Разумовский+1

      Птица проснулся от того, что его кто-то настойчиво тряс за плечо.       – Молодой человек, — голос, изначально очень плохо слышимый, как будто говоривший был под толщей воды, становился всë громче и громче, – молодой человек, конечная остановка, я дальше в автобусный парк еду, нам точно не по пути. Вставайте пожалуйста, я и так уже от расписания из-за вас отстал. Эй, парень!       Он с трудом открыл глаза. Тусклый свет фонаря слабо освещал салон автобуса. Лампочки внутри не работали, но этого света вполне хватило, чтобы разглядеть нависшего над ним грузного мужчину в возрасте. Взгляд Птицы остановился на его осунувшемся усталом лице, которое находилось в непосредственной близости от головы рыжеволосого.       Он встрепенулся, встряхнул головой и посмотрел в окно. Было уже очень темно, автобус стоял на краю какого-то пустыря, у остановки, за которой не было ни одного жилого дома – одни гаражи. Птица с грустью подумал, что выбираться отсюда будет очень трудно. Похоже, придëтся вызывать такси.       Молодой человек извинился перед водителем, встал, накинул капюшон и вышел из автобуса, растворяясь в темноте.

***

      После дребезжащей трели дверного звонка в квартире послышался грохот, глухие крики и быстрые раздражённые шаги в сторону входной двери. Она распахнулась, почти ударив Птицу прямо по лицу. Вид представшей перед ним подруги явно дал понять, что он прервал очередной еë творческий порыв. Растянутая чёрная футболка, спадающая с одного плеча, была вся в разноцветных пятнах. На ногах – такие же пятнистые домашние шорты. Картину дополняли встрёпанные волосы, собранные в кривой пучок, закреплённый кисточкой. Ещё одна, испачканная акварелью, торчала у неë из-за уха. Росчерк аквамариновой краски пересекал по диагонали раскрасневшуюся щеку и удивительно гармонично сочетался с гневно горящей синевой глаз. Сердито поджатые губы и хмурые брови говорили о том, что визитёрам тут совсем не рады.       Но стоило девушке увидеть, кого занесла к ней нелегкая, еë взгляд потеплел, а губы растянулись в улыбке. Она внимательно оглядела парня с ног до головы. Когда их взгляды пересеклись, Птица заметил задорную искорку, горевшую у неë в глазах.       – Птаха, солнце моë, что за кошмар на тебе надет? У него действительно настолько ужасный вкус в одежде? Я думала, ты преувеличиваешь… — сделав на секунду задумчивое выражение лица, она подмигнула ему и задорно спросила, — Мы же можем сжечь этот ужас, правда? Скажи, что да, пожалуйста, такое шикарное тело, как у вас двоих, нельзя прятать в этот ужас! Я не могу допустить, чтобы даже твой дражайший Серëженька носил на себе эти бабушкины шмотки, – тут еë глаза широко распахнулись, – ооо, ритуальный костёр можно в следующую картину вписать… Он бы прекрасно дополнил серию, которую я для студенческой выставки делаю, — вещала девушка, параллельно затягивая парня в квартиру и порывисто обнимая.       Птица безропотно подчинился подруге и аккуратно приобнял еë в ответ. За все годы общения он очень хорошо успел изучить девушку и привыкнуть к этому хаосу, поэтому понимал, что словесный поток сейчас сможет остановить только один человек. «А вот, кстати, и она!» — подумал парень, услышав щелчок открывшейся двери в ванную комнату.       — Ярослава, какие к чëрту костры? Я на полчаса в ванную отлучилась, ты тут уже сжигать что-то хочешь. Если ты не забыла, у нас всë ещё съёмная квартира. Как ты потом это хозяйке объяснять будешь? Кто там, кстати, пришёл? Опять тот мудак из соседней квартиры? Я же ему чётко объяснила, что мы, как соседи сбоку, никак его затопить не можем.       