Блогерша

Я проснулась от головной боли и резкого жжения в груди. Глаза почему-то никак не хотели открываться, и поэтому я на ощупь потянулась за телефоном. Моя рука наткнулась на что-то теплое, и я в ужасе вскрикнула, даже не узнав свой собственный голос. — Ой! — испугалась я. Сердце почему-то бешено забилось, а открыв глаза я поняла, почему у меня вдруг случился такой "приступ" сердцебиения. Рядом со мной лежал парень, прикрывшись какой-то тряпочкой. Потом до меня дошло, что это была не просто тряпочка, а моя рваная ночная рубашка. Но самое главное заключалось в том, что это был не просто уличный парень, а человек, терзающий мое сердце и душу — Джек Фрост. Я в ужасе притихла, рассматривая его лицо. Мои мысли разбегались в разных направлениях, но я даже не пыталась их собрать. Я хотела сразу уловить все, что лишь было в моей голове. Но с таким подходом можно было лишь сварить кашу из моих мыслей. — Что смотришь? — с улыбкой вдруг спросил парень. Я вздрогнула. Думая о чем-то своем, я даже не заметила, как этот парень проснулся и нацепил на себя самодовольную улыбочку-ухмылочку. — Ты помнишь, что здесь было? — спросила я по опыту сериальных персонажей, которыми иногда скрашивала свои сухие, а порой и одинокие, вечера. Он как-то странно на меня посмотрел, будто на какую-то дуру, а потом рассмеялся. Не искренне, а скорее с какой-то издевкой. К горлу подступили предательские слезы, но я решила "перейти на режим" Киры. Все же она хорошая маска. — А что ты смеешься? — натягивая почти что настоящую улыбку, спросила я. Да, весьма редкая реакция девушки после всех этих пьяных шалостей. Улыбка. Появляется на лице девушки и тут же сползает с лица парня. Особенно, если эти парень и девушка находятся в весьма сложных отношениях, как я и Джек. — Да ничего! То просила продолжения, то не дает даже посмеяться! Что вы за люди! — парень нахмурил брови, скидывая с себя мою ночную рубашку. Я еще сильнее укуталась в одеяло, краснея всем телом. Да, после такой фразы все равно становится стыдно и неловко. Такой остроты я даже и не ожидала. Стук в дверь. Мы с Джеком переглянулись. Он быстро прикрылся моей одеждой и залез обратно в мою кровать. Я недовольно на него посмотрела, но он лишь пожал плечами. Сердце отбивало чечетку. Пальцы сильнее и сильнее поддавались холоду. Зубы стали слегка трястись. И это у Киры. А что было-бы у Эльзы — страшно подумать. Внезапно кожу обожгло горячее дыхание и я услышала его голос: — Не хочешь снять маску и просто побыть собой? Или ты хочешь уничтожить себя и свои эмоции? Я же вижу, что сейчас ты — не ты, — я вздрогнула от тепла и его голоса. Тепла и голоса, которого мне порой так не хватало. От него шло странное умиротворение, но оно было безумное, заставляло подчиняться. Я была готова кивнуть, но стук в дверь заставил меня замереть. Я запуталась. Это было ужасно. Никогда бы не подумала, что могу совершить столько ошибок и глупостей. И после сегодняшнего дня их стало еще на одну больше. Кажется, не хватит самой толстой тетради, чтобы описать все мои деяния и кашу в голове. Да, я мечтала об этом моменте, но не хотела его, как и сожалела сейчас. Похоже на какой-то бред. Все слишком сложно. Слишком много противоречий, глупых мечт и всякой ерунды. Как говориться: "Бойся исполнений своих желаний". Теперь я осознала почему. Мне совсем не нравится мои чувства в этот ужасный момент. Мне не нравится, что меня спалила сестра. А вдруг это вообще родители? Это будет эпично. Якобы заболевшая дочь спит с человеком, которого она ненавидит, любит и доверяет, хотя пытается это скрыть. Просто смешно. Я шепнула Джеку: — Спрячься. — По-моему сейчас не самое лучшее время играть в прятки. Но я рад, что ты снова стала собой, — так же тихо ответил он мне, но в его голосе я услышала некую издевку. Опять. Как он предлагает мне быть собой, если при этом хочет обижать и издеваться надо мной? Я просто не понимаю, что он за человек. — Я не играю. Просто спрячься, чтобы нас не спалили, — попросила я, указывая ему рукой на шкаф и пытаясь скрыть подступивший приступ боли из-за его интонации. — А ты думаешь, что никто не слышал твоих стонов? — чуть громче рассмеялся он. В его глазах показались бесы, но мне было совсем не смешно. Выставлять меня посмешищем после всего, что было. — А ничего, что ты разбил окно моего дома, а потом предложил мне выпить "воды"? Так что ты сам виноват, — зло прошипела я, занося руку для подзатыльника. Но он умело перехватил ее и небрежно положил на кровать. — Сама согласилась, поэтому ты тоже виновата, — презрительно откликнулся он. Я ему виновата. Нечего было вообще сюда идти и вламываться мне в дом. Эльза, ну