Risu Satanae

Секундная пауза, и на его лице больше нет ухмылки. Взгляд, наполненный мольбой и болью, а с губ срывается: — Не смей привязываться ко мне, — разбито и отчаянно.

На улице темень, стоит густой туман с периодическими вспышками грома. Напуганные люди прячутся кто где, гром сливается со звуком выстрелов, которые страшат маленьких ребятишек и их матерей. Центр города находится в кровопролитном бою между группировками и специальным отрядом, посланным Хо Чжуном. Многие из отряда, посланного на бойню, уже слегли бездыханно, ровно так же как и парни из банд. Парни, преданные своим боссам, отважно защищают и себя, и свою территорию, им была дана задача: выжить и не позволить противникам пройти дальше в центр. К сожалению, люди Хо Чжуна берут верх своим мастерством, парни, выросшие по правилам улицы, никогда не сражались с профессионалами, их уровень в бою куда ниже, нежели мужчин, которые оттачивали свой навык с куда более опасными противниками, и сейчас для людей, служащих главе мафии, ничего не стоит убить каждого. Но у них есть определённая задача. Им нужен лишь один, им нужен тот, кто заставил Хо Чжуна сидеть, будто на иглах, мужчина из-за него всё никак не может унять свой пыл. Он понимает, что парень от него ускользает, мужчина понимает, что поводок стал слишком длинным для парня, которого он так пытался держать к себе ближе. Хо Чжун-сок понимает, что он упускает Чонгука. Стрельба слышится отовсюду, но эти звуки лишь щекочут внутренности. На лице парнишки сияет хитрая улыбка, взгляд устремлён на монитор ноутбука, зрачки светятся от яркого дисплея, волосы растрепались от буйного ветра, который завывает диким зверем, лаская собой кожу и пуская мурашки. Парнишка внимательно вглядывается на карту четырёх районов, отслеживая одну-единственную фигуру, которая петляет среди различных сквериков, запутывая преследователей. Также парнишка ищет свободные от противников пути, направляя через гарнитуру в ухе. Просматривая улицы, на которых ведётся перестрелка уже не первый час, он мычит себе под нос только ему известную мелодию, полностью абстрагировавшись от звуков со всех сторон. Пальцы быстро бегают по клавиатуре, набирая различные коды, которые помогают взламывать систему слежения, когда очередная камера стала открывать вид на проспект, парень хмурится, уходя в думы об увиденном. — Юнги, ты уснул? — доносится рычащий голос из наушника, Юнги прищуривается, шипя от громкости голоса недовольного абонента по ту сторону. — Я прослушал, повтори, — говорит Юнги, расширяя карту в месте, где сейчас перестреливается его фигура слежения. — Я говорю, что с третьим районом, и как там ребята в первом? — запыхавшись, спрашивает абонент. Юнги осматривает третий район на наличие каких-либо шевелений, а после открывает окошко с первым, оценивая общую картину, он переключается к четвёртому и выговаривает: — Третий чист, там Хосок со своими парнями, а первый потерян, эти сволочи добрались до центра, не могу с точностью сказать, как ребята, но картина меня не радует, — медленно сообщает парень. На том конце отмалчиваются, слышны шипения и многочисленные выстрелы. Юнги закрывает крышку ноутбука, убирая тот в портфель, после перезаряжает пистолет и щёлкает затвором, готовый к любому приказу своего босса. Тот не заставляет себя долго ждать, быстро выговаривая: — Жду тебя возле тридцатого дома. Связь прерывается, Юнги недовольно шипит и быстро спускается по пожарной лестнице с крыши невысокого дома. Сколько раз он просил не вырубать наушник во время боя, почему же Чонгук всё никак не может прислушаться к просьбе своего друга? Это непослушание несказанно раздражает.

♠️♠️♠️

Чонгук, не упуская ни одного из своих противников, отстреливает одного за другим, прочищая себе дорогу к третьему району. Он зажимает простреленное плечо, периодически шипя от боли, но сдаваться не собирается, он так просто в руки этих тварей не попадётся, так просто не позволит Хо Чжуну укоротить свой поводок, который вот-вот и вовсе порвётся. Позади слышны новые голоса его преследователей, те тоже так просто не упустят свою добычу, они обязаны привести парня к их начальнику. Чонгук срывается с места, бежит, не глядя себе под ноги, отчего часто спотыкается, усталость берёт верх, а также рана сочится кровью, от чего тело сдаёт, говоря хозяину, что пора предпринять меры, и это совсем не радует парня, глаза слезятся от ветра, который будто против него, бьёт в лицо, не жалея своей силы. Когда перед Чонгуком открывается вид на невысокие дома через дорогу, он быстро проходится взглядом по табло с номером близстоящего дома, цокает языком от понимания, что это не тот квартал. Через туманную пелену он замечает, как с двух сторон подходят посланные его личным палачом тени людей, те держат перед собой оружие, готовые стрелять, подкрадываются, боясь спугнуть. Чонгук оценивает своё положение, зажимая раненое плечо крепче, в голове ни одной хорошей мысли, а на губы тянется оскал, взгляд затмевает тёмная пелена, которая пускает по коже мужчин по обе стороны от парня холодный пот. — Тебе не уйти, складывай оружие, Чонгук, — громко выговаривает мужчина, ближе стоящий с левой стороны, Чонгук хмыкает на эти слова, а в голове вспыхивает флешбэк шестилетней давности, в тот роковой вечер Хо Чжун-сок так же сказал тому одиннадцатилетнему парнишке, а после добавил, что он, Чонгук, будет его личной собственностью. От этих воспоминаний глаза вспыхивают алым, а с губ срывается грозный рык, пугая вооружённых. — Стой на месте и не глупи, — уже несмело даёт указания всё тот же мужчина. Чонгук поднимает на него взгляд, а в голове вопрос: почему ему постоянно говорят, что делать? Он поднимает руку с пистолетом и спускает курок. Звучит грохот выстрела, Чонгук довольно скалится, выкидывая пистолет в сторону, и быстро подлетает к мужчине, который стоял позади только что умершего. Вытащив ножик из-за пазухи, Чонгук молниеносно наносит удар по противнику, двигаясь быстро и незаметно для мужчин, которые начали палить по фигуре парня, но ни один ещё пока не попал по силуэту. Звучит ещё выстрел, очередной мужчина падает бездыханно, оставшиеся пятятся, понимают, что на стороне где-то засел киллер, да ещё и парнишка ураганом вырезает одного за другим. Туман сыграл на руку, пока Чонгук справлялся с левой стороной, киллер отстреливал одного за другим с правой. Когда Чонгук заканчивает со своей стороной, а киллер делает финальный выстрел, в туманной пелене виднеется ещё одна тонкая фигура, Чонгук рывком поднимает свой пистолет, направляет дулом на пришедшего, готовый сделать выстрел, но из тумана слышится знакомый голос: — Это я, — Чонгук выдыхает облегчённо и опускает оружие. Хватаясь за раненое плечо, Чонгук поворачивается в сторону, откуда стрелял его сторонник, и жестом показывает, чтобы тот не стрелял. — Что с плечом? — подходит ближе Юнги. Чонгук кидает на него пустой взгляд, не отвечая, Юнги же не тупой, вот и догадается. Чонгуковы ноги больше не держат тело, подгибаются, валя парня на асфальт, Юнги быстро реагирует, подлетая и не давая парню совсем упасть, перекидывает одну руку себе через плечо, позволяя Чонгуку облокотиться всем телом. — Нам нужно скрываться, псы уже везде шныряют, — сообщает Юнги. — Плевать, пусть шарятся сколько хотят, ты мне лучше скажи, где мои ребята? — тихим голосом проговорил парень, позволяя Юнги вести себя, тело перестаёт слушаться, Чонгук это чувствует. Он чувствует, что силы на исходе. Юнги отмалчивается, сейчас ему куда важнее отвести своего босса в безопасное место и продезинфицировать ранение. — Почему ты молчишь? — Чонгук резко тормозит, чуть не упав, он поднимает взволнованный взгляд на друга, пытаясь понять, почему тот вдруг замолчал. Юнги снова пытается облокотить босса на себя, но Чонгук отмахивается, рычит. А разум затуманивается, Чонгук понимает, что до потери сознания ему осталось недолго, но он хочет услышать ответ. Юнги поднимает взгляд, полный сожаления, проговаривая: — Чонгук, половина наших ребят слегла в начале перестрелки, я могу ошибаться, возможно, кто-то из парней всё-таки смог укрыться от натиска тех мразей, но это я смогу проверить только тогда, когда я обеспечу тебе безопасность, — Чонгук мотает головой, ему не нравятся слова о его людях, не нравится, что Юнги смотрит с сожалением, будто кроме них больше никто не выжил, это же бред… Чонгук не может бросить своих там, где осели люди Хо Чжуна. Чонгук не может дать им погибнуть. — Возвращаемся, — командует Чонгук, уверенно делая шаг в противоположную сторону. — Чонгук, мы не можем вернуться, — останавливает Юнги босса. Чонгук оглядывается на того с непониманием во взгляде. — Послушай, ты ранен, в тех районах полиция, если мы сейчас вернёмся, то попадём в лапы не только людей Хо Чжуна, но и псов, так что прошу, прислушайся ко мне хоть раз, — Юнги переживает, он боится, и потому он хочет обеспечить безопасность Чонгуку. — Ты, наверное, меня не расслышал, я сказал: возвращаемся, — предупреждающе повторяет Чонгук. — Ты же знаешь, что я не могу позволить парням остаться там, где осели и псы тоже. Да и когда мне мешало огнестрельное ранение, Юнги? — рыча, спрашивает Чонгук, обращая горящий взгляд на парня. — Вместо того, чтобы учить меня жизни, Юнги, мог бы предпринять хоть какие-то меры и помочь своим друзьям. Ты не вправе говорить мне, как стоит правильно поступать, — Чонгук не ждёт, что Юнги возразит, он опять делает уверенный шаг в сторону, желая поскорее оказаться там, где остались его парни. Юнги шипит недовольно, он обращает злой взгляд на босса, не соглашаясь с его решением. Чонгук никогда о себе не думал, всё пытался вытянуть свою банду с низов, из жопы, а сам уходил глубже, теряя свой здравый разум, вытягивая каждого из своих людей, он тонул во тьме, тонул в негативе, отдавая всё живое тому, кто осел в его душе, ради парней, которые потом не знают, как спасти своего босса, ведь видят, что тот теряет себя, видят, через что проходит их босс, но что они могут поделать? Ведь Чонгук никого не слушает, Чонгук верит, что всё делает правильно, и как на такое реагировать? И сейчас… Чонгук уже из последних сил пытается сделать шаг, а что Юнги? Что он может сделать, чтобы остановить своего босса? Ведь Юнги не может пойти против его слова. Против босса он ничего не может предпринять, но ради друга Юнги готов к любому исходу. Юнги часто спрашивал себя: почему? Почему Чонгук никогда не думает о себе? Почему Чонгук всегда идёт на крайние меры, когда дело доходит до опасности для собственной жизни? Почему Чонгук ведёт себя не как задравший нос паренёк, а так, будто он ангел-хранитель, всё пытается оградить всех и каждого, подставляя свою спину под пули? Почему? На все эти «почему?» Юнги, к сожалению, не найти ответ, возможно, не пришло время для правды, потому что сам Чонгук отмалчивается. Сейчас нужно взять себя в руки и что-то предпринять, ведь Юнги понимает, что Чонгук не остановится, будет упираться, пока сам Юнги не согласится с его словами. В голове парня мелькнула лишь одна мысль, Юнги глубоко вздыхает, а после подходит к Чонгуку и, вытащив ствол, ударяет рукояткой по затылку, вырубая босса. — Прости, но твоя жизнь для меня важнее… — себе под нос говорит Юнги. Юнги пойдёт на всё ради своего друга. Подхватив парня под мышкой, Юнги, не спеша, идёт к домам, поглядывая по сторонам, готовый защитить и себя, и Чонгука. Улица чиста, противников поблизости нет, Юнги несказанно этому рад, ведь как ни посмотри, а так легче. Чонгук тяжёлый, Юнги не подумал об этом, когда решил, что вырубить босса будет верным решением. Пыхтя, ему всё же удаётся найти безопасный скверик. Уложив Чонгука на скамейку, Юнги быстро набирает сообщение Хосоку. Тот не заставляет себя долго ждать, отвечает кратко и понятно: «Жди, скоро буду». Пока Хосока нет, Юнги, оторвав от своей футболки приличный кусок ткани, заматывает раненое плечо, чтобы ненадолго остановить поток крови, а после быстро оглядывает все дома и окна, выходящие на их сторону, оценивая; подходит к подъезду ближнего дома и вводит код от домофона, не угадав с первой попытки, парень тихо матерится себе под нос и достаёт телефон. Взламывать ему куда лучше удаётся, чем угадывать. Да и взлом уже в привычку вошёл. Когда дверь положительно запищала, Юнги с выдохом спрятал телефон, пошарив взглядом по асфальту, он нашёл подходящий камень, чтобы подпереть им дверь. — Ты почему не вошёл сразу? — со стороны слышится голос возмущённого Хосока. Юнги чуть заметно вздрагивает от резкого появления друга. — Ты в курсе, что копы оцепили наши районы? Я еле-еле смог дать дёру, — убирая руки в карманы лёгкой куртки, сообщает Хосок. — Знаю, и мне это не нравится, — поворачиваясь к Хосоку, говорит Юнги. Тот шипит недовольно, а после обращает внимание на лавочку с Чонгуком. — Он хотел вернуться за парнями, но я его вырубил, ведь он и так на последнем издыхании… — отвечая на немой вопрос во взгляде Хосока, тихо проговаривает Юнги. — Нам нужно занести его внутрь и попытаться вытащить пулю, я боюсь, что его рана начнет гноиться… — Ну так почему ты это только сейчас говоришь, разве тебе нужно моё согласие на действия? — Хосок злится. Он смотрит на парня возле себя с нескрываемой злостью и негодованием, от чего Юнги хочется спрятаться, лишь бы Хосок так не смотрел на него, уже и силы его на исходе, и ещё эта непонятная слабость во всём теле, откуда она взялась? И так не вовремя. — Давай, ты не будешь на меня бычиться, я, знаешь ли, тоже тут не просто балду пинал, — защищается в ответ парень, направляясь к лавочке с его боссом. Хосок не отвечает, понимает, что нервы ни к чёрту, вот и сорвался на того просто так. Он испугался, когда Юнги написал ему о состоянии Чонгука. Он всегда переживает за мелкого. В памяти до сих пор вспыхивает картинка, когда маленький, грязный и будто покусанный дикими псами мальчик пришёл к нему. Хосок до сих пор помнит, как четырнадцатилетний Чонгук держался возле него, как не мог спать по ночам, потому что кошмары овладевали разумом и не давали расслабиться, Хосок до сих пор помнит, как сам лично застал групповое изнасилование… Хосок лично возвращал краски взгляду паренька, он был тем, кто Чонгука вытащил из лап подарившего другу боль и ненависть. Хосок был тем, кто остановил кровожадное чудище в лице Чонгука. Хосок был учителем по выживанию, он тот самый человек, что объяснил Чонгуку разницу между убийством во целях защиты и просто убийством. Хосок стал тем человеком, кто смог научить Чонгука жить. А сейчас Чонгук лежит без сознания и с раненым плечом. На слова Юнги о том, что Чонгук рвался туда, где остались его