвы, а он главарь одной из центральных группировок, Чонгуку, как любознательному мальцу, стало интересно узнать о мире, в котором живёт Хосок. Жаль, что на рассказы об опыте и жизни среди массового насилия, Чонгук не мог похвастаться своей размеренной жизнью, ведь его мир отличается от мира, в котором царит вечная борьба и выживание. Чонгук часто задумывался о том, что его жизнь фальшива, почему-то светлое небо над головой не радует, а от осознания, что он живёт в стране, которая делится на две части, в груди ноет, а голову накрывает тоска и боль. Однажды Чонгук спросил у Хосока, убивал ли он, на что Хосок ответил кратко и чётко: да. Чонгук в тот день попросил подержать оружие, Хосок с сомнением дал пистолет, внимательно следя за парнем, каково было его удивление от того, что парень, который вырос в благополучной семье, парень, который полностью отличается от Хосока, просто принял убийцу, предложив дружбу. И это ещё не самое странное поведение Чонгука, потому что после того, как он, рассмотрев пистолет со всех сторон, попросил научить его стрелять. В тот день Чонгук промазал по банкам лишь два раза. Хосоку пришлось убить несколько месяцев на то, чтобы научиться для начала попадать по цели, а также пересилить свой страх — ведь знает, что первое убийство навсегда останется в памяти. Хосок не так храбр был при первом убийстве. Да что уж там про убийства-то говорить, Хосока трясло даже тогда, когда он учился просто спускать курок. А Чонгук запросто встал в стойку и так же запросто спустил курок. Руки его чуть потрясывались от адреналина, голову накрыл азарт, что не осталось не замеченным Хосоком. Когда Чонгук выстреливал в одну за другой банку, на его губах сверкала кровожадная улыбка, а взгляд, который он обратил после того, как все банки были вне цели, на Хосока, был таким тёмным, таким устрашающе привлекательным, что так и манил окунуться в свою черноту. Хосок был в замешательстве. Такой Чонгук вселял страх, от которого по позвоночнику бежали мурашки и холодный пот. От вида паренька, от улыбки, от взгляда, Хосок невольно подумал: «Возможно, в будущем, этот паршивец станет проблемой».

♠️♠️♠️

Хо Чжун-сок внимательно вглядывается в монитор компьютера. Кулаки сжимаются, желваки ходуном, а взгляд пылает яростным пламенем, на губах оскал. По обе стороны от мужчины стоят двое охранников, а возле двери стоят два бугая из личной охраны Чжуна. На экране мужчина видит, как мальчик ведёт непонятно о чём диалог с Объектом 436, после мужчина видит, как парень берёт папку и листает документы, а ещё через несколько минут Чжун-сок видит, как тот же парень в спешке кладёт папку на стол, а Объект 436 падает на пол. Эту запись он просматривает четвёртый раз, и пока что ничего подозрительного он не увидел, вопросов много, например: какого хрена дверь в помещение вообще была открыта? Кто разрешал пускать в центр детей? Почему за его спиной кто-то с кем-то договаривается об экскурсии? Все эти вопросы так и норовят слететь с губ, но мужчина пока отмалчивается, он отматывает запись до момента, в котором парень берёт папку, и снова устремляет свой зоркий взгляд на происходящие на мониторе. И теперь он замечает больше. Он улавливает взглядом, как парень в спешке не просто кладёт папку, а прежде так же быстро вытаскивает листы из неё и, сложив их, прячет под кофту. На этом моменте Чжун ставит запись на паузу и приближается ближе к экрану, разглядывая парнишку, взгляд того направлен прямо на камеру, зрачки такие тёмные, наполненные страхом. Зоркий взгляд мужчины проходится по всей фигуре парня, останавливаясь на лице. Раньше он не замечал всего этого, потому что всё внимание привлекал Объект 436, упавший на пол. Но если не обращать внимание на малыша, то можно заметить все действия второго. — Принесите мне папку, — говорит Чжун-сок, не отрывая глаз от монитора. Один из охранников пошёл исполнять приказ. — Ну привет, хитрец, — растягивая слоги, ухмыляется мужчина. Парнишка с монитора его заинтересовал, оставшийся охранник кратко посмотрел сначала на экран, а после вопросительно на хозяина центра. И лучше бы он не смотрел на мужчину. Чжун-сок пугает, глаза его затмила пелена интереса и озабоченности. Также охранник уловил жест мужчины, тот жадно провёл языком по нижней губе, не стесняясь своего любопытства. Ну и это для охранника не впервой. — Господин Хо, вот, — запыхавшись, протягивает папку с документами охранник мужчине, отвлекая того от исследования парня. — Так-так-так… И что же ты взял с собой?.. — себе под нос задаёт вопрос Чжун-сок, открывая документы и пролистывая несколько страниц, внимательно вчитываясь в написанное, Чжун-сок замечает пропажу. Снова кинув взгляд на монитор, мужчина довольно ухмыляется и выходит из помещения. — Он на месте? — задаёт свой вопрос одному из телохранителей, тот кивает. — Шикарно. Мужчина поднимается на третий этаж, на этом этаже расположены микробиологические лаборатории. В одном из кабинетов находятся главврач Пён Хи-бон в компании с Чан Гваном, они буднично обсуждают недавнее происшествие, почему, собственно, во всём Aurora стоит шумиха, и срочный приезд начальника. Чон Ун-ин тоже присутствует в кабинете, мужчина сидит за столом поникший, не скрывая страх. Не первый день уже мужчина находится в паническом состоянии, а всё от того, что стало известно, что его сын проник в запрещённое место. Пён Хи-бон пытался узнать у своего подчинённого, что его сын там делал, не рассказывал ли Чонгук отцу что-то. Но Ун-ин молчит, не потому что он упрямый, всё просто потому, что Чонгук даже не задавал никаких вопросов, сын не поднимал тему о своей пропаже, и Ун-ин боялся себе представить, что Чонгук мог что-то увидеть или узнать. Сам Ун-ин мало чего знает об исследованиях в этом месте, он всего лишь выполняет свою работу, а куда его исследования потом применяют, ему не известно, потому что это уже не его работа. Ему дали задание — он его выполнил. Дальше уже дело за другими работниками. Правда, были запросы и не по части его образования или профессии, он категорически отказывался выполнять чужую работу, всё сидел у себя в кабинете и смотрел в микроскоп. Ун-ин не пытался попасть туда, куда вход запрещён, он знает, что лишняя информация может