Risu Satanae

Спустя тринадцать лет.

Сокджин сидит в просторном светлом кабинете, напротив него сидит женщина с зажатой ручкой в длинных пальцах и с тетрадкой на коленках. Сокджин прячет от неё взгляд, поджав губы. От него несёт табаком. Снова. Он пытался бросить. Но ничего не выходит. Каждый раз, когда идёт погружение в прошлое или мысли, Сокджин не замечает, как закуривает сигарету, за которой обязательно последует следующая. Тринадцать лет избегания и попыток забыть. Десять лет поисков и попыток зажить. Ничего не получается. Четыре года профилактики и общения с психологами. Легче не становится. Сокджин живёт одними лишь воспоминаниями. Он хочет его увидеть. Он хочет услышать его голос. Он просто хочет снова столкнуться с ним. — Готовы ли вы рассказать мне всё сначала? — спросила она на итальянском языке. Уже не один раз она его просит об этом. Уже не первую встречу Сокджин умалчивает об истине. Сокджин просит о помощи, но не рассказывает саму проблему, с которой придётся им вместе разбираться. — Расскажите мне о том, что заставляет вас так сильно отстраняться от реальности. Кто он такой? — спрашивает женщина, подарив ему серьёзный взгляд. Сокджин кашлянул в кулак, поправил галстук и одёрнул полы костюма. Он до сих пор не отвык их носить. Женщина же, завидев настрой, откинулась на спинку кресла, предоставив шанс Сокджину. — Моё прошлое связано с кровью, болью и смертью, — начал не спеша Сокджин ещё на неидеально выученном итальянском. Женщина поморщилась от неожиданности, после опустила взгляд на лист бумаги и занесла ручку, готовая записывать. — Эта история не про месть и не про геройство. Я уверен, что вам также известно то, что произошло в Корее годами ранее, — заявил Сокджин, закинув ногу на ногу. Психолог приподняла брови, вспомнив, как весь мир обсуждал победу мальчика над мафиози. Она посмотрела на Сокджина, будучи в изумлении, Сокджин же невесело хмыкнул, ответив на немой вопрос: — Я был верным солдатом того, кто теперь гниёт в тюрьме. И больше нет вопросов у женщины. Ведь перед ней сидит тот, кто был в центре событий. Перед ней сидит живой свидетель той борьбы. После того, как Хо Чжуна посадили, многие поехали в Корею, чтобы снять новости, чтобы взять интервью, чтобы просто увидеть того, кто устроил такую облаву на мафию. Но никому не удалось встретиться ни с парнями из группировок, ни с Чонгуком. Всех гостей встретила угнетающая атмосфера, все парни и мужчины были злыми и дикими. И лишь на один вопрос они узнали ответ, который никого не оставил равнодушным. Группировка Несущая Хаос потеряла лидера. Чонгук для всех остался загадкой. Чонгуку удалось скрыться от всех камер. Чонгук исчез. — Она не светлая, не тёмная, это не сказка про героя, спасшего мир от злодея. Тэхён сидит за широким столом. На столе стоят стопками неразобранные книги, которые надо бы скорее вернуть на свои полки, в компьютере открыта поисковая строка, с помощью которой он ищет названия и имена писателей книг, которые он всё ещё не выучил, чтобы с лёгкостью ответить на вопросы: «Можете помочь? Не подскажете, где я могу найти?» Он ушёл из полиции. Его миссия была окончена сразу, как только он потерял братика. Изначально он шёл туда ради Чимина, ради поисков и спасения. Так что продолжать вариться в несправедливости, боли и преступлениях он не мог. Капитан не стал его удерживать. Он и сам хотел покинуть свой пост, но не сделал этого лишь потому, что не имел на этот шаг никакого права. Не после того, как позволил себе переговоры за спинами своих подчинённых, не после того, как узнал правду о жизни Тэхёна, не после того, как сам Чонгук ему поверил и доверился. Ён-хун служит, Ён-хун больше никогда не позволит себе оплошность. И Тэхён тоже. Первые годы ему давались очень трудно. Он плохо спал, плохо питался, плохо жил. Рядом был Сын-хо, но Тэхён, узнав о том, что его друг сделал, понял, что всё, хватит. Сын-хо не смог смириться со ссорой с Тэхёном и уехал из страны. Решил, что будет вести бизнес