парни, Хосок промолчал, сейчас, к сожалению, он не может объяснить Юнги, что Чонгук такой от природы. Защита и доброта — эти качества остались при нём, ведь в душе Чонгук всё равно тот самый мальчишка, который всегда улыбается, который поможет слабому, который защитит своё. Там в душе, за толщей боли, Чонгук всё тот же одиннадцатилетний мальчик, не знавший грязи этого мира, с добрым взглядом и широкой улыбкой. К сожалению, Юнги не видел эту сторону Чонгука, и Хосоку ясно, почему Юнги не понимает такое отношение Чонгука к собственной жизни, Юнги же никто не рассказывал о том, что Чонгук уже однажды не смог защитить самое родное. Чонгук не смог защитить свою семью. И Хосок видит, что Чонгук не хочет повторения того вечера шесть лет назад… Юнги присоединился к группировке Чонгука год назад, тогда Чонгук уже был таким: отстранённым, будто всегда в себе. Юнги стал узнавать Чонгука лишь со стороны влиятельного босса, группировка которого не даёт спать спокойным сном ни полиции, ни потенциальным врагам из других банд. Чонгук олицетворяет собой страх. Юнги познакомился с Сатаной. Это прозвище дали мальчику, когда буйные группировки становились ничем. Банды при виде мальчика четырнадцати лет, сдавались без боя, потому что чонгукова натура пугала, она пестрила чёрно-кровавым отливом, но были и те, кто без страха пытался взять верх над мальчишкой, который на вид щупленький, и за собой ничего не несёт. Такие смельчаки плачевно падали бездыханно в бою один на один. Чонгука стали сторониться, после парни, которые были не против сильного босса, склоняли головы перед мальчишкой в уважении, и это уважение было не ложным, мальчики из других районов видели в Чонгуке своего лидера. Четырнадцатилетний Чонгук к чужому уважению не испытывал никаких чувств, четырнадцатилетний Чонгук всего лишь был марионеткой в руках кукловода. Тот Чонгук был оружием в руках Хо Чжун-сока. — Давай, бери его, и пошли в дом, — командует Хосок. Подходя к скамейке, он всматривается в умиротворённое лицо Чонгука, пытаясь прочесть по спокойствию того, как же так всё произошло. Этот мальчишка выглядит сейчас так по-взрослому, а ещё недавно Хосок помнил парня, который с наивной улыбкой расспрашивал его о жизни. Хосок скучает по тем добрым денькам, скучает по времяпровождению без оружия и разговоров об очередной жертве. — Эй, ты уснул? — недовольно спрашивает Юнги, отвлекая Хосока от разглядывания бессознательного Чонгука. Хосок промолчал, они взяли парня под мышки и медленно пошли к подъезду. Когда они уже одной ногой были внутри, со стороны появился резкий вой сирен и свет фар. Парни остановились, оглядываясь. Юнги зарычал диким зверем, уже занеся руку за оружием, готовый отстреливаться, но его останавливает шёпот Хосока: — Не торопись с решением, Юнги. К ним подходят двое вооружённых полицейских, позади них цепочкой подъезжают две машины, уши закладывает от громкости воя сирен, Юнги крепче хватается за плечо Чонгука, боясь, что его заберут, Хосок успокаивающе бросает взгляд на младшего, тоже боится, но лучше действовать здраво, ведь не факт, что псы прибежали по их души. Главное не поддаться панике, и не сделать ошибку. Полицейские оцепляют всю улицу, становясь в боевую позицию. По спинам Хосока и Юнги бегут мурашки и холодный пот, взгляд последнего затмевает пелена страха и гнева, Юнги не понимает, почему Хосок вдруг его остановил, если бы он только дал выпустить пулю в первых пришедших, то они бы уже смогли скрыться в доме. Свет от фар не даёт разглядеть лица каждого, приходится щуриться, но Хосок понимает, что отвлекаться нельзя, опускать взгляд тоже, он всем телом чувствует панику Юнги и ничего поделать пока не может, ещё непонятно, зачем псы сюда пожаловали, ведь этот район никем не тронут. — Не делайте лишних движений, и если у вас есть оружие, положите его на землю, — громко выговаривает один из полицейских. Он подходит ближе, разглядывая лица, а после мужчина замечает третьего бессознательного парня, сомнений нет, эти ребята те, кого они искали. — Прошу, садитесь в машину… — Нашего друга задели, когда мы возвращались домой, вы, наверное, нас с кем-то перепутали, — перебивает Хосок, делая невинное лицо и искренне надеясь на понимание со стороны псов. Юнги бездействует, он вцепился в рукав куртки старшего, обращая внимание на себя, во взгляде видна паника, Хосок давит улыбку, думая, что сможет успокоить паренька, и шёпотом проговаривает: — Если они нам поверят, то уедут, а если нет, то мы с тобой просидим в участке, а Чонгука увезут в больницу. Есть и третий вариант, — Юнги смотрит в ожидании продолжения, но Хосок молчит, глаза его направлены на лицо Чонгука, который промычал что-то несвязанное, а после потихоньку начал приходить в сознание. — Мы должны вас допросить, что именно вы видели, и что произошло, прошу, пройдёмте с нами, — всё не отступает полицейский, жестом зовя пару мужчин к себе. Хосок замечает движение и резко проговаривает: — Мы ничего не знаем, если вы подозреваете нас в чём-то из-за ношения оружия, то с вашей стороны задержать нас будет нелогично и неверным решением, потому что, как вы знаете, в наше время жить без оружия за пазухой, значит, быть обречённым на смерть, — обращая потемневшие глаза на мужчину, чётко выговаривает Хосок. Чонгук в себя не пришёл, как понял Хосок, тот уснул, сколько уже Чонгук спит, Хосоку неизвестно, но его не может не радовать то, что парень всё же не очнулся. — Прошу нас отпустить, так как наш друг серьёзно ранен, и ему нужна медицинская помощь… — Мы отвезём его в больницу, — перебивает мужчина, — в больнице ему смогут оказать правильную помощь, нежели вы сами что-то предпримите, — Хосоку очень хочется поверить в это, ведь как ни посмотри, а в больнице Чонгуку смогут оказать срочную помощь. — Не сопротивляйтесь, у нас нет желания вам навредить, — Юнги умоляюще смотрит на Хосока, потому что сам он, кроме как взяться за оружие, ничего умнее предпринять в данной ситуации не сможет. Хосок оглядывается на всех мужчин, которые стоят и ждут принятия решения, потом он всматривается в лицо мужчины, который говорил с ним, а ещё чуть погодя он кидает короткий взгляд на бессознательного Чонгука, коря себя за то, что принимает решение на своё усмотрение. Он очень надеется, что с Чонгуком всё будет хорошо, надеется, что это не очередная уловка Хо Чжуна. — Прошу вас не медлить с решением, ваш друг, должно быть, получил опасное ранение, и если не предпринять срочные меры, может случиться нагноение раны и заражение, — серьёзным тоном проговаривает мужчина, отвлекая от дум Хосока. — Можно поехать с ним в больницу? — спрашивает Юнги, прикрывая глаза рукой от света фар. Почему они не заглушили свет? Почему этот мужчина так давит на них? Не может же быть, что это уловка? Если это так, Юнги прикончит каждого лично, но сейчас он покорно отпускает руку Чонгука, позволяя двум псам взять парня, глаз не сводит с босса, а в голове зарождается мысль, что всё это неспроста, и эта мысль такая назойливая. Он резко сбрасывает руку полицейского, который оказался рядом, дабы защититься, а второй рукой достаёт пистолет, наводя его на мужчину, тот с шоком оглядывается на капитана, отходя. — Юнги, опусти ствол, — рычит Хосок, вставая перед парнем. — Приди в себя, — встряхивая его за плечи, зло выговаривает Хосок, смотрит в перепуганные глаза и не может понять, что нашло на него, раз он так безрассудно поступает. — Хочешь, чтобы нас закрыли? Если нет, тогда возьми себя в руки и не усугубляй ситуацию, — Хосок выхватывает пистолет из расслабленной руки и рывком притягивает паренька к себе, успокаивающе перебирая пряди волос. Юнги растерянно смотрит на мужчин за спиной Хосока, а в голове страх за Чонгука перепутался с пустотой. — Всё хорошо, слышишь? — Юнги кивает, прикрывая глаза, он расслабляется всем телом, благодаря Хосока за то, что понимает его, за то, что рядом и не ругается. — Парни, нам пора ехать, — рядом становится всё тот же мужчина, отвлекая. — В больницу я поеду вместе с вами, что касается вашего друга, его уже увезли, но когда его прооперируют, нам с вами нужно будет поехать в участок, — Хосок отстраняется от расслабленного Юнги и заглядывает в лицо мужчины. Замечает он немногое, но Хосок понимает, что этот мужчина капитан, что он руководит этой операцией по захвату, но самое главное это то, что мужчина с ними честен. — Если у вас нет вопросов, и вы со всем согласны, тогда, прошу, садитесь в машину, и мы поедем. Хосок берёт Юнги за руку и проходит за мужчиной к машине. Она пятиместная. Пока Юнги залезал в машину, Хосок наткнулся взглядом на паренька в форме, рядом с которым стоял капитан, те о чём-то переговаривались, услышать ничего не удалось, Хосок и не старался, он залезает в салон за Юнги и сразу же облокачивает младшего на своё плечо. Со стороны Юнги открывается дверца, и в салон садится тот самый парень с погонами, Хосок осматривает его, но ничего не говорит. Следом в салон машины со стороны водителя садится и сам капитан. Пока они выезжают на главную дорогу, в салоне стоит гробовая тишина и лёгкое напряжение. Юнги вырубился, Хосок чувствует его спокойное дыхание на своей шее, парень с погонами смотрит в окно, будто пытается отвлечься, но Хосоку нет дела до него, что гораздо важнее сейчас, так это узнать в какую больницу они едут, а так же Хосоку хочется узнать имя капитана, так, на будущее. — Тэхён, когда мы уедем с парнями в участок, ты останешься в больнице, чтобы проследить за раненым, — тишину прерывает голос капитана. Хосок замирает, глаза его расширяются от услышанного, а в них застывает озарение, в голове всплывает просьба шестилетней давности, та самая, в которой Чонгук упоминал это имя. Он перерыл все возможные данные, находил парней и мужчин разного возраста с этим именем, правда, успеха не было, ведь людей с именем Тэхён слишком много, и какого именно Тэхёна искал Чонгук, Хосок не знал. И сейчас спустя столько времени поисков Хосок вдруг понимает, что находка сама пришла в его руки. Он очень хочет верить, что он не ошибается. Хосок хочет быть уверенным, что этот Тэхён — тот самый человек, которого он искал на протяжении многих лет. — Хорошо, — подаёт свой голос Тэхён. Он замечает изучающий взгляд на себе, поворачиваясь в сторону Хосока, Тэхён приподнимает брови в вопросе, отчего Хосок ухмыляется и отворачивается в другую сторону. Тэхёну не понять, что этим хотел сказать парень, поэтому он снова отворачивается к окну. — Простите, а в какую больницу мы едем? — спрашивает Хосок. — Тут лишь одна есть, наверняка ты знаешь её название, — отвечает капитан. Хосок обращает на него внимание и натыкается на полуулыбку, от неё бегут мурашки, а внутренности холодит. Почему мужчина стал выглядеть так хитро? — Ты правда не знаешь в какую мы едем больницу? — возвращая своему виду строгость и серьёзность, спрашивает капитан. — Боюсь представить, — хмыкает Хосок в ответ. Капитан явно не прост, но Хосок не хочет забивать голову лишними вопросами. Капитан же отвечает серьёзным тоном: — Мы едем в Aurora. Паника и страх накрывают всё тело парня, такая реакция не остаётся незамеченной как капитаном, так и Тэхёном. Хосок осматривает лица полицейских и уже почему-то не видит честности. Недоверие к полиции у Хосока появилось ещё в раннем возрасте, так почему же сейчас он поверил и доверился? Он знает это название, знает эту больницу. Aurora — это место опасно. Чонгуку туда нельзя, но если он сейчас скажет об этом псам, что же тогда они подумают? Начнут закидывать вопросами, потому что для них больница не представляет никакой опасности, но другое дело Чонгук. Aurora кишит людьми Хо Чжуна. Aurora личное логово Хо Чжуна. Что тогда делать? Хосок в растерянности, он не может ничего придумать, как быть в такой ситуации? Неужели этот капитан послан самим Хо Чжун-соком? Неужели хосоковы инстинкты сбоят? Почему же его тело так просто поверило словам этого мужчины? — Нам нельзя в эту больницу, — быстро выговаривает Хосок. Нужно срочно придумать отговорку, чтобы они поверили, но что лучше сказать? Чёрт, ну почему же вселенная так не любит его? Почему она так и пытается вставить палки в колёса? Почему нельзя побыть покладистой хоть минуту? — У нас нет столько денег, поймите, мы просто очевидцы, нашему другу… ему нельзя туда, прошу, отвезите его в другую, пожалуйста… — Хосок ничего лучше придумать не может, говорит всё, что приходит на ум, потому что сейчас он может только умолять, другого варианта нет, псы должны его понять, но Хосок видит непонимание, видит вопросы в глазах, и от этого все надежды машут рукой в прощальном жесте, типа: не в этот раз. Страх, паника, страх, паника… Нервозность… — Прошу… — Почему?.. — Нельзя ему туда! Что непонятного?! Измените маршрут, — повышая голос, рычит Хосок, не давая ответить капитану. Тревога перекрывает собой здравый смысл, Хосок достаёт рывком пистолет, который он отобрал раннее у Юнги, сняв с предохранителя и щёлкнув затвором, он наводит дуло на Тэхёна, чётко выговаривая: — Тормози, если не хочешь, чтобы мозги твоего дружка окрасили весь салон. — Так, давай-ка мы успокоимся, — начинает примирительно капитан. Он бросает быстрый взгляд на перепуганного Тэхёна, а после продолжает: — Мы не можем повернуть назад, так как мы прибыли на место, и сейчас твой друг наверняка уже на операционном столе, потому что его машина прибыла сюда быстрее нашей. Подумай здраво и не глупи, — Хосок с неверием смотрит в окно и замечает вывеску на здании, глаза его не обманывают, они и вправду уже приехали. — Опусти оружие и объясни свои слова, потому что если ты так и будешь держать моего коллегу на мушке, нам диалог не построить, тебе же лучше, если я пойму твою ситуацию, — капитан спокоен, он говорит разумно, не теряя обладание. Капитан походит на профессионала. Тэхён же отличается, он нервно покусывает губу, смотрит расширенными от шока глазами, напряжённый, будто натянутая тетива. — Ну же, — Хосок сдаётся. Под таким напором трудно стоять на своём. Хосоково тело каменеет, голову окутала пустота, а глаза отчего-то пощипывает, будто влага вот-вот даст о себе знать. Тело обмякает, переутомление и стресс не дают взять над собой верх, глаза затмевает пелена влаги, а после темнота. Как бы Хосоку сейчас хотелось увидеть Чонгука, Хосоку хотелось бы обеспечить спокойный сон для Юнги, чтобы младший наконец смог нормально поспать. Как бы Хосоку сейчас хотелось оказаться в своей двушке с парнями и спокойно пить чай, обсуждая что-нибудь весёлое, повседневное. Но вместо этого он потерял сознание, не дав раннее своему телу нормально отдохнуть. Почему его судьба так жестока к нему?