навредить и ему, и его семье. Но поняв, что Чонгук узнал и увидел запретное, Ун-ин перепугался и всё никак не может прийти в себя, в голове так и вертится слово опасность, Ун-ин ничего не может поделать, он пытался выяснить у сына, что же всё-таки произошло после того, как он свернул не туда, но Чонгук молчал, совсем как партизан, прятал взгляд, прикусывая губу и перебирая пальцами подол кофты. Если бы только Чонгук понимал, что молчание может их убить, ведь господину Хо не нужны свидетели. Господину Хо ни в коем случае нельзя допускать оплошностей в центре. А тут получилось так, что малец, во-первых, увидел подопытного, а во-вторых, украл документы. Если бы малец был умнее и понёс те листы полиции, было бы много проблем, с которыми Чжуну пришлось бы очень долго разбираться. Кроме полиции, это ещё и ненужное внимание. В кабинет заходит Чон Ин-ги, мужчина с довольным видом проходит в кабинет и садится на стул, на его лице сияет улыбка, а взгляд такой хитрый, будто у лиса. Ун-ин смотрит на брата, а в горле ком растёт, его бы сглотнуть, но мужчина не может, давится. Следом за братом проходит Хо Чжун-сок. В руках его Ун-ин замечает папку, подняв взгляд на лицо мужчины, Чон Ун-ин пугается. Их начальник страшный человек, опасный, и каждый об этом знает. Только вот знать это одно, а увидеть мужчину и почувствовать на себе его тёмный взгляд — это редкость, поскольку Чжун нечасто приезжал сюда. — Чон Ун-ин, рад встрече, — тон мужчины ровный и спокойный, совсем не располагает к опасности, но Ун-ин всё равно дёргается, будто от удара по лицу. Дело в том, что Ун-ин хоть и лабораторный специалист, но во внешнем мире он всё-таки времени больше проводит, и слышал всякие криминальные истории, а также факты, связанные с Хо Чжуном. Ун-ин чувствует власть, исходящую от Чжуна, видит его ауру, та пылает кроваво-рыжим пламенем, и уже от этого всё его тело сковывает паника, а в голове мысли путаются, загоняя хозяина в тупик. — Я слышал, что ты у нас с характером, а мне нравятся люди с характером. Знаю я, что ты не подчиняешься приказам вышестоящих, — всё ещё спокойно продолжает начальник. Чжун-сок смотрит своими чёрными омутами, видно, что хочет поглотить, затоптать, но Ун-ин, хоть и еле заметно трясётся, и всё же он смотрит уверенно, с некоторым вызовом во взгляде, не признаёт и не уступает. По лезвию ножа ходит, а всё равно так просто не склонится, не даст так просто управлять собой. Ну прям как мальчишка с экрана недавно просмотренной записи. Чжун-сок проходится языком по внутренней щеке, проговаривая: — У сына твой характер, — от этих слов холод по коже и мурашки по спине. Чон Ун-ин на миг замирает, задумываясь о сказанном. Паника с новой силой накрывает голову. — Я отдал приказ узнать, что за документы стащил твой сын, теперь я хочу знать ответ, — требовательно и чётко. В кабинете витает напряжение вперемешку со страхом. Хо Чжун-сок ухмыляется широко и довольно, ему нравится чувствовать превосходство над кем бы то ни было. А ещё больше ему нравится, когда его требования выполняют беспрекословно, и это особенно касается его подчинённых. Но он видит и чувствует нежелание выполнять приказы на лице напротив. Чжун всем своим телом чувствует, как тот его боится, но всё равно смотрит в глаза так уверенно, не скрывая вызова. Чжуну смеяться хочется, он ещё не встречал человека, который так бы на него смотрел, зная, кем мужчина является. Это достойно уважения. Но натура Чжуна тоже не так проста, он не оставит в покое никого, кто не склонит голову, не оставит человека в покое, пока тот не признаёт силу Чжуна. Ведь быть властным это означает, в первую очередь: уметь управлять чем-то или кем-то. Чжун-сок смотрит непрерывно в глаза темнее ночи, а в голове образ парня. — Я не знаю, что за документы вам нужны, — говорит Ун-ин, голос его чуть дрогнул вначале, но мужчина быстро взял себя в руки, скрывая тревожность. Он не должен дать повод взять над собой верх. Если это произойдёт, Ун-ин больше не сможет казаться смелым, не в глазах общего страха страны. — Мой сын ничего мне не рассказывал, — и ведь это правда. К сожалению, это не то, что хотел услышать начальник. Чжун-сок меняется в лице, становясь грознее, он откидывает папку с недостающими документами, а после нависает над учёным крупной горой, скалясь. — господин Хо, поймите, моему сыну всего одиннадцать лет, что ребёнок может понять из увиденного в той комнате? Ну, встретил он мальчика, но ведь это больничный центр, вполне возможно, что мой сын и не подумал ни о чём плохом, — чуть облокотившись на спинку стула, продолжает уверенно Ун-ин. Чжуну не нравится всё это. Не нравится, что Ун-ин упрямится опустить взгляд, не нравится, что Ун-ин его не признаёт, не нравится, что мужчина говорит спокойно и уверенно. Ему не нравится Чон Ун-ин. — Господин… — Молчать, — рычит Чжун-сок. Он больше не собирается разговаривать с добрыми нотками. — Раз ты не можешь выведать правду у своего сына, что же ты за отец тогда такой? — вдруг интересуется мужчина, давя того под собой своим пламенем. Ун-ин лишь сглатывает вязкую слюну. Моргает часто, не знает, что и ответить. Вспоминает прошедший месяц, он часто ссорился с женой, всё пытался добиться от женщины помощи разговорить упрямого сына, но та лишь отмахивалась, говоря, что не понимает, о чём вообще идёт речь. Ун-ин осознаёт, что последние недели почти бездействовал, но не знает, к чему вопрос Чжуна. Почему он задал именно про отцовство? Разве у них в семье всё настолько плохо? — Чего молчишь? Не знаешь ответа? Хочешь, я тебе отвечу? — сжигая своим пламенем, скалится Чжун-сок. — Значит, он явно что-то скрывает. Говоришь, маленький парень ничего не понял? Я видел его взгляд, видел его действия, и я точно могу сказать, что твой сынишка понимает куда больше, чем может показаться на первый взгляд. Ун-ин напрягается. Он не хотел этого слышать, не хотел потому, что знает, что Чонгук смышлён не по возрасту. Он знает Чонгука не как наивного парня. Это же его родной сын. Но он не был готов услышать это от совсем постороннего человека, который сделал своё заключение, лишь посмотрев видеозапись. Чон Ун-ин молчит. Ему нечего ответить. Все слова куда-то исчезли, в горле встал ком, от которого мужчина