в Германии, Тэхён не стал останавливать. Он был обижен и зол на Сын-хо. И он имел право на эти чувства, ведь Сын-хо ранил Чонгука. Сколько бы Тэхён тогда ни пытался объяснить другу, что нет вины Чонгука в том, что он оказался в больнице, Сын-хо всё равно слышал лишь себя. И совсем не важно, что тогда Тэхён был морально истощён. Сын-хо не знал про Чимина. Тэхён бы и не стал этим делиться. Сын-хо Тэхёна считал своей собственностью, которую нельзя трогать, нельзя испортить, лишь смотреть, и то издалека, чтобы и пятнышка от чужого дыхания не появилось. Тэхён никогда не чувствовал, что Сын-хо вот так к нему относится, он его считал важным и дорогим для себя человеком, но оказалось, что это лишь его воображение, не более. Тэхён то погасал, то сверкал. Эти периоды были мгновенными, потому что чаще он был никакой. Ни живой ни мёртвый, просто оболочка, которая проявляла порой эмоции. Тэхён скучал. Тэхён тосковал. Тэхён плакал и истерил. Ему было пусто. Ему было невозможно просто дышать. Он помнил обещание, данное Чонгуком в то утро. Ни за что и никогда. Но почему же он всё же его оставил? Разве те слова именно это несли в себе? Скучать по человеку на протяжении десяти лет — бесконечно долго и невыносимо. Он его видел. Везде и нигде одновременно. Он слышал его голос по ночам, чувствовал его тепло, но когда оборачивался, никого не было. Он понимал, что так не должно быть. Ведь смириться с тем, что он разговаривал с Чимином и чувствовал тёплое дыхание Чонгука, который пропал однажды — ненормально же это? Но Тэхён не хотел об этом думать. Если задумается, то поймёт, что ничего в этом мире нормального не существует, а ему это не нужно. Только не это понимание. Он смог перестать ждать только несколькими годами ранее. Юнги с Хосоком ему с этим помогали. Они больше не были враждебны к нему, наоборот, Тэхёна подташнивало от их жалости. В прошлом году он устроился в библиотеку. В центральную библиотеку. Его стажировала миловидная старушечка, но совсем недавно она умерла из-за остановки сердца. Тэхён не смог почувствовать скорби по ней, хоть та и была к нему добра, Тэхён охладел. Он больше не плачет, не боится и не ждёт. Только вот есть одна привычка, от которой он не может себе позволить отучиться. Он любит придумывать тот самый момент, в котором появляется Чонгук. Без Чимина. Чонгук жив, так что он никак не может появиться вместе с Чимином. Тэхён в это верит. Он хочет хоть мельком увидеть Чонгука. Хочет услышать голос и почувствовать тепло рук. Сокджин снял пиджак, закатал рукава чёрной рубашки по локоть, попросил стакан воды, взяв минуту перерыва. Женщина взгляда оторвать не может. Её интерес больше не профессиональный, а личный. В те годы, когда весь мир стал свидетелем войны, она дала себе обещание когда-нибудь встретиться с лидером Несущей Хаос. Чонгук стал личным талисманом справедливости. Она всё про него перечитала, она находила даже самые короткие статьи, но интерес к его личности не потухал из года в год. Да и как психологу, ей было важно понять мотивы. И поняла она немногое, но даже это её удовлетворяло. Ведь Чонгук по сей день для неё закрытая книга, в которую она бы углубилась с головой, дай ей такую возможность. — И речь пойдёт не обо мне, — подаёт голос Сокджин. Он кинул украдкой взгляд на психолога, а после встал с дивана и начал расхаживать по кабинету. — Я в этой истории был всего лишь глазами, — хмыкает он с грустью, припомнив слова Чонгука, когда он пришёл к парню, после того, как убил свою мать. Чонгук тогда дал ясно понять, что он, Сокджин, всегда оставался наблюдателем, не более. Сокджин потирает лицо ладонями, выпустив воздух из лёгких. — Он был поразительным, — снова хмыкает он. Женщина записывает все его слова, чтобы потом перечитать и выделить самое важное. — Но самое удивительное для меня то, что он смог чёрное превратить в белое, он смог это с ними… — Сокджин садится обратно на диван и продолжает: — С парнями из вражеских группировок. С Юнги — его самым верным