♠️♠️♠️

Темнота… Такая умиротворённая тишина… Пустота и спокойствие. Лёгкость окутала всё тело, так хорошо… В голове лишь один вопрос: такова истинная смерть? Если нет, тогда какая? Почему тут так хорошо? Сколько времени прошло? Сколько времени тело и разум находятся в такой сладкой неге? Совсем не хочется просыпаться, а что если это и не сон? Пошевелить пальцами рук и ног он не может, даже если будет усерднее стараться. Сознание рисует последние увиденные глазами картинки, в них он стоит с Юнги и о чём-то говорит. Он видит беспокойство и гнев во взгляде Юнги, но почему Юнги был таким, что они обсуждали? В памяти всплывает секундный вой сирен и яркий свет, но что именно происходило в тот момент? Почему он ничего не помнит? Затылок почему-то начал ныть тупой болью, будто его ударили тяжёлым предметом, но кто это сделал и когда? В голове уже нет умиротворённой тишины, разум разрывается от многочисленных «почему?», а тело рвётся в реальность, мышцы напрягаются и делают больно, от этого глаза его жмурятся, а губы чуть приоткрываются… И всё-таки это не смерть и не сон. Он жив. — Позовите врача, он приходит в себя, — со стороны его уши ухватывают чей-то взволнованный голос. Тембр ему незнаком, кто это? Где Юнги? Что происходит? Этот голос глубокий, мужественный, ему ещё не приходилось слышать эти нотки. Также уши улавливают мерзкий звук писка. Не это ли знак того, что пора возвращаться в реальность? Медленно и щурясь, Чонгук приоткрывает глаза, но закрывает их обратно, не желая ослепнуть от яркости в комнате. Тело заныло, все мышцы будто деревянные, начали расслабляться, руки с ногами охватывает онемение, голова чуть кружится и тоже побаливает, а живот ведёт внутреннюю войну, урчит голодным зверем. Открыв вновь глаза, Чонгук сдерживается, чтобы не замычать от боли во всём теле, он осматривает всю комнату и понимает, что находится в больничной палате. От левой руки прозрачной змеёй висит трубка для капельницы, вгоняя в его вену через катетер лекарство, раненое плечо перевязано бинтами. Теперь-то до Чонгука доходит вся ситуация. Но какой придурок его сдал сюда, и что это за больница? Где прохлаждается Юнги? Где Хосок? В голове всплывает нервный разговор с Юнги о парнях, которые остались один на один с людьми Хо Чжуна и псами из полиции. Чонгук вскакивает на постели, вытерпев ноющую боль в висках и головокружение, он собирается уже выдернуть катетер, как в палату заходят двое мужчин, один старше него на несколько лет, а второй мужчина — врач. — Я рад, что ты очнулся, — с улыбкой говорит врач, подходя ближе к койке. Чонгук застывает, всё также держа руку на катетере, желая всё же избавиться от него. Взгляд темнеет, брови хмурятся. Рядом с врачом стоит не медбрат, а полицейский. — Поэтому вы притащили сюда пса? — шипит Чонгук. Врач в непонимании оглядывается на человека позади, а после снова натягивает улыбку, проговаривая: — Что ты, нет конечно, этот молодой человек пришёл к тебе, — объясняет он. — Смотрю, ты хотел избавиться от катетера, — указывая пальцем на руку, держащую медицинский предмет, говорит мужчина. — Ты пока что ещё не можешь это сделать. Поскольку ты перенёс тяжёлую операцию, тебе нужно ещё обследоваться, так что прошу, ляг и ни о чём не волнуйся, — врач добрый. Чонгуку становится как-то неловко от улыбки и заботы со стороны мужчины. — С каких пор я стал интересен псам? — ложась на подушку, спрашивает саркастично Чонгук. Тупой вопрос, он знает, что во всех участках висит его фото и информация о том, что он является первой проблемой во всём городе. Чонгук глаз не сводит с молодого человека, пытаясь узнать настоящую причину, прочитав её во взгляде того, но все попытки летят к чертям, пёс-то не прост, видно, что закрытый. Чонгук понимает, что тот знает его, потому и прячется за стеной скрытности, пытаясь провести границы дозволенного, не выставляет всё личное на показ. Чонгук хмыкает, отворачиваясь и не надеясь уже услышать хоть что-то в ответ. Но полицейский всё же отвечает: — У меня был приказ присмотреть за тобой, ничего личного, — Чонгук вновь оглядывает человека лет двадцати, хмыкая. — А также меня попросили спросить у тебя о случившемся, — вот это уже интересно, Чонгук поглядывает на доктора, который стоит с медицинской картой в руках, что-то вычитывая, но почувствовав взгляд на себе, он извиняется и выходит. — Очень интересно, и что же именно я должен тебе рассказать? — Чонгука забавляет этот парень. Благодаря наблюдательности Чонгук понял, что перед ним стоит либо стажёр, либо недавно начавший работать в полиции, одним словом: новичок. — Тебе, случайно, не заготовили вопросы, которые стоит мне задать? — серьёзным голосом спрашивает Чонгук. Полицейский выглядит оскорблённым, он хмурится и подходит ближе. Чонгук улыбается хитро, смотрит в глаза, не желая отводить взгляд. Этот пёс привлёк его внимание, так что теперь будет трудно что-то предпринять. — Ну так что? — Что-то для недавно очнувшегося ты слишком дерзок, — говорит полицейский. Чонгук приближается к лицу напротив и шепчет: — Было у кого учиться, — ухмыляется он. Тот отодвигается от постели, держит расстояние, смотрит внимательно в его лицо, пытается понять, почему парень так себя ведёт. Он видит, что тот недолюбливает полицию, и он почти понимает, отчего эта нелюбовь такая ярая. — Ну так ты будешь выполнять приказ? Если нет, тогда, может, покинешь палату? — меняясь в настроении, говорит Чонгук без тени шутки. — Твои друзья сказали, что когда вы возвращались домой, тебя задели во время перестрелки между группировками, — неуверенно проговаривает полицейский. Чонгук хмыкает, ему неизвестно, кто из друзей оказался таким умным, раз смог навешать полиции лапшу на уши, но в голове почему-то всплывает образ Хосока. Чонгук знает, что именно Хосок привык спасать шкуру любого, когда дело касается критических ситуаций, потому что сам он сразу берётся за оружие, не выяснив всего. Здравый разум давно покинул его. — Но знаешь, мне почему-то не кажется это правдой, как и моему начальнику, — продолжает тот, Чонгук поднимает на него любопытный взгляд, готовый сыграть в игру: «почему ты так думаешь?», но полицейский снова говорит: — У меня есть два варианта, первый: тебя ранили во время боя, я имею в виду, ты сам перестреливался, а второй: поскольку у тебя было оружие с собой, ты просто не успел оборониться. Третьего варианта нет, но есть несколько вопросов. Твои друзья сказали, что вы вместе возвращались домой, тогда почему ранен только ты? Разве твои друзья не могли тебя прикрыть? И почему, зная о том, что идёт перестрелка, вы решили высунуться из метро или откуда вы там выходили? Также мне показалось, что парни вели себя довольно странно, а самый старший из вас вообще слетел с катушек, как только узнал, в какую больницу тебя отвезли… — размышляет парень, не замечая взгляда Чонгука. Чонгук понял, что полицейский догадливый, и это привлекает внимание, но отвечать на речи и рассуждения он не собирается. Правда, на последних словах Чонгук напрягся, он стал оглядываться по сторонам, пытаясь понять, верно ли он думает. — …События не вяжутся. Так может, ты ответишь мне на вопрос, что именно произошло вчера? — полицейский замечает взволнованный взгляд, рыскающий по всей палате, будто что-то ищет. Он тоже начинает озираться по сторонам, пытаясь понять, что происходит, но ничего не замечает. На лице парня читается паника, полицейский в растерянности, вся эта ситуация вызывает слишком много вопросов. — В одном ты прав: я тот, из-за кого устроили перестрелку, — вдруг пугающим голосом проговаривает Чонгук, выглядя устрашающе. Полицейский в ступоре, что, чёрт возьми, происходит в голове этого парня? Чонгук заставляет напрячься, он пугает в разы сильнее, чем когда его вчера держал на мушке его друг. — Есть ещё вопросы? — Может объяснишь, что происходит? Почему ты так разозлился? — он не верит, что этот парень вызвал перестрелку, не хочет верить. Почему-то, когда в участке говорили о неком боссе, чья группировка самая опасная и влиятельная, зная настоящий образ, в голове всё равно рисовался довольно крупный парень, страшный не в плане внешности, а чертами общего образа. Но перед ним лежит подросток, который не излучает той опасности, которую так остерегался начальник. Капитан его предупреждал о том, что лидер опасен, что парень не знает границ дозволенного. Капитан предполагал, что тот давно потерял голову, в связи с этим он, возможно, не различает кто перед ним стоит. Проще говоря, капитан пытался вложить в головы каждого из своих подчинённых, что босс психически не уравновешен, что он жестокий убийца, которого стоит остерегаться. Но если капитан так остерегался этой встречи, зачем согласился на поимку? Зачем попросил остаться и приглядеть? Неужели капитан не узнал парня с фотографии? Чёрт, голова совсем отказывается функционировать, вопросы переходят от официальных до личных. Его капитан убьёт, если узнает, что не смог толком поговорить, узнать правду. — В какой мы больнице? — не отвечая на вопросы полицейского, спрашивает Чонгук, нервно поглядывая на дверь. Если он всё правильно понял, значит, совсем скоро за ним придут… — Чёрт возьми, скажи мне, в какой я больнице?! — рычит парень, рывком подтягивая к себе пса. Сжигает своей чернотой, желает, чтобы всё это оказалось сном, но полицейский отвечает, после чего Чонгук выдыхает с прикрытыми глазами, потому что понимает, что теперь он так просто не сможет выбраться из лап своего палача. — Мы в Aurora. — Где мои друзья? — отпустив полицейского, Чонгук снова меняется в лице, и на этот раз он спокоен, говорит тихо. У полицейского от такого вида парня сердце сжимается. Паника накрывает голову, а вместе с тем и тревога за него. Хочется узнать всё, что связано с этим местом, но понимает, что лишь только усугубит и так хреновый настрой. — Они в участке. — Хорошо, — лучше так, чем в руках людей Хо Чжуна. Чонгук ложится на подушку, отвернувшись лицом к окну. Много думает, вспоминает дни, в которых всё было ярко и, вроде бы, хорошо. В голове столько боли всплывает, связанной с тем местом, из которого он бежал. Грудная клетка ноет, кулаки сжимаются, челюсти тоже. — За мной скоро должны прийти, так что ты свободен, — осевшим голосом проговаривает Чонгук псу. Это первый раз за долгое время, когда он позволяет себе показать хоть какие-то эмоции чужому человеку. Это первый раз, когда Чонгук выглядит перед полицейским так жалко и разбито. Все знают его, как бесчувственного, потерявшего надежду на лучшее парня, который убивает и не чувствует угрызений совести. Чонгук в чужих глазах монстр, который питается человеческими грехами. Чонгук давно славится прозвищем Сатана. Для всех, но не для близких. И уже не для этого полицейского, который видит светлую сторону, который чувствует боль парня, который не может оставить его одного. В голове всплывает фото подростка, сделанное годом ранее, на ней изображён довольно хмурый и такой серьёзный юноша, фото было распечатано с видеокамер, качество невысокое, так что разглядеть все черты молодого лица не удавалось. Но сейчас, видя того же парня вживую, своими глазами, полицейский замечает куда больше. Взгляд у него грустный и тёмный, брови чуть нахмурены, уголки губ опущены. Когда полицейский сталкивается с глазами опасного босса, сразу же теряется, потому что его глаза молят, его глаза кричат… Возможно, воображение играет с полицейским злую шутку, но он чётко видит боль и просьбу о помощи. — Ты же Чонгук? Тот самый босс из центра? — решает удостовериться полицейский. Зачем? Непонятно. Но ему важен ответ. Чонгук не спешит подтверждать, он лишь кидает вопросительный взгляд и замечает тревогу напротив. Что полицейский хочет от него услышать? Что даст ему ответ? Испугается и убежит? Смешно. Будто он здесь за этим. Почему этот полицейский смотрит так, будто ответ ему неизвестен? Чонгук уверен, что все псы знают, как он выглядит, так почему же этот парень делает вид, будто незнаком с информацией о нём, делает вид, будто не видел фотографии? Зачем этот пёс играет с ним? — А ты храбрый, — пытаясь выглядеть непринуждённо, хмыкает Чонгук. — В своё время пришлось научиться наглости, — сразу же отвечает полицейский. Напряжение в палате давно сменилось умиротворением и пониманием со стороны пса. Чонгук не заметил того момента, когда этот человек смог так проникнуться им, неужели та минутная слабина позволила полицейскому преодолеть один из барьеров защиты от окружающих? Их зрительный контакт прерывает звук открывающейся двери в палату. Полицейский чуть вздрагивает, а Чонгук закатывает глаза, паника покинула, он полностью принял свою участь, и сопротивляться не собирается. Полицейский оглядывается на вошедшего мужчину в чёрном костюме, где-то глубоко он понимает, что дело тут нечисто, но также он понимает, что ничего сделать не сможет, да и кто он такой? — Ты был прав… Ну что ж, раз за тобой так скоро пришли, значит, мне и вправду пора, — Чонгук вопросительно смотрит на пса, не понимает, к чему эти речи, давно бы уже ушёл. Неужели полицейский думает, что он его начнёт останавливать?.. Вот ещё. Чонгуку делать нечего, чтобы за пса хвататься, будто за спасательный круг? — Давно нужно было свалить, лишь глаза мозолишь, — буркнул Чонгук, он замечает, что у молодого человека напротив хмурятся брови, видит в его взгляде обиду, но извиняться не собирается. Наоборот, хочет, чтобы люди Хо Чжуна не пытались запомнить этого полицейского. — Что ещё? Забыл, где дверь находится? — полицейский в растерянности, но он берёт себя в руки и натягивает улыбку, выглядя не таким разбитым, каков на самом деле. Он не понимает, почему слова парня так задевают, не понимает своих чувств, которые смог вызвать Чонгук. — Впредь будь осторожен, — говорит пёс и уже собирается сделать шаг, как за его запястье хватаются. Он поворачивает голову в сторону Чонгука, вскидывая брови. — Что такое? — Твоё имя… Как твоё имя? — Чонгук не хотел спрашивать. Держал себя в руках, чтобы не сделать этого, но тело его не послушалось, рука сама потянулась, пальцы схватили и не выпускают. Вопрос сам слетел с губ. Чонгук не виноват. Это всего лишь избыток эмоций. — Прости, я… — Тэхён. Ким Тэхён, — отвечает тот, улыбаясь уже не натянуто, а искренне. Чонгук замирает. Он в ступоре, у него все внутренности горят, а по коже мурашки, он смотрит большими глазами на полицейского и не может понять: ослышался он или нет? Тэхён? Может ли быть так, что на этот раз это тот самый Тэхён, которого он с Хосоком искал? Когда-нибудь же они должны уже найти нужного им человека. — Прости, мне пора, — высвобождая своё запястье, извиняющимся тоном проговаривает Тэхён. Мужчина, который недавно вошёл в палату, смотрит на всю ситуацию внимательным взглядом, пытаясь уловить суть происходящего. Но всё летит к чертям. Чонгук вдруг нахмурился, а полицейский ушёл, в палате остались лишь он и Чонгук. — Ненадолго ты покинул дом, Чонгук-а, — ухмыляется мужчина возле стены. Чонгук не отвечает. Ему тошно от этой притворной доброты. — Ты как всегда недоброжелателен, но ничего, скоро всё изменится, — продолжает тот. — Ответь мне на вопрос: ты так часто убегаешь, желая скрыться навсегда, но почему у меня такое чувство, будто ты специально попадаешься в одну и ту же ловушку? Неужели ты так сильно желаешь вернуться к нему? — Чонгук резко подскакивает на постели, не обращая внимания на пульсацию в висках, рычит и скалится. Злость накрывает с головой. Мужчина возле стены ухмыляется, подходит к койке парня, оглядывая его образ, а после хватает парня за подбородок, вздёргивая, и заглядывает в омуты зрачков. — Ты всё такой же дикий, время играет против тебя, друг мой, — приближаясь к лицу парня, в губы выговаривает мужчина. Чонгук не отталкивает, смотрит в глаза храбро и ждёт последующих действий. Но их не следует, мужчина хмыкает, отстраняясь. — Ты также не изменился, Сокджин, — натягивая хитрую полуулыбку, говорит Чонгук, — я так посмотрю, твоё отношение ко мне тоже не изменилось. Но знаешь, мне это наскучило, ты же хочешь меня, так почему же бездействуешь? — ухмыляясь, Чонгук облокачивается на подушку, согнув ноги в коленях. Глаза чуть прикрыты, а язык проходится по губам, облизывая те. Сокджин смотрит на всю картину, довольно скалится, а после рывком нависает над парнем, который будто только этого и ждал, снова хватается за подбородок, долго всматривается в малиновые губы, желая попробовать запретное. Чонгук в призывном жесте приоткрывает их, приглашает. Этому он научился, благодаря Хо Чжун-соку. — Твои игры давно на меня не действуют, да и тебе же прекрасно известно, что ты неприкосновенен, так к чему все эти соблазны, Чонгук, — заглядывая в глаза паренька, говорит Сокджин. Чонгук улыбается, он знал, что мужчина его не тронет. Но провоцировать так забавляет, годами ранее Чонгук так заигрывался, что терял контроль над своими действиями, и выдержка мужчины летела к чертям всякий раз, когда тот понимал, что парень перешёл черту дозволенного. В те моменты Сокджин скрывался из виду на долгие часы, а Чонгук больше не смеялся. Чонгук всегда был благодарен мужчине за то, что не реагировал. Чонгук давно перестал стесняться приглашать полакомиться его телом чужих. Порой его провокации помогали ему в трудной ситуации. Но Сокджин если и реагировал на провокации, то ни за что не позволял себе трогать парня. Он мог подыграть, но не больше. — Ответишь на мой вопрос? — с надеждой спрашивает мужчина. Чонгук сменяет облик соблазнителя на простого парня. С Сокджином Чонгук может быть собой, совсем не обязательно корчить из себя кого-то, изображать что-то, не присущее себе, Сокджин видел его разным, так что Чонгук перед ним полностью обнажён, нет всех этих лжемасок, нет всех этих лжешкур, есть мальчик, который поневоле стал куклой в чужом кукольном театре. — Почему ты так добр ко мне? Не проще ли выполнить его приказ? — Чонгук не хочет отвечать на вопрос, заданный ранее, Чонгук не понимает поведение Сокджина. Чонгуку надоело, что мужчина играет две роли, уж лучше, когда тот жесток и не так добр. — Что он сказал тебе со мной сделать? — Чонгук… — выдыхает Сокджин, отстраняясь. Он трёт лицо руками, выглядя крайне устало и вымученно. Чонгук отворачивается, накрываясь одеялом, в палате вдруг повеяло холодом. — Ты и так знаешь, зачем ты меня расспрашиваешь об этом… почему, Чонгук? Почему ты постоянно возвращаешься?! — Сокджин резко ударяет стену кулаком, а после достаёт огнестрельное из кобуры, щёлкая затвором, он наводит дуло на Чонгука, который смотрит без тени страха. Так равнодушно, будто для него жизнь ничего не стоит. И это отчасти правда, Чонгуку неважна собственная жизнь, куда важнее и дороже, так это жизнь его близких и друзей. Сокджин смотрит с решительностью во взгляде, кисть руки напряжена, а палец на курке так и норовит спустить его. — Если я это сделаю, тогда ты больше никогда не попадёшь к нему, ты никогда больше не почувствуешь боли, Чонгук, скажи, что тебе дорого, и я смогу это защитить… — Ты что несёшь, Сокджин? — посмеивается Чонгук. — Ты серьёзно готов меня таким образом освободить? Не глупи и опусти пушку, это не то место, где стоит ей светить, — Чонгук расслабленно потягивается и разминает шейные позвонки. Сокджин секунду разглядывает непринуждённое лицо парня, а после сгибается пополам, заходясь в громком смехе. Чонгуку привычнее, когда Сокджин вот такой, чем когда мужчина переигрывает с ролью заботливого папочки. Чонгук хмыкает. Сокджин убирает ствол обратно в кобуру, полностью успокоившись, он поднимает голову к потолку и облегчённо выдыхает, в голове вопрос: он что, серьёзно собирался выстрелить в парня? — Если ты успокоился, позволь мне поспать, — прикрывая глаза, Чонгук зарывается с носом в одеяло, готовый вырубится. — Конечно.

Шесть лет назад.