не может избавиться. Он невольно принимает могущество, исходящее от Чжуна, он совсем не понимает, что теперь будет. Чжун-сок и так всё знает, он знает про документы, знает про сына, а значит, дело за малым. Мужчина может отдать любой приказ своим людям, от которого может последовать плохой исход, чего не хотелось бы Ун-ину. — Дайте мне ещё время, прошу, господин Хо, — он больше не смотрит тому в глаза. Больше не строит из себя храбреца. В данной ситуации последнее слово за Чжуном, и Ун-ин ничего с этим поделать не сможет, лишь просить о снисхождении, ведь так он сможет хотя бы попытаться спасти свою семью. Но Чжун-сок выносит вердикт вопреки тому, к которому был готов Ун-ин: — Твоё время вышло, настал мой черёд делать ход, — стальным голосом проговаривает Чжун-сок, не щадя Ун-ина, смотрит в самые глаза, вселяя страх, опасность, будто говорит: «готовься защищаться». Ун-ин в неверии мотает головой, инстинктивно понимает, что последует дальше, Чжун довольно скалится, продолжая: — Знаешь, как я не люблю, когда мои приказы не выполняют? — Ун-ин всё мотает головой, мысленно проговаривает на повторе нет, только вот мужчина над ним своим взглядом отвечает да. — Если мои люди не найдут в твоём доме нужные мне документы, то вся твоя семья падёт от моей руки, я сам лично пристрелю каждого, кроме твоего сына, с ним я хочу повеселиться, признаю, он мне понравился. Так вот, я не оставлю его в покое, пока не добьюсь своего, — шипит Чжун-сок. Ун-ин не выдерживает давления, отталкивает от себя Чжуна, смотрит с угрозой во взгляде. В груди резко обдало невыносимой болью, а все органы будто поджарили на огне, внутри всё горит и болит, а в глотке стоит привкус желчи и металла. Мужчина рычит и замахивается, желая стереть эту уродливую и довольную ухмылку, только вот не успевает он проехаться кулаком по лицу, как руку его резко заламывает телохранитель, появившийся из-за спины Чжуна. Заломив руку буйного и разъярённого Ун-ина, телохранитель прикладывает мужчину головой об стол, уронив с поверхности разные пробирки и документы с исследованиями. Тот мычит от резкой ноющей боли в голове и руке, больше не пытается вырваться, понимает, что против шкафа ему не выстоять. Чжун-сок хлопает в ладоши и подходит ближе, чтобы мужчина его видел. Приблизившись к уху, Чжун шепчет такое ядовитое: — Я нашёл твоему сыну применение. Уверен, он такой же по характеру: упрямый и неподвластный; но также я уверен, что подчинив его, я смогу нацепить на его тонкую шею ошейник, — шипит дикой змеёй мужчина. Ун-ин опять пытается вырваться, рыча и вертясь из стороны в сторону, но когда его голову приподнимают за волосы на макушке и ещё раз прикладывают с глухим стуком об поверхность стола, он с секунду мычит, жмурясь, а после рычит в ответ: — Сука, не смей… — Ты сам вырыл яму, если бы ты только был чуть повоспитанней, я, возможно, и оставил бы хоть кого-то в живых. Но моя доброта не повернулась к тебе лицом, так что смирись с исходом, — схватив в кулак волосы и приподняв голову, чтобы учёный смотрел в глаза, в лицо выговаривает Чжун-сок. Он задерживает свой взгляд на глазах Ун-ина, зрительный контакт длится долгие секунды, и никто из них ни разу не попытался его прервать. Ун-ин смотрит уверенно, без страха. Весь страх, который обвивал своей прочной цепью всё тело, резко исчез, на его место пришла ненависть. Сжигающая изнутри. Теперь-то мужчина понимает, почему все его органы минутами ранее пылали — то была ненависть. Чжун-сок первый прерывает контакт, откидывая голову мужчины, от чего тот ударяется носом о микроскоп. Выговаривает своему телохранителю: — Вырубай его. А после уверенной походкой покидает кабинет. Главврач от страха не может понять, что ему делать, он оглядывается на Гвана, вскидывая вопросительно брови, но тот лишь пожимает плечами. На сегодня они больше не нужны. Всем, чем они могли помочь, они помогли. А значит, они могут идти каждый по своим делам. Неуверенность читается и на их лицах, и в их движениях. Они не думали, что всё так обернётся, они даже представить себе не могли, что господин Хо предпримет такие действия. Чон Ин-ги молчит, смотрит на потерявшего сознание брата без каких-либо эмоций. На лице его каменная гримаса, но взгляд всё говорит сам за себя: в нём нет сочувствия. Взгляд его пропитан пустотой, среди которой так и читается: доигрался братик.

♠️♠️♠️

Библиотекарша объявила о закрытии библиотеки минут пять назад, но Чонгук всё ещё не торопится собираться домой. У него договорённость с Хосоком. Они согласовали время встречи в начале одиннадцатого возле здания. Лишь когда время переваливает за десять тридцать, Чонгук начал потихоньку собирать школьные тетради, а после засунул в портфель книгу о научной медицине. Библиотекарша ещё раз прошлась по рядам с включенным светом, прося редких посетителей покинуть здание. Чонгук прощается с пожилой женщиной и, накинув одну лямку рюкзака на плечо, выходит из библиотеки. Хосок стоит в тени, Чонгук не сразу узнаёт своего друга, но после того, как тот в призывном жесте машет рукой и зовёт по имени, Чонгук быстрым шагом подходит, даря мягкую улыбку. На улице достаточно тепло, парни прогуливаются вместе до перехода, который ведёт в сторону дома Чонгука, они обсуждают дни, в которые не виделись. Чонгук не удивляется рассказам Хосока о том, что у того опять была перестрелка. Слава Богу, что жертв не было, Хосок сказал, что были раненые, как из его группировки, так и со стороны противника. Возможно, Хосок не хочет, чтобы Чонгук знал правду о стычках, ту правду, в которой скрывается много крови. Таким образом Хосок хочет защитить друга, Чонгук это понимает, поэтому и не пытается вдаваться в подробности. Когда они останавливаются возле перехода, Чонгук отводит Хосока в тень, чтобы никто не увидел секретное. — Я могу у тебя на какое-то время оставить одну книгу? — заглядывая в глаза, которые стали лишь ещё темнее из-за тени деревьев и многоэтажек, спрашивает Чонгук. Хосок кивает. Что за вопросы? Конечно же Хосок примет всё, что даст ему парень. Чонгук открывает портфель и достаёт толстенную книгу, вручая её в руки Хосока, Чонгук продолжает: — В ней лежат листы с очень важной информацией, пожалуйста, спрячь книгу туда, куда