Музыкальная школа

Короткие холодные дни незаметно сменялись неделями. Школьные будни тянулись медленно и однотипно, и Рита жила от выходных к выходным, что вносили в ее серую обыденность разнообразие. Друзей у неё всегда было немного. Если, конечно, можно назвать друзьями хороших приятелей из школы, за её пределами общение с которыми внезапно сходило на нет. Вечера она проводила за книгами, Интернетом или уборкой— за последним особенно часто, так как мама, редко бывающая дома, без зазрения совести сваливала на неё домашние хлопоты, выполнение которых совсем быстро и закономерно вошли в привычку. Но с приходом Лины привычная жизнь изменилась. Появились вещи, ранее ей не знакомые— появились пьяные вечеринки и новые люди, имена которых вскоре отпала необходимость запоминать. Появились вечерние посиделки в «Миндале», разбавляемые разговорами о музыке и будущем. Ночёвки с неизменным горьким пивом, которое Лина всегда приносила с собой. Рита дорожила каждой встречей, словно та была последней. Ухватывалась за любую возможность побыть немного дольше в том хаусе, что представляла собой жизнь Полины. Но Рита не была идиоткой. Она знала как заканчивают такие, как Лина. И понимала это все чётче с каждым разом, когда Полина смотрела на неё, и пьяный взгляд был мутным, неосмысленным. Когда она по несколько дней не появлялась в школе, не отвечая на звонки и смски. Когда Лина в очередной раз уходила к «знакомому, которого ты не знаешь», всегда имея в виду Данила. Рита видела, но всегда оправдывала. У Лины есть голова на плечах. Она делает это для веселья. Делает, потому что все делают. Она никогда не поднимала эту тему. Не могла поднять, слушая рассказы Лины о её детстве у бабушки или о её собаке, которая ненавидит грозы. Не поднимала, наслаждаясь её тихим пением и невероятной игрой на фортепиано, что стояло в углу её комнаты. Она боялась влезть туда, где её никто не ждал. В личный мир Полины, спонтанный и хранящий тайны, узнавать которые чисто интуитивно не хотелось. Рита машинально грызла колпачок ручки, не вслушиваясь в монотонную речь учителя. Она бездумно смотрела перед собой, изредка поглядывая на соседнее пустующее место. Лина снова не объявилась в школе. Рита писала ей пару сообщений, каждое из которых осталось без ответа. Она собиралась позвонить, но не хотела играть роль волнующейся мамочки. Никто не любит навязчивость. Полина — тем более. Маргарита была её подругой, но слишком многое она подавляла в себе, чтобы считать это искренним. Она никогда не говорила первая о Даниле, как бы сильно не чесался язык спросить. Не рвалась поддержать советом, когда Полина, расстроенная, приходила к ней ночевать после семейной ссоры. Не забирала у неё из рук очередной коктейль, когда было очевидно, что сделать это стоит. Рита не вмешивалась, когда не надо. Даже когда было надо, она сохраняла спокойствие. Ради одобрения. Ради того, чтобы неверным словом или жестом не потерять всё. Их дружба была тонким льдом, и Рита, — в очередной раз лёжа ночью без сна, — с ужасом осознавала, как многое она готова отдать, чтобы по нему не пошли трещины. Рита не шевельнулась, когда учитель прервал свой монолог, объявляя перерыв. Музыкальная литература пролетала мимо ушей, убаюкивала своей монотонностью. Девушка тряхнула головой, сбрасывая сонливость. Погруженная в свои мысли, она игнорировала все вокруг себя. Вздрогнула от неожиданности, когда на плечо осторожно легла чья-то ладонь. — Пошли на коридор? — Карина стояла рядом, равнодушно глядя куда-то в сторону. Рита удивлённо смотрела на неё снизу вверх, ощущая себя как-то совсем потерянно. Карина показалась ей непривычно чужой, хотя Рита понимала, что она сама, пусть и неосознанно, отдалялась от нее последние недели. Их разговоры на переменах всё больше заменяло молчание, приветствием стала натянутая улыбка, а прощание сменил сдержанный кивок. Рита не сильно переживала по этому поводу, пускай чувство вины порой напоминало о себе неприятным сдавленным чувством в груди. Она набрала в лёгкие побольше душного воздуха и, поджав губы, пошла за одноклассницей в коридор. Карина старательно отводила взгляд, придавая себе серьезный вид. Рита знала, что она обижена. Карина была наивной и ранимой, как ребенок, и стоя сейчас посреди коридора с напускным равнодушием и блестящими от обиды глазами выглядела скорее комично. Пусть Рите и было не до смеха. —Что такое, Карин? — Рита обхватила себя руками, словно ей было холодно, и подошла к девушке, оставляя между ними безопасное расстояние. — Ты меня спрашиваешь, что такое? Что случилось с тобой? — Под испытующим взглядом зелёных глаз Карины было неуютно. Девушка сильнее съежилась, ощущая острое нежелание находиться здесь. Маргарита шумно втянула воздух и посмотрела в сторону, в мутное высокое окно, за которым буйствовали февральские морозы. Она тянула время, чтобы собраться с мыслями, но могла лишь беспомощно кусать потрескавшиеся губы. — Карина, я не поним…— Рита осеклась и наконец робко посмотрела собеседнице в глаза.