человеком, Хосоком — лидером Западной группировки и Намджуном — лидером Северной группировки. Юнги валяется в постели, закутанный в одеяло с подушкой в обнимку. Хосока рядом не оказалось, когда он проснулся, так что обнять подушку — лучшая доза счастья спросонья. Юнги двадцать восемь. Юнги лидер Несущей Хаос. Юнги не убивал шесть лет. Юнги решился на отношения с Хосоком. После исчезновения Чонгука парни были потеряны и разгневаны. Потому что каждый стал свидетелем смерти лидера. Каждый был готов убить виновника. Но потом Чонгук пропал. Его труп восстал и исчез. Это вызвало переполох в рядах группировки, а также надежду на встречу с лидером, но нет. Надежда осталась без ответа. Чонгук так и не объявился. Зато всем было известно, кто пырнул его. Сын-хо тогда не смог уйти с места преступления. — Многие хотят твоей смерти, — прошипел тогда Юнги. — И я в их числе, — Сын-хо смотрел на его оружие, всё ожидал, когда парень спустит курок. — Но я не стану тебя трогать, — против истинного желания сказал тогда Юнги. Сын-хо поднял с оружия взгляд на его лицо, не понимая, почему и он не стал его трогать. Юнги в тот вечер был очень зол. Чонгук же с ним и Хосоком попрощался, и узнать, что лидер валяется в собственной крови, было для Юнги шоком. Что-что, а смерть Чонгука он даже представить не мог. Но она случилась. И Юнги, как и все, начал угнетать себя мыслями, желаниями, болью, гневом и воспоминаниями. Но после того, как им стало известно о том, что тело Чонгука исчезло, каждый понял, что смерть оказалась имитацией. Юнги всё же взялся за управление группировкой, поменяв правила, он начал новую эру. Преступность спала, в новостях больше не упоминались смерти невинных по вине группировки. Несущая Хаос перестала быть устрашающей. — Все мы ведомы, всем нам важно, что о нас подумают, все мы боимся. Но давайте разберёмся со своими чувствами и желаниями, — заговорил Чонгук, когда они собрались всеми группировками после того, как Хо Чжуна посадили. — Каждого из нас потрепала жизнь, кого-то сильнее, кого-то слабее, но факт остаётся фактом: мы поддались чувству мести, мы отдались желанию убивать, — говорит он громко, обращаясь ко всем. Его слушают. К нему прислушиваются. Его понимают. — Но сейчас я хочу, чтобы каждый из вас подумал над своим истинным желанием! Разве вы не хотите жить, как все люди? Без чужой крови на руках, без страха, что завтра не наступит, — мужчины подняли стаканы и бутылки с алкоголем и хором начали отвечать Чонгуку. Они хотят. Они желают. Чонгук оглядел всех и продолжил: — Разве вы не хотите быть свободными от чувства мести за близких? Или вы так и хотите оставаться диким племенем, которое только и знает, так это защищаться от внешнего мира? Вам не надоело?! Мне надоело! — грозно и твёрдо. Все мигом замолчали. Чонгук решился на слишком личный шаг, он перед ними всеми оголён. Он им всем настолько доверяет, что решил высказать то, что сам бы ни за что несколько лет назад даже слушать не стал. Но сейчас он чувствует, что уже можно сложить оружие. Можно сказать «прощаю» и двигаться вперёд. — Не спорю — семья это ценно, но не до того, чтобы упиваться болью и хвататься за оружие, если вдруг случилась беда! Мне надоели все те лживые слова, которые про нас говорят! Так ответьте же и вы: вы хотите жить или выживать? Этот монолог всем впился в память. Они все до сих пор думают и взвешивают. Чонгук смог справиться не только с Хо Чжуном тогда, но и попытался исправить взгляд на жизнь поломанных, обиженных и озлобленных людей, которые, став жертвой, ничего кроме крови добычи больше не познали. Чонгук тем днём постарался дать понять, что жизнь продолжается, что обида не отпустит, пока сам владелец ей не скажет «пока». Так что теперь, спустя столько времени, каждый старается попрощаться, каждый учится заново. Ведь чтобы научиться прощать, не нужно много усилий. Нужно лишь поверить в то, что ничего в этом мире не происходит просто так. Чонгук простил, Чонгук отпустил. Чонгук преодолел