Музыкальная школа

Полина привыкла просыпаться где угодно, кроме своего дома. Чужие квартиры. Чужие кровати. Столы, на которых оставались следы веселой ночи. Полина давно потеряла ощущение уюта, что когда-то навевало место, где она выросла. Где она делала первые шаги и училась разговаривать. Где жили люди, всегда ждавшие её домой. Лина увязла в болоте веселья и вседозволенности. Порой тянуло блевать, когда пелена спадала с глаз, обнажая её истинное положение— потерянная, отчаявшаяся, разочарованная в себе и в людях. В друзьях, что таковыми не являлись. С которыми не было о чем говорить на трезвую голову. Которым нельзя было позвонить, когда дела становились совсем плохи. Возможно, оттого она и не рвалась домой, боясь увидеть в глазах родных разочарование. Обиду. Неприязнь. Лина боялась, но процесс оказался необратим. Ей было скучно трезвой. Ей были чужды спокойные прогулки по вечерам, разбавляемые душевными разговорами. Ею двигали примитивные желания, удовлетворение которых порой стояло на первом месте. Полина чувствовала себя наркоманом, что вгонял в вену очередную иглу с полной уверенностью в том, что может бросить в любой момент. Всякий раз, твердо решив начать свою жизнь заново, она неизменно проигрывала самой себе, возвращаясь в точку, с которой начинала. Ведь каждый раз ей было плохо. И если с физическими последствиями она научилась справляться, опустошение где-то внутри её груди с каждым разом неумолимо росло. Но видит бог, Полина всеми силами старалась не пробить то дно, на котором оказалась. Она не забивала на школу, не появляясь там лишь в те дни, когда похмелье было невыносимым. Она не бросила музшколу, как бы мучительна не была дня нее скука, царившая там. Её мать мечтала, чтобы Лина не погубила свой талант и закончила музыкальную школу — и Лина не хотела разочаровывать её хотя бы в этом. Она старалась ухаживать за собой, как это было возможно— мастерски избавлялась от запаха алкоголя, носила свежую и опрятную одежду. Она знала, что разрушает свою жизнь, но пыталась сделать это, по крайней мере, с достоинством. Квартиру Данила она узнала сразу, открыв глаза. Привычные тяжёлые бордовые шторы, задвинутые всегда лишь наполовину. До боли знакомый захламленный стол с дорогим компьютером на нем. В темной комнате, едва освещенной уличным фонарем, было душно и жарко. Полина с тихим стоном скинула с себя одеяло, с усилием приняла вертикальное положение на краю кровати. Кровать была добротной— ни разу не скрипнула за ночь. Она бесшумно поднялась, ощутив холод пола босыми ступнями. Нашарила в темноте белую безразмерную футболку и натянула ее на себя, скрывая обнаженную грудь. Сегодня был будний день, и ей следовательно появиться в школе. Полина остановилась посреди комнаты, прислушиваясь к своим ощущениям. Голова не болела, а слабость не сковывала мышцы— всё-таки, тело крайне положительно реагировало на посиделки без опьянения до беспамятства. Но погода с каждым днём ухудшалась, подбивая и без того шаткую мотивацию ходить на учебу. Лина пыталась одернуть себя,— для нормальных людей плохая погода никогда не была веским доводом!— но уговорить себя казалось невозможным. Лина легла обратно на кровать. Вслушалась в тихое дыхание Данила рядом. От него исходил жар, и девушка поборола в себе желание прикоснуться к его теплой коже. Видимо, только спящий он и вызывал у неё какую-то симпатию и умиротворение— в остальное же время он был заносчивым, язвящим. И Полина до сих пор не могла себе ответить, почему из раза в раз возвращалась к нему. Боялась, что другого отношения к себе не заслуживает. Что никто больше не даст ей той любви, что давал он. Пусть и была она совсем нездоровая, та самая его любовь. Полина позволила себе пропустить первый урок. Возможно, ещё и второй, но она была полна решимости прийти хотя бы к третьему. Она осознавала, что, дай она