— Твоя задача минимальна, тебе просто нужно подчиняться и не забывать расслаблять мышцы, а иначе будет больно. Что такое проституция поневоле? Это — боль, неуважение, ненависть. Чонгук познал все эти чувства на себе. Казалось бы, что может произойти у человека в жизни, что его в конечном итоге насилуют в каком-нибудь непубличном месте? У всех по-разному, не стоит углубляться в эту тему, картина не поменяется, потому что конец один и тот же. Хо Чжун-сок оказался одним из тех людей, которые любят наблюдать. Этот мужчина в глазах одиннадцатилетнего Чонгука выглядит монстром. Мужчина обманул, он сказал, что, если Чонгук будет послушным, то его трогать не будут, так же как и его семью. Хо Чжун оказался лжецом, да ещё и извращенцем. Чонгук не мазохист, но всякий раз, когда дело доходит до насилия, парень выводил из себя любого, кто пытался принудить его к акту. Хо Чжун сказал, что Чонгук привлекает не только своей внешностью, самое сокровенное в парне — это его характер. Чонгук боится, но его страх воспринимают за вызов. Чонгук ненавидит, но эта ненависть лишь сильнее возбуждает тех ублюдков. За каждое непослушание Чонгуку приходилось терпеть избиения, но побои парень воспринимал с неким облегчением, нежели когда бездушно трахали. Чонгук потерял надежду на лучшее. Чонгук перестал отсчитывать дни, перестал сопротивляться. Чонгук перестал жить. И как ни странно, такой вид парня перестал привлекать вип-клиентов. Они выговаривали своё мнение и расстраивались, просили парня хоть чуть-чуть поучаствовать. Чонгука рвало каждый раз, когда он опять чувствовал кого-то внутри. Избиения стали всё чаще применяться к нему, потому что клиенты недовольны безжизненным взглядом, недовольны бледной кожей и худощавостью тела. Им плевать на чувства ребёнка, плевать каждый раз, когда Чонгук, не выдерживая боли, терял сознание. — Когда это закончится? — спросил как-то Чонгук, лежа на больничной койке. Он безжизненно смотрел перед собой, излучая спокойствие и пустоту. — Когда я пойму, что ты готов, — ответил Хо Чжун. — Готов к чему? — бледные губы, покрытые множеством ран, вечно лопающихся и сочащихся кровавой жидкостью, еле-еле приоткрываются. Чонгук сглатывает вязкую слюну с привкусом металла. — Не торопись, придёт время, и ты обо всём узнаешь, а сейчас отдыхай. — Вы собираетесь сделать из меня монстра, как вы сам? — Чонгук чувствует подвох во всём происходящем, но не понимает зачем так жестоко? Чжун-сок не ответил. Больница стала родным домом для него. Медсёстры и врачи питали к мальчику сочувствие, но вопросов не задавали, не имели на то права. Дни были серыми и одинаковыми, чонгуково состояние ухудшалось, его организм перестал принимать пищу, от чего тело было костлявым и болезненным на вид. Когда в очередной раз Чонгука отвезли в больницу, врачи выявили у парня нервно-психическую анорексию. Его держали на капельницах, пытались насильно кормить, но успехов не было, парень отвергал любую пищу. Это происходило не по прихоти, но Хо Чжун этого не понимал, он злился и выходил из себя, не стесняясь, давал пощёчины, напоминал о невыгодном положении, ведь родители парня всё ещё были в лапах монстра. Чонгук старался взять себя в руки хотя бы ради семьи, он заставлял себя через силу. Но этого было недостаточно, его тело ему не принадлежало. В какой-то момент Хо Чжун понял, что Чонгук от него уходит, тогда мужчина рискнул и привёз в больницу мать с сестрой. Чонгук не смог показать ярких эмоций, но одно он точно понял: он совсем забыл, что борьба ради семьи для него до сих пор стоит на первом месте. Он не может так просто отдаться смерти, которая для него стала родной и тёплой. — Чонгук-а… — мама не может успокоиться, всё плачет и плачет. Она держит худощавую ладонь парня, роняя на потрескавшуюся кожу слёзы. — Чонгук-а… — Всё хорошо, — кое-как шевеля языком, хрипит не своим голосом Чонгук, поглаживая второй рукой щеку матери, стирая влагу. Мама ластится к костлявым пальцам, пытается улыбнуться, при виде слёз сына она не может выглядеть слабой. Ей нужно быть сильной ради него, ведь всё это из-за них. Но свыкнуться с мыслью, что её сын умирает, она не может. Сердце сжимается, но боли она не чувствует. — Всё хорошо… — взгляд потерял блеск, губы застыли на полу фразе, ладонь стала обмякшей, свиснув безвольно к полу. — Чонгук?.. Чонгук!.. Кто-нибудь… Позовите врача! Чонгук-а! — сестра с матерью трясут парня, который вдруг потерял сознание, а прикроватный монитор реаниматолога запищал, ритм сердца был остановлен… В палату врывается врач, отгоняя мать и сестру от койки парня, он надевает кислородную маску парню на лицо. Через секунду в палату вбегает медсестра, она взяла дефибриллятор и начала подготавливать электроды к применению. Пока врач делал массаж сердца, медсестра по указанию мужчины раз за разом давала разряд, но Чонгук не приходил в себя. У матери, стоящей в дверях с сестрой, истерика, сестра не могла успокоить дрожь в своём теле, она смотрела на пустые открытые глаза брата, которые он обратил на неё, а из них последними бусинками стекали слёзы. Женщина, прикрывая ладонью рот, дабы не закричать во весь голос, давилась слезами, которые застелили пеленой взгляд. Тело матери придерживала девочка, трясясь от собственных слёз, всё никак не могла отвести взгляд. Врач не желал верить в происходящее, истерика матери и девочки его напрягали и отвлекали, уши то и дело закладывало от каждой рваной просьбы, слетевшей с уст женщины. Он не раз обратился к ним, прося их выйти, чтобы не отвлекать, но те не слышали его слов. После третьей или четвёртой просьбы покинуть палату, он выгнал мать и дочь в коридор и приказал добавить напряжения. Массаж и разряды не помогали, лбы врача и медсестры покрыла испарина, мужчина отказывался останавливаться, он сильнее давил на грудную клетку от безысходности, но парень всё никак не реагировал. В голове мольбы о лучшем, желваки ходуном, а взгляд мутнеет. Злость накрывает голову, что не остаётся незамеченным медсестрой. Она, последний раз дав разряд, с сочувствием оглядела молодое лицо, а после закрыв глаза парню, отвела врача от мёртвого тела. Она смотрит на парня с уже закрытыми глазами, разглядывает его молодые черты лица и не понимает, что могло пойти не так, отчего его тело перестало бороться за жизнь. Как бы то ни было, она отвлекается, смотрит на наручные часы, сообщая: — Двадцать часов сорок две минуты, среда, пятое августа… — прошептала женщина. — Нам стоит сообщить… — Что?.. Кто вам позволил остановить реанимацию, живо продолжили! — кричит Чжун-сок, ворвавшись в палату, мужчина зло оглядел мать, шипя дикой змеёй и подлетая к постели, он застывает с каменным лицом, вглядываясь в бледное лицо лежащего, голову накрывает смятение и страх, он проводит пятерней по лицу, после поднимает залитые чернотой глаза на медперсонал, выговаривая: — Что вы уставились?! Я же сказал… — Господин Хо, мне жаль… — Тебе жить надоело? Я сказал: живо взяла эту херню и продолжила начатое! — рычит Хо Чжун, толкая женщину к дефибриллятору, больше не пытаясь вглядываться в безжизненное лицо парня, на которого у него было столько планов, от осознания, что Чонгук его покинул, ярость заполняет собой все светлые эмоции, заставляя напрячься и сдержать себя от порыва навредить кому-то рядом стоящему. Медсестре нечего больше сказать, она снова взяла электроды и сразу же дала разряд. Тело парня на мгновение подлетело над постелью, а после рухнуло обратно. Врач вложил последние силы в ладони и несколько раз надавил по середине грудной клетки, молясь, чтобы на этот раз всё получилось. Разряд, массаж, разряд, массаж… Взгляд на монитор, а в голове мольбы об удаче. Чжун-сок шипит дикой змеёй, выхватив электроды из рук женщины, мужчина повышает напряжение и подносит их к голому участку груди… — Мама, папа, я пришёл, — Чонгук снимает кеды в прихожей и проходит в гостиную. В квартире стоит тишина, такая приятная, ни к чему не обязывающая. Чонгук заглядывает в кухню и замирает. Его родители сидят за кухонным столом и молчат. — Вы чего? Что-то случилось? — неловко интересуется парень, но его будто не замечают, родители молчат. Смотрят друг на друга, а во взгляде каждого обида, непонимание, вина. Чонгук теряется, он подходит ближе к взрослым, пытаясь отвлечь их внимание на себя. — Мам… — Почему ты не сказал правду? Чонгук? — взволнованно спрашивает Гён, но на самого Чонгука не смотрит, она будто задумалась и смотрит лишь в глаза мужа. Чонгук теряется, что именно он не успел рассказать, о чём она? — Чонгук, в том что с тобой сейчас происходит виноват лишь ты и больше никто. Твоё упрямство когда-то погубит и нас тоже! — Гён поворачивается к мальчику лицом, заглядывая в глаза, от чего Чонгуку становится не по себе. Он прячет взгляд, ему не очень понятно, что мама пытается до него донести. — Хочешь умереть, так ничего и не предприняв? Хочешь уйти со статусом «шлюха»? — что, чёрт возьми, говорит его мать? — Вы не моя мама, — тихо выговаривает Чонгук, совсем потеряв нить разговора. — Почему вы выглядите как моя мама? Почему сидите с моим папой? Почему вы говорите все эти вещи?.. — Ты что, уже и мать родную не узнаёшь? — женщина привстаёт со стула, слегка улыбается. Чонгук отходит от неё, кидая взгляд на папу, но тот сидит и не смотрит в ответ, молчит, будто ничего не происходит. Где сестра? Щин-хе опять гуляет? Чонгук невольно понимает, что сестра всегда была где-то, когда она так была нужна младшему. Мама берёт кухонный нож и подходит к парню, протягивая предмет ему. Чонгук теряется, нож не берёт. Он заглядывает в лицо своей матери, но видит совсем чужую, незнакомую ему женщину. Он её боится. — Хочешь уйти, тогда вот твой шанс, всади остриё себе в сердце, и тогда они точно не смогут вытащить тебя обратно, — Чонгук откидывает руку матери, мотая головой. Кристаллики прозрачной влаги стекают аккуратными дорожками по впалым щекам, всё тело дрожит. Он такой маленький, такой беззащитный, смотрит в лицо своей матери растерянно. — Ну же, Чонгук! — стоит на своём та. В ней нет жалости. Она незнакома Чонгуку. Это женщина не мать парня. Тогда кто она? — Почему вы мне говорите убить себя? — кое-как выговаривает мальчик, вытирая ладошками влагу. — Почему?.. Что вообще происходит? — Ты так и не понял? Прямо сейчас ты умираешь, — мать снова садится, убрав нож в кухонный шкафчик. — Знаешь почему ты видишь меня и отца? — Нет… — Мы стали твоей надеждой, малыш, — Чон Гён снова поворачивается к мужу, но взгляд её пустой, а губы вдруг перестали улыбаться. — Чонгук, маленький мой, ты должен жить, — отчаянно проговорила женщина, больше не выглядя чужой. Чонгук смотрит с немой надеждой, слёзы всё ещё стекают по щекам, не желая высыхать. Он чувствует тепло, чувствует такую любимую заботу со стороны мамы. Делает пару маленьких шажков на встречу, а потом останавливается. Гён стала излучать холод и отчуждённость. — Хватит с тебя боли, хватит слёз. Ты в первую очередь мой сын, которого я помню как сильного, ни за что не сдающегося парня. Мне плевать как, Чонгук, но ты должен взять верх в этой грязной игре. В тебе достаточно ненависти, злости, так дай этим чувствам свободу, позволь своему монстру вкусить плоти. Ты слышишь меня? Чонгук слышит, Чонгук понимает. Чонгук вспоминает. В голове урывками всплывают картины, в которых он то избитый, то изнасилованный, то заплаканный, все эти картинки с красным отливом и пропитаны чернотой его чувств. Он заглядывает в глаза своей матери, а в них весь негатив, который он переживал всё это время. Глаза его больше не плачут, зрачки затмила алая пелена. Гён улыбается, видит, что сын прислушался к её словам. Понимает, что сын её больше не будет страдать. Чонгук знает, что пора перестать быть нытиком, ведь он не слабак. Он чувствует и испытывает, почему же тогда он только сейчас задумался об этом? Сколько вообще времени прошло? Мама права, хватит с него боли. Ему пора ответить всем обидчикам, плевать как. — Я боюсь… — шепчет мальчик, протягивая руки к маме. Та стала потихоньку исчезать, всё вокруг становится блёклым, полупрозрачным. Чонгук теряется, он не понимает, что происходит, он хочет ещё побыть с мамой. — Что… Что происходит, мама? — та улыбается, Чонгук замечает из потускневшего её образа, как по щеке стекает одинокая слезинка. Но женщина выглядит такой счастливой и умиротворённой. — Мама… — Живи, Чонгук-а… Уши вдруг закладывает от появившегося писка сердечного монитора реаниматолога. Кардиограмма начала рисовать удары сердца. В палате слышатся облегчённые выдохи врача и медсестры. Для Чжун-сока писк прибора становится самым ценным, он также с облегчением выпускает электроды из рук и отходит от постели, всматриваясь в бледное лицо Чонгука. В груди сердце заходится в бешеном темпе, руки трясутся, а ноги не держат. Лоб покрылся испариной. Чжун-сок испытал страх. Чжун-сок вдруг вспомнил каково это потерять человека. Чжун-сок вспоминает единственного человека, который смог вызвать в нём такие эмоции. Возможно, эти эмоции были вызваны чувством собственника. Но понимание того, что такие яркие чувства он испытывал только с одним очень важным для него человеком, Хо Чжун-сок сжимает крепко кулаки, стараясь отвлечься от этих мыслей, отговаривает себя, не может же быть, чтобы он проникся к этому парню… Чжун-сок подходит ближе к койке, разглядывая черты лица, а в голове назревает план. Ему не нравится, что этот малец смог так глубоко засесть где-то внутри. Мужчина должен предпринять меры. Но сейчас он желает лишь одного. Он хочет, чтобы Чонгук перестал ходить по острию и уже наконец-то смог прийти в тонус. Мужчина наклоняется над парнем, разглядеть вблизи каждую черту лица из-за кислородной маски он не может. Задерживая взгляд на закрытых глазах, он приближается к уху, секунду стоит молча, после всё же раскрывает губы, шепча: — С днём рождения.