на кого ты вообще злишься? Что было — то было. Ничего уже не вернешь. Тем более он отчасти прав — нечего было пить черт знает что, под названием "вода", а потом еще и орать на весь дом, хотя я этого и не помню. Если честно, мне кажется, что он сочиняет, хотя никто не знает. Я немного пришла в себя, буквально за пару секунд, а потом продолжила диалог: — Допустим, ты прав. Но все равно лучше тебе спрятаться, разве нет? — я вновь показала ему на шкаф, стоящий рядом с кроватью. — А смысл? Ты же знаешь, что все тайное становится явным, даже если ты жуткая стесняшка, — он пожал плечами и даже не думал прятаться. — Не хочешь — не надо. Но в любом случае окно разбил ты и ты будешь за это отвечать. Я пошла открывать, — я резко скинула с себя одеяло и взвизгнула. На мне ничего не было. Никакой одежды. Я схватилась за голову. Если раньше все же была надежда, что он ничего не помнил, то теперь она уже похоронена. — Не бойся, я ничего не видел, — рассмеялся Джек. — Иди к черту! — я залезла под одеяло, потому что не нашла под рукой ничего, кроме ночнушки, прикрывавшей Фроста. — Эльза, это я! Я тут оставила тебе кое-какую еду. Мне Анна сказала, что ты нехорошо себя чувствуешь! Но мне надо бежать, прости! Пакет на столе! — это была моя мама. Что-то странно она себя вела. Обычно она так не говорила со мной. Наше общение всегда было на повышенных тонах и заключалось лишь в одном — поругаться. Она редко когда обо мне заботилась, а особенно так, как сейчас. Видимо, Анна сказала, что я при смерти тут. Хотя на самом деле так и есть. Наши с Фростом отношения могут угробить кого угодно. — Да мам, прости! Я смотрела ютубера, не слышала! — крикнула я, моля глазами Джека помолчать. Он легонько кивнул и прикрыл глаза. Нет, порой бывали моменты, которые заставляли меня восхищаться им. Он казался таким милым, добрым и открытым, что мое волнение тут же пропадало в никуда. — Хорошо! Поправляйся! И дверь тут же хлопнула. Она не спросила ни про окно, ни про чужую пару обуви, ни про бокалы, небрежно оставленные на столе, ни про другую еду. Вообще ничего не сказала. Это было очень странно. Будто бы она пережила какое-то горе, или сестра сказала, что одной ногой в гробу. Не понимаю, что происходит. — Что с ней? — спросила я у себя, но и Джек тоже все слышал. — А что не так? Заботливая мама, добрая, любящая! Что плохого? — удивился парень. Вот именно. Что плохого? Ничего, но что с ней? Что произошло, раз она вдруг стала такой? — Просто понимаешь... Я прикусила губу, чтобы ничего не сказать. Я сомневалась — открываться ли ему или нет. Стоит ли вновь это делать? В рот хлынул вкус крови. "Боль помогает нам быть собой, оставаться в этом мире, не чувствовать превосходство над другими." Верю ли я этому или нет? Я не знаю. Но думаю, что это умная мысль. Боль отрезвляет, как сейчас. И именно в этот момент я не хочу больше ее чувствовать. С меня достаточно боли. — Понимаешь, она же не такая. Она же любит издеваться, кричать на меня, ругаться. А сейчас. Ты же слышал? Она не бывает такой! Что вообще произошло? — я с тревогой посмотрела на него. Мне уже плевать. Сказала и сказала. Все равно мне больше нечего терять. — Может, ты просто это так видишь? Может, стоит быть более человечной? — это был ответ. Вопрос — не ответ на вопрос. Но он так не думал. И это его "более человечной". Это звучало как-то странно. Я не чувствовала никакого доверия или трепета. Хотя не знаю, почему я хотела это почувствовать. — Как это "более человечной"? — все же спросила я. — Твоя душа заточена в Кире. В клетке, которую ты сама себе выдумала. Ты думала, что так тебе будет легче? А разве стало? Разве тебе сейчас легко? Не думаю. И это не из-за меня. Ты просто забыла. Ты не принимаешь боль, как надо ее принимать. Ты ищешь пути, чтобы сбежать от нее и делаешь этим только хуже. Ты не бываешь собой! Ты просто закрыла себя в пустой и безжизненной оболочке! Забудь ты про нее! Удали свой аккаунт! Выкинь эту дурь из своей головы! Я даже не понимаю, как ты можешь любить через эту бетонную стену! Это не любовь, Эльза! Это какой-то бред! Пойми же ты! На моих глазах выступили слезы. А ведь он прав. Я пытаюсь сбежать от боли, накрутить себя. Но ведь легче не стало. Лишь наоборот. А эти сообщения, чтобы я удалила аккаунт. Он просто вписал это в ситуацию или правда хотел помочь мне? И все те споры. Тоже ради этого? Он казался мне таким странным и скользким. Таким непонятным человеком. А сейчас, после всего что случилось, я стала доверять ему с новой силой. Он будто вдохнул в меня воздух, который выдохнул. И вдруг меня осенило: — Джек, ты же хотел вывести меня на эмоции! На злость, на боль! Ради этого?