слабину, и из дома она уже сегодня не выйдет. А вечером предстояла учеба ещё и в музыкальной школе. Лина ловила себя на мысли, что в последнее время ей даже нравится там быть. Время скрашивала Рита, с которой они оставались время от времени после занятий, чтобы позаниматься сольфеджио. Её соседка была невзрачной, тихой и какой-то покорной. Лина никогда не любила таких людей. Она их просто не замечала. Но Рита отвлекала её от мыслей. После их занятий на тело наваливалась какая-то блаженная истома, от чего у неё никогда не возникало желания позвонить кому-нибудь из друзей и напроситься на ночь. Лине нравилось помогать этой девушке. К тому же, Рита быстро училась, и Полина была довольна результатом их трудов. Наверное, мысль о своей полезности грела её душу. Рита не была похожа на людей, что окружали Полину. Её мировоззрение разительно отличалось, но оттого не становилось менее интересным. Рита не искала отдушину. Она не бежала от проблем, как это делала Лина, а с маниакальным усердием искала решение. Полина восхищалась её волей, которой у неё самой никогда не было. Изредка, когда усталость брала свое, они прерывались от сольфеджио и стояли возле раскрытого окна, всматриваясь в темную аллею и огни вечернего города. Иногда они вдвоем курили, тихо переговариваясь, словно бы их мог кто-то услышать. Маргарита говорила об интересных вещах, но чаще молчала. И Лина никогда не лезла ей в душу, если Рита сама того не хотела. В такие моменты, наполненные душевностью и покоем, им казались все проблемы по плечу. Впервые тишина не давила на Полину. *** Рита устало зевнула— в последнее время она плохо спала. Просыпалась ни с того ни с сего посреди ночи, но довольно быстро вновь забывалась в беспокойном сне. По утрам на нее наваливалась жуткая усталость, которую она с трудом перебарывала, лишь бы просто подняться с кровати. Маргарита хотела связать это со стрессом из-за обучения, но в школе у нее проблем не было. Она уверенно держала статус хорошистки с претензией на отличницу без особых усилий. В музыкальной дела тоже шли в гору. Она постепенно реабилитировались в глазах Гордеевой, каждый раз показывая неплохие результаты. Бесспорно, Лина сыграла в этом не последнюю роль. Их совместными занятиями она за пару недель подтянула её на уверенный уровень знания сольфеджио. На самих уроках никогда ей не подсказывала, смотря на Риту не менее испытующе, чем учитель, что задавал ей вопрос. Так она приучила Риту рассчитывать только на себя и внимать информацию, что давала ей Лина, с бо́льшим усердием. Рита ловила себя на мысли, что их занятиями они выполнили главную цель— понимание. Объективно, она могла продолжать обучение самостоятельно. Но заводить про это разговор почему-то не хотелось. Рите нравилось так проводить время. Ей нравилась их некая уединённость. Словно секрет, который их связывал и отличал от других учащихся, возвышал над остальными. Ей нравилось, как Полина играет на фортепиано. Как отдается процессу, не замечая ничего вокруг. Как задаёт ей каверзные вопросы и лукаво смотрит на неё, ожидая ответа. Нравилось, когда они отвлекались от сольфеджио и курили прямо в классе, стоя возле окна. Она не любила горький привкус сигарет, но они навевали какую-то особенную атмосферу. Наверное, потому Рита и держалась её. Искренне хотела называть Полину подругой. У них уже были общие секреты и шутки, но почему-то Рите этого казалось недостаточно. Она знала, что, закончи они встречаться после уроков, и их хрупкая связь пропадет также внезапно, как и появилась. Полина была птицей другого полета. Рита это понимала. Стоит им потерять то единственное, что их связывает, и Лина вновь будет не замечать её, как и раньше. А Рите просто хотелось с ней дружбы. Стать ей хоть сколько-нибудь интересной, чтобы задержать возле себя чуть подольше. Она отчаянно нуждалась в друзьях. В