♠️♠️♠️

— Добро пожаловать, — Чонгука отвлекает голос мужчины. Придя в себя, Чонгук долго вспоминал происходившее до того, как уйти в темноту от остановки сердца. В памяти заплаканные лица мамы и сестры, урывками взволнованный голос, а после тишина. Когда же он открыл свои глаза, понял, что находится всё в той же палате, от этого голова его начала разрываться от ноющей боли. В груди чёрная дыра, которая затягивалась медленно и нехотя. Медсёстры часто приходили и проверяли его состояние, показатели росли в хорошем темпе, сердце билось медленнее, чем обычно, но врач объяснил это тем, что после остановки органа это довольно нормальная реакция. Тело было оковано цепями слабости и обессиленности, но и это понятно отчего. В общем, Чонгук приходит медленно, но верно, в тонус. Спустя неделю его навестил Хо Чжун. Мужчина отчего-то был улыбчивым и довольно спокойным, Чонгука такое состояние мужчины заставило напрячься. Он до сих пор не знает, чего стоит ожидать. Хо Чжун в палате побыл недолго, или для Чонгука это было мгновенно? На самом же деле Чжун-сок минут пятнадцать постоял возле окна, сложив руки на груди, он смотрел куда-то вдаль, молчал, будто раздумывал, о чём начать разговор. А после, повернувшись к парню лицом, Хо Чжун с полуулыбкой сообщил, что когда Чонгук поправится, сразу же прибудет к нему в особняк. Чонгук в растерянности задумался, что бы это могло значить, но ничего путного на ум парню прийти так и не смогло, он решил не гадать, а просто дождаться того дня. И вот сейчас он стоит перед дверью в роскошный особняк Хо Чжун-сока, а перед ним мужчина лет тридцати, одетый в чёрный костюм тройка, черты лица его Чонгуку показались женственными: большие глаза шоколадного отлива, нос с лёгкой горбинкой и губы… Малиновые пухлые девичьи губы… Взгляд Чонгука на них задержался чуть дольше положенного, но мужчину перед ним это не смутило, он наоборот приветливо улыбнулся. Такая тёплая, нежная улыбка… Чонгук растерялся, а его щёки чуть порозовели от смущения. Такая реакция паренька явно пришлась по вкусу мужчине. — Прошу, входи, не стой столбом, — отходя чуть в сторону, приглашает тот. Чонгук несмело делает шаг внутрь, теребя нервно пальцами подол футболки и жуя губу. — Хо Чжун-сок тебя уже ожидает, я тебя провожу. Чонгук озирается по сторонам, внимательно всё разглядывая, но и не забывает следить за спиной мужчины. Тот видно, что не дворецкий и не охранник, тогда кто? Чонгук слышал, как обращаются к его палачу телохранители, они перед именем говорят: господин; также Чонгук в фильмах слышал, как обращаются дворецкие к своим хозяевам, но почему этот мужчина произнёс просто имя и фамилию? Может быть, этот мужчина близкий друг… Чонгуку плевать, кем тот приходится Хо Чжуну, одно он понимает: этот мужчина тоже враг. И никакая улыбка это не изменит. — Прошу, — постучав три раза по двери, мужчина открывает дверь и приглашает Чонгука войти внутрь. Хо Чжун-сок сидит за рабочим столом, обратив проницательный взгляд на вошедших, на губы его лезет приветливая улыбка. Ждал. Чонгук хмурится и напрягается. Мужчина, который привёл его сюда, покинул комнату, оставив его с хищником наедине. Кабинет заполняется страхом, исходящим от паренька, мужчина излучает спокойствие и неприкрытый интерес, он проходится взглядом по парню, не упуская ни одного сантиметра, ни одной складки на футболке и шортах, ухватывается за закушенную губу и пугливые глаза, хватается за пальцы, которые до сих пор не оставляют в покое ткань футболки. Чонгук целиком и полностью во власти этого монстра. — Как твоё здоровье? — поднимая взгляд к испуганным глазам парня, интересуется Хо Чжун, облокачиваясь на спинку кресла и одной рукой отстукивая только ему понятный ритм пальцами по поверхности стола. Чонгук дёргается от голоса, сглатывая вязкую слюну. Тело под внимательным взглядом не может расслабиться, а голову накрывает непонятной пустотой. Хо Чжун несказанно пугает даже, когда спокоен. Чонгук перед ним полностью оголён. — Подойди ближе и ответь на мой вопрос, — всё так же спокойно проговаривает Хо Чжун. — Мне и тут хорошо, — Чонгук потихоньку справляется со своим страхом. Он понимает, что ему нельзя быть слабым возле этого человека. Чонгуку нужно быть сильнее. — Я в норме, — отмахивается, взгляд рыскает по всей комнате. Интерьер довольно привлекательный, вся мебель светлая, обои, как ни странно, тоже светлые, Хо Чжун, восседая в кресле, выглядит не так устрашающе, или это светлые тона в комнате делают мужчину не диким зверем, а послушным питомцем? Впрочем, это и неважно, главное не отвлекаться. — Как твой аппетит? — все эти вопросы Чонгуку не кажутся допросом, а наоборот, походят на дружескую беседу. — Потихонечку набираю в весе. Простите, вы меня сюда привезли для этих вопросов? — Чонгук закусывает губу, поднимая взгляд на мужчину, излучая невинность и искренний интерес. Тот хмыкает, облокачивается обеими руками на стол, привставая с кресла. Взгляд его стал хитрым от прищура, а на губах ухмылка. Чонгук не пугается, он слегка напрягается, но страх свой не покажет, ни за что, не при этом человеке. — Не извиняйся просто так, прибереги их для случая, в котором они понадобятся, — хмыкает Чжун-сок, — твой вопрос правильный: я привёз тебя сюда не просто так. Ты будешь учиться боевым искусствам, — Чонгук в растерянности поднимает на того взгляд, не понимая, что этим хотел сказать Хо Чжун. В голове мысли путаются, но одна выбивается жирным текстом: из него хотят сделать оружие. Но для чего тому это нужно, почему именно он? Что Чонгук может? — Вижу, ты понял, что это значит для тебя. Для прояснения я тебе кратко объясню, что к чему. Ты будешь оттачивать свои навыки в стрельбе и рукопашке не просто так, я хочу, чтобы ты стал лидером в одном из центральных районов, таким образом, через тебя я добьюсь послушания со стороны вечно воюющих мальчишек. Хо Чжун встаёт из-за стола и подходит к окну, убирая руки за спину, выглядя гордо. Чонгуку не по нраву известие о его новом предназначении, он не вещь, чтобы так распоряжаться его телом. Но это не главное, парень деревенеет от осознания, что ему придётся убивать… Он уже давно задумывался, готов ли он ради изменений забирать чужие жизни? Ответ он так и не нашёл, он и не нужен, ведь за него уже всё и так решили. — Ты подходишь на эту роль, как никто другой, твои рефлексы, реакция и скорость очень хороши, и позволить просто так тратить такой талант нельзя, как по мне, ты очень смышлён, так что я не стану тебе рассказывать, что именно тебе нужно делать, — он поворачивается лицом к парню и задумывается на секунду. Чонгук же стоит в шоке. Он не был готов к такой прямолинейности. — Так вы хотели изначально сделать меня своим псом, — не вопрос. Чонгук помнит о словах его готовности к чему-то, но он не думал, что Хо Чжун ждал его готовности стать убийцей. — Вам нужен тот, кто сможет подчинить кого угодно, нужен тот, кто сможет убить, не закрыв глаз, нужен… Вам нужен монстр в человеческом облике. Хо Чжун смотрит, как Чонгука от осознания пробивает дрожь, ухмыляясь на все его слова, а во взгляде чёткое: да. Чонгук меняется в лице. Больше не трясётся, не выглядит испуганным, его лицо становится отчего-то равнодушным и спокойным, а взгляд тёмным-тёмным, холодным и отстранённым. Хо Чжуна такой вид парня приводит в восторг, на миг в голове всплывает момент, в котором этот мальчишка, выглядя точно так же, вонзает пулю за пулей в одного из его телохранителей. Хо Чжун хорошо запомнил ту ночь. — Почему я? — пусто и безэмоционально. Чонгук больше не хочет казаться слабым и пугливым, ведь эти чувства ничего не изменят, всё уже решили, так что строить из себя невинность бессмысленно, и страх тут не поможет. — В ту ночь ты смог взять верх над двумя взрослыми мужчинами, которые были специально подготовлены, но ты смог их победить, — говорит Хо Чжун, улыбаясь. — Я вижу в тебе потенциал, так почему же мне им не воспользоваться? Тем более это лучше, чем ты просто будешь играть роль доступной дырки, разве нет? Для тебя это очень хороший способ выжить, — Чонгук приподнимает брови, не понимая, Хо Чжун смеётся над ним? Может, это шутки у него такие, но с чего он решил, что Чонгуку этот вариант подходит? Почему он говорит все эти вещи, будто он по своему желанию стал доступным для всех тех тварей, которые насиловали его в том драном месте? Была бы только его воля, но дело ведь даже не в том, как лучше для него, а как выгоднее Хо Чжуну! — Раз вы заговорили о том случае, может, расскажете, почему вы мне позволили убить того мужчину, ведь он был вашим охранником, — тон его пропитан отстранённостью, будто весь этот разговор ему неважен. Хо Чжун не злится на равнодушие, ему нравится такой настрой, это куда лучше, чем видеть страх и робость, ведь Чонгук уже давно доказал, что нет никакого страха. Есть лживая маска и надежда, но никак не боязнь. Эти чувства ещё с больницы стали поддельными, Хо Чжуну неизвестно, что у того могло случиться в голове, отчего он стал равнодушным и отстранённым, а взгляд его застелило пеленой того, чего Хо Чжун ещё не видел в парне. Ему интересно, на что Чонгук ещё способен. — Всё очень просто. Тот, как ты выразился, мужчина перестал быть мне нужен, как только ты смог его ранить ножом, — пожимает он плечами. Чонгук хмыкает, он ожидал, что причина проста, даже очень. Он знает, что таким людям как Хо Чжун-сок не нужны люди, над которыми уже раз одержали победу. А тут и случай такой, что победу одержал не профессионал, а какой-то паренёк одиннадцати лет, даже Чонгук, наверное, поступил бы так же, как Чжун-сок, но он не такой человек. И это всё равно не отменяет того, что решение мужчины избавиться от слабака было логичным. — Я думаю, что наш разговор подходит к концу. — Я правильно понял, что моя роль в этом доме состоит только в учении боевых искусств? — Нет. Чонгуку не нужно объяснять его вторую роль. Он уже и так всё знает. Проституция теперь для него неотъемлемое дело… и как бы ему это ни было тошно, ему придётся с этим фактом мириться. Хо Чжун проводил жадным взглядом его спину, больше не задерживая. Чонгук уже давно понял, каково на самом деле желание его палача, Хо Чжун в самом начале определил предназначение Чонгука. Извращенец решил делать таким образом деньги. Чонгук почти смирился с этим, плевать, что каждый раз больно и мерзко, плевать, что все звуки и запахи доводят до тошноты. Он будет играть по правилам. До поры до времени Чонгук будет тем, кем хочет его видеть Хо Чжун-сок. Чонгук перестал удивляться резким изменениям в его жизни. Он перестал видеть светлые оттенки в людях, окружающих его. Но Чонгук не перестал таить надежду, ведь как ни посмотри, а поверить в свою гнилую судьбу двенадцатилетний парень не может, трудно. Ему бы к маме на грудь прилечь и уснуть сладким сном, как это было буквально год назад. Сейчас же ему приходится засыпать в огромной, холодной и такой отталкивающей постели. Ему некомфортно спать на, казалось бы, за последнее время столь редко уютной, мягкой и чистой кровати. Простыни чистые и без запаха пота мужиков, которые брали его тело каждую грёбанную ночь, Чонгук перестал брезговать, перестал бояться, что его опять силой принудят к контакту. Чонгук перестал чувствовать биоматериал чужих. Каждый день Чонгук тренируется в ближнем бою, оттачивает навыки в самообороне и нападении. Хо Чжун познакомил его с мужчиной, который будет тренировать. Этот тот самый молодой человек, который его встречал в дверях особняка. Ким Сокджин. Чонгуку он кажется довольно скрытным. Сокджин не выказывает особого интереса к мальчику, его задача состоит в том, чтобы обучить парня приёмам, которые в будущем помогут ему в самообороне, не более. Но Чонгук видит пристальный взгляд, чувствует пристальное наблюдение, но не показывает того, что замечает, не высказывает протестов. Чонгук привык быть под постоянным вниманием многих взглядов, он перестал оборачиваться, дабы увидеть преследователя. Ему надоело трястись от понимания, что в этом доме он у каждого как на ладони. Ему надоело трястись, ведь он не трус. Ким Сокджин строг в учении, он не скупится на ругательства и твёрдые удары. Мужчина не жалеет сил, часто ругает Чонгука за то, что тот отвлекается, не слушает советов и делает всё по-своему. За это-то и получает, но парень молчит, со стиснутыми зубами встаёт и нападает, а после опять валится от очередного удара. В бою Сокджин жесток и твёрд, он явно не любитель, Чонгук замечает оскал, замечает пылающий взгляд, и от такого настроя сам становится серьёзнее, внимательнее. После тренировок Чонгук под струями воды в душе, закусывая губу, зализывает раны. Многочисленные синяки не дают покоя, а лопатки горят. В зеркале мальчик замечал синяк, который за недели лишь увеличивался, но меры предпринимать не спешил, только мазал мазью, которая мало чем помогала. Простой синяк превратился в огромную гематому ярко-малинового цвета. Боль усилилась, не давая спокойно спать. Но Чонгук всё равно продолжал тренироваться, через боль он старался добиться лучших результатов, часто вспоминая тренировки с Хосоком. Но те их игры мало походили на серьёзные учения, скорее мастер-класс с минимальным вредом для здоровья. К слову о мастер-классе, Чонгуку не удалось провернуть ни одного из выученных приёмов с Хосоком. Сокджин был куда быстрее, он будто наперёд знал, что хочет предпринять мальчик, перехватывал любое движение и валил, обездвиживая. Хо Чжун, бывало, приходил и смотрел, но ничего не говоря, после исчезал, Сокджин будто и не замечал мужчину, продолжал свои уроки, а Чонгук отвлекался, он искал своим взглядом его глаза, хотел заглянуть и увидеть, что таится у того в черноте зрачков, к сожалению, Хо Чжун исчезал к тому моменту. Но есть тот, кто замечал, есть тот, кто видел ухмылку на лице того. Сентябрь встретил Чонгука заморозками и мелкими дождями. Парень становился хитрее. Помимо тренировок Хо Чжун устраивал встречи с вип-клиентами в мотеле, там, за дверью номера, Чонгук снова подвергался насилию. Был один постоянный клиент, который любит доминировать, который любит пожёстче, и плевать, что парень хрупок и мал, его не останавливало физическое состояние Чонгука. Вгоняя свой орган в тело парня, будто стрелы, раздирая до кровоподтёков, до мольб остановиться, до криков от беспомощности, и в конечном итоге до потери сознания. Мужчина не останавливался, ни разу. Рычал и скалился, а во взгляде нечеловеческое наслаждение и превосходство. Каждая встреча с этим человеком Чонгуку становилась камнем в горле, этот мужчина делает его слабым, этот мужчина не даёт опомниться. В голове маминым голосом на повторе крутится: «Выпусти монстра, позволь ему вкусить плоть». И Чонгуку трудно сдерживать это желание каждый раз, когда видит, когда чувствует внутри, когда слышит шлепки тел при половом акте. Чонгук перестаёт быть самим собой каждый раз, когда наступает день поездки в мотель. …Сегодня тот самый день, когда ему нужно ехать в мотель. Сокджин как всегда его сопровождает до номера, а после спускается на первый этаж и садится недалеко от ресепшена на диван, закинув ногу на ногу. В номере ещё никого кроме парня, он быстро сходил в душ, а после садится на постель, смиренно ожидая клиента. В голове созревает план, который Чонгук придумал этой ночью, но действовать не спешит. От адреналина слегка потрясываются руки, взгляд хватается за всю мебель, находящуюся в комнате, а после он всё же встаёт и подходит к мини-бару с различными напитками. Чонгук выбирает между виски и коньяком, недолго думая, он хватается за виски. Его посетитель больше любит всё же этот напиток, так что долго выбирать не пришлось. Чонгук открывает бутылку, делает несколько глотков, после жмурясь и откашливаясь от крепости напитка. Он подходит к кровати и из-под подушки достаёт салфетку. В ней лежит его спасение. Смешивая алкоголь, он тщательно потряс бутылкой, накрепко закрыв крышку, а после ставит бутылку обратно в холодильник. Те несколько глотков дают о себе знать, голова чуть покруживается, а на губы тянется счастливая улыбка. Слегка затуманенный рассудок позволяет парню расслабиться, таким расслабленным он и встречает клиента. Мужчина в хорошем расположение духа проходит вглубь, натыкаясь на полуобнажённого парня, сразу ухмыляется и ловит азартный взгляд на себе. Чонгук ещё никогда не пытался заигрывать с клиентом, никогда не вселял надежду на обоюдную связь, а сегодня парень раскрепощён и открыт, что не может не радовать мужчину. Он подходит впритык к постели, поднимая подбородок мальчика и наклоняется, чтобы поцеловать, но тормозит, учуяв запах спирта. Взгляд становится вопросительным, брови вздёргиваются вверх, а ухмылка никуда не девается, лишь шире становится. — Так вот отчего ты такой радостный, — говорит сиплым голосом мужчина, зарываясь в густых волосах парня на затылке и резко вздёргивая голову. Чонгук прошипел, но вспомнив о плане, он быстро стирает недовольство, надевая маску хитреца. — Поиграть решил? — мужчина наклоняется ниже к шее, проводя носом по коже, вдыхая приятный запах геля. Чонгук прячет взгляд, больше не может смотреть в глаза, которые темнеют, которые не скрывают похоти и возбуждения. Он проводит рукой по рубашке того, спускаясь к штанам, но мужчина тормозит, выговаривая: — Погоди, не спеши, у нас вся ночь впереди. А после отходит. Раздевается и скрывается за дверью ванной комнаты. Когда до слуха доходит звук воды, Чонгук выдыхает облегчённо, откидываясь на постель, пятерней проводит по лицу, а взгляд испуганный, разум больше не туманный, то и дело подкидывает ужасные картинки. Он приподнимается на локтях и смотрит на дверцу мини-бара, задумываясь, точно ли этот урод решит выпить виски? Чонгук вскакивает с постели и быстро подлетает к холодильнику, доставая оттуда бутылку с коньяком, проделывает всё то же самое, что и с виски. Убрать не успевает, на его плечо ложится рука мужчины. Голову накрывает ужас, а руки затряслись. Чонгук впивается крепкой хваткой в стеклянный сосуд, застывая столбом. — Ты решил ещё выпить? — посмеиваясь, спрашивает мужчина, поворачивая тело парня к себе. Смотрит долго на бутылку с мутной жидкостью, а после поднимает взгляд на парня, который стоит с расширенными глазами и закушенной губой. — Ты испугался, что я тебе наругаю? — Чонгук опускает взгляд. Мужчину явно забавляет вся эта ситуация. Он берёт из рук бутылку и относит к мини-бару. Чонгук пугается, а вдруг клиент вообще сегодня не будет пить? Что тогда делать? Неужели весь план пойдёт коту под хвост? Но мужчина на удивление берёт виски и с улыбкой проговаривает: — Сегодня я, пожалуй, выпью это, — облегчённого выдоха он не заметил, достав два стакана, он спрашивает: — ты со мной? Чонгук отказывается. С него хватит. Он опять растягивает губы в хитрой ухмылке, даря призывный взгляд. Мужчина осушает стакан одним глотком и подходит вплотную к постели, садясь на край и зовя парня к себе. Чонгук подходит. Он не боится, выдерживает на себе долгий взгляд, а после мужчина жестом приказывает опуститься на колени. Чонгуку не нужна целая ночь, ему хватит и нескольких часов, чтобы всё это прекратилось.

