let me breathe

Весна. Покалывает кожу, залезает под тонкий шарф, ветром играет в волосах. Прохлада. Освежающе бодрит, скидывая смутные остатки сна. Аромат. Пахнет распускающейся листвой. Значит первые одуванчики уже раскрылись.       Теплотрасса — диковинное явление для Америки. Всю жизнь Марк перебивался старым камином и кондиционерами, с горячей водой тоже проблем не возникало. Но таковые встречались, и сейчас Марк был несказанно этому рад. Совсем рядом с его домом пролегала теплотрасса. Совсем рядом с его домом распускались первые одуванчики. Осторожно присел на корточки, стараясь не потревожить свой цветок, так неудобно расположившийся на талии. Парень дотронулся до мягких бутонов. Ветви протестующе сжались. Ревность — к другим людям, к другим цветам, — первое чувство, которому они научились. Сжались и тут же замолкли, поняв, что за цветы касались рук хозяина. Маленькие солнышки. Особенные цветы, его цветы, один запах вызывал трепет. Нежные, как тот, с чьим именем они были неразрывно связаны. Он тоже болен.       Странно, что не подсолнухи стали его цветком. Эти цветы куда больше походили на вечно солнечного мальчика с едва заметными веснушками на щеках. Странно, но слава богу что не подсолнухи. Они бы убили его быстрее, чем Марк узнал о том, что его тайная любовь вообще больна. Он не знает, что Марк знает.       Как в детском саду: «Не говори ему что это я тебе сказал». Хорошие друзья не хранят секреты так, а Томми был хорошим другом, но просто не мог молча смотреть на то, как возлюбленные мучаются от неразделенной, но в то же время взаимной любви. — Не будь придурком. Он тебя любит. Он тоже болен, и я не могу больше видеть одуванчики на его коже. Но цветам не нужны посредники. Им не нужны слова, им нужны чувства, эмоции, прикосновения. И сколько бы Марк не шипел в ответ на «твои цветы», предпочитая называть их существенным и гордым «лианы», болезнь своего мнения на этот счёт не меняла.       Больше его одуванчиков Марк любил разве что свою глицинию. Название, схожее с названием таблеток, которых в последнее время очень даже не хватало, согревало сердце, но несло за собой мучительную смерть. Древовидная лиана с густыми соцветиями-водопадом куда лучше смотрелась бы в каком-нибудь парке, чем на теле тонкого парнишки. Такой цветочек не завянет через пару месяцев, унося жизнь хозяина вместе со своей. Не так просто. Он заставит медленно умирать от веток в сердце или соцветий в лёгких. За красоту цветов надо платить. Везение и неудача в одном лице.       Марк увлеченно поглаживал тонкие стебли солнечных цветочков. Будь его воля, он бы высадил ими весь свой сад, жаль только, что сада у Марка не было.       Логичным казалось поговорить. Если для растений это было бесполезно, то как минимум Марку — необходимо. Поговорить, выделить недельку-другую и встретиться, выяснить все и наконец избавиться от пока несущественной боли. Он подумал избавиться? Нет-нет, это совсем не то что он имел ввиду, лианы на теле прекрасны. Не обижайся, не туда занесло.       Но думать было проще, чем говорить. Для асоциального парня это было равносильно пытке, тем более если это разговор о сокровенном с тайным, пусть и не до конца, возлюбленным. Проще умереть, и Марк уверен, что умрет в ближайшие пару месяцев. Его глициния пока не разрослась по всему телу, не заставила через слезы откашливать свои листья и цветы, но она невероятно быстрая. Смерть настигнет его ещё до конца лета.       Дел невпроворот и Марк уходит, тяжело вздыхая. Ветви на талии сжимаются, но на этот раз уже от тоски, доставляя дискомфорт. Им тоже одиноко.