True Love’s Near-Miss/ Настоящая любовь рядом

Реджина не знала, где Эмма сумела приобрести страпон в Сторибруке, но он был большой. Такой огромный, что должно быть больно, если бы Королева не была настолько мокрой. Это так, так хорошо ощущалось, быть восхитительно наполненной им. Блондинка держала одну руку между лопатками мэра, прижимая ее лицом к кухонной стойке, в то время как ее бедра задавали сильный, устойчивый ритм. Реджина уже сходила с ума от удовольствия, когда свободная рука шерифа обхватила ее бедро, прижав клитор, и боже, она собиралась кончить так быстро… - Мама? - Раздался голос Генри из другой комнаты, и внезапно Королева осознала, что согнулась пополам и сжимает кухонный островок побелевшими пальцами. - Ты там в порядке? - Да, - ее голос дрогнул, поэтому она откашлялась и попыталась снова. - Да, дорогой. - Ну ладно, тут Эмма пришла за мной, - сказал он. Реджина не могла сейчас смотреть в лицо блондинке. На самом деле, хотя ей и было больно, что Генри ушел, не обняв ее на прощание, она также не могла видеть и своего сына. Не в этих трусиках, полностью испорченных дико неуместной фантазией о том, как Эмма нагибает ее и жестко трахает на кухне. - Хорошо, дорогой, я была рада тебя видеть, - сказала она. - Давай поскорее повторим это. - Оки, мам, спокойной ночи! - крикнул Генри, и она впервые в жизни обрадовалась, услышав, как за ним закрылась дверь.

***

Блять, а вкус Реджины был невероятно лучше, чем Эмма могла себе представить. Королева оказалась самой отзывчивой женщиной, с которой она когда-либо занималась сексом. Медленные поглаживания языка блондинки заставляли ее издавать низкие грудные стоны, а быстрые щелчки вызывали короткие хриплые крики; круговые движений языком вокруг клитора заставляли бедра мэра раскачиваться как сумасшедшие, а сосание пульсирующего комочка нервных окончаний приводили к тому, что бывшая королева хватала голову Эммы обеими руками и трахала ее лицо. Каждый способ доставить Реджине удовольствие был лучше предыдущего, и шериф не собиралась прекращать обрабатывать эту восхитительную область языком и губами. Ничто не могло быть лучше, чем это, и Эмма, вероятно, скоро кончит только от того, как хорошо это чувствовалось на ее языке. Но потом Реджина простонала: - Мне нужны твои пальцы, - и, черт возьми, все стало еще лучше, когда Эмма скользнула двумя в раскаленную лаву. Господи, Реджина была так напряжена, а ее внутренние мышцы так жадно сжали пальцы Эммы, что блондинка была почти в бреду от ощущений своих двигающихся пальцев внутри и вкуса на языке снаружи. - Еще, - королева вздрогнула, и при следующем толчке шериф добавила третий палец, возвращаясь к заданному ритму. Здесь все было хорошо. Это было единственное, что имело значение: заставлять Реджину дрожать и стонать, ногти королевы на ее голове подталкивали ее в нужном направлении, всепоглощающая радость, которую Эмма чувствовала, поглаживая ее клитор и крепко массируя точку g возносила на небеса. А потом, черт возьми, Реджина кончила, заливая Эмму. Шериф быстро спустилась ниже, слизывая драгоценные потоки жидкости, не желая тратить их впустую. Подняв глаза и встретившись взглядом с королевой, блондинка почувствовала дикий прилив ... любви? Внезапно Эмма проснулась, остро ощущая пульсацию между бедер после самого насыщенного сексом сна, который она когда-либо видела. Она чувствовала себя виноватой за то, как сильно ее мозг был захвачен Реджиной и дезориентирован тем, насколько сильными были чувства во сне, но в основном ей отчаянно нужно было кончить, поэтому она скользнула рукой вниз в пижамные штаны, стараясь не замечать, что это мало походило на ощущения во сне.

***

Это было так неуместно, подумала Реджина, падая спиной на стопки бумаг, разбрасывая их по кабинету. И, честно говоря, это делало все еще лучше, грязная почти публичность этого, и что любой мог войти в офис мэра и найти ее распростертой, голой по пояс, с шерифом сверху и головой между ног. Если бы кто-то другой ласкал ее, едва касаясь места, которое больше всего нуждалось во внимании, только кончиком языка, она бы списала всё на то, что ее партнер слишком плох в оральном сексе или слишком туп, чтобы найти клитор. Конечно, было много тех, кто преклонял перед ней колени как перед королевой. Но она знала, знала, что Эмма медленно возбуждала ее, дразнила, заставляла ждать, пока не наступит взрывной оргазм. Бывшая Злая Королева вздрогнула, услышав, как с ее губ сорвалось “пожалуйста”. Королевы не умоляли. И мэры тоже. Реджина не умоляла, но, боже, Эмма действовала так хорошо, и ей просто нужно было больше. И оно того стоило, потому что первый же прямой контакт языка шерифа с ее клитором был электрическим, обжигающим все ее тело, и она всхлипнула от наслаждения. Королева медленно покачивала бедрами, прижимаясь к губам блондинки, теряясь в волнах наслаждения, захлестывающих ее. Нуждаясь в еще большем контакте, она закинула одну ногу на плечо Эммы, притягивая ее еще ближе, и о боже – это было невероятно хорошо, и она зависла на краю, желая кончить, но также и желая, чтобы это длилось вечно. Затем она перевалилась через край, кусая себя за запястье, чтобы сдержать вырывающийся крик. И эта боль от укуса привела ее в себя. Реджина долго сидела, откинувшись на спинку стула, с бешено колотящимся сердцем, в смятении от собственного оргазма и в полном ужасе. Она не только фантазировала об Эмме прямо на работе, но и только что кончила от этой фантазии. Не прикасаясь к себе.

***

Эмма зациклилась на губах Реджины с того момента, как та скривила их в гневном оскале после того, как блондинка изуродовала ее любимую яблоню. Ей нравилось, когда она ухмылялась, и когда была саркастична, и те редкие моменты, когда она искренне улыбалась. Блондинка чувствовала, что маленький шрам скорее усиливает, чем умаляет ее полное и абсолютное совершенство. И, черт возьми, она любила их еще больше между своих ног. Реджина не только сама любила оральный секс, но и была мастером его воплощения. Ее язык был безжалостен, неумолимо требуя удовольствия шерифа, и тело блондинки охотно отдавалось ему, и это был самый удивительный опыт в ее жизни. Затем королева трахнула ее, три пальца без предисловий растянули ее полностью, и все, чего она хотела, это принадлежать этой женщине навсегда. И когда Реджина скомандовала: - Кончи для меня, Эмма, - она так и сделала, упав вперед на руль своей полицейской машины, едва не врезавшись лбом в клаксон. Слава богу, машина остановилась.