— Послушай, ты ни в чем не виновата. Мне жаль, что мы отдалились… В жизни так случается. — В жизни случается Полина? — Карина хмурилась, потеряв маску равнодушия.— Так, получается? — Полина тут ни при чём, — теперь пришла очередь хмуриться Рите. — Ни при чём. Конечно. Неужели ты не понимаешь, кто она такая и в каких компаниях бывает? Она тебя на дно потащит! — Девушка активно жестикулировала, как и всегда это делала, будучи очень эмоциональной. Только это больше не казалось Рите милым.— Я тебе сразу сказала, что её лучше избегать. А теперь ты ей в рот заглядываешь, уроки можешь прогулять. Скоро спивать тебя начнет. — Ты ничего не знаешь, — Взгляд Риты больше не был виноватым. Она уверенно и зло смотрела на Карину, сама удивляясь своей реакции— ведь девушка, по сути, была права. Но разве это даёт ей право говорить так о Лине? Она знает только то, что говорят слухи, принимая это за чистую монету. Карина закатила глаза и вздохнула. Рита следила за каждым её движением, чувствуя стремительно нарастающее раздражение. Никогда раньше с ней такого не происходило, чтобы она так сильно злилась. Да и из-за чего? Что из сказанного Кариной было неправдой? Вот только отчаянно хотелось защитить Полину. Оправдать её поведение, но Рита не знала, как это сделать. — Да, возможно, я чего-то не знаю. Но то, что она стоит на учёте лет с четырнадцати— факт, — Карина в скучающем жесте рассматривала свои ногти, но Рита расслышала в её голосе несвойственное злорадство.— И трахается с кем ни попадя. Таких ты теперь себе в подруги выбираешь? — Заткнись, — Рита беспомощно шептала, не находя себе место. Она не узнавала девушку перед собой, но одно было очевидно— Карине самой было больно, когда Полина отняла у неё подругу. И сейчас, озлобленная и обиженная, пыталась напоследок посильнее задеть. И это бы сработало, будь Маргарита не в курсе всего этого— но она всё знала. Знала и принимала, потому что Лина не была ей безразлична. Карина ещё какое-то время буравила её взглядом и лихорадочно соображала, как оставить последнее слово за собой. Рита не стала этого дожидаться— в последний раз осмотрев Карину снизу вверх, она молча развернулась, возвращаясь в кабинет. Ей было неприятно узнать эту сторону характера девушки. Ещё неприятнее— в такой ситуации. Но это больше не имело значения. Рита потеряла подругу. Каков был шанс того, что они вдвоем когда-нибудь переступят свою гордость, чтобы возобновить дружбу? За парту Рита вернулась разбитая. Краем глаза проследила за Кариной, которая нервными резкими движениями заняла свое место. Маргарита снова особенно остро ощутила одиночество и сердце неприятно кольнуло, когда мысль, что можно было поговорить спокойно и хорошо все закончить забралась в голову. Ещё более гнетущим показалось пустое место рядом с ней— почему Полины не было рядом, когда она шла из-за нее на жертвы? По сути, Лина редко бывала рядом. Она вечно застревала в водовороте своих проблем, который начинался от нехватки денег и заканчивался недопониманием с родителями. Лина была ходячей проблемой, и Рита начала пожинать плоды от этой дружбы. Ей бы задуматься, извиниться перед Кариной и забыть последние пару месяцев, как дурной сон, но разве Рита могла? Могла забыть хитрую полуулыбку Полины, её саркастичные шуточки и их совместные холодные вечера, с ленивыми душевными разговорами о жизни? Рита увязла в Полине, как в болоте, и ей было почти физически больно от осознания этого. Девушка тяжело вздохнула и промокнула уголок глаза холодными пальцами. Лекция по музыкальной литературе продолжилась, но мыслями Рита была далека от этого. Она достала телефон и медленно покрутила его в руках, гипнотизируя взглядом. Наконец включила его и, долго формулируя мысль, отправила сообщение. На следующий урок Маргарита не пошла. Сделала так, как всегда это делала Лина— уверенно и нагло ушла со школы, никого не предупреждая. Спиной