Полине. Рита хлебнула теплый кофе из термоса. Ранее она пила его крайне редко, но Полина всегда таскала с собой этот напиток, и девушка невольно пристрастилась. Поставила термос обратно на середину парты. Вместе они довольно быстро осушали ёмкость. Недавно учительница отлучилась по каким-то важным вопросам, и до конца урока ее уже никто не ждал. Класс вел себя тихо. Слышались лишь негромкие разговоры и шуршание тетрадей. Тишина убаюкивала, и Рита, подперев щеку ладонью, боролась с сонливостью. Рядом сидела скучающая Полина и неизменно пялилась в телефон. Она тихо прыснула, толкнула Риту локтем, показывая телефон. Девушка вздрогнула и пробежалась глазами по картинке, особо не вдумываясь. Приличия ради усмехнулась. Рита вновь пристроила щеку на ладони, но спать было нельзя. Она прикрыла глаза и вполголоса спросила: — Какие планы на вечер? — Буду с друзьями, думаю,— Полина пожевала губу, не отрываясь от телефона. — Пятница же,— добавила она, словно это был неоспорим аргумент.— А у тебя? Рита неопределенно пожала плечами. Матери снова не будет на выходных, поэтому её единственным развлечением могло стать самобичевание в гордом одиночестве. И фильмы, пожалуй. — Уныло,— констатировала Полина, как-то по своему расценив этот жест. Она и не догадывалась, насколько была близка к истине. Рита невесело усмехнулась. Из дрёмы её вывела какая-то суматоха вокруг. Кажется, урок закончился— учащиеся вокруг собирали свои вещи и спешили к выходу. Рита потёрла глаза, растирая тушь по коже, и принялась собирать портфель. Она корила себя за этот короткий сон— в голове стоял туман и она все никак не могла прийти в себя. Возле дверей её ждала Лина, скучающе рассматривая ногти. Маргарита добрела до нее и вместе они спустились по лестнице к выходу из школы. Рита оставалась вялой, и лишь морозный ветер на улице привел её в чувства. Воздух был такой холодный и свежий, что она невольно вдохнула его полной грудью. Отказалась от сигареты, решив ещё немного насладиться им. В тишине брели по аллее, оставшись позади своих одноклассников. Лина в задумчивости курила, а Рита не находила, что сказать. Молчание давно перестало быть неловким, но Рите это все равно казалось неправильным. Пусть и болтать ни о чем не любила. — Мама снова уехала?— подала голос Лина. Рита утвердительно кивнула, с интересом повернувшись к ней.— Может пойдешь сегодня со мной? Внезапное предложение повисло в воздухе. Первой мыслью Риты было отказаться. И вовсе не потому, что она не хотела— хотела, и даже очень. Но разве было ей место среди друзей Лины? — Правда?— тупо переспросила Рита, остановившись. Лина повернулась к ней лицом и пожала плечами. Заглянула в глаза, ожидая ответа. Рита судорожно соображала. Стоило отказаться, ведь она явно могла испортить все веселье Полине, за которой она будет бродить тенью. Но даже просто представив свой отказ, Маргарита испытала сильное сожаление. Попробовать стоило. — Можно,— нарочито безразлично согласилась Рита и двинулась дальше. — Тогда пошли сначала к тебе. Скинешь вещи и переоденешься,— окурок полетел в грязный снег.— Не будешь же ты в классическом платье. Маргарита кивнула. Бегло оглядела Лину, будто бы видела ее в первый раз. Полина, в отличие от неё, предпочтение отдавала более свободному стилю одежды и ходила в джинсах, свитерах и кофтах, что явно не относилось к дресс-коду школы. Но упрямой девушке давно перестали делать замечания по поводу внешнего вида. Безнадежный случай. *** Подъезд словно олицетворял собой все греховные помыслы человечества. Вонь свербила в носу, заставляла морщиться и отплевываться. Под обувью хрустело стекло, а на подоконнике, прямо возле большой надписи красными буквами «Не курить!», стояло блюдце с внушительной, с явным усердием сооруженной горкой из бычков. Лифт, по всей видимости, не работал не первый год. Да даже если бы и работал, Рита