Чудо по скидону

Спина мокрая, рука наготове, челюсть сжата, а брови сведены к переносице. Все взгляды прибиты к стене, куда проецируется бледное прыгающее изображение. Чарли Чаплин поскальзывается на банановой кожуре. Шарканье десяти ручек, стук двадцати клавиатур, ни одного смешка. Маленький кинозал забит студентами с разных факультетов: тут и будущие киноведы, и пара-тройка режиссеров, закрывающих долги по драматургии, и, естественно, сценаристы. Первые, в основном, гнездятся где-то у самого экрана, на полу, чтобы рассмотреть шрифт субтитров и лица второстепенных актеров, вторые вальяжно разваливаются на первых рядах, а третьи оккупируют последние, дабы игнорировать дылд-киноведов и режиссеров, вслух придирающихся к достоверности в фильмах Чаплина. Чья-то голова перекрывает середину полосы субтитров. Вова, активно пытающийся закрыть долги по теме немого кино, нервно вздыхает и, пригнувшись, встает, держа ноутбук в руке. Он быстро подбирается к экрану. - Слышьте, отсядьте.. - шепчет Вова, кладя ладонь на плечо самого высокого парня, чья голова перекрывает субтитры - Не видно ни хера! Киновед поворачивается и молча смотрит Вове в глаза, щурясь. Чаплин снова падает, шорох ручек, клацанье клавиатур. Парень сбрасывает чужую руку. - Нет. Бросает киновед и разворачивается обратно, записывая что-то в блокнот. - Да ты.. Вова обрывается на полуслове. Взгляд преподавателя по альтернативной драматургии так и говорит: “Дай только повод, на твое бюджетное - триста человек очереди, Семенюк”. Или Вова просто себя накручивает? - Дылда, блять Шипит Семенюк, слегка толкая парня в спину и гуськом продвигаясь к первому ряду кресел. Саша Стародубцев, сидящий рядом с Вовой, широко улыбается. Фильмом он не был заинтересован совершенно. - Киноведы все на голову ёбнутые? Шепчет Семенюк, раскрывая ноутбук. Саша тихонько вздыхает. - Повернутые, че с них взять? Последние полчаса студенты проводят среди серьезных лиц, зависающих ноутбуков и потрескивающей в аппарате кинопленки. После увлекательного шоу: “Кто пил с Чаплином пивас и разъяснит, о чем кино?”, бюджетники бредут в столовую, чтобы обсудить задание на неделю, а платники, очевидно.. “Идут ебать кокс и снюхивать шлюх” подумал Семенюк, в очередной раз глазами пробегаясь по сыновьям известных режиссеров, актеров и продюсеров. Взгляд у них - отстраненный, бесцельный, особенно, когда пытаешься с ними заговорить. Пялятся на потолок - и все тут. Вова всегда считал, что это - первый признак финансово-социального достатка. Если ты можешь позволить себе так разговаривать с другими людьми, у тебя либо есть деньги, либо уже имеется куча друзей. *** Вова в своей траурной толстовке, которую он надевает лишь в дни пересдач, плюхается за стол, напротив него - Саша. Стародубцев всегда выглядел младше своих лет. Причиной тому - по-детски пухлые щеки и широкая зубастая улыбка, а его бежевая рубашка, выглядывающая из-под светло-серого свитера, запросто добивает образ “хорошего парня”. - Сань, я прям здесь подохну Глухо отзывается Семенюк, глядя на стол. Стародубцев пододвигает к нему остатки оливье. Вова, не глядя, копошится в нем ложкой - Я ж говорил.. - Сань, слечу с бюджета - мне пиздец - Тебе монтаж сдать, че паникуешь? Из универа попрут - тогда и паникуй! - Саня, альтернатива! Семенюку кажется, будто после его возгласа вокруг становится тихо, очень тихо, словно столовские разговоры в момент схлопываются, боясь, что их услышат. Ему кажется, что здесь тише, чем на паре по истории кино. Это вообще возможно? - Альтернатива? Чья? - Жопы моей! По драматургии, блять! Саша отмахивается - Пересдача у