этот барьер и пошёл дальше. — Так и будешь отлёживать бока? — в спальню заходит Хосок. Юнги отвлекается от воспоминаний, садится на постели и тянется руками к тому, желая обнять и не выпускать. Хосок ухмыляется, садится на край постели и дарит поцелуй в лоб Юнги, проговорив: — Я завтрак тебе приготовил, — Юнги всё же удаётся заключить того в объятия. — Шикарно, — выговаривает он расслабленно и спокойно. — Что-то новенькое или по старинке? — интересуется он ненавязчиво. Хосок со смешком выпускает воздух, спрашивая: — Что значит: по старинке? Я тебе, что, повар, чтобы радовать тебя? — Ой, всё, не ворчи, — успокаивает его Юнги. — Тоже мне, взял в привычку, неужели ты так стар? — Хосок выпутывается из его рук, хватает за подбородок, вскидывая грубо лицо, и заглядывает в хитрые сощуренные глаза. — Что такое? Неужели я тебя оскорбил? — ухмыляется хитро Юнги. Хосок не отвечает, лишь утягивает того в глубокий поцелуй, доказывая обратное. Юнги со смаком отвечает, укладывая того на лопатки и нависая сверху. — Будь со мной поласковее, старик, — провоцирует Юнги, когда Хосок схватился ладонями за бёдра жёсткой хваткой. — Синяков чтобы не было, — посмеивается Юнги. — Сучоныш, — с рыком вылетает у Хосока. Он скинул с себя Юнги и сам взял инициативу в свои руки. — Синяков не оставлю, но сидеть ты не сможешь, — обещает с плотоядной улыбкой Хосок. Намджун сидит в ресторане, держа столовые приборы в руках, он ест свинину с жареными овощами. Никуда не торопится. Около дверей стоят его люди, Нам Да-рым сидит напротив своего лидера, попивает сок и поддерживает спокойную тишину. Намджун принял новые правила в своей группировке. Больше никаких драк на выживание. Больше никаких смертей. Он подумывает и бизнес сменить. Вместе с этим он всё не бросает попыток отыскать, выйти на след того, кто однажды вселил надежду на лучшее. Чонгук для каждого стал особенным. Для кого-то он всё такой же преступник, для кого-то попытка подняться наверх в преступном мире, а для кого-то незаменимый друг. Намджуну так и не удалось с ним поговорить. Но он всё же надеется на их будущую встречу. — Он заверил меня, что шоу мне понравится, — говорит Сокджин, сделав глоток воды после. — И он не ошибся. Шоу было на высшем уровне, — заканчивает он. Психолог сидит в смятении. Неужели Сокджин говорит именно о борьбе? Когда Чонгук понял, что у него всё получится? Как он вообще понял, что именно такая борьба будет верной? — Он был изначально готов ко всему, — снова подаёт голос Сокджин. — Он тот, кто смог сказать «нет», тот, кто смог достучаться до светлого и сокровенного, — Сокджин поднимает взгляд на женщину, которая продолжает делать записи в своём блокноте. — Он смог добиться даже больше, чем планировал, — хмыкнул он. — Ведь изначально он был таким же страхом и преступником, но лишь за одно мгновение его запомнили, как праведника, — Сокджин давит нежную улыбку, вспомнив речи в новостях. — Для себя я понял, что в этом шоу я играл важную роль. — Объясните? — спрашивает женщина, ухватившись за фразу. — Вы говорили, что были глазами. Что это значит? — Сокджин отводит от неё взгляд, отвечая: — Я был тем, кто должен был впитать кровь Хо Чжуна в себя, но вместо этого я стал камерой слежения. Чонгук ещё в двенадцать лет мне дал обещание, что убьёт нас всех, но с годами он лишь сильнее хотел, чтобы мы начали страдать, — женщина охнула от восторга, записав слова мужчины. — Он был сломлен множество раз, но с каждой починкой он становился всё сильнее и сильнее, в какой-то момент он стал непобедимым, так Хо Чжун и проиграл. — Как так получилось, что теперь вы не можете забыть его? Почему именно Чонгук? Ведь он вас ненавидел, — задаёт вопрос психолог, готовая услышать ответ, но Сокджин медлит. Сокджин помнит, когда позволил себе проникнуться к Чонгуку бесповоротно, но Сокджин не помнит, когда начал испытывать к Чонгуку чувства. Это произошло спонтанно. Против его воли. — Вы были врагами, или я ошибаюсь? — Нет, всё верно, мы были