Глава 3
30 апреля 2021 г., 12:19
- Уже третий день, - фыркнул Генри, врываясь в ломбард, словно он был его владельцем. Иногда ребенок был слишком похож на Реджину. - Это занимает ужасно много времени, мистер Голд, - пожаловался он.
- Терпение, Генри, мой мальчик. Это только вопрос времени. Заклинанию нельзя сопротивляться вечно. - Или, по крайней мере, Эмма не могла сопротивляться этому вечно. Некоторым людям хватало самообладания, чтобы в конце концов сойти с ума от желания, но мисс Свон не казалась ему одной из них. Реджина, с другой стороны, могла быть такой вот трудной. Но мальчик просил помощи не с Реджиной.
***
Обычно Эмма не мастурбировала с утра первым делом, потом еще раз после обеда и дважды перед сном. И она, конечно, не думала о Реджине, когда делала это. По крайней мере, не каждый раз. Кроме того, у нее обычно не было таких интенсивных фантазий, чтобы даже случались спонтанные оргазмы. Что-то явно происходило. Должно быть, Реджина наложила на нее какое-то заклятие. Королева, вероятно, находит это забавным, заставляя Эмму отчаянно хотеть заняться с ней сексом, чтобы она легко могла обвести шерифа вокруг пальца в своих гнусных целях. Эмма застонала. Это был плохой выбор слов, потому что, боже, она очень, очень хотела быть обернутой вокруг пальцев Реджины. Страстно извиваясь на них, и, может быть, с одним еще и в заднице, да, ёбушки-воробушки, надо просто собираться и пойти и противостоять ей. Подойдя к вешалке за курткой, она крикнула: - Снежка, Дэвид, вы же немного присмотрите за Генри? Мне нужно выйти. - Куда это ты собралась? - спросил ее сын, странно взволнованный ее видом. - Мне нужно поговорить с твоей мамой, малыш, - объяснила она, смущенная тем, что его лицо разочарованно вытянулось, но слишком взвинченная, чтобы тратить на размышления об этом слишком много времени. Она поймет, что происходит в его голове позже, когда не будет постоянно находиться на грани оргазма.***
Когда Реджина распахнула дверь в ответ на стук Эммы, блондинка увидела, что щеки мэра пылают, а грудь уже вздымается, и она явно готовая к драке. - Что, черт возьми, ты со мной сделала? - требовательно спросили они друг у друга в один голос. - Ты? - повторили они одновременно, а потом долго смотрели друг на друга. Эмма быстро потеряла концентрацию на своем гневе, чувствуя, как ее тело притягивается к Реджине почти магнетически, и ей пришлось использовать всю свою силу воли, чтобы бороться с этим. Она поняла, что это был первый раз, когда она была в присутствии этой женщины с того самого дня, как все началось, и боже, это было даже хуже, чем её неконтролируемые фантазии. Было больно, физически больно, стоять тут и не прикасаться к Реджине. - Входите, мисс Свон. Давайте не будем обсуждать это, что бы это ни было на моем пороге. - Эмма заметила, что мэр отступила на шаг, чтобы впустить ее, словно боясь приблизить их тела слишком близко. - Хочешь выпить? - продолжила она, как всегда безупречная хозяйка, ведя Эмму в кабинет. Блондинка покачала головой. - Не думаю, что это хорошая идея. - Я тоже, - согласилась Реджина. - Значит, ты действительно не делала этого со мной? - спросила Эмма, присаживаясь на край дивана. Реджина настороженно посмотрела на нее, и заняла дальний конец. - Что именно, мисс Свон? - У меня появились определенные... - блондинка подыскала подходящее слово, - симптомы. - Черт, это было так неловко. - И они явно магического происхождения. Королева прищурилась. - Я не единственный маг в этом городе. В том числе и ты, должна добавить. - Ну, гм, симптомы, похоже, характерны именно для тебя, - заикаясь, произнесла шериф. - Что это значит? - спросила Реджина, разглядывая свои ногти, и Эмма была удивлена проявлению несвойственного мэру... смущения? - Господи, неужели ты действительно заставишь меня это сказать? Влечение. Парализующее влечение, ни с того ни с сего, за последние три дня, - выпалила она в спешке. - Влечение. Ко мне? - У женщины вдруг перехватило дыхание, и Эмма поняла, что Реджина тоже это чувствует. Ее румянец и напряжение были вовсе не гневом, а ответным желанием. И при этом осознании последние остатки ее самообладания испарились. Она наклонилась над диванной подушкой, которая разделяла их, и коснулась губами губ Реджины, прежде чем смогла остановиться. Как только блондинка поняла, что делает, она ожидала сопротивления, ожидала, что Реджина оттолкнет ее и спросит, какого черта она делает, потому что, черт возьми, о чем она думает? Но Реджина не протестовала, вместо этого обняла ее за плечи и крепко прижала их тела друг к другу, открыв рот, чтобы углубить поцелуй со счастливым тихим гудением. Иисус, а королева здорово целуется, все что успели сформулировать остатки разума Эммы, перед тем как поцелуй углубился и она обнаружила, что вжимает Реджину в диван, нуждаясь в большем телесном контакте. Тогда