кого? - Карабова. Стародубцев задумчиво потирает лоб. Он не понаслышке знает, что сдать ей альтернативную драматургию свыше трех баллов не представляется возможным, особенно при условии, что ты не похож на ее бывшего мужа. - На проекторы скидывал? Вова качает головой - Ну, тебе пиздец. Врать не буду. - Спасибо, братан - Если б на проекторы ебучие скинул.. Саша часто рассуждает вслух при соблюдении двух простецких условий: эмоциональное напряжение и нахождение рядом кого-то близкого настолько, чтоб ему можно было доверить истории о краже дошираков из “Шестерочки”, планы на будущие фильмы и будущее в целом. - ..были б еще шансы, а так - хер разберет… - А если я все знаю? - Ты ни хера не знаешь.. Да даже если б знал - не прокатит. Вова отправляет ложку оливье в рот и недоуменно взбрасывает одну бровь - Она "брата нашего не любит", слова Юрия Николаича. Режев - терпеть не может. - Какая ж это дикая хуйня... Семенюк трет веки пальцами. Саша вилкой захватывает немного салата. - Закрывай монтажку на пять и заваливай альтернативу, с бюджета не слетишь. - Не слечу, Саня, я с него кубарем и нахуй покачусь! Саша закатывает рукава свитера, обнажая выглаженные манжеты. - Ты че, в рубашке? - И че? - Линейка? Или опять днюха у кого-нибудь из Тарковских? Парень кривится - Вов, сегодня знакомство у нас - С родителями? - Ну типа.. Саша опирается подбородком на руку, расслабившись. - С драматургами, Вова, с дра-ма-ту-рга-ми! Вова хмурится, будто пытаясь вспомнить, что это за звери такие - “драматурги”. - Ты меня наёбываешь? - Тебя жизнь наебала, Вован. - Серьезно? - Нет, блять, просто так рубаху напялил! Саша разводит руками, снова демонстрируя манжеты. У него вырывается: - И погладил! - Верю.. Разглядывая вещи друга говорит Вова, кивая. Саша продолжает: - На драме куча милых особ, улавливаешь? - Я улавливаю долги, а не число телок соседского факультета Саша вздыхает, наблюдая за Семенюком, перебирающим рукава черной изодранной толстовки с черепашками ниндзя. - Чувак, успокойся. Всего два экза. У Мишгана - шесть долгов и он не парится! - Он сын Михалкова, Саня! - Главное - что он не парится! Понял? Молчание. Вова не поднимает глаз. Он спрашивает тихо: - А какой парой знакомства-то? Я ебал в этой толстовке идти.. Саша оживляется - Другой разговор! *** После второй лекции по истории кино у Вовы заканчивается ровно три вещи: терпение, воля к жизни и кофе в термосе, который подсунула мама еще при переезде в общежитие... - Слышь! В лицо Вове прилетает синяя водолазка. - Да ты... - Одевайся! Саша упирает руки в бока, стоя у входа в кабинет. Ни одного из одногруппников не интересует их совместный перформанс, все обсуждают предстоящую встречу факультетов. Переодевшись за ширмой под названием: “я меньше своего кореша раза в два”, Вова смотрит на себя в зеркало у стены кабинета: водолазка слегка растянута и как раз приходится на его размер. Выглядит он в ней, как ни посмотри, хорошо. Единственное, что смущает - оттянутый воротник с какой-то маленькой, сантиметра в три, цветной нашивкой. - Потом верну. - Можешь не отдавать.. - А че так? Гремит звонок. Стародубцев мечтательно вздыхает. Семенюк хлопает друга по плечу. Они бредут к своим местам. Семен Васильевич, мастер курса по игровой режиссуре, подает голос: - Коллеги, мы вместе прошли полтора курса, пора познакомиться с теми, с кем вы будете работать бок о бок всю вашу карьеру.. Они с курса Арибовой Юлии Евсевны.. По аудитории разгуливается шум. Студенты о чем-то перешептываются, кто-то восхищенно протягивает: “о-о-о!”, и все понимают, что у Арибовой, одной из самых известных сценаристок России, попросту не может