врагами, — быстро ответил Сокджин. — Но наши отношения были не враждебными и не дружескими. Я был покорён им сразу, когда я понял, что он станет моим спасением, — говорит он. Женщина посмотрела на него с вопросом, ведь до этого Сокджин ни разу это не упоминал в их разговорах. — Хо Чжун был мужем моей мамы, но после того, как он её положил в кому, я стал его заложником. Я не смог пойти против него даже будучи взрослым, а Чонгук осмелился поднять на него оружие без какого-либо страха ещё в одиннадцать лет, — поясняет Сокджин. — Чонгук никогда не боялся Хо Чжуна, по крайней мере, это так в моих глаза, я же был трусом. Я исполнял любой приказ, убивал и уничтожал, а Чонгук всегда сопротивлялся, осмеливался спорить и ненавидеть в открытую. — И именно поэтому он стал вашим ключом к спасению? — Да. Почему Сатана? Во всех мифах Сатана играет роль властителя в подземном царстве, самые знаменитые его подчинённые это — черти и демоны. Сатана, как самый властный, имеет превосходство над низшим сословием потусторонних тварей. У Сатаны превосходство как в силе, так и в любой ситуации. Теперь возьмём описание демона — это существо в мифах описывается, как самое озлобленное и неподвластное, если сравнивать демона и чёрта, можно вспомнить описание второго: чёрт — это существо не то чтобы сильно озлобленное, в мифах чертей часто обзывают проказниками. То есть чёрт в реальной мире играет роль шута, в какой-то степени клоуна, и человека, который веселится, когда устраивает западню так называемому противнику, ну или человеку, который попал в список грязных делишек. Демон куда серьёзнее, он мифическое существо, которое несёт смерть. Демонов часто описывают, как обладателей человеческих тел. В рассказах часто можно заметить одну и ту же историю, но с разными событиями, самый распространённый сюжет, это когда человек переживает личную трагедию, в такие моменты человек не замечает, как его душа становится чёрной, человек в порыве ненависти и желании мести становится лёгкой добычей для демона. Все же знают, что эти существа хитры и изворотливы, они с лёгкостью находят себе сосуд в виде человека, который по неволе, а может и специально, отдался злу. Когда демон овладевает человеческим телом, он вершит жестокие злодеяния. Если демона могли изгнать из тела, человек мог либо умереть, либо выжить, смотря какой силой обладало существо. Демоны отличаются своей кровожадностью, они жадные, а также азартные, им одного человека всегда будет мало. Демоны любят темноту, любят чувствовать от людей негатив, это их и влечёт. Если произвести демона в человеческий образ, то можно сразу поддаться сомнениям. Ведь эта сущность не имеет вид определённого человека, демон живёт в каждом из нас, к сожалению, это неопровержимая истина. В каждом из нас есть тёмная и светлая стороны, в ком-то тёмного больше, и эти люди, как правило, играют роль не очень хорошего человека. Сатана в нашем мире — правитель. Это существо обладает умом, силой, властью. И правителям всё это также присуще, для них не будет проблемой заговорить человека, людей, всю страну, нацию. Правители бывают также жестоки и нечестны, правители часто творят кровопролитие ради своих целей, но и одновременно с этим правитель может оказаться добрым и честным как с народом, так и ко всему остальному миру. Сатана был самым способным и мозговитым из всех других себе подобных ангелов, созданных Богом. Сатана решил быть, как его создатель, но путь он выбрал не светлый и добрый, а наоборот, предпочёл узкую и скользкую тропинку зла, из-за чего и был изгнан с небес своим отцом, павший ангел приобрёл алый цвет глаз и чёрные крылья за спиной, этот ангел когда-то был самым приближённым к Богу, а теперь этот ангел правит там, где светлой стороне никогда не взять верх. Там царит вечная тьма, там царит тот, кого сам Бог не превзошёл. И именно Сатана породил зло в человеческом мире, именно Сатана несёт в себе всю ту тьму, которая селится в людских сердцах, очерняя. Чонгук был любим