ощутила взгляд Карины, но не обернулась, чтобы проверить— впервые ей было все равно. *** Подъезд Риты был стерильный и бездушный, как больничная палата. Выбеленные чистые стены давили, а в носу вечно свербило от душного запаха хлорки. Полина неспешно шагала по вымытым ступеням, минуя заученные давно квартиры— за одной дверью всегда заходились в лае сразу несколько собак, стоило кому-то хоть на метр приблизиться к порогу. За другой— вечно открытый глазок и ощутимый взгляд в спину. Полине порой казалось, что она может расслышать тихое, хриплое дыхание за дверью и она всегда оборачивалась, заставая момент, когда глазок за секунду становился светлым. Словно никого и не было. За один пролет до квартиры подруги Лина остановилась. Кислотно-розовый маленький коврик перед одной из дверей бесил с первого же ее появления в этом подъезде. Лина цокнула языком, словно ожидала, что в этот-то раз его здесь точно не будет. Встала на него, старательно вытирая подошву и испуганно подскочила, когда за дверью послышалось шуршание. Лина вбежала на этаж выше и, прижавшись спиной к двери Риты, затаила дыхание. Спустя секунду одернула себя, закатив глаза из-за своей внезапно позорной трусости. В Ритиной квартире было, на первый взгляд, тихо. Спустя секунду до ушей стали долетать едва различимые голоса людей. Полина стояла какое-то время, бездумно вслушиваясь, пока не поняла, что Рита, как и всегда, включила в зале телевизор, хотя сама его никогда не смотрела. Лине это казалось расточительством, но упрекать подругу и в мыслях не было. Рита никогда не говорила об этом в слух, но в последнее время тишину вокруг себя она пыталась заполнить постоянно. Она включала телевизор и могла оставить его до самой ночи, нередко засыпая под чужие прописанные диалоги. Она без устали перебирала клавиши фортепиано, разыгрывая одни и те же мелодии. Просила Полину спеть, когда они вдвоем лежали на постели без сна, объятые безмолвием ночи. Рита боялась одиночества и тишины, которые были неразрывно связаны, и Полина это замечала. Незначительные, казалось бы, действия, которые Рита делала, не осознавая, неожиданно остро отзывались у Лины где-то глубоко в груди— настолько ей самой были знакомы эти страхи. Лина не знала, как правильно с этим справляться— поэтому выпивала. Рита заглушала одиночество по-своему, и Полине было больно на это смотреть— казалось, никто не заслуживает страдать от этого, кроме нее. Дверной звонок был заливистый и раздражающий. Полина поморщилась, отдернула руку. К такой мерзкой трели привыкнуть было невозможно. Внутри послышались тихие быстрые шаги, мимолётный, будто неуверенный взгляд в глазок и два поворота ключа— и вот перед ней стоит Рита в безразмерных штанах и майке, скрывая тонкую фигуру. Длинный темные волосы убраны в аккуратную косу на плече. — Привет. — Привет, — губы дрогнули и растянулись в скромной улыбке. Рита отвела взгляд и отступила, пропуская внутрь. Полина переступила порог и притянула Риту к себе, обнимая. Лина соскучилась, но больше делала это из вредности— Маргарита почему-то всегда смущалась проявлений нежности. — Почему ты не пришла сегодня? — Рита обняла девушку за торс, пристроив голову на плече. Она перестала противиться тактильности подруги, пусть и было это для Риты, к такому не привыкшей, все ещё несколько неловко. Лина в её объятиях напряглась и отстранилась. — Помогала матери. Пропустила что-то важное? — Полина усмехнулась и расстегнула куртку, бросив её на пуфик рядом с дверью. Рита неуверенно пожала плечами. Полина знала ответ на свой вопрос— сегодня должны были озвучить результаты контрольного диктанта, к которому Рита усердно готовилась. Вот только молчала она почему-то, как партизан, пусть и было видно, что сказать очень хочется. Полина улыбнулась и уверенно пошла на кухню, как хозяйка. — Погода — сумасшедшая! С ног сносит. Вот это я называю зимой, — Полина взяла из навесного шкафчика полюбившуюся мятно-зеленую кружку, тронула подушечками пальцев поверхность чайника, тут же отдернув руку— Рита к её приходу явно подготовилась.