♠️♠️♠️

К часу ночи бутылка виски была наполовину пуста. Чонгук порядком устал строить из себя соблазнителя, потому что мужчина всё такой же жёсткий и настойчивый. Но к часу тридцати Чонгук начал замечать за мужчиной странное поведение. У того началось недомогание, он запыхавшийся, бледный и часто хватается за грудную клетку. Вообще-то другой бы уже давно должен был упасть без сознания, провалившись в сон, но этот всё никак не вырубится. Мужчина встаёт с него и еле-еле, пошатываясь, подходит к своей одежде, шаря в поиске чего-то. Чонгук стирает с себя семя того и тоже встаёт, взгляд его почернел, а на губах довольный оскал. Лекарство с алкоголем начало действовать, и это не может не радовать. Всё-таки три часа прошло с момента, как мужчина начал пить. Три часа различных ласк и два оргазма. Чонгук слегка паникует, лекарство должно было подействовать на мужчину мгновенно. Мужчина оказался стойким, но доза была немаленькой, так что действие препарата дало о себе знать, пусть и нескоро. Чонгук подходит к мужчине впритык и привлекает внимание того на себя. У мужчины взгляд мутный, он кое-как держится на ногах. Выпитое всё же делает свою работу, может тогда и не стоит волноваться? — Погоди, мне нужно… — Это? — перебивает парень, держа в руке телефон. — Я позаимствовал его, пока ты был в ванной, — ухмыляется шире. Мужчина дарит благодарную улыбку и уже хочет взять свой телефон, как Чонгук убирает тот за спину, вытягивая вторую руку и упираясь ею в потную грудную клетку клиента. — Ох, не торопись. Давай ещё поиграем, ты же сказал, что у нас вся ночь впереди, — хмыкает и заглядывает в глаза напротив. Мужчина начинает раздражаться. Он резко валит парня на постель, нависая сверху, рычит утробно, проникая одним толчком, двигается резко и жёстко. Чонгук не пытается отстранить его, лишь рыкнул от боли, а после начал заливисто смеяться. Но клиент не останавливается, переворачивает парня на живот и продолжает вдалбливать по основание, не жалея парня под собой. Чонгук не вырывается, потому что ему нужно добиться результата, это животное должно скоро отрубиться. Голову накрывает болью и многочисленными проклятиями, но Чонгук сдерживается, закусывает губу и молчит. Слёзы стекают по его щекам, голову прячет в локтях и желает скорейшего конца. Клиент хватается за волосы на макушке и вгрызается в шею, Чонгук рыкнул, захотел уйти от зубов, но тот настойчивый, не выпускает. Излившись вовнутрь, мужчина парня не отпускает, сам ложится на постель, сажая насильно Чонгука сверху. Держит зрительный контакт, облизывается голодным зверем, двигая бёдрами, ни на секунду не переставая. Чонгука покинул весёлый настрой, он молит прекратить, пытается слезть, но мужчина хватается за тонкие запястья, не выпуская. Удерживает его бёдра на себе. Чонгук не знал, что всё обернётся бездушным трахом, он надеялся, что эта скотина уже выдохлась, но откуда же в нём столько сил, столько желания? Почему препарат не действует? Почему? Неужели доза была мала?.. Чонгук плачет в голос, колошматит по груди того своими маленькими кулачками, ругается. Через долгие минуты движения стали обрывистые, будто силы обладателя тела покидают, мужчина бегает глазами по заплаканному лицу парня и всё равно не останавливается, желая всё же добиться разрядки. Рыча, снова валит парня на кровать, двигаясь ещё быстрее, ещё резче и остервененнее. Дыхание стало редким, будто он задерживает его, кряхтит громко, а после падает на парня, жадно ловя воздух губами. Чонгук лежит зажмуренный, слёзы уже высохли, слышит кряхтения сверху, сам дышит неровно. Скидывает мужчину с себя, нависая сверху. Поднимает голову к потолку, всматриваясь в одноцветную стену, выдыхает облегчённо, а после на лице его появилась кровожадная улыбка и пылающий красным пламенем взгляд. Дождался, время пришло. Ненависть перекрывает собой здравый смысл. Он осматривает клиента пристально и долго, кое-как встаёт и идёт к бутылке с виски. — Вызови врача… плохо… — мужчина хватается за грудную клетку, шипя от недомогания, — …мне плохо… — Ага, как же, — себе под нос говорит парень, разглядывая жидкость в бутылке. — Ты оказался крепче, чем я мог представить, — хмыкает мальчик, подходя к тому с бутылкой в руке. — Твоё сердце не выдерживает, — он садится на мужчину, делает глоток янтарной жидкости, а после наклоняется и поцелуем вливает этот самый глоток мужчине в горло, заставляя проглотить. Тот кашляет, но ничего поделать не может, тело окаменевшее, взгляд стеклянный, а кожа бледнее облака на небе. — Чувствуешь сильное опьянение, будто вот-вот и отключишься? Давление понизилось, сосуды расширились, а сердце бьётся всё медленнее и медленнее, — Чонгук улыбается не по-человечески, выглядит устрашающе. Мужчина боится, мычит, пытается что-то сказать, но Чонгук снова припадает к его губам, снова вливает жидкость. — Твоя смерть будет быстрой, я выбрал самый лёгкий способ, так что тебе недолго осталось мучиться. — Что ты сделал?.. — кое-как выговаривает мужчина, проглотив обжигающий горло алкоголь. Чонгук приподнимает бровь, хмыкая. — Ты хоть знаешь, кто я? Тебя заживо закопают… — Ты за меня не беспокойся. А насчёт того, что я сделал, всё очень просто, — заглядывает в глаза мужчине и хитро улыбается, — я в алкоголь подмешал клофелин, думаю, не нужно объяснять, какие симптомы он может вызвать, если его смешать со спиртным. Чувствуешь приближение конца? Чонгук насильно открывает рот мужчины и вливает жидкость из горлышка бутылки, тот пытается вертеть головой, пытается скинуть парня с себя. Понимает, что случится, если не предпринять срочные меры, но Чонгук серьёзен, он насильно вливает жидкость, так же сильно смыкает челюсти того и держит их вместе, пока тот не сглатывает. — Ты — никто, и звать тебя никак, знай об этом, — рычит в ухо парень, — ты, сука похотливая, которая не видит, кто перед ней, мальчик или взрослый мужик. Любишь трахаться? Так вот и причина твой смерти, а если и не сдохнешь, знай, я найду способ добить. В худшем случае, ты станешь поражённым параличом из-за инсульта, и член твой усохнет, так больше и не встанет, мразь, — мужчина рычит диким зверем, вырывается. Парень восхищается такой стойкости этой сволочи, он так яро вырывается, это не может не радовать парня, но сегодня в этой комнате останется в живых лишь один. Сегодня он сыграет роль жнеца, утащит гнилую душу с собой туда, куда живым путь заказан. Мужчина становится слабее, его силы сходят на нет, но Чонгук всё равно не отпускает, смотрит свысока, наблюдает, как тот меркнет, сначала жизнь покидает глаза, после бледнеют губы, а ещё немного погодя и тело расслабляется. Мужчина, перенервничав, ускорил процесс действия препарата, это не может не радовать, но Чонгук надеялся посмотреть подольше. Он слезает с постели, наскоро стирает свои отпечатки с бутылки, ставит ту на поверхность стола, после стирает отпечатки с холодильника и бутылки с коньяком. Надевает трусы и идёт к телефону, дабы вызвать сотрудника по медицинской причине. — Простите, нужно вызвать… — Говорите чётче, что случилось? Кого вызвать? — по ту сторону ответил голос девушки, Чонгук говорит прерывисто, хныкая. — Успокойтесь и скажите, что случилось. — Тут клиенту стало плохо, нужен врач, — всё же выговаривает парень, шмыгая носом. — Скажите мне из какого вы номера, — просит та. — Триста двенадцать. Чонгук снова подходит к мёртвому телу, зачем-то проверяет пульс, и только когда он убеждается, что сердце не качает кровь, парень в неверии расширяет глаза, прикрыв рот ладонью. Отходняк от адреналина. Ему ни за что не привыкнуть к новой жизни. Почему убийство? Зачем нужно было марать руки в крови этого ублюдка? Чонгук не сможет ответить, его голова не работает, мышление под толщей пелены ненависти и злости, эти чувства овладели не только разумом, но и всем телом, он будет себя ненавидеть за то, что опустился настолько низко, но это потом, сейчас ему нужно сыграть роль ни в чём не виноватого мальчика. Все улики давно горят огнём, если, конечно, медики не обнаружат в крови мрази препарат, но и тут есть объяснение: клофелин назначается для понижения артериального давления. Кто знает, вдруг есть любители применять этот препарат с алкоголем, ради быстрого опьянения… Чонгук хмыкает от этих мыслей, укладывая мужчину под одеяло, будто он спал. Со своей стороны мнёт простыни, создавая видимость своего пробуждения, после идёт в душ, быстро смывает с себя все касания и какие-либо следы секса. Садится в кресло, натирает глаза пальцами, чтобы было видно покраснение от фальшивых слёз. В номер поступает звонок, Чонгук слегка вздрогнул, но собравшись с мыслями, он медленно подходит к двери и открывает её. На пороге стоит Ким Сокджин, он бегло осматривает мальчика, а после открывает дверь шире и проходит вглубь, оглядывая всё, что попадается на глаза. Так он и доходит до постели, обращая внимание на побледневшего политика. Сокджин поворачивается к бутылке с виски, заинтересованно вглядываясь в жидкость, а после снова смотрит на политика. Мысли путаются одна с другой, ни одна из них не походит на хороший исход событий. Чонгук стоит за спиной с закушенной губой, изредка шмыгает носом, не забывая о своей роли. Сокджин не дурак, он знает отношение Чонгука ко всем клиентам. Но слово «клиент» мало что может объяснить, все мужчины, которые любят расслабиться с каким-нибудь мальчиком, относятся к верхушке элитной ветви. Этот же был депутатом в Национальном собрании… — Расскажешь, что произошло? — ледяным тоном интересуется Сокджин, подходя к столу с бутылкой открытого спиртного. Чонгук молчит, переступает с ноги на ногу, теребя фаланги пальцев, бегает пугливыми глазами по всей комнате, избегая мёртвого тела. — У нас мало времени, тебе лучше поскорее мне всё рассказать, — требовательно и чётко. Сокджин смотрит исподлобья на парня, оглаживая горлышко бутылки кончиком указательного. — Ему стало плохо, но я спал, поэтому не смог вовремя помочь, — кратко отвечает Чонгук, пряча глаза. — Куда мы торопимся? Разве мы не должны дождаться врачей? — мальчик делает вопросительное лицо, искренне не понимая, к чему такая спешка. Сокджин хмурится, он подносит бутылку к носу, что-то вынюхивая, это довольно забавно выглядит, Чонгук бы рассмеялся, если бы ему не нужно было придерживаться своего же плана. — Он пил только виски? — не замечая смеющихся глаз и не отвечая на ранее заданные вопросы парня, говорит Сокджин. Чонгук мычит в подтверждение, проходя к креслу и присаживаясь. — Ты со мной в игры не играй, — в голосе сталь, а во взгляде лёд. Сокджин не Шерлок, но всё равно понимает, что это убийство. Чонгук меньшего и не ожидал, он давно заметил за мужчиной, что тот не прост, и ум его уходит не только в тактику нападения на тренировках, но и в логику мышления. Мужчина смекалистый, и Чонгуку с ним не потягаться, всё равно всё слишком очевидно, остаётся только положиться на игру в невинную овечку, но надолго ли его хватит? — Хо Чжун-соку не понравится произошедшее, он обязательно узнает правду, — почему в его голосе слышны нотки беспокойства? Почему взгляд вдруг стал предостерегающим? Отчего Сокджин вдруг стал переживать? Да и за кого? За парня, которого сам лично учит обороняться? За парня, которого он, Ким Сокджин, учит убивать?! Чонгуку бы рассмеяться в голос, да вот только голос будто пропал. Все слова застряли в глотке, а в голове мысли путаются. Секунда, и глаза его уже чернее ночи, притворяться больше нет сил, надоело. Сокджин мягко улыбается, будто только этого и ждал, а Чонгук быстро на удочку попался. Переживание? Беспокойство? Смешно… Чонгук давно перестал быть объектом жалости. — Так что? Может, скажешь, что произошло здесь? — Ты же и так всё знаешь, — устало выдыхает Чонгук. Сокджин приподнимает вопросительно брови, ставя бутылку на стол, медленно приближаясь к расслабленному парню, не отводя взгляда от того. Чонгук ухмыляется призывно, не отстраняется, когда Сокджин подходит вплотную. Чонгук больше не невинен, он наконец-то может оголить себя настоящего: с пылающим пламенем во взгляде, с оскалом на губах. Во взгляде кроме пламени осели ненависть, боль, злость — все эти чувства делают парня устрашающе привлекательным. Сокджин засматривается долго и пристально. Он оглядывает нагое тело так же пристально, голову накрывает интерес, но он не испытывает судьбу, не любит делать то, что в будущем его может погубить. Чонгук ещё мал, но уже сейчас Сокджин видит, как внутреннее пламя парня становится больше, грознее, видит, как Чонгук мгновенно растёт в навыках и в уме. Чонгук будущий страх всей страны, и даже Хо Чжуну не удастся потушить тот пожар, который грядёт. — Не боишься? — шепчет Сокджин. — Мой страх ушёл вместе с моей старой личностью. Старуха оказалась куда добрее, она дала мне второй шанс, так что теперь этот вопрос я должен задавать, ты так не думаешь? — Чонгук притягивает мужчину к себе за галстук, шепча в ухо: — Тот Чонгук мёртв, больше нет нытика. Есть я, который уничтожит всех вас в скором времени, но ты будешь наблюдателем, хочу, чтобы ты лично застал своего господина в собственной крови. Хороший сюжет я подготовил для него? — Чонгук проводит кончиком носа за ушной раковиной мужчины, прикрыв глаза. Ухмыляется, когда Сокджин отстраняется, мягко расцепив пальцы на галстуке. Держит дистанцию, как похвально. — Ты правда думаешь, что для человека, который пережил, пусть и клиническую, но смерть, есть что-нибудь страшнее этого? — садясь обратно в кресло, проговаривает парень. — Не смотри на меня, как на бездомного котёнка, я давно перестал быть жалким, да, приходилось играть, но ты же понимаешь, что так нужно? Разговор перешёл на более мирные ноты, Чонгук не смотрит на мужчину, его взгляд устремлён на постель, в ней лежит труп его второй жертвы, а сколько нужно ещё убить, чтобы почувствовать полную свободу? Чонгук давно раздумывает об этом, только вот ответ от него прячется, не хочет так просто выплыть на поверхность, ведь так неинтересно, а как же разгадать множество загадок? Чонгук ненавидит себя за то, что кроме как убивать, ему ничего не приходится делать. Просто отдаться всем этим мразям он не может, остаётся только бороться. Никогда бы не пришло ему в голову, что в какой-то момент, ему придётся бороться за свою задницу, за своё тело. — Что ты сделал? Нам нужно избавиться от улик, — Чонгук искренне удивляется этому мужчине. Сокджин что, заделался в шпионы? Зачем ему всё это нужно, с каких пор он питает эти гнусные чувства к парню? — Всё уже уничтожено, тебе нет нужды об этом переживать, я же не глупый малый… И каждый об этом знает. Но почему же тогда тело деревенеет, а кровь в жилах стынет? Почему хочется поверить, но в голове жирным: не смей? Отчего Сокджин стал таким добрым? Почему Чонгук позволяет себе расслабиться возле него? Очень много вопросов. И на каждый из них ему ещё предстоит искать свой ответ. Для этого нужно найти причину, ведь вопрос без неё не всплывёт. — Объяснишь, почему мы не дожидаемся врачей? — Сокджин подаёт одежду парня, прося одеться, время поджимает. Чонгук не спорит. — Он уже знает… — не вопрос. Сокджин заглядывает в тёмные зрачки, сжав пухлые губы в тонкую линию. Чонгук отмахивается, ухмыляется невесело и отводит свои глаза. — Расскажешь, кем ты являешься ему? — Сокджин хмурится. Чонгук полностью оделся и уже готовый стоит возле постели и смотрит на труп мужчины. В номере вдруг стало холодно, а запахи секса и пота свербят в носу. Он поворачивается к Сокджину и ожидает ответа, но понимает, что тот не спешит отвечать. — Пошли, нам пора, — Чонгук хмыкает. Сокджин ему не доверяет. Это и не удивляет, он всё-таки приближённый Хо Чжуна. Плевать. Чонгук надевает маску смирного мальца и выходит за мужчиной из номера. Машина уже ждёт их. Сокджин открывает дверцу для Чонгука, пропуская его первым, а после садится с водительской стороны. Хо Чжун обязательно всё узнает. Обязательно всё вынюхает, будто служебный пёс, Чонгук в этом не сомневается.

♠️♠️♠️

— Хочешь узнать того мальчика, которого ты встретил первый раз в исследовательском центре? — Чонгук поднимает любопытный взгляд на мужчину, сидевшего рядом. Неподдельный интерес в его глазах заставляет ухмыльнуться Хо Чжуна, он знал, что парень не будет против. — Что значит узнать? — Чонгук всё ещё играет смирного парня, сейчас ему стоит быть аккуратнее, он чувствует подвох, ведь казалось бы, с чего это Хо Чжун решил ему поведать о подопытном? — Разве это не ваша тайна, раз вы так яро пытались вернуть те документы? Да и почему я? С чего вы решили, что мне стоит доверять эту информацию? — Слишком много вопросов, Чонгук, — хмурится Хо Чжун, — я знаю, что тебе интересно, что ты хочешь, вот и предлагаю, — пожимает плечами. Чонгук не верит. С чего вдруг такая щедрость? Машина плавно заезжает на территорию лабораторного исследовательского центра Aurora и так же плавно тормозит возле дверей. Хо Чжун выходит из салона, не обращая внимание на недоумение на лице мальчишки. Сокджин выходит за мужчиной, призывно глянув на Чонгука, как бы говоря: давай не спи. Чонгук выходит робко, нервничает, он не думал, что Хо Чжун решит его привезти сюда прямо сейчас. Бдительность его будто засыпает рядом с мужчиной, и это не радует Чонгука. Ему нужно быть внимательней, но каждый раз эта внимательность летит к херам. Казалось бы, что может Хо Чжун сделать при людях? Всё. Ему плевать на окружающих, если он заметит что-то подозрительное, ему ничего не сможет помешать, чтобы устранить проблему. Чонгук это знает, ведь сам видел мужчину в деле. В тот самый вечер, когда он держал его семью с пистолетами возле их затылков. Чонгук при воспоминаниях о том вечере покрывается мурашками, а взгляд вспыхивает таким опасным, таким ярым, таким чётким и ненавидящим пламенем. Хо Чжун не замечает эту ненависть или хорошо делает вид, будто не видит, не чувствует. Он заходит в здание, сразу поднимается на верхний этаж, тот самый, где Чонгук наткнулся на приоткрытую дверь. Тело деревенеет. Сознание подрисовывает разные картинки, на которых главную роль играет тот самый мальчик. Что с ним? Чонгук не забывал о парнишке ни на день, помнит до сих пор его номер, а также из памяти не выветривается тихий голосок и имя, которое звучало так разбито и обнадёживающее. — Меня зовут Объект 436. …Тэхён, ты заберёшь меня? Хо Чжун тормозит возле одного из кабинетов, Чонгук поднимает взгляд с пола, но в табличку не вчитывается, все его мысли витают в той комнате, с тем мальчиком. Что с ним было после того, как он упал с криком на губах? Что вообще тогда произошло? Чонгук вспоминает про описание «ложной памяти» и чип, который вживили в ткани мозга парнишки. Что этот чип делает, и для чего он нужен? Столько вопросов, и Чонгук намерен получить на них ответы. В кабинет он не заходит, решает постоять за его пределами, не готов знакомиться с людьми, работающими тут. Он не хочет прислушиваться к голосу за дверью, не хочет поднимать взгляд на зовущего его по имени мужчину, не хочет, но брови вздёргиваются, не хочет, но взгляд наполняется влагой, не хочет, но губы трясутся, а с них слетает такое отчаянное: отец… Хо Чжун вчитывается в какие-то бумаги, лежащие на столе. Сокджин стоит возле него, но смотрит на встретившихся отца и сына, он не показывает своих эмоций, но от взгляда на разбитого Чонгука у самого сердце щемит. В груди так тяжело, но с этой тяжестью ничего делать он не хочет, потому что эта тяжесть не его, она принадлежит другому. — Итак, Чон Ун-ин… — мычит Хо Чжун, нарушая тишину. Он поднимает взгляд с бумаг на мужчину, который смотрит лишь на своего сына, замечает мягкую улыбку и такой нежный взгляд, после переводит взгляд на парня, у которого глаза на мокром месте, а в них боль. Хо Чжуну не хочется смотреть на эту картину, но посмотрев на парня, он решает дать им время побыть вместе. Пускай и не наедине, но всё же. Сокджин замечает заминку, поворачивается к мужчине и натыкается на взгляд тёмных глаз, устремлённый на парня. Сокджин уже видел эти нотки в его взгляде, видел, и не раз. Но одно дело, когда Хо Чжун так смотрел на своего сына, а тут ведь совсем чужой ему ребёнок… Сокджин отмалчивается, решает потом поговорить на эту тему, сейчас они совсем по другому делу тут. Хо Чжун тоже будто очнулся от долгого сна, он промаргивается и призывно кашляет в кулак, Чонгук сразу же реагирует. Меняется у всех на глазах. Становится холодным и отстранённым, совсем не тот парень, который ещё секундой ранее стоял со слезами на глазах. Ун-ин теряется. Чонгук изменился и повзрослел, но в лучшую ли сторону тот изменился, Ун-ину не понять, Чонгук бы и не хотел, чтобы кто-то из его семьи прознал, что именно происходит в его жизни, не хотел бы, чтобы они узнали, на какие крайности он идёт ради своей собственной шкуры, и их тоже. Ведь изначально было сказано: «Теперь жизнь твоих родных зависит от тебя самого, если будешь хорошим мальчиком, они будут все в сохранности». Чонгук ведь справляется со своей ролью? Раз Хо Чжун не говорит, что кто-то из его семьи подвергся какой-нибудь беде, значит, всё и вправду хорошо… — Чонгук, ты молодец, что не зашёл, мы как раз уходим, — ухмыляется Хо Чжун, он рукой даёт указание Сокджину и ещё одному своему телохранителю, после чего те хватают отца жёсткой хваткой. Чонгук пугается, он не понимает, что вдруг могло произойти, но Хо Чжун хватает его за запястье и ведёт к лифту. Чонгук вырывается, смотрит на отца, кричит, чтобы отпустили, но Хо Чжун хватает парня за волосы на макушке и шипит такое ядовитое: — Допрыгался, сучоныш, — Чонгук становится столбом. Кровь в жилах стынет, взгляд помутнел, а сердце заходится в быстром ритме, отбивая рёбра, что аж в глотке металлическим вкусом отдаёт. Хо Чжун ведёт парня дальше. Они спускаются на самый нижний этаж, выходят на парковку. Она пустая. Тишина слишком громкая, она закладывает уши парню, взгляд его не может за что-нибудь ухватиться, тело ватное, голову разрывает от ноющей боли, которая долбит по вискам. Они проходят в самую глубь, туда где нет машин. Нос улавливает запах пыли и бензина. Хо Чжун останавливается. Чонгук смотрит себе под ноги, не желая заглядывать в глаза зверю. От осознания, что мужчина всё знает, Чонгука бросает в холодный пот. Но страх за отца сильнее. Мимо проходит Сокджин, Чонгук хватается взглядом за его спину, он не замечает второго мужчину, лишь его и своего отца. Он наблюдает за тем, как папу сажают на стул и привязывают, отец без сознания, у него разбит нос, струйка крови всё ещё течёт по подбородку, Чонгук внимательно следит за её путём, взгляд темнеет, злость бурлит в груди. Хо Чжун отпускает парня, сам подходит к стулу с его отцом, приподнимает голову того, а после просит привести его в чувства, на его лице Чонгук замечает полуулыбку, от чего теряется, а бешенство, бушующее в его груди, рвётся наружу, затмевая собой здравый смысл. — Не глупи, Чонгук, — говорит Сокджин, внезапно оказавшись рядом. Чонгук переводит свой взор на него, приподнимая брови, хмыкает вопросительно. В голове вопрос: это шутка какая-то? Сокджин всерьёз решил прямо сейчас его направить на верное решение? Да он явно прикалывается, если думает, что Чонгук так просто придёт в себя! Но Сокджин не реагирует на грозный взгляд, не реагирует на оскал. Чонгук переводит взгляд на подошедших вооружённых мужчин, после он снова поворачивается к Сокджину, вопросительно поглядывая, но тот просто пожимает плечами. Чонгук не верит в то, будто он не знает, что здесь происходит. — Итак, правила игры, — громко начинает Хо Чжун, привлекая внимание каждого, — Чонгук — ваша цель, вам нужно устранить его, вы все против одного, — обращается он к своим людям, Чонгук же осматривает каждого, закусывая губу. Это сон какой-то? Или Хо Чжун решил таким способом поиграть в прятки? Если да, тогда почему те подошедшие солдаты вооружены, разве в прятки играют на выживание? Или это одно из его извращённых развлечений? — Ты, Чонгук, должен выжить, — ухмыляется Чжун-сок, Чонгук хмыкает в ответ, в открытую насмехается, типа: каким образом я должен это сделать? Хо Чжун отвечает на его незаданный вопрос: — У тебя будет оружие. Но есть условия: первое — ты должен выжить и убить каждого. Второе — ты должен не позволить врагу добраться к твоему отцу, если вдруг ты промахнёшься, твой отец умрёт от твоей же руки, — что? Чонгук ведь всё правильно услышал? Хо Чжун сказал, что при промахе, он, Чонгук, должен будет пустить пулю в своего отца?.. Чонгук хмурится, шипит дикой змеёй: — Может, ситуацию объясните? С чего вдруг вы решили устроить игры на выживание? И причём тут мой отец? — Хо Чжун смотрит на него потемневшими глазами, злится не меньше парня, одним большим шагом встаёт впритык, скалясь. Чонгук не отходит. Он больше не боится. Адреналин бьёт в голову, а вместе с ним и ответственность за жизнь отца. Тот, к слову, смотрит на противостояние сына и Хо Чжуна, не понимая, что происходит, и это к лучшему. Чонгук на всё пойдёт ради того, чтобы отца не коснулось всё это. Он готов сражаться. — Я же тебе сказал: слишком много вопросов, Чонгук. Я отвечу на каждый из них, если выживешь, — ставит ещё одно условие Хо Чжун. — А ты, Сокджин, не стой в сторонке, ты тоже участвуешь, — улыбается хитро и мерзко. Сокджин хмурится, но ничего не говорит, вытаскивает ствол из-за пазухи, готовый. Хо Чжун радуется поведению со стороны мужчины, но он подходит к нему и выхватывает пистолет, наставляет дуло на отца Чонгука, щёлкая затвором. Чонгук реагирует мгновенно, закрывает отца собой, расставляя руки по сторонам, скалится в сторону вооружённого мужчины, метая стрелами. — Быстро. — Опустите ствол, — не обращая внимание на похвалу, рычит парень. Хо Чжун заходится в громком смехе, опираясь обеими руками о колени, Чонгук действует молниеносно, он выхватывает пистолет из ослабшей руки и наводит дуло на мужчину. Позади слышны щелчки затворов, Чонгук боковым взглядом оглядывается на солдат, а Хо Чжун, успокоившись, стоит и оценивает ситуацию, а после проговаривает: — Стреляй. Звучит выстрел. Сокджин ухмыляется, следя за людьми Хо Чжуна, а после заглядывает в полные ярости глаза Чонгука. Тот держит поднятую руку вверх с пистолетом, дышит неровно. Брови его нахмурены, на губах оскал. Сокджин искренне удивляется стойкости его, любой бы выстрелил по мужчине, почему же Чонгук этого не сделал? Неужели он тогда в номере не шутил, говоря о сюжете, приготовленном для Хо Чжуна? Пожалуй, быть наблюдателем не такая уж и скучная роль для Сокджина. Чонгук умеет удивлять. — Я люблю играть по правилам, — бросая ствол в ноги Сокджину, выговаривает парень, не сводя свои омуты с Хо Чжуна. — Вы поставили условия в этой игре, я сделаю всё, чтобы не испортить ваше мнение обо мне. Также, будьте добры, выполнить последнее условие, я с нетерпением буду ждать ответы на каждый свой вопрос. Громкий смех заставляет расслабиться каждого на этой парковке. Чон Ун-ин сидит, сжавшись, он не может отвести взгляда от спины своего сына. Он не узнаёт в этом парне своего сына. Его Чонгук никогда бы не взялся за оружие. Его Чонгук ни за что не стал бы соглашаться на сражение, пусть даже ради него, отца. Что же произошло за эти четыре месяца с его сыном? У Ун-ина столько вопросов к нему. Но Чонгук не сможет дать чёткого ответа на каждый. Хо Чжун, отсмеявшись, чётко и громко даёт команду начинать игру.