ничьи руки не смогут добраться, — даёт указания парень. Хосок опять кивает. Оглядев книгу, Хосок прячет её в свой портфель, Чонгук заранее попросил взять его с собой на встречу. — Могу ли я узнать, что за информация в них? — единственный вопрос задаёт Хосок. Чонгук минуту мнётся, прикусив губу, а после заглядывает хмурым взглядом в чёрные омуты друга. — В них описаны научные эксперименты из одной больницы, — всё что может сказать Чонгук, так это — вот это. Он боится посвящать Хосока в подробности, не потому что он не доверяет, а потому что он многое узнал за этот месяц. Так же он вспоминает отца, тот отчего-то последнее время выглядел напуганным, и Чонгуку это поведение не нравилось, как и вопросы. Он не может рассказать отцу то, что произошло в тот день. Он не может доверить эту информацию отцу, потому что не верит, что папа чист, что сам он не принимал участия во всех этих экспериментах над маленьким мальчиком. Он больше не верит отцу, но устраивать допросы Чонгук не решился, в какой-то степени парень понимает, что отец не расскажет правду. — И у меня есть ещё одна просьба. Ты же можешь по своим связям найти нужную информацию на человека? — Хосок нахмурился. Почему-то сейчас Чонгук кажется ему таким уязвимым, отчего-то поникшим и грустным. — Что за человек? У тебя есть хоть что-то, что мне сможет помочь навести справки? — Чонгук вопросительно моргает, не очень понимая, что именно нужно Хосоку для поиска. Он знает лишь имя… а ещё то, что это парень. Ведь этого будет достаточно? Чонгук нервно перебирает подол своей школьной рубашки и тихим голосом выговаривает: — Это парень, и его зовут Тэхён. Хосок больше не спрашивает. Чонгук с надеждой в глазах смотрит на друга и ждёт ответа. Хосок, подумав, всё же решает, что попробовать стоит, хоть и зацепок мало, но всё-таки есть имя и пол, этого вполне достаточно… наверное. — Я попробую, но ничего не могу обещать, — не успевает Хосок договорить, как Чонгук, засветившись ярче, чем луна на небе, запрыгивает на друга с крепкими объятиями, благодаря. —…Я ещё ничего не сделал, так что отблагодаришь в другой раз, — улыбается Хосок, отвечая на объятия. Чонгук дарит благодарную улыбку, доверяясь Хосоку. Это имя не давало покоя с того самого дня, Чонгук засыпал и просыпался с мыслью, что нужно найти этого человека. Когда мальчик, зовущий себя Объектом 436 произнёс это имя, у Чонгука что-то надломилось в грудной клетке. Тот мальчик с такой надеждой смотрел на него, он так сильно хотел услышать: «Да», но что мог сделать или сказать Чонгук? Разве он мог дать надежду тому мальчику? Разве он мог соврать? Чонгук не мог. Не мог сказать: «Да»; не мог пообещать забрать или спасти, ведь на тот момент он сам был растерян, был напуган и ничего совсем не мог сообразить. Чонгук мог лишь зацепиться за имя, которое может помочь в будущем, смог сообразить по поводу документов, а также сложить логическую цепочку и понять, что и не больница это вовсе, но кому он мог об этом рассказать? Кому он мог отнести документы, если сам не уверен, а правильно ли это будет? И смогут ли те люди чего-то сделать? Чонгук не уверен уже ни в чём, его мировоззрение перестало быть светлым и невинным. Наоборот, он стал больше замечать за людьми, он стал больше слышать и понимать. Родители старались скрыть за своими спинами кровожадность, преступность и несправедливость людей, всем этим пропитана земля, по которой ходят невинные, наивные, злые, не видящие черту неправильности люди. Думая об этом и вспоминая парня в одинокой больничной палате, Чонгук задумывается: а к какой категории людей относится Тэхён? Но ответ он узнает лишь тогда, когда лично с ним встретится, а это обязательно произойдёт. Когда-то, но произойдёт. Хосок прощается с Чонгуком, попросив его быть аккуратней по дороге домой. Чонгук ещё раз поблагодарил его за то, что согласился помочь ему с поиском и книгой, а после выходит из тени укрытия и скрывается в переходе, дабы перейти на другую сторону улицы. Хосок проводил его спину взглядом, а в голове слишком много вопросов, но самый яркий и волнующий из них так и не смог слететь с языка. «Во что же ты успел вляпаться, мелочь?» Чонгук идёт не спеша. По пути ему редко встречаются прохожие, отчего-то парню кажется, что все они такие серые и безжизненные. Он выходит на тротуар, который ведёт прямо к дому. Идти осталось минут десять, но Чонгуку так не хочется возвращаться, почему-то в груди неприятно тянет, и предчувствие нехорошее. Парень специально замедляет свой шаг, чтобы оттянуть тот момент, когда перед глазами появится одна из многоэтажек. Оттягивает момент, чтобы не взглянуть в окно на своём этаже и не наткнуться на включенный свет в кухне. Мама последнее время дожидается своих детей, сидя за кухонным столом. Но когда он всё-таки уже видит свой дом, тянущая боль в груди становится лишь сильнее, а в горле встал ком, от которого Чонгук не может избавиться, ком будто прилип к стенкам глотки, и слюна здесь бесполезна. Свет горит, но плохое предчувствие не покидает парня. Он же уже возле дома, так что же не так? Почему в груди так жжёт, почему голова расходится в пульсирующей боли? Почему ноги не шевелятся? Тело резко стало деревянным, отказываясь слушаться хозяина. Чонгук слышит заведённый мотор машины чуть дальше по дороге, Чонгук медленно поворачивает голову на звук… Его глаза расширяются от страха, пульсация в голове заложила уши, а тело стало таким тяжёлым, ноги так и норовят уронить парня на асфальт. Там, около машины, стоят его сестра, отец и мама, лица мамы и сестры влажные от слёз, Щин-хе плачет беззвучно, смотрит умоляющим взглядом, но о чём она просит, Чонгуку не понять, он из-за размытого фокуса не может разобрать всей картины. Когда Чонгук переводит взгляд на отца, то замечает, как тот шевелит губами, но парень не слышит слов. Вся эта картина морозит кожу, но Чонгук, пересилив страх, делает несколько коротких шагов, а потом вдруг останавливается, и в ступоре обращает внимание на трёх мужчин, у двоих в руках пистолеты, дулом направлены на семью, а третий стоит в расслабленной позе и выкуривает сигарету. Тот, что курит, стоит боком к Чонгуку, облокотившись спиной о машину. Чонгук снова переводит взгляд на родителей и понять