— Давно пришла? — Около часа назад. Не знала, когда тебя ждать. И ждать ли вообще, — Рита стояла в дверях, подпирая плечом косяк. Она говорила негромко и словно равнодушно, но Лина достаточно знала её, чтобы определить этот обидчивый тон. Перед Ритой стало совестливо, но показывать этого совсем не хотелось, и Полина пожала плечами. Лина немного порылась в шкафчике, выбирая вкус чая, и залила в кружку кипяток. Рита всё это время стояла сзади и молчала как-то угнетающе, совсем не так, как делала это всегда. Полина спиной чувствовала её тяжёлый взгляд, всё больше убеждаясь, что причина такого настроения не только в её постоянных исчезновениях. — Сегодня, кажется, должны были объявить результаты диктанта, — аккуратно начала Полина, помешивая чай и пока не решаясь обернуться лицом к девушке. — Да. Тебе пятерка. — А тебе? — Четыре. — Это отлично, — искренне порадовалась Полина, посмотрев на подругу. Лицо Риты ничего не выражало, и Полина отвела глаза, не выдержав ее взгляда. Ощущая себя по-идиотски, Лина тяжело вздохнула и подошла к столу, аккуратно опустившись на стул с дорогой обивкой. Посмотрела на Маргариту, указал на место рядом с собой.— Давай поговорим. Рита помедлила, но не стала увиливать, неожиданно послушно села рядом, сложив руки на столе в замок: — Давай. Полина на секунду растерялась. Быстро спохватилась, попыталась привести мысли в порядок. — Что произошло, Рит? Девушка отвела взгляд, задумчиво посмотрев в окно. Было видно, что она сильно чем-то расстроена, и Лина все больше волновалась, не понимая причину этого. Разве между ними что-то произошло? — Я с Кариной поссорилась, — Рита перевела глаза на свои сцепленные напряжённые пальцы. — Да ладно тебе, — у Полины как отлегло. Она с облегчением улыбнулась и подалась вперёд, чтобы обнять Риту и успокоить словно ребенка, который воспринимает упавшее на землю мороженое как катастрофу. Но девушка отстранилась от нее, и Полина нахмурилась.— Из-за чего ссора? — Из-за тебя. Кажется…— Рита будто смутилась и обхватила себя руками. Она кусала губы и, мотнув головой, резко сказала, — да к черту это. Давай забудем. — Рита, — Полина положила ладони на плечи девушки в успокаивающем жесте, попыталась заглянуть ей в лицо.— Все нормально. Она что-то сказала? — Наговорила всякого… Про тебя и твою жизнь. Сказала, что я вместе с тобой на дно пойду и… — Ты правда думаешь, что так будет? — Лина удивлённо смотрела на подругу. Ей было глубоко безразлично, что говорят про нее другие люди, но реакция Риты её встревожила. Да, у Полины было далеко не образцовое поведение, но ведь она это осознавала и никогда не хотела такой участи для Риты. Иногда она таскала её по квартирам, но всегда следила за ней и заранее всех предупреждала, чтобы много не давали. Иногда Полина курила при ней, но предложила сигарету один единственный раз— и тот из вежливости. А она из вежливости согласилась. В следующие разы Рита просила сама, и Полина давала, потому что знала, что без нее она никогда не закурит. — Нет, нет… Я же знаю, что ты неплохой человек… Но я иногда думаю о Карине, или о маме… И не понимаю, правильно ли я поступаю?.. В дрожащем голосе девушки послышались слезы, и у Полины в груди болезненно сжалось сердце— всю жизнь она была глуха к чужим проблемам, но смотреть на расстроенную Риту она не могла. Полина с трудом проглотила подступающий комок, осознавая, что ей совершенно не место в жизни Маргариты— в этой дорогой современной кухне, в этом большом красивом доме в приличном районе, рядом с этой девушкой, нежной, по-детскому наивной и одинокой. Но Рита хотела, чтобы она была рядом. Или зачем же ей было постоянно звонить Полине, звать гулять или просить остаться на ночь, когда матери не было дома? У Полины было абсолютно искреннее желание быть с Ритой, поддерживать её и защищать. Она взяла девушку за руку и потянула на себя, вынуждая подняться и сесть к себе на колени. Рита была совсем невесомая, она обняла Полину за шею и уткнулась носом в её волосы, сдерживая слезы. Лина прислонилась щекой к ее плечу, считая удары сердца. Она была зла на саму себя за то, что влезла в чужую жизнь, за то, что теперь Рита была расстроена в своем выборе. Она думала обо всем, что было между ними последние месяцы, не замечая, как Рита слегка отстранилась от неё, взяла её лицо в ладони и подняла, наклонившись. Лина сама подалась вперёд, аккуратно целуя и крепче обнимая ее за талию. Рита неловко и скованно отвечала, перебирая светлые пряди Полины. Полина отстранилась, умиротворенная и спокойная посмотрела в лицо Риты. Она коротко шмыгнула, вытерла глаза краешком пальца и улыбнулась, задорно, как люди всегда улыбаются, смущаясь спонтанного проявления чувств. Она снова уткнулась в волосы Полины, скрывая румянец. — Только не оставляй меня никогда. Полина закусила губу, сильнее прижала девушку к себе: — Не оставлю.