учится какой-нибудь профан. - Ну тише, тише.. Я раздам вам двадцать семь синопсисов, вам нужно прочесть их и выбрать понравившийся.. Не дав мастеру закончить, студенты берут инициативу на себя и самостоятельно расхватывают распечатки со стола. Семен Васильевич по-отечески улыбается. - Приступайте. Я буду через пятнадцать минут, вместе с драматургами. Оглашает он и захлопывает дверь. Через несколько мгновений аудитория заполняется шепотом. Вова моргает часто, поглаживая пальцем одно из мест на листе. - Че такое? Хуйню кто-то написал? Удивленно спрашивает Стародубцев, заглядывая в распечатку, но моментально озаряется улыбкой - Да, мне тоже нравится. Хороший. Но больно жесткая штука… - Гениально, Сань, это просто.. Шепчет Вова, делая пометки на листе - Остальное - хуйня, если сравнить.. - Ну, не скажи.. А пятый? - Да, да, но блять, этот - просто охуеть какой крутой. Я хочу этот! Вова по-детски тыкает в лист указательным пальцем и смотрит на него не отрываясь. Стародубцев задумчиво цокает, уставившись в потолок. - Они там все крутые, но снобы дикие. По крайней мере, я так слышал. У Арибовой же курс. Все дофига умные и высокодуховные.. - Мне девчуха эта нужна! Которая это написала! - Ты смотри, не проебись. Вы, может, вообще не сойдетесь… Вова завороженно делает какие-то пометки у себя в тетради, Саша качает головой. - Не знаю, мне третий нравится.. - Это про пидоров который? - Про родителей в лесу, ебантяй… Дверь распахивается. Семен Васильевич пропускает драматургов вперед. Почти все появившиеся в аудитории - девушки, за исключением четырех-пяти человек. Абсолютно у всех - синяки под глазами, у каждого и каждой - огромные, безразмерные вещи. Мастер усаживает драматургов в левую часть кабинета, режиссеров - в правую. - ..итак, синопсис номер три - “Мимо луж”, Дарья Куданова. Худая и невысокая девочка-драматург встает, прижимав к себе рюкзак, будто бы с намерением уйти. Стародубцев и пара девушек-режиссеров тянут руки. - Подойдете к Кудановой и она решит, с кем именно будет работать... Стародубцев улыбается Даше, но та отворачивается, присаживаясь на место. Вова чувствует себя от чего-то неуютно и постоянно вертит головой. Он сталкивается взглядом с парнем, которого он встретил в кинозале. Семенюк хлопает Сашу по плечу и спрашивет: - Слышь, а че тут киноведы забыли? - Какие? Вова кивает на парня, сидящего в самом конце аудитории. - Не ебу.. Говорит Саша отстраненно, слушая Семена Васильевича. Каждый раз, когда Вова смотрит на киноведа - он смотрит на него. Точнее, разглядывает.. туловище? Плечи? И щурится жутко-жутко. В глаза не смотрит от слова “совсем”. Вова содрогается всем телом, кривя лицо, и шепчет: - Кажись, я знаю, чей про пидоров был.. Синопсис.. - ..номер двадцать шесть - “Небо под домом”, Максим Шабанов. На ноги вскакивает парень со светлыми волосами и свежим пирсингом на лице. Если приглядеться к его лбу, можно заметить маленькую серебряную пуговочку чуть выше переносицы. Макс выкрикивает машинально: - Я! Саша толкает Вову локтем - Про геев это он.. Вова поводит плечами, мол: “Я не сильно удивлен”. Пара девушек-режиссеров тянет руки, Шабанов тепло улыбается им. Саша шепчет: - У него клевый синопсис, но я не могу.. Не смогу про мужиков снимать.. Но очень интересно.. Читал? Я бы так-то… Семен Васильевич откашливается и продолжает: - Номер двадцать семь - “Чудо со скидкой”.. - По скидону! Перебивает мастера Вова, поднимая руку. - Что? - “Чудо по скидону” называется. Не по скидке. Говорит Вова, бегая по аудитории взглядом в поисках нужной ему сценаристки. На ноги так никто и не встал. Мастер отмахивается от