несколько раз подумала бы, стоит ли в него заходить. Рита побрезговала прикасаться к поручню, спрятав руки в карманах и стараясь дышать через раз. Воздух здесь словно был отравлен людьми, что здесь жили. Опустившимися, потерявшими любые ценности и морали, ни к чему не стремящимся. Девушка ощущала лишь жалость и отвращение. — Не могу поверить, что делаю это,— призналась Рита, переступая чей-то плевок. — Чувствуй себя как дома,— певуче протянула Лина, прочитав эти слова с граффити на стене. Надпись была большой и яркой на фоне серой облупившейся стены, но выглядела крайне уместно. Рита хмыкнула, стараясь не отставать от Полины. Полина уверенно поднималась наверх, не оборачиваясь на Риту. Она хотела сказать, что редко бывает здесь, что ей самой неприятно и мерзко от этого места. Она хотела как-то оправдаться, но ничего из этого не было бы правдой. Она бывала здесь каждые выходные. Иногда чаще. Она действительно чувствовала себя здесь дома, она же и запечатлела эти слова на стене, признав себя одной из жителей этого гадюшника. Лина остановилась на одном из пролетов. Рита выглянула у нее из-за спины, чтобы рассмотреть дверь, перед которой они остановились. Выглядела почти прилично в сравнении с соседскими. Даже звонок был. И даже рабочий, что доказала Лина, вдавив его в стену. Трель потонула в музыке внутри квартиры, но незамеченной не осталась. Дверь распахнул высокий тощий парень с симпатичными чертами лица, но довольно помятый и хмурый. Рита смущённо улыбнулась, когда он пробежал по ней мимолётным изучающим взглядом и, вздернув бровь, отступил, пропуская внутрь. Полина обменялась с парнем парой фраз, без рук снимая обувь, наступая себе на пятки. Рита неловко раздевалась, оглянулась вокруг в поисках вешалки и, не обнаружив ее, аккуратно уложила куртку в общую кучу верхней одежды возле двери. Коридор был узкий и маленький для троих, но ни Лину, ни её собеседника это не смущало. Парня, кажется, вообще ничего не волновало. Он стоял, оперевшись плечом на стену с бутылкой пива в руке. Рите показалось его поза расслабленной, но скоро она заметила, что без стены, в общем-то, на ногах стоять ровно он бы не смог. Выглядел он вполне трезво, но заторможенная речь его выдавала с головой. Девушка провела ладонью по старым выцветшим обоям с абсолютно идиотским узором из цветов. На поверхности был налет из пыли и чего-то маслянистого и Рита отдернула руку, непроизвольно вытерев её о штанину своих черных джинс. Прикасаться к чему бы то ни было желание отпало. — А она ски..скидывалась вообще? — А когда ты сам-то скидывался в последний раз, напомни мне?— Полина взяла Риту под локоть и потащила её за собой. К удивлению Риты это оказалась достаточно просторная двухкомнатная квартира, обустроенная явно в советское время. Рита осматривалась вокруг, словно в музее. После её квартиры, дочиста вылизанной и с современными ремонтом, смена обстановки казалась необычной и по-своему интересной. Лина привела её на кухню, где, сидя на подоконнике, курили парень с девушкой. На столе стояли бутылки с различным содержимым, какая-то скудная нарезка и чипсы. Рита села за стол. Осмотрелась. В углу стоял пожелтевший от времени холодильник, украшенный редкими побитыми магнитами. Газовая плита, замызганная столешница. Рядом Лина здоровалась с друзьями— обняла девушку, поцеловав воздух возле ее щеки, перекинулась парой фраз с парнем. Рита вежливо улыбалась на заинтересованные взгляды в свою сторону. Скромно поблагодарила, когда ей передали бутылку пива, крышку от которого ей услужливо открыл зубами новый знакомый. — Это Саша и Женя,— представила их Лина, и Рита кивнула, постеснявшись уточнить, кто из них кто.