не может, что происходит, почему на головы его родителей направлены дула пистолетов, не может понять, кто эти мужчины такие, и что им понадобилось от его семьи. Чонгук снова делает попытку подойти, уже чувствуя себя увереннее, но страх всё ещё сковывает тело. Чонгуку плевать, он упрямо делает несколько шагов вперёд, взгляд потихонечку становится чётче, шум покидает голову, а мышцы приходят в тонус, больше не нудят и не кажутся деревянными. Мужчины с пистолетами обращают на него внимания, после чего один из них окликает того, который курит. Тот выкидывает недотлевшую сигарету, натягивая ухмылку на лицо, выходит вперёд и оглядывает испуганного парнишку с ног до головы. Чонгук инстинктивно делает шаг назад. Он чувствует опасность, исходящую от мужчины впереди. — Ну здравствуй, Чонгук, — ухмыляется тот. Чонгук боится, сильно, но этого не показывает, смотрит в глаза напротив, пытаясь выглядеть храбро и достойно. — А мы тебя заждались, — обернувшись в сторону родителей парня, продолжает он. — Кто вы? — вымолвил парень, делая ещё шаг навстречу. Мужчина улыбается довольно. Чонгук смотрит прямо так же, как и его отец сегодня днём в Aurora: храбро и без страха. Внутри разгорается пламя интереса, Чжун поворачивается к отцу Чонгука и говорит: — Кто я? А ты у папочки своего спроси, — Чонгук переводит взгляд на отца, который смотрит в ответ с сожалением, и парень вдруг всё осознал. Ужас накрывает с головой, он сглатывает вязкую слюну, отходя назад. Больше не пытается приблизиться, понимает, что если сделает ещё хоть один шаг вперёд, то попадёт в ловушку. — Чего застыл? Твой отец выглядел куда храбрее, когда накинулся на меня с кулаками, — хмыкает Чжун-сок. — Я сначала хотел по-доброму всё решить, но отец твой оказался несгибаемым, так что теперь ты видишь исход действий твоего родителя. — Что вы собираетесь делать? — стоя на месте, спрашивает Чонгук, пропустив все слова про отца. Понимание того, что отец хотел защитить свою семью, перебивает все плохие мысли в голове. Чонгук знает, что отец упрям и так просто не склонит голову, даже если его будут держать под мушкой пистолета. Чонгук знает, что отец не из трусов. Чонгук же знает своего отца… — Зачем вы держите пистолеты у голов моих родителей? Разве вы не меня ждали? Зачем вы всю мою семью… — Довольно вопросов, Чонгук, — перебивает Чжун-сок. Мужчина видит, как того начинает потряхивать от переживаний и паники. В голове всплывают слова Ун-ина о том, что парню всего одиннадцать, но разве ребёнок не подбежал бы к своим родителям, увидев, что те в опасности? Разве ребёнок не стал бы трястись в истерике и мольбах не делать ничего плохого? Разве ребёнок одиннадцати лет может задерживаться где-то до двенадцати вечера, не сообщив маме, где именно он находится, чтобы утешить и успокоить? Почему Чонгук всем своим существом заставляет напрячься взрослого мужчину? Чжун-сок раздражается, ему не нравится, что парень берёт над ним верх. — Где документы, которые ты тайком вынес из лабораторного центра? Чонгук закусывает губу, не отвечая. Он ждал этого вопроса, но почему-то отвечать не хочет. Он ровным счётом не уверен, что если он и ответит, то что-то изменится. Он не верит этому человеку. Не верит отцу, который смотрит с мольбой во взгляде. Щин-хе смотрит большими глазами, не понимая, что происходит, девочка поворачивает голову к маме и берёт тонкую ладонь женщины в свою руку, успокаивая и себя, и мать. Чон Гён смотрит с нежностью, пытается улыбнуться, но всем своим телом она чувствует пристальный взгляд телохранителя, который держит её на мушке. Женщина уже не плачет, все слёзы давно высохли, она должна защитить хотя бы свою дочь, ведь Щин-хе стоит рядом, она её чувствует, но потом Гён поворачивает голову к сыну, тот смотрит таким отчуждённым взглядом, будто за толщей воды стоит, переживание и страх за сына сильно давят на грудную клетку, отчего мать не замечает, как её хватка на ладони Щин-хе становится крепче. Сестра всегда была проницательна к чувствам своих близких, и конечно же она не могла не заметить странное поведение Чонгука. Парень перестал быть улыбчивым и весёлым после экскурсии в Aurora, и Щин-хе так непривычно не слышать радостного голоса, не видеть улыбку на лице младшего. Щин-хе непривычно не чувствовать своего брата. Она пыталась поговорить, пыталась понять, что случилось, но Чонгук закрылся, закрылся от родителей, закрылся от неё самой. И от этого так больно и неприятно. Щин-хе поглядывала за братом, пыталась выцепить хоть что-то подозрительное, но нет, Чонгук был обычным, то есть молчаливым и спокойным, он не пытался быть скрытным, или просто Щин-хе не хотела верить, что младший что-то скрывает от семьи. Она перестала думать, что у Чонгука что-то произошло, она решила, что, возможно, перед летними каникулами в школе его загружают заданиями. Так даже легче. Щин-хе так легче. А сейчас она видит, что Чонгук опять ушёл в себя. Она видит своего брата с новой стороны. Чонгук не выглядит на свой возраст, он куда взрослее и умнее, и сестра это давно заметила за своим братом. А сейчас Чонгук вообще на себя не похож. Парень серьёзен, хоть и мнётся между решением, как лучше поступить, Щин-хе заметила, что брат не удивился словам о каком-то исходе по вине отца. Щин-хе заметила во взгляде Чонгука ледяные нотки, злость. Щин-хе никогда не видела такой взгляд своего брата, тот всегда был с блеском счастья, брат всегда был добрым. Что же могло случиться, от чего Чонгук вот настолько стал отстранённым? Сейчас об этом думать, как об стенку головой биться. Щин-хе в растерянности, но одно она точно понимает: Чонгуку нельзя попасться в руки этих людей. Предчувствие ей говорит, что мужчина впереди хочет брата обмануть, затянуть в свою паутину, которая вплела в себя много боли тех, кто повёлся, тех, кто поверил. И Щин-хе, возможно, потом пожалеет о своём решении, но сейчас она набирает больше воздуха в лёгкие и сильно сжимает ладонь мамы, а после поднимает уверенный взгляд на брата и кричит: — Чонгук-а, беги! Не слушай его!.. — Заткни свой рот! — перебивает Чжун-сок, не ожидав, что девчонка решится на такой жалкий поступок. Чжун оглядывает мать и отца, но понимает, что те не сговаривались. Родители смотрят на дочь