студента, улыбаясь. - “Чудо по скидону”, Алексей Губанов На ноги поднимается высокий парень в несоразмерно широкой белой толстовке и черных джинсах. Его чрезвычайная худощавость всегда вызывает всеобщее недоумение. Особенно она заметна, когда он встает, не имея возможности спрятаться за складками одежды. “Упадет - костей не соберет..” Вспоминает бабушкины слова Вова, глядя на Губанова. Стародубцев посвистывает. Лёша снова щурится, проходясь по Семенюку взглядом, а Вову снова передергивает. Он машинально потирает шею рукой. Семен Васильевич удивленно спрашивает: - Только Семенюк? Вова замечает, что он - единственный, кто претендует на работу Губанова. - Хорошо. Можете идти и присесть к тем, с кем вы хотите работать.. И обсудите.. Режиссеры, толкаясь, протискиваются к тем, кого они выбрали. Один лишь Вова сидит, глядя на уверенно продвигающуюся к нему прямую фигуру, чья голова возвышается над остальными студентами. Семенюк подмечает, что у этого парня совершенно идиотская укладка. Хоть и аккуратная, но выглядит она довольно странно на контрасте с огромной помятой одеждой, которая, по всей видимости, сегодня в моде у курса Арибовой. Губанов усаживается рядом с Вовой и тычет в него указательным пальцем - Она - моя. - Че? Губанов чеканит: - Водолазка - моя. Где ты ее взял?              “Блять, а я-то думаю, че ты пялишь на меня всю пару?” Вова прикрывает глаза и потирает висок. - Да это.. Ну, короче, мне ее Саша дал, одногруппник.. - Мою водолазку? - Он ее в потеряшках нашел.. Наверное.. Вова улыбается, понимая, что сможет стрясти со Стародубцева кофе в качестве возмещения морального ущерба. - Короче, постираю и отдам Губанов вздыхает и открещивается от своих претензий легким кивком, складывая руки на груди. - Карма. Легко бросает Вова, разводя руками. Лёша хмурится. Семенюк продолжает: - Утром нахамил мне в кинозале... Раздается голос Семена Васильевича: - У вас осталось десять минут! Вова отмахивается и говорит: - Мне нравится твоя херня. Давай снимать. Губанов пережевывает слово “херня” и говорит спокойно: - Не сработаемся. Ищи других. Вова моментально вспыхивает: - Да почему!? - Во-первых, ты украл мою водолазку.. - Я ни хера у тебя не крал! Губанов прикрывает глаза - ..во-вторых, по тебе ж.. ты извини, по тебе видно, что не потянешь ты.. мою задумку.. понимаешь? - С какого бы хуя? Лёше кажется, что у него начинает дергаться веко. - Фамилия у тебя какая? - Дразниться хочешь? - Ты дурак? Молчание. Оба смотрят друг на друга, как на умалишенных. Вова выпаливает: - Семенюк. Губанов моргает часто, отводя взгляд. - “В окнах - вода” - твой метр? Семенюк неуверенно кивает. Он не очень понимает, откуда драматург прознал про фильм, который Вова сдавал в качестве зачета еще на первом курсе. Губанов поглаживает свою щеку, рассуждая вслух: - Коряво, конечно, диалоги - дерьмо полное.. - Давай только без этого… - ..но, в целом, есть дыхание и эпизоды воздушные.. Мне понравился.. - Серьезно? Удивленно спрашивает Вова, улыбаясь. Губанов тяжело вздыхает. - Да даже если и так.. Не было с курса помощников на съемках? Семенюк качает головой - Жаль, что это снял ты.. Беззастенчиво отзывается Лёша. Вова готов начать перепалку, но ее в корне душат слова Семена Владимировича: - Пять минут! - Да давай, не ломайся! Вова пытается улыбнуться дружелюбно - Реально, мне очень вкатывает эта идея с ребенком.. Никто с моего курса больше не умеет работать с детьми... Вова лукавит - Стародубцев был в общении с детьми просто гениален. “Саня все равно работать с этим не будет, мрачно для него..” - Понял? Никто не сможет снять лучше меня! Губанов нервно дергает ногой. Он