— А это Рита. Ходим в музыкалку вместе,— Рита отпила из бутылки. Пиво отдавало горечью, и она сдержалась, чтобы не поморщиться. — Приятно познакомиться, Рита,— обратилась к ней девушка, мило улыбнувшись. У нее была красивая располагающая внешность: тёмные, слегка волнистые волосы, аккуратный макияж — Взаимно,— не выдержав зрительного контакта, Рита отвела взгляд и пожала протянутую холодную ладонь. В других комнатах тоже сидели небольшие группки людей. Лина представила ее всем, но имена вылетали из головы Риты, не задерживаясь надолго. Рита чувствовала себя чужеродно здесь, неуместно. Она не знала музыки, что играла на всю квартиру, она не могла участвовать в беседах, что велись о непонятных для нее вещах. Она молча принимала стаканы, что подавала ей Лина или кто-то ещё и осушала их, не разбирая вкуса. Лишь спустя какое-то время она отпустила свою сдержанность, танцевала до головокружения и смеялась над шутками, что в любое другое время показались бы ей нелепыми. Лина всегда находилась рядом, изредка брала её за руку, словно боялась потерять в толпе танцующих подростков в этой небольшой квартирке. Рита зашла на кухню и закрыла за собой дверь, привалившись к ней спиной. Перевела дух. В голове было легко и пусто и она прикрыла глаза, пытаясь справиться со своими чувствами. Все вышло не так плохо, как ей думалось. Ребята оказались приветливыми и простыми. Они вежливо поддерживали с ней разговор и время от времени спрашивали, в порядке ли она. Она была в порядке. В чужой квартире, с незнакомыми людьми и с непонятным для себя состоянием, но определенно в порядке. Отчего-то жутко хотелось курить. Она взяла со стола оставленную кем-то пачку и с трудом и скрипом открыла деревянную древнюю форточку. Чуть не вогнала себе занозу и отряхнула руки от осыпающейся белой краски. Затянулась, откинула голову назад. В кухню кто-то зашёл. Безмолвно подошёл сзади и взял сигарету прямо из её рта. Затянулся. Лина стояла рядом, расслабленная и словно умиротворенная. Её короткие светлые волосы были в беспорядке, делая ее более живой и привлекательной. Свет луны отражался в ее светло-карих глазах, а на носу была россыпь бледных веснушек, которые Рита раньше не замечала. Она прислонилась плечом к плечу Лины, устремила взгляд в окно. Вид на старые хрущевки удручал, но было в этом нечто романтичное. Музыка в соседней комнате сменилась на что-то тяжёлое. Послышались одобрительные возгласы и стук рюмок, но закрытая дверь приглушала все звуки. Лина протянула ей тлеющую сигарету и Рита затянулась прямо из её рук, едва коснувшись губами её пальцев. — Тебе нравится?— тихо спросила Лина, с какой-то усталостью склонив голову и дотронувшись ей до виска Риты. Она тоже смотрела перед собой, но словно ничего не видела. — Да,— коротко ответила Рита, хотя не знала, что именно имела в виду Полина. Ей нравилось всё. Лина отстранилась от нее, затушила сигарету в пепельнице. Прислонилась спиной на стену возле окна, оказавшись напротив Риты. Они молча смотрели друг на друга, с нежностью, с пьяным блеском в глазах, словно хотели поделиться друг с другом той безмятежность и счастьем, что ощущали сейчас. Полумрак кухни рассеивал маленький тусклый светильник на стене. Лина стояла перед ней красивая, спокойная и такая родная, словно они были знакомы всю жизнь. Рита невольно подалась вперёд с желанием обнять девушку, но Лина извернулась, взяла её лицо в ладони и накрыла её губы своими. Рита шумно выдохнула в удивлении, но через мгновение закрыла глаза, сжала предплечья Лины и неуверенно ответила ей. Поцелуй был нежный, почти невинный. Кружащий голову. Они пьяно хихикнули через поцелуй, отстранились. Какое-то время ещё смотрели друг на друга, не думая о чем-то постороннем. Все произошло так естественно и без смущения, будто они делали это сотни раз. Лина взяла новую сигарету из пачки. Закурила. Рита стояла возле окна, ловя лицом прохладный воздух. Думала о своем первом поцелуе, ощущая приливающую к щекам кровь. Она никогда раньше не была так пьяна. От алкоголя и счастья.