вопросительно, Гён, испугавшись грозного рыка мужчины, резко притягивает Щин-хе к груди, пряча ребёнка от взгляда того. — Чонгук, тебе не стоит глупить, один мой приказ, и мои люди выстрелят в одного из членов твоей семьи, — предупреждающе шипит Чжун-сок. Чонгук смотрит загнанно, он взглядом проходится по лицам своей семьи, задерживаясь на глазах сестры, которая смотрит без страха и уверенно. Чонгук не понимает, что у сестры в голове, раз она так запросто рискует жизнью. Он делает пару шагов навстречу, всё не отрывая глаз от сестры, Щин-хе смотрит слезливо, мотает головой, а с губ слетает нет, такое умоляющее и растерянное. Чонгук не может её послушать, он не может позволить кому-то из его родных умереть. Парень переводит взгляд на мужчину, который стоит за спинами Щин-хе и мамы, зачем-то пытается запомнить черты лица, а после переводит взгляд на Чжуна, который довольно ухмыляется в нескольких шагах от него. Когда Чонгук уже почти подошёл, его сестра резко отталкивает мать на мужчину позади, а сама вырывается вперёд, крича: — Беги, придурок! Чонгук останавливается, а после, прислушавшись к просьбе Щин-хе, резко поворачивается и бежит, как ещё никогда не бегал. Позади он слышит урывками «Догнать его!», а после такой громкий, выбивающий почву из-под ног, выстрел и громкий крик, переходящий в вопль, матери… Чонгук не видит, куда бежит, из-за слёз в глазах, ноги сами его куда-то несут. Ветер бьёт в лицо, по спине течёт пот, а в теле дрожь от подступающей истерики. Мысли не дают здраво думать, и эти вопросы… В голове стоит образ сестры, фантазия дорисовывает к её образу красных оттенков, настолько ярких, что голова начинает разрываться от боли. Парень всё бежит и бежит, не следя за местностью, но в какой-то момент он решает остановиться и осмотреться. Перед ним много домов с тёмными переулками, рядом ни души. Он покружился вокруг своей оси и понял, что забрёл на совсем не известную для себя территорию. Парень уже не бежит. Он, отдышавшись, решает найти безопасное место. Когда он находит детскую площадку, пройдя все возможные скверики и переулки неприметных домов, Чонгук присаживается за горкой в форме спирали, дабы если вдруг, никто его не заметил. Он даёт волю слезам, дерёт волосы на макушке от безысходности и понимания, что в данный момент жалок. Мысли не допускает, что для одиннадцатилетнего мальчишки убежать было лучше, чем просто взять и попасться в руки бандиту. Он, наоборот, думает, что предал самых близких и родных ему людей, думает, что сестра умерла из-за него, но что бы он сделал? Вернулся, а что дальше? Те мужчины до смерти бы его замучили, а если и нет, то просто убили бы, чтобы не марать руки. Чонгук вдруг вскакивает, вытирая слёзы тыльной стороной ладони, и идёт искать хоть кого-то, чтобы попросить помощи. Неужели Щин-хе хотела, чтобы Чонгук позвал на помощь, если да, тогда зачем нужно было кидаться в пламя живьём? Ведь она могла с первого раза его об этом попросить, пока тот мужчина не сказал, что убьёт кого-то. Чонгук идёт быстро, попутно часто вытирая слёзы, которые всё никак не остановятся. Он шепчет тихое: «кто-нибудь», но в ответ тишина, а на улицах никого. Кроме боли. Она его не отпускает, пожирая, начиная с головы, в груди разрастается новое растения тёмно-красного отлива, цвет этого растения больше походит на чёрный, а название этому бутону «ненависть». Чонгук так ещё никого и никогда не ненавидел, да злился, но до ненависти дело ещё не доходило. Кулаки сжимаются, зубы крепко сцеплены, до скрежета, а взгляд стал чернее обычного. Он злится на себя, он ненавидит себя, так сильно ненавидит… Выйдя на освещённую дорогу, Чонгук бегал взглядом по всем возможным местам, где могли быть хоть пара человек. Но нет. Чонгука охватывает паника, ведь не может быть, чтобы целый квартал был пуст. В какой-то момент он решается пойти в знакомые места, ведь там-то он точно наткнётся хоть на кого-то. Перед тем как он понял, что центральная библиотека находится не так далеко от него, Чонгук поплутал по тёмным улицам, перебегал дороги в неположенных местах, и очень много думал. Пытался придумать, как стоит поступить, какие действия он сможет предпринять, но ничего путного на ум ему не приходило. Как только он вышел к библиотеке, голову накрыла паника, а ноги вдруг стали, будто свинцовые, страх опять вернулся на место, а перед глазами лицо сестры и родителей, слёзы с новой силой хлынули из глаз. Истерика его так не вовремя настигла, и эти картинки перед глазами, Чонгук понимает, что ему сейчас нельзя попадаться на глаза тем людям, но крик, переходящий в вопль, срывается с губ, а он сгибается пополам, держась за сведенный судорогой живот. Плачет навзрыд, падая на колени и больно ударяясь об асфальт. Ему нужно найти хоть кого-то. Хоть кого-то… Ему нужна помощь, один он не сможет справиться, ему нужно наткнуться на человека, плевать какого пола, главное, чтобы хоть кто-то появился. Почему же этого не происходит? Почему никого нет? Почему всё тело болит? Почему перед глазами образ его родителей, которые держат на руках сестру? Почему его сестра с кровавым пятном на светлой футболке? Почему она бледная и совсем не шевелится? Хоть кто-то сможет ответить маленькому мальчику, который когда-то был улыбчив, который когда-то светился ярче любых звёзд на небе, на все эти «почему»? Мальчик, который когда-то был счастлив, вдруг познал, что такое душевная боль. Мальчик, которому всего одиннадцать лет, вдруг понял, каково это ненавидеть и считать кого-то врагом, настоящим врагом. Мальчик, который потерял частичку себя, она осталась там, где последний раз он видел глаза своей сестры, его частичка осталась вместе с его родителями. Чонгук вдруг стал полностью понимать чувства Хосока, который с раннего возраста стал себя защищать, который потерял дорогих ему людей, который с малых лет борется за себя и парней в своей группировке. Чонгук вдруг понял тех, кто так рвётся отомстить своим обидчикам. Теперь он понимает, что ими движет, и что за мысли овладевают их головами. Глаза закрываются, в голове такая приятная пустота. Темнота перед глазами манит окунуться в неё, чтобы перестать чувствовать какие-либо эмоции, и Чонгук окунается, с головой уходя в объятия черноты.