и добр. Тот мальчик, к сожалению, не думал, что его добрая сторона так слаба. Чонгук не думал, что укради он те документы, познает ту боль, которая накрыла его потом. И доброта тут уже ничего поделать не сможет, человеческое сердце уже давно перестало быть девственно алым, не в этой стране, не в этом мире, не в этой жизни. Люди всегда стремились к уничтожению себе подобных, любым способом, и неважно кто перед тобой, ребёнок или взрослый, тьма поглотит любого, кто хоть чуть-чуть приоткроет ей дверь к светлому. Чонгук ненавидит библию, Чонгук ненавидит церковь, Чонгук ненавидит всё то, что связанно с всея отцом. Церковь перестала быть святилищем ещё тогда, когда римляне поддались клевете и всеми силами уничтожили того, кто взял на себя всю ответственность за содеянное после. Никто и никогда не подумает, что все эти служащие и есть зло, сама церковь — сборище алчных, жадных, кровожадных тварей. Чонгук отдал свою доброту павшему ангелу, лишь попросил, чтобы сил было больше, чтобы ему выжить среди насилия. Для себя Чонгук вынес, что раз мир не принимает доброту за правильное, значит, остаётся лишь сражаться. Он никогда не принимал насилие за верное решение, но для себя он осознал, что если не взяться за оружие, его просто сотрут в порошок. В глазах людей Чонгук был злом, которое однажды, будто ураган, пронеслось по всему городу, отняв чужие жизни, как невинных, так и таких же как и он сам. Никто не мог себе даже представить, что Сатана захочет правосудия. Философия гласит: «Чёрное никогда не станет белым». Чонгук был злом. Он и запомнился именно таким. Ведь всех умерших не вернёшь, лишь посадив одного гада. Но есть и те, кто запомнил его с другой стороны. Не всем суждено понять, что отказаться от крови бывает трудно. Чонгук преодолел ту стадию, которую называют местью. Он не отомстил. Он не убил. Но почему? Он, как и многие, хотел жить. Он, как и многие, хотел забыть. Да, это не произошло мгновенно, он помнит даже сейчас, но он смог вдохнуть полной грудью, когда понял, что ему больше не нужно держать за пазухой пистолет. Сокджин смотрит себе в ноги, женщина сидит молча. Над чем она думает, неизвестно, но Сокджин прерывать эту тишину не хочет. Они зашли слишком далеко. Сокджин не был готов к раскрытию всей правды вот так, в один присест. Нельзя вот так сразу давить на больное. Но Сокджин терпит. Хоть и чувствует, что уже не может выносить всё то, что всплывает из глубин. Женщина цокает вопросительно, склоняет голову к плечу, подняв ручку в сторону Сокджина и впивается заинтересованным взглядом напротив. — Но почему ему дали вот такое название? Сатана. Ведь Чонгук — эталон не тьмы и зла, — оспаривает она. Сокджин хмыкает, вспомнив все кровавые сцены, которые устраивал Чонгук в свою юность. Чонгук был ещё тем кровожадным существом. Уж Сокджину ли не знать?.. — Почему даже сейчас, когда его уже давно нет нигде, про него говорят со страхом? Неужели он настолько опасен? — Если скажу, что он не побрезгует окунуться в красное, вас это напугает? — спрашивает Сокджин с ухмылкой. Женщина осеклась, она мазнула взглядом по стене, после перевела тот на мужчину, приподняв бровь. — Видите ли, в Корее не бывает и дня без крови, кто-нибудь, но умрёт, и плевать на истинное лицо убийцы. Чонгука запомнили с его дня появления, он был неуправляемым, он убивал и калечил, он был безжалостным и жестоким, а кровь была для него отдельным видом алкоголя. И всему этому его обучал я, — объясняет Сокджин. Он не гордится. Ни в коем случае. Ведь таким невозможно гордиться или восхищаться, и уж тем более хвастаться. Женщина морщится, представив мальца, попивающего из хрусталя чью-нибудь кровушку. Это ужасно. — Но не я был тем, кто разбудил в нём эту жажду, — добавляет Сокджин. — Поэтому его так прозвали? — спрашивает психолог. Она боится узнать ответ. Ей жаль того мальчика. И уже как-то и не хочется узнавать всё-превсё. — Изначально его прозвали так, потому что он был никому неподвластен. Ведь Сатана — тьма. И