Мимо входной двери по коридору проскочила вторая жительница квартиры. Зайдя в спальню, она быстро скинула с себя огромное полотенце и юркнула за шкаф. Спустя секунду после того, как она открыла дверцу, послышался звук падения и сдавленные ругательства. – Яра, ты опять свои дурацкие ремни везде распихала? Ладно они по всей квартире валяются, но в мою половину шкафа их зачем убирать, да еще и на верхние полки, ты же до них не достаëшь, горе моë? Ну и чего ты молчишь?       — Я тоже рад тебя видеть, Саш, — Птица, который понял, что подруга зависла ещё на том моменте, когда Александра прошествовала мимо них в одном полотенце, решил взять весь удар на себя. Понимал прекрасно, что заведённая девушка пройдётся и по всем его косякам тоже, но делать было нечего, раскрасневшуюся Ярочку надо было как-то спасать.       Сразу же после его фразы из-за шкафа высунулась голова с мокрыми короткими волосами. Зелëные глаза пылали праведным гневом. Голова нырнула обратно за шкаф, и меньше чем через минуту из комнаты на Птицу надвигалась раздражённая, уже полностью одетая в домашнюю одежду девушка.       — Какие люди к нам пожаловали! На Вас, молодой человек, я вообще-то смертельно обижена. Зайти, значится, на маникюр к Яре ты успел, а ко мне на работу заглянуть и хотя бы показаться, чтобы я знала, что ты живой, у тебя времени не было. Ну конечно, клубы важнее, чем друзья. Сначала пропадает на месяцы, а потом… — Александра раздраженно выдохнула. — Никакого терпения на вас двоих не хватит, за что вы оба свалились на мою голову?       – Саш, Яра вчера сказала, что у вас дедлайны горят перед премьерой, и ты чуть ли не ночуешь в театре, я не стал мешать. А, как видишь, сегодня до вашей квартирки я дополз, — придирчиво оглядев себя и вздохнув, парень дополнил, — пусть и не в самом лучшем виде.       — Премьеры премьерами, но если ты ещё раз так пропадёшь, я все твои пёрышки повыдёргиваю и сам знаешь куда вставлю, и появится у тебя хвост… — подруга отвесила ему лёгкий подзатыльник, а затем крепко обняла.       Птица сначала немного завис, не ожидая такого проявления привязанности от всегда достаточно сдержанной Александры, но быстро расслабился и обнял девушку в ответ, чувствуя, как сбоку к их обнимашкам присоединяется наконец отвисшая Яра.       — А с тобой по поводу костров мы ещё поговорим… — пробормотала Саша, – нас после твоих экспериментов и так чуть не выгнали. «Давай нарисуем картину телами, Саш, будет весело, Саш». И именно в тот момент, когда мы полуголые в одном нижнем белье выливали на себя краску, наша хозяйка решила проверить, как там еë квартирка. Вообще не понимаю, как я согласилась на эту твою авантюру.       — Ну Сашечка, ну не дуйся, — примирительно ткнувшись лбом в плечо, промурлыкала Яра, — всё же хорошо закончилось. И картина у нас прекрасная получилась, и хозяйка, когда результат увидела, себе такую же попросила.       В ответ на это Саша только удручённо вздохнула, прекрасно понимая, что Ярослава не успокоится, а она сама будет и дальше соглашаться на всякие сомнительные идеи – слишком дорога ей была девушка.       — Это всë, конечно, очень интересно и увлекательно, и я по вам тоже безумно соскучился, но давайте вы продолжите рассказывать свои захватывающие истории о том, как чудила Яра, — Птица охнул от тычка острым локтем под рёбра, — уже на кухне, заодно и меня покормите. Чувствую, пахнет чем-то великолепно. А, и переодеться бы мне во что-то, чувствую себя в этом убожестве не в своей тарелке.       – Может, всё-таки сожжëм?       – Ярослава..!