шериф переместилась так, что ее бедро идеально легло между ног мэра, как будто ему предначертано было быть там, и когда брюнетка застонала ей в рот, бедра блондинки начали двигаться сами по себе. Руки Реджины быстро пробрались под рубашку Эммы, расстегнули лифчик, а затем обхватили ее груди, и она начала крепко сжимать соски шерифа между пальцами. Это ощущение обожгло их обеих, заставляя их теснее прижиматься друг к другу. Это было так безумно хорошо – наконец-то прикоснуться к Реджине, вырвать из ее горла звуки наслаждения, даже лучше, чем она себе представляла. Но трения и поцелуев на диване было недостаточно. Ей нужна была вся королева. Проведя губами по ее подбородку, она чуть прикусила его, затем оставила отметину чуть ниже уха, вздрогнув от стона, который произвели ее действия. Шея Реджины стала откровением: и легкая солёность кожи, и мягкость ее, и уникальный ее запах, который Эмме всегда нравился, когда они вторгались в личное пространство друг друга. Блондинка изо всех сил старалась не отвлекаться, но это было трудно, когда ее отчаянная потребность только усиливалась довольными звуками Реджины. Но все же Эмме нужно было еще больше. Быстро расстегнув пуговицы на белоснежной блузке мэра, она провела поцелуями до груди Реджины, носом отодвигая лифчик, пока не заметила, что, аллилуйя, застежка спереди. Она не могла расстегнуть её достаточно быстро, торопясь почувствовать тугие соски в своем рту, чувствуя, что не может дышать, пока тугая плоть не прижимается к ее языку. И, черт возьми, да, это было так хорошо, хриплые звуки Реджины, хватка за затылок и покачивание бедер были так хороши, но Эмма все еще была в отчаянии. Она нуждалась, нуждалась ... - Реджина, пожалуйста, дай мне ... дай мне ... Ты мне так нужна. Я чувствую, что если не заставлю тебя кончить, то умру. Подняв глаза и встречаясь с горящими глазами мэра, она услыхала отрывистый приказ. - Отведи меня в постель.***
Эмма поторопилась к лестнице в спальню Реджины, видя, как эта женщина явно разделяет ее спешку. Как только за ними закрылась дверь, мэр снова принялась отчаянно целовать ее, ловкими руками снимая с блондинки всю одежду. Они прервали контакт только чтобы стянуть с Эммы рубашку, и, в свою очередь, шериф приняла как болезненно совершенный подарок – обнаженное тело Реджины. Приветствуя каждый новый открывающийся фрагмент кожи поцелуем, блондинка раздевала свою королеву неуклонно, но благоговейно. Когда она сняла мокрые трусики с ног Реджины, женщина уставилась на нее такими голодными глазами, что стон вырвался из ее груди. Мэр толкнула ее назад и вниз на кровать, легко забравшись на нее сверху, и они обе ахнули от ощущения соприкосновения кожи с кожей. Руки Реджины снова нашли соски Эммы, а ее рот шею блондинки, и последние мысли вылетели из головы шерифа под интенсивными ощущениями. Затем она почувствовала, как губы мэра скользнули вниз по ее груди, и не смогла удержаться, чтобы не выгнуться и не застонать в голос. При первом же прикосновении зубов Реджины к ее соску бедра Эммы неудержимо дернулись, проникая и ударяясь между ног королевы, от чего женщина ахнула, а затем прижалась к ней. Блять, Реджина была такой горячей и такой скользкой на ее бедре, и она перевернула их, потому что у нее возникла срочная необходимость взять это в свой рот. Она быстро сползла вниз по телу королевы, потом долго-долго смотрела на великолепие, открывшееся ее взору, влажное, готовое к ней, но голодная потребность взяла верх над эстетическим любованием и она наклонилась, чтобы попробовать. Сделав первый длинный, медленный удар языком по всей длине, она почувствовала, как ее сердце заколотилось в груди. Та неопределенная, восхитительная пряность в какао была вкусом Реджины. Реджина была у нее во рту. Реджина была у нее во рту. Реджина была у нее во рту, и ее влажный жар, и бархатная твердость ее готового к бою клитора, все было точно так же невероятно отзывчиво, как и грезилось Эмме. Она хотела дать ей все, все сразу, проводя своим жадным языком по каждому дюйму, нарезая языком круги, а затем, вдавливаясь им внутрь, настолько, насколько могла дотянуться. Она хотела провести остаток своей жизни за этим занятием. Потянув за клитор губами и щелкнув по нему языком, Эмма вопрошающе провела по влажности Реджины одним пальцем. На хриплый всхлип мэра: - Да, пожалуйста! - Она просунула два пальца и оказалась внутри Реджины, тугой, влажной, шелковистой Реджины, чье влагалище так жаждало ее прикосновений, что ее мышцы сжались, чтобы удержать ее внутри. И это было в точности как в том сне, и она знала, что делать, добавляя еще один палец и безошибочно устремляясь к точке g королевы. Она чувствовала ее напряжение и знала, что будет дальше, двигаясь так, чтобы Реджина обильно кончила ей в рот, к ее жадному удовольствию. - Черт, детка, а ты такая вкусная.