♠️♠️♠️

Где-то недалеко слышен мужской голос, Чонгук открывает глаза и обнаруживает себя лежащим на асфальте перед зданием библиотеки. Руки и ноги затекли и окоченели, голова раскалывается от боли, Чонгук списывает её на прошедшую истерику, глаза опухшие от слёз. Он снова слышит чей-то голос, уже задумываясь, что он наконец-то сможет попросить помощи, но взглянув на небо, он замечает, что уже рассвет. Сколько времени он тут провалялся? Неужели та темнота оказалась сном? Чёрт, нужно скорее найти хозяина голоса, но на попытки подняться ноги не слушаются. Чонгук снова валится на асфальт, решая, что когда голос будет отчётливее и громче, он лучше позовёт обладателя, чем в данный момент будет пытаться встать. Лишь больнее себе сделает. Пока он лежал и бездействовал, в голове всплыл урок по самообороне с Хосоком. Как-то Чонгук попросил друга показать несколько боевых связок, на что Хосок с удовольствием начал поэтапно рассказывать и описывать каждое движение и действие. Чонгук внимательно за всем следил и слушал, а после пытался повторить. Таких уроков было немного, но каждый заканчивался похвалой от Хосока. Пожалуй, самый запоминающийся урок был, когда Хосок показывал связку, если вдруг у противника Чонгука окажется огнестрельное, и Чонгуку нужно будет выбить пистолет из рук, в чём сильно сомневался Хосок. Тогда Хосок был серьёзен, а Чонгук внимателен. — Для того, чтобы выполнить этот элемент, тебе нужна хорошая реакция и скорость. Всё на самом деле очень легко, для начала, если у тебя вдруг под рукой окажется что-нибудь, что поможет тебе первому нанести удар, то тогда бей ниже пояса, лучше всего в ногу, после этого твой противник от болевого шока обратит всё внимание на раненый участок, тебе нужно будет очень быстро максимально близко, но удержав расстояние между собой и лицом противника, в прыжке занести одну ногу, сделав вид, что ты собираешься нанести удар в челюсть, инстинктивно противник подастся в сторону, тогда-то ты должен успеть выбить пистолет из его рук, и так же быстро успеть перехватить оружие. Выполняя всю эту связку, самое главное не прыгнуть очень близко, иначе ты не сможешь выбить пистолет. Чонгук тренировался на Хосоке, и когда у него навык этого приёма стал на машинальном уровне, Хосок обратил внимание на его скорость и реакцию: Чонгук был хорош и в скорости, и в реакции. И Хосок бы соврал, если бы сказал, что не завидует пареньку. Хосок в тот день ещё добавил, что эта связка опасна тем, что шанс на неё лишь один, второй раз провернуть её не получится, и если Чонгук не сможет выполнить всё правильно с первого раза, то его жизни настанет очень плачевный конец. Вспоминая это, Чонгука отвлекают шаги, а после парень слышит голос: — Господин Хо, я нашёл его, — следует секундное молчание, после чего Чонгук снова слышит голос мужчины: — У центральной библиотеки. Чонгука охватывает паника. Он прекрасно понимает, что не спаситель это никакой, понимает, что этот мужчина пришёл по его душу. О какой помощи он думал? Ведь изначально целью был он сам. Чонгук стискивает крепко зубы, шипя от безысходности. Что делать? Что, чёрт возьми, делать? Чонгук на мгновение прикрывает глаза, вслушиваясь в посторонние звуки, он понимает, что человек один, а значит, если не медлить, то можно опять убежать… — Так, паренёк, давай без глупостей только, — говорит мужчина сверху. Чонгук слышит, как тот снимает пистолет с предохранителя и щёлкает затвором. Он понимает, что мужчина выстрелит быстрее, чем Чонгук попытается дать дёру. Нужно придумать план действий. Побег не получится, просто лежать он тоже не может, а оружия у него нет. В голове опять флешбэк: — Я не уверен, что тебе когда-либо вообще понадобится оружие, но я бы советовал носить с собой хотя бы нож. Очень надеюсь, что он тебе не пригодится, но всё же мне так будет спокойнее. Попросил как-то однажды Хосок. Чонгук прислушался к словам друга, после чего везде носил с собой складной ножичек. Задумавшись об этом, Чонгук вспоминает, что его ножичек лежит в боковом кармане рюкзака. Приподняв своё тело и обратив внимание на мужчину, который держит его на мушке и не сводит своего взгляда с него, Чонгук оценивает обстановку, а в голове прокручивает все возможные варианты своего нападения. Он понимает, что времени на раздумья нет, ведь его дружок вот-вот подтянется, а значит, нужно действовать прямо сейчас. Не сводя взгляда, пылающего пламенем, с вооружённого, Чонгук заводит одну руку за спину и нащупывает карман с ножом, когда он пальцами хватается за корпус холодного металла, то не может скрыть облегчённого выдоха. Мужчина расслаблен, Чонгук замечает, что тот даже и не думает о том, что малец может первым напасть, но Чонгук и рад такому поведению, ему же легче. Вытащив нож и разложив его, Чонгук приподнимается на ноги, опустив голову. Мгновение, и Чонгук уже стоит почти впритык, мужчина не успевает среагировать, чем и пользуется парень, он вонзает остриё лезвия в ляжку мужчине, а после, чуть отойдя и с разворота подпрыгнув, Чонгук поднимает ногу для удара. Мужчина, как и говорил Хосок, отвлёкся на лезвие в своей ноге, рыча от боли, он не заметил, как парень взлетел и приготовился для удара, но как только он поднял взгляд, то в панике сделал шаг назад, заглотив наживку Чонгука. Всё так, как и говорил ему его друг: выбрав угол и угадав с расстоянием, Чонгук удачно выбивает пистолет из ослабшей руки, сделав кувырок при приземлении, хватает пистолет и наводит дулом прямо в лоб в шоке стоящего мужчины. — Запомни, что этот трюк прокатит лишь один раз, если у тебя не получится всё сделать правильно, то ты сможешь повидаться со смертью. Как же Чонгук сейчас рад, что Хосок оказался хорошим учителем. Мужчина смотрит почерневшими глазами, вытащив нож из плоти и заткнув колотую рану рукой, он диким волком завыл от боли и шока. Чонгуковы глаза напоминают дьявола, мужчина ни разу ещё не встречал такую скорость и ловкость, парень его пугает, его невинность пропала, на смену ей пришла жгучая злость и власть над ситуацией. Чонгук вглядывается в лицо мужчины, а в памяти рисуется образ телохранителя, державший на мушке его мать с сестрой. Палец на курке так и норовит спустить его, в теле просыпается ненависть пуще прежней, та, которую мальчик ещё никогда не чувствовал. За эту ночь Чонгук многое про себя понял, многое успел почувствовать и увидеть. Но в данный момент ему больше всего хочет