***

/flashback/       Ночной Питер был пустынен. Обычно в поздний летний час улочки были заполнены любителями ночной романтики, компаниями друзей, туристами, но не сегодня. Была не самая лучшая погода для прогулок. Ливень безжалостно хлестал стены домов, резкие порывы ветра срывали ещё зелëные листья с деревьев, свинцовая туча, нависшая над городом, погрузила его в полный мрак. Увидев эту картину, никто бы и не подумал, что сейчас идёт тот самый период знаменитых белых ночей.       Атмосфера снаружи прекрасно подходила под внутреннее состояние Птицы. Вид с крыши старинного здания был завораживающим. Пусть высота была небольшая, редкие прохожие, спешащие как можно быстрее оказаться в тепле и сухости, всë равно казались очень маленькими. Крупные капли дождя били о щёки и лоб, охлаждая и очищая голову от ненужных мыслей. Бутылка красного полусухого приятно оттягивала руку. Прислонившись к ограждению на краю крыши, парень сполз на корточки и, запрокинув голову, сделал очередной глоток вина. Бордовая капля скатилась по подбородку, очертила кадык и, смешавшись с дождем, впиталась куда-то в ворот толстовки, но молодой человек не обратил на это никакого внимания.       Очередная попытка поговорить с альтер эго потерпела крушение. Серëжа не слышал его или просто не хотел слышать. Их споры по поводу общего, если так можно сказать, будущего не приносили никакого результата. Сергей только стал глушить возможность Птицы перехватить контроль большим количеством таблеток. Не то чтобы они помогали, просто самочувствие от них у обоих становилось только хуже: мысли путались, голова болела почти 24/7. Лекарства были ответом Серëжи на попытку Птахи подать документы в вуз на дизайнера: Разумовский прекрасно умел рисовать, а Птица – придумывать идеи для новых образов, вкус в одежде у него был отменный. В далëком юношестве они даже развлекались, придумывая новые образы, и мечтали, что выучатся на дизайнера, пока Сергей не решил забить на своë альтер эго и не попытался запихнуть его на подкорку мозга. А затем в какой-то переломный момент у Серëжи полностью сместились жизненные ориентиры и поменялись планы на будущее. Сегодня, после очередной бессмысленной ссоры на повышенных тонах, Птица сорвался, перехватил контроль и вылетел из квартиры, провожаемый удивленными взглядами друзей Разумовского. И теперь методично напивался, простите, культурно выпивал на крыше в центре Питера под проливным дождём.       Вдруг скрипнула дверь в подъезд, и на крышу вывалилось лохматое нечто в огромном чëрном дождевике с объемным рюкзаком за спиной и тубусом в руках.       – Оооу… Привет. Тут занято, да? Я хотела немного порисовать, под вооон тем навесом. А почему ты, кстати, не под ним сидишь? Тебе может показаться странным идея рисовать под ливнем… Нооо дождь, прекрасная атмосфера, полёт вдохновения, а капли на холсте должны отлично дополнить морскую тематику работы, — весело протараторило нечто.       Птица взглянул в ту сторону, куда показала эта странная девчушка и, усмехнувшись, махнул рукой на навес, который и правда там был, безразлично пожал плечами и снова глотнул вина.       Нечто пожало плечами в ответ и, пройдя в сухой укрытый уголок, реально достало холст и, разложив вокруг себя художественные принадлежности, углубилось в процесс, но парень периодически ощущал на себе пристальный взгляд синих глаз. Так прошло около получаса. Спокойствие не было долгим. Девчонка вдруг вскочила, чуть не сбив со столика все свои многочисленные кисточки, серьёзно на него посмотрела, подошла поближе и присела перед ним на корточки.       – У тебя всë хорошо? — обеспокоенно спросила она. И, увидев, как парень кивает, покачала головой. — Я знаю, что со стороны это выглядит странно, абсолютно незнакомый человек вваливается на крышу, начинает нас спрашивать, пытается влезть тебе в душу, но твой взгляд мне очень знаком. Я сама видела такой же в зеркале на протяжении долгих лет, и это могло бы очень плохо кончиться, если бы в моей жизни не появился один замечательный человечек, — на еë губах промелькнула влюбленная улыбка, и она на секунду потерялась где-то в своих мыслях. Затем, встряхнув головой, девушка продолжила. – А я слишком эмпатична, чтобы не заметить крайнюю стадию этого состояния у тебя. Поза закрытая, и сам ты закрытый, загруженный. Внешне спокойный, а взгляд такой, будто ты тонешь в бушующем шторме эмоций, как раз в таком, какой я на картине сейчас рисую. Тебе обязательно надо выговориться хоть кому-то, без этого буря не успокоится. Давай сделаем так: меня зовут Ярослава, ты можешь звать меня Яра, — она протянула ему свою руку с длинными худыми пальцами и огромным количеством колец на них. Птица сначала немного залип на одном из них (это был тоненький серебряный ободок с массивным черным камнем Кошачий глаз) и, как загипнотизированный, протянул руку в ответ.       – Птица, — он сглотнул и пришëл в себя, ожидая типичные вопросы, которыми его обычно заваливали люди после того, как он представлялся. Но Яра и тут его удивила.       – Птаха, значит. Прекрасно. Видишь, теперь мы уже совсем не незнакомцы, — улыбнулась девушка и подмигнула ему, – давай теперь поговорим по душам? Расскажи мне, поделись. Человеку, которого ты почти не знаешь, всегда проще открыться.       И, посмотрев в сияющие глаза Ярославы, парень решил довериться. То ли алкоголь, а это была уже не первая бутылка, ударил в голову, то ли сыграло роль то, что впервые за долгое время кто-то реально интересовался им не как приложением к Серëже, не как парнем на одну ночь в клубе и не как объектом для научных исследований, то ли просто звëзды так совпали. Но ему захотелось поверить Яре.       Птица не помнит свой бессвязный монолог. Мысли путались, но, кажется, он кратко пересказал Яре всю свою биографию и сопутствующие его по жизни проблемы. Он только отрывками помнит то, что происходило дальше. Вот Яра уже сидит рядом с ним, а он, опустив голову ей на руку, продолжает что-то ей рассказывать. Плёнка перематывается, она уже обнимает его, а он рыдает, уткнувшись лицом ей в плечо, девушка мягко поглаживает его по спине. А вот Ярочка уже пытается спустить его вниз по лестнице и усадить в подъехавшее такси. Последнее, что он услышал перед тем как окончательно отключиться — это звук открывающейся двери и чей-то голос.       – Яра, твою мать, ты видела, который час? Телефон тебе для чего нужен? Ты вдобавок вся мокрая… А это ещё кто? Ладно ты всяких птичек, собачек, кошечек домой тащишь, но человек… Серьёзно? Это что — бомж? Он хоть живой? Ярослава! /end flashback/

***

      – Какое интересное представление ты сегодня устроила со своим выходом из ванной, Саш.       – Для тебя-то там что интересного? Ты же у нас по другой части.       – Да знаю я, что ты не для меня старалась. Но до адресата твой перформанс явно дошёл не полностью, хотя и очень понравился.       – Если бы всё так и было, Пташка, если бы всë так и было...       – Ребяят, а вы о чём?       – Ни о чём, Яр, как обычно, ни о чëм.       – Говорим о том, что ты у нас очень понимающая, Ярочка.