♠️♠️♠️

Два часа от начала бессмысленной беготни, два часа грохота выстрелов и падающих мешками солдат на асфальт. Чонгук, порядком запыхавшийся и уставший, крадётся к одному из людей Хо Чжуна, тот, пригнувшись, держит оружие близко к лицу, ища одного-единственного парня, который смог обезвредить человек пять. Чонгуку приходится нелегко, одно оружие тут не поможет, солдаты обучены, но и парень не промах. Бывает, приходится отбиваться и врукопашную, потому что мужчины выбивают пистолет. Но пока что время на стороне парня, ему всё-таки удаётся вырубать тех. Тело ноет от многочисленных ударов, но он держится, не показывает слабости. Однажды Сокджин его учил тактике движений противника, Чонгук быстро учится, Сокджин оценит. Говоря о нём, Чонгук смог лишь раз заметить его фигуру, после чего он больше не появлялся у него на пути, но что самое странное, Сокджин не стал стрелять в него, будучи близко, он лишь ухмыльнулся, а после исчез. Чонгук бесится. Ему не нравится, что мужчина ему подыгрывает. — Сука… — минус ещё один. Чонгук меняет магазин, прячась за столбом неподалёку от стула с отцом. Сколько всего было солдат? Семь? Нет, больше… Девять с Сокджином. Чонгук втягивает через нос воздух, прикрыв глаза, за это мгновение к его лбу приставляют дуло автомата, Чонгук ухмыляется, выстреливая в живот. Противник сгибается, шипя ругательства, валясь перед парнем. Откинув тело павшего, он проходит дальше, замечает ещё одного, сразу спускает курок. Бежит ближе к отцу, остался только Сокджин. Проходя мимо папы, он не смотрит на него, желает поскорее скрыться из виду, но тот его окликает. Чонгук прикусывает кончик языка, старается сдержаться, чтобы не ответить. Не сдерживается. Поворачивается к папе лицом, смотрит долго, умоляет не расстраиваться, ведь у самого в груди болит и ноет. Отец смотрит, не веря в происходящее. Он оглядывает его с ног до головы, долго задерживает взгляд на пистолете в руке, а после хмурится и смотрит за спину сыну, тот сразу понимает, рывком оборачивается, делая выстрел. Это был не Сокджин… Чонгук хмурится, он осматривает тело мужчины перед ним и отцом. Он совсем про него забыл. Это телохранитель, который вместе с Сокджином привел сюда его отца, злость сразу затмевает разум, Чонгук вытягивает руку с оружием и делает ещё три выстрела по лежащему. Отец, зажмурившись, сжимается на стуле, прося остановиться, но Чонгук не слышит. Злость накрывает всё тело, а вместе с ней и ненависть ко всему тому, что с ним происходило за все эти грёбаные месяцы. Боковым зрением он замечает движение, резко наводит дуло на петляющую меж столбов фигуру, выжидая пока та выйдет из укрытия. Сокджин умнее и более натренирован, чем Чонгук. У Сокджина навык куда выше, но даже он может ошибиться, одно неверное движение, и он труп, он это понимает. Стоит за столбом, следит за внимательным взором парня. Чонгук всё также держит руку с пистолетом вытянутой, всё ещё ждёт. Он не может позволить Сокджину навредить отцу. Он не может проиграть. Пусть даже и придётся убить Сокджина ради победы. Ведь он Чонгуку никто?.. Разве нет? Он ни за что не променяет жизнь отца на жизнь одного из людей его личного палача. Чонгук делает пару шагов вперёд, понимает, что рискует, но стоять и ждать он тоже не может, отец следит за его движениями, тоже оглядывается, вдруг сможет помочь. Сокджин дышит загнанно, он поднимает голову вверх, глубоко вдыхает, а после рывком выходит с вытянутыми руками, держащими пистолет… Глаза такие добрые, улыбаются, а на губах та улыбка, с которой он приглашал Чонгука зайти в особняк. Звучит выстрел. Чонгук не жмурится, смотрит прямо в глаза, выстрел пришёлся прямо в лоб. Тело падает медленно, будто в замедленной съёмке, голова становится пустой, взгляд стеклянным, а губы всё так же улыбаются. Поддался. Чонгук долго всматривается в улыбающегося мужчину, хмурится, подходит ближе, всматривается в место, куда прилетела пуля, взгляд темнее, на губах оскал. В голове смятение. Игра оказалась фальшивкой, как и пули в пистолете… Позади слышны громкие хлопки. Чонгук шипит себе под нос ругательства, подходит к упавшему Сокджину и пинает его мыском по подошве лакированных туфель. — Вставай, — рычит Чонгук. Сокджин хмурится, хватается за лоб и трёт ушибленное место, будет шишка. — И когда ты хотел предупредить меня о том, что пули резиновые? — всё негодует Чонгук. — А с чего ты решил, что мы с тобой одна команда? — шипит от боли Сокджин, всё натирая ушибленный лоб. Чонгук меняется в лице. Ему вдруг захотелось рассмеяться в голос, но за спиной послышался голос Хо Чжуна, тот созывал своих людей задорным тоном, он рад, сука. — Почему в лоб? Не мог в грудь, там хотя бы бронежилет, — недовольно проговаривает Сокджин. Чонгук не отвечает, разворачивается и уходит. — Эй, будь вежливей, это же всего лишь проверка, тренировка, — вдогонку говорит тот. Чонгук в негодовании. Он испытает свою судьбу ради правды. Тренировка? Какая, к чёрту, ещё проверка? Хо Чжун явно над ним смеётся. Злость бурлит во всём теле, а от одной мысли, что Хо Чжун решил таким образом над ним пошутить, взгляд вспыхивает алым. Подлетая к одному солдату с автоматом, валя того ударом локтя под рёбра и выхватывая оружие, он щёлкает затвором и наводит дуло на Хо Чжуна. Двигается быстро, с оскалом на губах и с пламенем во взгляде. Он жмёт на спусковой крючок, выстреливая тому в грудь всю обойму, позади сокджинов крик, но Чонгук его не слышит, он смотрит в глаза ухмыляющемуся монстру, и не останавливаясь, идёт на таран. Солдаты по обе стороны пытаются остановить мальчишку, они медленнее, кто-то открывает огонь по нему, но уже поздно. Вся обойма закончилась, парень, яростно дыша, смотрит на грудную клетку того и понимает, что резиновые пули были у каждого из них. Также к нему приходит понимание и того, что в момент, когда Хо Чжун сказал: стреляй, это тоже была одна из его проверок. Сука. Чонгук злится пуще прежнего, поджилки ходуном, кулаки сжаты, челюсти крепко сомкнуты. Те места, по которым смогли попасть солдаты, ужасно болят, заставляя болезненно прошипеть, не более. Но замечает, как Хо Чжун темнеет на глазах, тело того придерживают двое его людей, другие же держат стволы в сторону парня, ждут приказа, но Хо Чжун не торопится его отдавать. Он откашливается, стуча себя по груди, держится на ногах еле-еле, вот-вот упадёт, но этого сделать не дают держащие мужчину солдаты. — Ты… — хрипит Чжун-сок, он наклоняется и схаркивает сгусток крови. Чонгук знает, что отбил мужчине все рёбра, ведь резиновые пули тоже не игрушка, тем более на нём не было бронежилета. — Сука… — Чонгук сам еле-еле стоит на ногах, придерживая ушибленные места. Хо Чжун зол, сильно зол, но поделать со своей злостью в данный момент ничего не сможет, только дать приказ подошедшему подчинённому: — Сокджин, ты знаешь, что делать. Ему помогают идти, его ведут к припаркованной машине, Чонгук зло шипит, оглядывает оставшихся верных псов, а во главе их стоит Сокджин. Он стоит без улыбки, больше не веселится. Нахмуренный, серьёзный, холодный. Чонгук понимает, что ему не вывезти против семи солдат и Сокджина. Он натягивает ухмылку и поднимает руки над головой, сдаётся. — Я же просил не глупить, — тяжело выдыхает Сокджин, подходя к парню. — Ну и, что собираешься делать? — Позволю выполнить тебе его приказ, ты же, Сокджин-а, знаешь, что делать? — с издёвкой в голосе спрашивает Чонгук. Секундная пауза, и на его лице больше нет ухмылки. Взгляд, наполненный мольбой и болью, а с губ срывается: — Не смей привязываться ко мне, — разбито и отчаянно. Сокджин видит все пылающие чувства во взгляде парня, сам свои прячет, не признаёт их, ни за что не выполнит то, о чём его попросил парень, ведь уже поздно давать заднюю. Это не те чувства, которым так просто можно открыть дверь и выпустить из глубины светлого и тёплого. Душа на то и душа, она так просто не впустит в себя чёрное и прогнившее. Почему прогнившее и чёрное? Потому что Сокджин не имеет никакого права на эти чувства. С его стороны эти эмоции грязные. Чонгук не заслуживает их. Как и эти чувства, его душа прогнила и почернела ещё в тот самый момент, когда он позволил себе чуть больше положенного. Он больше не смотрит на мальчика. Он выполнит приказ Хо Чжуна. Как же без этого. Чонгук снова, чтобы другие не заметили их связь, призывно ухмыляется, напрашивается, знает свою участь и не сожалеет. Сокджин на фоне мальчишки трус. Первый удар приходится в живот. А после ещё-ещё и ещё… Отец на заднем плане видит, как его сына избивают, не жалея силы, просит остановиться, всё говорит: «Это же ребёнок». Умоляющий голос родителя приводит в ярость мужчину, который стоит в стороне согнутый пополам, он, прихрамывая, подходит к отцу парня и вырубает его автоматом. Чонгук видит. Шипит. Он будет долго помнить. Эта мразь лично падёт от пули, которую парень заготовит для него. Как жаль, что те пули были резиновыми, сейчас этот телохранитель валялся бы с множеством отверстий в теле. …Так и теряет сознание, смотря на отца, у которого разбита бровь, а из нее ползёт змеёй алая струя.

Наше время.

