Часть 1
29 апреля 2021 г., 02:55
Сергей испускает почти судорожный выдох и опирается обеими руками на стол. Не поднимать головы, ни на кого не смотреть, голос не слушать. Вокруг практически незнакомая толпа, медлительными потоками движущаяся по залам, открыто не глядящая ни на кого, но готовая заметить что угодно. Слава богу, Олег как всегда оказывается рядом – протягивает стакан воды и делает рукой жест в сторону, мол всё в порядке. Всё действительно становится в порядке. Контроль возвращается. А когда Птица не может приказывать, он начинает уговаривать.
«Представь, как будет охуенно неловко всем, у них аж лица перекосятся, а вон тот молодой человек», – Разумовский смотрит по направлению когтистого пальца – тот указывает на профессора лет восьмидесяти с аристократично зачёсанной сединой: «может даже упасть в обморок. О тебе снова напишут в газетах…»
Сергею более чем достаточно того, что о нём уже пишут в газетах. И в соцсетях. И на заборах. Но Птица в восторге от каждой закорючки и восторженно описывает перспективы, увиваясь вокруг него совершенно не по-птичьи, а каким-то удавом, но по-птичьи взмахивая крыльями. Перевести взгляд на Олега и отвести обратно, к архитектуре, к людям, к стакану. В такие моменты хочется быть дома, сжать в ладони кулон с волком и сжаться в чужих объятиях. К сожалению, приходится ждать ещё около часа.
Оказавшись дома-дефис-в-офисе, Разумовский наконец чувствует себя спокойно, хоть и пытается делать сразу несколько вещей. Никаких силуэтов за плечами не наблюдается – он проверял в зеркале, пока умывался. Теперь он одновременно вытирает мокрые волосы, расстёгивает деловую рубашку и достаёт банку газировки из автомата. Торопится упасть к Олегу на диван. Тот уже ждёт его, комфортно развалившись и наблюдая – но его взгляд не такой, каким он смотрит на остальных людей, он мягкий.
– Опять «хуй»? – понимающе спрашивает Волков.
– Опять «хуй». – Серёжа на секунду застревает в вороте домашней футболки, но высвобождается и составляет ему компанию.
Олег, конечно же, в курсе существования Птицы. Он даже в курсе обстоятельств, в которых он чаще появляется, и знает его излюбленные приёмы и основные бзики. А идея фикс этого существа, этого воплощения навязчивых идей – заставить Сергея крикнуть «ХУЙ» во всю возможную громкость где-нибудь, где точно этого делать нельзя – знакома ему уже много лет. Они боролись с этим и на детских утренниках, и на классных часах, на выпускном, на встречах с возможными спонсорами и прессой. На деловых презентациях и научных конференциях.
У него ощущение, что Птица помог ему основать социальную сеть и стать важным, известным и уважаемым человеком специально для того, чтобы выбрать самое крупное и серьёзное мероприятие.
Однажды в детстве Серёжа упал с дерева, думая, что тоже сможет полететь (слышать хлопанье крыльев, лёжа с синяками внизу, было очень обидно), а лет в пятнадцать их детдом чуть не эвакуировали по причине устроенного ими с Птицей пожара.
«Подожги тополиный пух», – возбуждённо шепчет Птица, склоняясь над плечом. Серёжа, сидящий на тротуаре, обескураженно смотрит на фиолетовую зажигалку в своих руках – почти в своих, одна из них – когтистая угольно-чёрная лапа. «Давай, давай, как будто у тебя огнемёт», – и горячие пушинки-искорки летят мимо потёртых кед, через классики, цепляясь за мел, и прибиваются к лавочке во дворе.
Вспоминая это, Сергей улыбается. Сейчас он может позволить себе настоящий огнемёт. Но, конечно, не будет этого делать. Лучше прижаться лбом к колкой щетине и включить телевизор. Но вместо телевизора он смотрит кадры ностальгии.
***
«Поцелуй его, ну поцелуй же. Или укуси.» – Птице не хватает разве что ведёрка попкорна в руках или шапочки как у болельщика. – «А вдруг он вмажет тебе по роже!». И впервые Разумовский хватает человека обеими руками и целует – без романтичной атмосферы, прерывая на полуслове разговора, контекст которого абсолютно не подходит поцелую – просто потому что на мгновение напугался, что в другой раз не осмелится подобного сделать. И потому что это же Олег. С ним было всё. Всё, что было у Сергея – и тяжёлые болезненные дни, когда его раны обрабатывали и помогали собирать осколки зеркал. И долгие ремиссии. И объятия часами, и разговоры сутками, и все хорошие и вредные последствия сбитого режима. И даже в области навязчивых мыслей были не только негативные моменты – они оба до сих пор помнят, как смеялись до истерики, увидев мем с «я ведь могу купить шашлык – нет, я хочу краденый» и узнав в нём один поднадоевший хтонический образ. И вспоминать последний случай, после которого в расписании миллионера, филантропа, гения-программиста наконец появилась терапия, тоже было достаточно весело. Когда во время прогулки Птица появляется внезапнее внезапного – Разумовский просто идёт рядом с другом из точки А в точку Б, и определённо никуда не спешит. Но в какой-то момент улица становится слишком узкой, а перед ними возникает преклонного возраста дама с соответствующей её годам походкой. И скоростью. Сначала Сергей видит ворох чёрных перьев, опадающих с его плеч – и они не успевают опуститься на землю, как на ухо ему злобно шипят: «обгони бабку». В нетерпеливом ожидании крылья расправляются и голос прибавляет громкости. «ОБГОНИ БАБКУ». И дело даже не в голосе, но Разумовский не может задавить в себе порыв и чувство, что если он не сделает этого, то кто-то умрёт. И, бросив слегка виноватый взгляд на отстающего Олега, ускоряет шаг. Обогнав старушку, он видит в сотне метров впереди другую – и стремительно шагает туда всё быстрее и быстрее. Догоняющий Волков добавляет сюда ощущение погони, и обогнав ещё несколько человек они бесцельно бегут по улицам через светофоры всех цветов и останавливаются в парке, невозможно запыхавшись. Перед тем, как объяснить происходящее, Сергей достаёт телефон и даже не успев восстановить дыхание, звонит по давно сохранённому номеру и записывается на приём.***
Замечая оцепенение друга, Волков легонько встряхивает его той же рукой, которой обнимает, на всякий случай принимая зависание в мыслях за тревожный звоночек. – Ты уже украл весь шашлык и обогнал всех бабок. Всё хорошо. И как с ним спорить.