Чонгук был той самой тьмой, которая несла в себе смерть, страдания и боль. Рабочий день потихоньку подходит к концу. Тэхён проходит по всем рядам, собирает брошенные книги на столах, он не торопится, он спокоен и тих. Посетителей не так уж и много, но до закрытия осталось полтора часа. Так что он без скуки расставляет книги по полкам, на которых они должны стоять, мычит себе под нос мелодию, бывает, раскроет книгу и пытается вчитаться в описание, но не более. — Но потом все поняли, что это название ему присуще. Чонгук никогда не был предсказуем. Он был всегда на слуху, он всегда был властным. И именно он управлял тогда всеми, кто поучаствовал в поимке Хо Чжуна. Бунт, информация, уверенность в победе. Чонгук смог настроить каждого против лишь одного ублюдка, и он не подвёл, — говорит Сокджин. Женщина снова принялась записывать сказанное. — Сатана приобрёл новое описание. Если до всего этого Чонгук был просто злом, то потом он стал злом, которое улыбается широко и победно своему создателю. Юнги выходит из душа, вытирая полотенцем мокрые волосы. На кухне его ждёт Хосок. Тот сидит с вилкой в зубах, одна нога на стуле, а взгляд в дисплее телефона. Юнги хмыкает себе под нос, подходит к мужчине и целует в макушку, после запустил ладонь в пряди и растрепал волосы. Хосок отложил телефон, схватил Юнги за запястье и притянул к себе, когда тот решил отпрянуть. — На этот раз прощаю, — говорит Хосок, заглянув в глаза напротив. — Нам пора выдвигаться, так что садись и ешь, — Юнги выдёргивает свою руку из хватки и садится за стол. Хосок серьёзен. Хосок хмур. — Что успело произойти? Но вместо ответа Хосок протягивает телефон Юнги. И больше нет вопросов. У Намджуна получилось выйти на след. Юнги смотрит долго и пристально. На фото нечёткий силуэт мужчины. Чёрные отросшие волосы, чёрная одежда, взгляд устремлён в камеру. На губах призывная и такая всем знакомая ухмылка. Чонгук передал им привет. Юнги отдаёт телефон Хосоку, поднимает на него взгляд и проговаривает: — А он совсем не изменился. — Чонгука прозвали Сатаной, когда он занимался уничтожением, и только из-за своего прошлого, это прозвище навсегда будет только его, — заканчивает Сокджин. Женщина дописывает всё сказанное и ставит точку, уверенная в том, что Сокджин закончил. И это правда конец. Сокджин поднимается с дивана, ровно в эту же секунду его часы запищали, извещая, что сеанс подошёл к концу. Женщина расслабляется всем телом, тоже встаёт с кресла, откладывает всё записанное на стол и уже хочет попрощаться, как Сокджин хватает записи и рвёт на мелкие клочки. Как всегда. Она уже и не удивляется. Он ей кланяется глубоко, благодарит за потраченное на него время. Как только он покидает кабинет, женщина кидает взгляд на обрывки её записей, после переводит взгляд на телефон, экран которого подсвечивается. Запись до сих пор идёт. Тэхён выпроваживает последних посетителей, после приводит пустую библиотеку в порядок, собирает свою сумку и берёт ключи. Выйдя из здания, он закрывает входную дверь, после встаёт прямо, убирая ключ в карман сумки, поднимает взгляд на тёмное небо, вдыхает полной грудью, прикрывает на секунду глаза. Он движется в сторону перехода на другую сторону улицы, смотрит перед собой, пытаясь ничего не упустить из виду. Выйдя из перехода, он застывает каменной фигурой. А в голове снова рисуется тот самый момент, в котором он встречается с Чонгуком. Перед ним мелькают торопящиеся люди. Но все они лишь пятна в его глазах. Фокус чёткости наведён лишь вперёд. Туда, где стоит мужчина в чёрном. Тэхён начинает улыбаться. Его глаза снова слезятся, пусть и обещал себе, что не посмеет и слезинки обронить, когда встретит Чонгука. Тэхён смаргивает, опускает голову, поднеся ладони к лицу. Его разум над ним издевается. Ведь чтобы понять, что перед ним стоит не Чонгук, ему хватает секунды. Он просит себя успокоиться, после поднимает голову, всё также широко улыбаясь, и делает шаг к встречающим его Юнги и Хосоку.

Конец 1 части.