ненавидит находится в постоянном напряжении и хлопотах, и Лёша явственно чувствует, что с этим человеком у него возникнет куча проблем, но, с другой стороны.. - Минута! Передавайте форму по рядам, заполните в парах, в которых работаете… Листок прокатывается по рядам. - Давай, Лёх, ну! Бумага оказывается перед носом Губанова. Он, тяжело вздохнув, пишет: “Губанов-Семенюк - “Чудо по скидону” Вова весело хлопает его по спине. - Проще, чем казалось, а? Вова хохочет, избавившись от напряжения, а Губанов роняет голову на парту. "Ебучий случай" Единственное, что проносится у него в голове. *** Стародубцев галантно открывает двери в "Строительный дворик". Вова проходит внутрь. Саша достает двадцать рублей и закидывает их в автомат с кофе и тараторит: - А я че говорил? Кофей за десять рублей! Десять! - Траванусь я этой хуйней, чую.. - Легче заплатить за уголь, чем за кофе в ебучем Старбаксе-е-е Протягивает Саша, забирая напиток. Магазинный гул, стук монет о дно автомата, скрежет металла где-то на складах.. У Вовы начинает раскалываться голова. - Сань, я вот договорился с дылдой, но вообще не понял.. Семенюк отпивает немного кофе и выпаливает: - ..че он взъерепенился так.. - Если б я увидел чела в своих вещах.. Саша умолкает, чувствуя недовольный взгляд друга. Вова вздыхает. - В любом случае, он согласился... А твоя че? Они выходят из магазинчика. Накрапывает дождь. Парни идут в сторону общежития, накинув капюшоны толстовок. - Че-че.. Тоже согласилась, только с ней этот Макс постоянно ошивается.. То ли парень, то ли брат, не разберешь.. Они стоят на светофоре. Красный. На противоположной стороне - запыхавшийся Губанов, его руки слегка потрясываются и выглядит это тошнотворно страшно из-за его костлявости и чрезмерной бледности кожи. У него под плащом - мокрый воющий кот. Крик настолько громкий и жалобный, что его легко можно спутать с младенческим. Вова давится кофе, смотря на это зрелище. Зеленый. - Эй, Лёх!.. Губанов пробегает мимо, случайно задевая Вову плечом. Горячий кофе разбивается об асфальт, его брызги ляпают бежевые кроссовки. Стаканчик одиноко летит в сторону. - Гандон, блять! Каким же ебанутым надо быть! Кричит ему вслед Вова, размахивая руками - Ходить научись! Хуйло! Лёша, не оборачиваясь, бежит куда-то вперед, теряясь в закоулках улицы. Стародубцев тянет друга за плечо. - Да ладно, пошли уже, че ты разорался.. - Нет, ты видел!.. *** Лестница общежития. Студенты, заполонившие пролет, разодеты в махровые халаты и домашние свитера. На одной из лесенок - два гитариста, играющих по очереди. Соблюдая традицию, вечером студенты собираются на лестнице и поют песни, потому что "Искусство способствует здоровому сну!" как любят говорить ребята с четвертых курсов. Поют все вместе, а играют, в основном, только актеры, которые не только развлекаются, но и тренируются перед музыкальными показами. Вова сидит у самых перил, глядя вниз. Мы едем, едем, едем В далекие края, Хорошие соседи, Счастливые друзья.. На этаж ниже возникает Лёша. Волосы у него мокрые, получившие избавление от укладки, его самого - потряхивает. Наверное, от холода. Нам весело живется, Мы песенку поем, И в песенке поется О том, как мы живем. Леша поднимает голову, щурится. Они встречаются взглядами. Вова кивает ему, мол: "Что случилось?" Красота! Красота! Мы везем с собой кота! Чижика, собаку, Петьку-забияку.. Лёша качает головой, мол: "Спасибо, но все в порядке" и проходит в глубь этажа, снимая плащ. Вову беспокоит что-то смутное, тянущее, будто увидел, как собаку кто-то сбил на пешеходном переходе. Он отделывается от этого ощущения лишь через несколько песен.