лишь одного. Убить. Он хочет увидеть, как эта тварь упадёт перед ним бездыханно, чтобы раз и навсегда. В голове без остановки: убить, убить, убить… Сбоку приближается звук шагов. Чонгук резко встаёт на ноги и обращает внимание на второго телохранителя, который завёл руку, чтобы достать оружие из-за пазухи, но Чонгук пересекает его действия, выговаривая громкое и чёткое: — Я выстрелю в него на счёт три, если не хочешь, чтобы твой дружок умер, советую не торопиться с решением, — бесстрашно диктует условия Чонгук. Мужчина сбоку хмыкает храброму заявлению и всё же выставляет руки с оружием, но Чонгука это не пугает, он наводит дуло на нераненую ногу и выстреливает. Мужчина падает на асфальт, громко взвыв. — Я сказал не торопиться с решением, — спокойно повторяет Чонгук. — Пистолет на землю, — командует парень. — Щенок, что ты о себе возомнил?.. — Следующий выстрел придётся в плечо, — перебивает Чонгук, но заметив, что тот не реагирует, Чонгук начинает отсчёт: — Раз… Мужчина сбоку больше не ухмыляется, он видит серьёзность намерений ребёнка напротив, но гордость так просто не переступить, ведь это означает — признать превосходство этого мальца. А он не может себе этого позволить, хотя бы потому, что у него есть начальник. — Два, — напоминает Чонгук. Мужчина хмурится, ему не верится в то, что мальчик пытается подогнуть под себя его, взрослого мужика, который пообещал отдать свою жизнь за своего начальника. Одновременно с этим мужчина понимает, что Чонгук серьёзен и опасен. — Три… Со стороны слышится звук двигателя машины. Чонгук не успевает выстрелить, потому что посторонний звук привлёк на секунду внимание, но быстро среагировав на открытую дверцу, он отходит чуть дальше, чтобы видеть нового гостя, а также не терять вооружённого телохранителя. Из машины выходит Хо Чжун-сок. Интерес к раненому ранее мужчине пропадает, и дуло пистолета теперь направлено в сторону мужчины возле машины. Тот улыбается и громко хлопает в ладоши, будто на развлекательное шоу приехал. Чонгук не скрывает злости во взгляде, пытаясь сжечь яростным пламенем того. — Не шевелись, я всё равно быстрее выстрелю, — говорит Чонгук позади стоящему, но взгляда не сводит со своей добычи. Телохранитель уже хотел было подойти ближе, но Чонгук его опередил, кинув на него тёмный взгляд, давая понять, что все движение не остаются незамеченными. Мужчина шипит, останавливаясь и больше не пытаясь что-либо предпринять, но с мушки парня не сводит. — Он прав, его выстрел будет быстрее, даже если ты выстрелишь секундой позже, я буду уже на том свете, — твёрдым голосом обращается Чжун к своему человеку. Тот сразу кивает, не смея действовать против слов своего начальника. — Я так понимаю, ты с ним не закончил? — переводя взгляд на второго мужчину, спрашивает Чжун у парня. Чонгук молчит. — Можешь добить его, если душе от этого станет легче. Но перед этим, я хочу поставить тебя в известность, что мои люди оцепили весь периметр, так что тебе не уйти отсюда живым, если вдруг решишься на побег. Но есть и лучше исход, ты пойдёшь со мной, и тогда твоя жизнь будет в целости и сохранности, как тебе такой вариант? — Где мои родители? — первый вопрос, который не давал покоя. — Они живы, а где они находятся, я не скажу, — убирая руки в карманы брюк и расслабляясь телом, говорит Чжун. Чонгук хмурится, скалясь в его сторону, он не верит, этот мужчина точно что-то сделал с его родными… А Щин-хе? Тогда что с ней? Чонгук боится спрашивать про сестру, боится узнать правду. — Ты мой, Чонгук. Теперь жизнь твоих родных зависит от тебя самого, если будешь хорошим мальчиком, они будут все в сохранности, я даже не стану пальцем никого трогать, но если ты начнёшь глупить, исход будет плачевным, — вот так просто? Так просто взял и объявил о таком решении? Для таких людей, как Чжун-сок, ничего не стоит, чтобы что-то или кого-то присвоить себе. А у таких людей, как Чонгук, нет права голоса. Парень не может с этим решением ничего поделать, в первую очередь, потому что он может навредить своим близким. О себе он и не думает, для него уже было всё потеряно, как только он решил скрыть правду о документах, возможно, если бы не этот косяк, сейчас он бы не стоял с пушкой в руках и не слышал, что его жизнь теперь ему не принадлежит. — Бросай ствол, Чонгук. — Что с моей сестрой? — не своим голосом всё же спрашивает парень, опустив пистолет. Но на попытку подойти мужчины, который стоял до сих пор за спиной, Чонгук мгновенно реагирует и берёт того на прицел, заглядывая своей чернотой в растерявшегося телохранителя. Ну прям ёжик, который защищается от хищника иглами. Чжун-сок снова начинает хлопать, выговаривая: — Я так посмотрю, у тебя был хороший учитель, — замечает Чжун. А Чонгук невольно вспоминает Хосока и его слова перед прощанием: «пожалуйста, будь осторожен». Будет. Обязательно будет, теперь-то уж точно и наверняка. — Твоя сестра словила пулю в ногу, жить будет, — услышав эти слова, Чонгука накрывает злостью, он смотрит на мужчину, в которого стрелял, пряча за яростным пламенем обиду и страх. Он уверен, что именно этот мужчина стрелял в сестру, горечь оседает в глотке, а в голове «убить!» — Не смей! — выкрикивает мужчина в стороне, но не успевает остановить парня. Раздаётся первый выстрел, а после ещё, ещё, и так пока вся обойма не опустела полностью. Парень смотрит на первую свою жертву и ничего не чувствует, кроме адреналина, накрывшего голову, и такой жгучей ненависти. — Ты… — Не трожь его, парню нужно выпустить злость и обиду, — останавливает Чжун своего человека. Чонгук выпускает из ладони рукоять металла, и всё никак не может отвести взгляд от тела с множеством отверстий от пуль в груди. — Когда я встретил убийцу моих родителей, я не смог остановиться, вонзая в него пулю за пулей, мне стало мало, я хотел большего. Но когда на выстрелы пришли мои ребята, я очнулся и понял, что это было не моё желание и не моя жадность — то была ненависть к тому человеку и месть, которая породила во мне монстра. Теперь Чонгук понимает, о чём ему говорил Хосок. Он поднимает взгляд на Чжуна, а во взгляде всё то, что испытывает человек, который поглощён чувством мести. И он понимает, что его наивная, светлая и добрая сторона заснула непробудным сном, а на место светлых чувств и эмоций пришёл дьявол во плоти. «Первое убийство убивает не только жертву, но и самого тебя. Оно убивает твою человечность в первую очередь».