Чонгук открывает глаза и натыкается на такой знакомый потолок. Он больше не в больнице. Это было очевидно. Даже если он и не уснул бы тогда, всё равно Хо Чжун забрал бы его оттуда. В голове пустота, тело ослабшее, а во рту сухо, как в пустыне. Пить… очень хочется пить. Сколько он проспал? День? Два? Три? К чёрту, это и неважно, куда важнее, так это то, что теперь с ним будет. Плечо ноет, голова кружится, тело ватное. Он поднимает одеяло, заглядывая под него, и осматривает своё нагое тело, ухмылка сама тянется на губы, а в голове мысли одна хуже другой. Память подкидывает смутные картинки разговора с полицейским, Чонгук не может разглядеть лица того парня, не может вспомнить конкретных фраз, помнит лишь интерес к нему, а после вопрос… — Как твоё имя? Чонгук вскакивает на постели, шипит от пульсации в висках, жмурится, а после раскрывает широко глаза. Имя. Черт, шесть лет поисков и никаких результатов. А что же сейчас? Почему именно сейчас? Нужно его найти. Но для начала нужно придумать план побега. Тело ослабшее, навряд ли оно сможет протянуть долго без пищи или хотя бы стакана воды. Он снова ложится, но не накрывается одеялом, жарко. Пока Чонгук раздумывал о дальнейших своих действиях, в коридоре раздаётся топот не одной пары ног. Чонгук напрягается, когда дверь в комнату открывается, а в неё заходят двое мужчин, впереди которых стоит парень старше Чонгука года на два. Чонгук, развалившись на широкой постели и не стесняясь своей наготы, приветствует вошедших улыбкой и хитрым взглядом. Он осматривает мужчин, а после останавливается на парне, вскидывая брови. В голове фейерверки от понимания, что шанс на побег к нему сам пришёл. Парень проходит вглубь и останавливается впритык к постели, даря Чонгуку взгляд полный мерзости и отвращения, на что тот хмыкает. — Чего ты тут развалился? — неприветливо спрашивает парень. — С кем на этот раз ты покувыркался? — Почему ты решил, что я с кем-то спал? — ухмылка тянется на губы. Чонгук привстаёт на локти и призывно вглядывается в парня. Он чувствует ненависть, чувствует злость, и от этих эмоций будто заряжается, силы наполняют тело, а в голове в красках рисуется план последующих действий. — Кем будешь? Я тебя раньше в этом особняке не замечал. Или ты новенький? Пока меня не было, он нашёл себе новую дырку? Парень проходится глазами по телу лежащего перед ним и тоже ухмыляется. Он ненавидит Чонгука. Ненавидит всё, что с ним связано. От одного взгляда на его рожу хочется хорошенечко вмазать, чтобы стереть эту ухмылку, чтобы стереть взгляд, полный вызова. Чтобы просто стереть всю гримасу. Кулаки сжимаются, и этот жест не уходит от зорких глаз Чонгука. Он проводит языком по нижней губе, вставая с постели, приближается к пареньку, мужчины позади напрягаются и уже хотят остановить, но парень вытягивает руку, давая понять, что всё хорошо и помощь не нужна. Ведь он может постоять за себя, и уж тем более, что обнажённый Чонгук сможет ему сделать? От превосходства в этой всей ситуации парень натягивает хитрую полуулыбку, ожидая действий Чонгука. — Ты мне напоминаешь… хотя, к чёрту, — отмахивается Чонгук, — я не очень хочу знать, что ты здесь забыл, но я могу тебе предложить хорошо провести время, как тебе? — цепляясь пальцами за пуговицы на рубашке, Чонгук поднимает глаза к глазам ухмыляющегося парня. — Уверен, ты не пожалеешь… — И как же ты собрался проводить время? — ещё раз оглядывая голые участки тела, сиплым голосом перебивает парень. Чонгуку мерзко, что и этот, вроде бы, нормальный малец падок на такие грязные игры. Но ради побега он позволит смотреть на себя с неприкрытым желанием, позволит коснуться локтя, позволит допустить мысль, что да, в этом доме он шлюха. — Твоя свита так и будет тут стоять? Я конечно не против лишних глаз, может даже они и присоединятся? Что думаешь? — расстёгивая пуговицу за пуговицей, нежно спрашивает Чонгук. Парень понял намёк. Он хватает его подбородок и приближается к лицу, выговаривая своей охране в губы Чонгука: — Оставьте нас. — Но, господин, он… — Я, по-моему, ясно выразился, или ты хочешь со мной поспорить? — шипит парень, кинув взгляд на одного из охранников. Чонгук радуется. Этот парень проглотил наживку, осталось дело за малым. — Никак нет, господин, — поклонившись, говорит тот же мужчина. — Мы будем за дверью. Охранники покидают спальню, Чонгук давит в себе смех. Он хитро осматривает парня, приближаясь к его лицу, тот смотрит на манящие губы и не замечает, что взгляд того обращён за его спину, не замечает, как Чонгук заводит одну руку и достаёт из-за пазухи пистолет. Звук затвора отрезвляет разум. Парень инстинктивно отходит на пару шагов, зло прищурившись и оскалившись. Чонгук же всё также хитро ухмыляется, держа дуло пистолета у лица парня. — И что дальше? Моя охрана тебя повяжет, не успеешь даже спустить курок, — уверенно заверяет парень. Чонгук хмыкает. — Он не заряжен… — Не пытайся меня одурачить. Ведь ты повёлся на провокацию, как только ступил на порог этой комнаты. Давай так, ты просто выполнишь, что я скажу, и мы разойдёмся, — мирно предлагает Чонгук. Все мужики ведутся на его провокации побыть наедине, и этот парень оказался из их числа. В груди почему-то распространяется чувство обиды, а также мерзости. Мальчишка перед ним так похож на него, не на Чонгука, а на зверя, который смог протянуть свои когти к его плоти. Этот мальчишка копия монстра, который никак не оставит Чонгука в покое. Неужели этот парень его сын? Если да, тогда Хо Чжун, получается, прятал его в другом месте? Чонгук ни разу не встречал этого паренька за те шесть лет, которые он прожил тут. Очень интересно, но сейчас не до этого. Паренёк хмыкает, выговаривая: — Не смеши меня. Этот пистолет игрушечный, так что это ты повёлся, — складывая руки на груди, всё так же уверенно говорит парень. Ну что это за отмазки такие. Чонгук бы рассмеялся от наивности этого ребёнка, да вот только времени нет. — Игрушечный он или нет, мы это выясним, когда я вставлю дуло тебе в задницу с таймером автоспуска, — Чонгук начинает злиться. Парень нервничает. Для него это впервые. Чонгук уверен, что и стрелять-то этот выпендрёжник не умеет, неужели у Хо Чжуна может быть вот такой сын? — Раздевайся. — Что? Ты решил меня изнасиловать под мушкой пистолета? Так ты хотел провести время? — нервные смешки так и слетают с губ. Это плохо. Охрана за дверью может всё прочухать. Чонгук приближается одним большим шагом, и хватает парня за ворот рубашки, рыча: — Я сказал: раздевайся, а иначе твои внутренности окрасят стены этой комнаты. Паренёк больше не смеётся, он понимает, что Чонгук серьёзен. Он много слышал об этом, на первый взгляд, безобидном мальчишке, так что рисковать своей жизнью он не намерен. Сняв с себя всю одежду, парень поднимает взгляд на Чонгука, вздёрнув брови. — Трусы тоже. — Больной? Трусы-то тебе чем мешают? Чонгук не отвечает, лишь грозный взгляд дарит. Порыскав взглядом по всей комнате и найдя своё нижнее бельё, которое оказалось с другой стороны постели, аккуратно сложенное на тумбе, в спешке надевает, а после, заметив, что выпендрёжник стоит перед ним полностью обнажённый и пытается прикрыть себя руками, давит ухмылку, подходя впритык, от чего тот шугается. — Хм, а ты, оказывается, покладистый, уверен, мы ещё встретимся, на будущее: я люблю уходить красиво, данный жест будет посланием для твоего отца, — хмыкает Чонгук, обходя парня, и останавливается за спиной, занеся руку с пистолетом, он выговаривает: — А теперь тебе пора поспать, — и бьёт рукояткой оружия по затылку, от чего парень сразу теряет сознание, падая на вытянутую руку Чонгука безвольной куклой, после тот положил парня на постель, лишний шум ему ни к чему. Вопрос почему ему оставили лишь трусы всплывает в голове сам собой, но ответ он знать не хочет. Чонгук надевает одежду парня, застёгивая рубашку, в голове возникает новый вопрос: что за одеколон такой, совсем нет вкуса? Но забив на аромат, он надевает кроссы на голые ноги, носки он так и не нашёл, а надевать носки этого придурка Чонгук ещё не настолько отчаялся. Прячет пистолет за пазуху, оглядевшись ещё раз, он выпрыгивает через окно на газон. Благо особняк всего в два этажа. Ему нужно как можно быстрее уйти отсюда, охрана паренька не глупая, каждый из них понимает, что при сексе нельзя обойтись без мерзких звуков, тишина их напряжёт, и они решат проверить. Ну а дальше уже всё само выйдет на поверхность, но до этого момента Чонгук успеет уйти незамеченным. Особняк пустует, Чонгук наткнулся на несколько охранников, смог обойти их стороной, дабы не попасться им на глаза. Чонгуку всё же пришлось приложить силу к двум из подчинённых Хо Чжуна, вырубив их, он аккуратно посадил их на асфальт, а сам побежал дальше. Обойдя по памяти все места, где находились камеры и остальные охранники, Чонгуку всё же удалось покинуть особняк через невысокий забор, после он достаёт телефон, который позаимствовал у парня, и набирает выученный наизусть номер. Подождав несколько долгих секунд, на том конце снимают трубку и сонным голосом спрашивают: — …Что надо? — И тебе добрый день, Хосок. Можешь найти в базе данных псов одного полицейского? — быстро выговаривает Чонгук. На том конце провода слышны кряхтения и звук чего-то падающего, после мат. — Чонгук? Ты сменил номер? — Чонгук примерно может представить радостное лицо друга. Хосок подходит к монитору и начинает набирать коды для взлома. Обычная база данных не выдаст ту информацию, которая нужна Чонгуку, когда Хосок уже был на портале, он спрашивает: — Кого именно мы ищем? — Не поверишь, всё того же паренька, Тэхёна, — ухмыляется Чонгук в трубку. Хосок замолчал на той стороне. Чонгук слышит клацающие звуки по клавиатуре и этого достаточно. Он понимает, что уже смог надоесть другу с этими бесконечными попытками, но этот раз ведь уже точно последний будет. Чонгук уверен, что не ошибся. — Есть. Ким Тэхён, двадцать два года, закончил училище и совсем недавно поступил на службу рядовым… чёрт, Гук, я видел его, — посмеивается Хосок. Чонгук хмурится от воспоминаний того дня перестрелки. — Ты хочешь с ним встретиться? — вдруг серьёзным голосом спрашивает Хосок. Очень, Хосок даже представить не может, как сильно Чонгук хочет снова увидеть того стажёра. Чонгук хмыкает. — Жду его место работы, и, Хосок, я соскучился, — на вопрос он не отвечает, улыбается тоскливо в трубку, а после скидывает. Хосок его поймёт. Всегда понимал. Он знает, что хотел ему сказать Хосок. Но спорить или думать об этом совсем не хочется. Чонгук знает, что псы враги, знает, на что те способны. Но именно Тэхён, плевать, что тоже пёс, он нужен Чонгуку. Столько лет поисков, и сейчас остерегаться, к чёрту. Пройдя приличное время просто по дороге, не сворачивая, Чонгук уверен, что люди Хо Чжуна его ищут, в данный момент сам Хо Чжун не против побегать за ним, но переживать о преследовании Чонгук и не думает. Он уверен, что только зря силы потратит, не в первой. Выходя к улочке с различными забегаловками, он натыкается взглядом на такси, стоящее без дела. Водитель ест какую-то дрянь, мало походящую на нормальную пищу. Живот заурчал от голода, но он игнорирует, сейчас не до этого. Парень подходит к машине и стучит в окно, привлекая внимание мужчины. — Чем-то помочь? — опустив окно, спрашивает водитель. Чонгук довольно хмыкает. — Одолжи тачку, — пытаясь быть милым, просит парень. Водитель на такую наглую просьбу хмурится, отказываясь. Чонгук так и думал, почему же люди такие? Ладно, раз по-хорошему не отдаст, тогда отдаст по-плохому. Он достаёт пистолет и приставляет дуло к виску, спрашивая: — А если так? Водитель, услышав взведённый курок, пугается и чуть не давится от страха откушенным куском непонятной пищи. Он быстро открывает дверцу и выпрыгивает из салона. Чонгук вытягивает руку в ожидании, тот поднимает вопросительный взгляд, Чонгук закатывает глаза, выговаривая: — Ключи. — Ох, прости, совсем забыл, — мужчина в спешке вытаскивает ключи из кармана куртки и отдаёт их с испуганной улыбкой. — За тачкой приедешь в центральный парк, — говорит напоследок Чонгук, и захлопнув дверцу, срывается с места. На телефон приходит сообщение от Хосока, Чонгук быстро проходится взглядом по экрану с адресом, а после достаёт сим-карту и выкидывает её в открытое окошко, следом летит и телефон. На губах расслабленная полуулыбка, в голове ни одной плохой мысли, не это ли кайф, который так часто ищут люди в разных наркотических веществах или в алкоголе? Чонгук давно понял, что люди жадные существа, давно понял, что ради собственной жизни человек готов даже на самые крайние меры. Он сам был вынужден убивать ради своей шкуры, он сам стал тем, кто приносит боль. Его ошибка в том, что раньше он не видел других путей из темноты, а сейчас что? Сейчас он уже и не ищет. Лишь знает, что ради семьи он пойдёт на всё, плевать, кто будет перед ним, он не пожалеет, замарает руки, но спасёт. Для достижения цели он так же не обращает внимание на свои деяния, за эти годы он многое натворил, многое почувствовал и потерял, но вместе с этим он многое и приобрёл, узнал, понял и осознал. Он учится и практикуется, наблюдает и воспринимает. Он повидал жестокость, то насилие, которое испытал на себе, он перенял у своих обидчиков и вернул с большей силой, а после долго раздумывал о своих действиях. В такие моменты он часто не мирился с собой нынешним. Раньше, когда Хосок рассказывал о настоящем мире, о той черноте, которая поглотила человеческие сердца, Чонгук воспринимал все рассказы, как фантастику, ведь его не окружали все те ядовитые чувства людей, с которыми каждый день боролся Хосок. Но после встречи с Хо Чжуном он понял, он почувствовал, он увидел. И он тоже стал таким же чёрным и опасным. Ведь для того, чтобы выжить в мире, в котором убийство не карается, нужно влиться в окружающую среду, нужно перенять манеру действий, нужно научиться мыслить так же. Чонгук не невинный парень, он с самого детства был умён и смышлён, так что он быстро понял, что к чему, но понять и принять — это же две разные вещи; для начала он воспринимал всё как должное, не пытался бороться, но после остановки сердца он осознал, что пора действовать. Он решил, что нападать первым выгодней, в его случае нападение было уроком выживания. Он смог выжить, смог принять. Порой он ненавидел свою смышлёность, но эта ненависть длилась недолго, эта ненависть помогла ему. — Ответь мне на вопрос: ты так часто убегаешь, желая скрыться навсегда, но почему у меня такое чувство, будто ты специально попадаешься в одну и ту же ловушку? Сокджин знает ответ и всё равно добивается услышать его из уст Чонгука. Сокджин знает, что семья парня в лапах его главы, и всё равно спрашивает. Чонгук до сих пор не доверяет мужчине, не верит ему на все сто процентов, но за те года, в которых Сокджин был плечом к плечу с ним, Чонгук успел привыкнуть, успел приоткрыться и впустить к тайному и сокровенному. Сокджин отчего-то испытывает к Чонгуку далеко не вражеские чувства, и второму это известно, при этом Сокджин так же всецело принадлежит Хо Чжуну, и тот это никогда не скрывал от Чонгука. Сокджин давно дал понять, что они не команда, но тогда что значит эта его забота о нём? Что Сокджин хотел сделать на самом деле тогда в больнице? Он правда хотел освободить Чонгука, выстрелив в него? Сокджин умеет удивлять, а ведь Чонгук было уже подумал, что мужчина был серьёзен. Заворачивая к полицейскому участку, Чонгук припарковывается и всматривается в лица мужчин в форме. Улицы давно стали родными, Чонгук знает каждый уголок этого гнилого города, а уж доехать до участка ему легче лёгкого, каждый из полицейских участков давно у него под надзором. Ухватившись взглядом за знакомое и такое нужное сейчас лицо, Чонгук внимательно следит за движениями, цепляясь за самые мелкие детали. Пёс смотрит в телефон, что-то приговаривая себе под нос, после на секунду поднимает взгляд, осматривая улочку, но заметив такси, он начал подходить. Чонгук в растерянности озирается, думая, что могло пойти не так, почему походка пса такая уверенная? Чонгук прячет голову, опустив её на руль, когда тот подходит к дверце, открывая. — Добрый день, — здоровается Тэхён, смотря в дисплей телефона, — в центральный парк, пожалуйста, — всё так же не поднимая взгляда. Чонгук чувствует, как сердце заходится в бешеном ритме, удача сегодня явно на его стороне. Он с улыбкой на лице заглядывает в заднее зеркало, проходясь взглядом по псу, который не замечает внимания в свою сторону, а после заводит мотор и плавно выезжает на дорогу, сливаясь с потоком машин. — А служба уже закончилась? — хмыкает парень, смотря на дорогу. — Простите? — Тэхён убирает мобильный в карман пиджака, обращая внимание на водителя. Он разглядывает макушку, после спускаясь к лицу и узнавая в нём знакомые черты. Когда до него доходит вся ситуация в целом, он расширяет глаза, напрягаясь телом. Чонгук ухмыляется такой реакции, не припоминая, когда он смог так напугать его. —Ты же… — Давай только без этих вопросов, они тут лишние, — перебивает парень, сворачивая с общей дороги. Тэхён это замечает, не пугается, но тело всё ещё напряжено. — У меня к тебе разговор, но сначала я бы хотел поинтересоваться, у тебя есть брат? — Тэхён заинтересованно вскидывает брови. Чонгук видит, как лицо его меняется, взгляд стал грустным, уголки губ опустились. Он понимает, что вопрос верный, а грусть на лице мужчины — возможный ответ, теперь осталось узнать его. — Был. Он пропал в маленьком возрасте, я не знаю жив ли он, — бесцветным голосом проговаривает Тэхён. — Опишешь его черты лица? — вежливо просит Чонгук, заезжая в какую-то безлюдную подворотню. Тормозит в теньке от дерева, будто скрываясь от лишних глаз, и поворачивается корпусом к задумавшемуся стажёру. Тот не задаёт вопросов, зачем эта информация понадобилась парню, уходит в воспоминания о своём неродном братишке. Чонгук не торопит, он внимательно следит за эмоциями на лице того, сам уходит в думы. — Он был младше меня на девять лет, у него довольно милые черты лица, маленькие глазки, носик аккуратный и пухленькие губки, лицо больше овальное, чем круглое… — вспоминает Тэхён. Внутри так пусто, голова разрывается от слишком живых картинок, на которых его братик улыбается, задорно смеётся, бегает и часто падает, потому что ножки слабенькие. Его братик всегда был слаб здоровьем, часто простужался, температурил. Тэхён помнит, что братика очень редко выпускали на улицу, потому что даже в жару он мог подхватить бациллу и слечь с ней на долгое время. — Он пропал из моей жизни, как только отец отвёз его в больницу на осмотр. Чонгук хмурится. Ошибки быть не может. Этот Ким Тэхён и есть тот самый Тэхён, которого так ждёт тот мальчик. Чонгук видит непонимание на лице мужчины, видать на собственном лице всё слишком ярко выражено. Он не собирается скрывать очевидного. Его младший братик жив, он никуда не исчезал, его выкрал собственный отец. Но что если это сделал не отец? Плевать. Сам факт в том, что мальчик жив, а этот парень работает в полиции, значит, он сможет высвободить из центра мальчишку. Осталось только узнать имя… — Скажешь, как его звали? — сиплым голосом спрашивает, а сам боится правды. Боится узнать настоящие имя. — Пак Чимин. Чонгук прикрывает глаза. А в голове всплывает видеозапись.

Пять лет назад.

— Как твоё имя? — спрашивает один профессор из медперсонала, стоящий в просторном кабинете с разным оборудованием. Помимо него в кабинете находятся ещё три человека, один сидит за столом и смотрит в монитор компьютера, двое стоят возле него и делают записи в своих тетрадях. — Меня зовут Пак… Пак Чимин… В центре кабинета перед тремя мужчинами на стуле сидит мальчик, на его голове видны многочисленные датчики, а от них свисают тонкими змейками провода.