Повелитель магии

Как выяснилось позже, аврору Поттеру тоже серьезно досталось за устроенный им переполох с баллами слизеринцев. Строгий, хотя и не очень охотный выговор от директора был только началом его мучений. Некий мистер X в маленькой записке красноречиво намекнул профессору Флитвику, что аврор Поттер нелестно высказался в адрес одной из его самых любимых учениц, Полумны Лавгуд. С первого же дня пребывания на факультете Когтевран девочка умудрилась расположить к себе своего декана так, что теперь тот в ней души не чаял. А как уже было известно абсолютно всем в школе, Флитвик, как и МакГонагалл за своих орлят стоит горой! В общем, Джеймсу Поттеру едва ли не убегать пришлось от разгневанного карлика со смертоносной волшебной палочкой в руке. Помона Стебль была менее агрессивна и жестока, но и она пригрозила мистеру Поттеру, что если он хотя бы еще раз косо взглянет в сторону ее факультета и учеников, то она спустит на него Дьявольские силки. Досталось ему так же и от МакГонагалл. Хотя она и просто обожала свой факультет, справедливость она любила еще больше. Ее грозный взгляд, который уже стал в Хогвартсе притчей во языцех, мог заставить любого сознаться в том, чего он даже и не делал. И этот пробирающий до дрожи взгляд пришлось испытать на себе Джеймсу Поттеру. Помимо этого декан факультета Гриффиндор не поскупилась и на слова. Она высказала все, что думает о нем его методах, в самых нелицеприятных формах, не забыв приплести сюда еще и его школьные проделки и то, как пагубно они на него повлияли. Снейп и слизеринцы — это вообще совершенно отдельная тема. Профессор зельеварения теперь часто «чисто случайно» встречался со своим школьным врагом в коридорах и ехидно высказывал некоторые фразы из энергичных речей деканов. Откуда он знал их? За это он мог сказать огромное спасибо своим любимым змейкам, которые ради такого дела не поленились и специально выведали все, что только можно. Теперь они слово в слово могли процитировать любую из речей, да еще и добавить жалкие ответы Поттера, которые он едва ли не мямлил. И ведь это тоже было не концом мучений мистера Поттера! Теперь едва ли не на каждом шагу он то спотыкался, то падал, то вдруг совершал совершенно невообразимые действия! Пару раз он, например, танцевал, а один раз спел замечательную серенаду, проходящему мимо Снейпу.Близнецы Уизли злились, поскольку понимали, что кто-то совершенно внаглую отбирает у них звание лучших шутников Хогвартса. Говоря откровенно, Флинт и Мальсибер на эту «должность» плевали с астрономической башни, но отомстить Поттеру и насолить грифам, было для них святым делом! Стоит ли говорить, что к Хэллоуину несчастный Джеймс Поттер был, как никогда вымотан, устал и раздражителен. Странно, но даже на своего любимого Джерри он тоже стал огрызаться. И когда-то давно Гарри бы это даже порадовался. Давно, но не сейчас, слишком много воды утекло. Ему было абсолютно все равно, что происходит с Поттерами, его связывает с ними только фамилия, у него есть новая семья, которая никогда и ни за что в жизни не предаст его. Но, к сожалению, как позже покажет время, кровь слишком важна, чтобы забывать о ней…. А школьная жизнь тем временем спокойно шла своим чередом. Уроки, домашние задания, тренировки по квиддичу, и все прочее. В конце сентября Флинт провел отбор в команду. Претендентов на места охотников было очень много, но это не помешало Джинни обойти их всех с большимотрывом. «Молния» и ее собственные способности не оставили ее соперникам никаких шансов. Таким образом, она легко заняла место охотника рядом с Флинтом. За место третьего в итоге соревновались только двое: четверокурсник Мэтью МакГроу и шестикурсник Джеймс Монтегю. Первый лучше летал и маневрировал, но второй гораздо лучше мог играть в команде, он не старался держать мяч, напротив, он пасовал его или Джинни или Маркусу. В результате, Флинт выбрал Джеймса, поскольку больше всего в игре он ценил как раз-таки командный дух. Один в поле не воин, как говорится. Команда снова стала полной. Тренировки вскоре возобновились, и ребята снова стали всеми самыми нехорошими словами проклинать Флинта с его зверскими методами. Но капитана это нисколько не волновало, в этом году, своем последнем году в этой школе, он твердо намерен был выиграть, чтобы закрепить успех. Но и Оливер Вуд видимо решил, что уж в свой-то последний год он должен завоевать кубок. Теперь стадион почти круглосуточно был занят то гриффиндорцами, то слизеринцами. Команды Пуффендуя и Когтеврана тренировались от силы раз в неделю, когда команды львов и змей отдыхали в своих гостиных и ругались на своих капитанов.Учеба становилась все труднее, но и интереснее вместе с тем. Драко и Рон большую часть времени, свободную от тренировок, проводили за учебниками, пытаясь подготовиться к тем или иным контрольным. Казалось бы, много чего они проходили в замке, но оставалось столько всего неизведанного! Например, волшебных животных, магических тварей и то, как с ними бороться, ребята вообще никогда не проходили. Девона посчитала, что это не так важно, и они все равно будут изучать это в Хогвартсе. Трансфигурацию ребята тоже проходили почти вскользь, только основы и самые важные заклятья. Травология и Чары тоже были побочными предметами — они изучали только самое важное. Основной упор делался на атакующие заклятья, щиты и зелья. Девона считала, что самое важное, что должны уметь ребята, так это атаковать, защищаться и распознавать яды. Так что в школе им приходилось сильно трудиться. Гарри же, как всегда, все давалось без особого труда. Он делал свои задания, помогал Джинни, Астории и иногда Лиззи, успевал читать дополнительную литературу «для легкого чтения», а также иногда они с Джинни часами гуляли по замку, наслаждаясь обществом друг друга. Даже известной всем Грейнджер, которую небезосновательно считали книжным червем, не удавалось так же легко распоряжаться свои временем и успевать все. В последнее время девушка вообще стала какой-то уставшей и замученной. Глаза покраснели видимо от недосыпа, плечи сгорбились от огромного количества книжек, которые она ежедневно таскала. Многие сокурсники теперь часто смеялись над ней. Гормоны и все такое. У них начинался проявляться интерес к девушкам, и они теперь в первую очередь смотрели на их внешность, а не на то, какие они на самом деле. Они стали вести себя непозволительно нагло и вызывающе. Красовались перед однокурсницами, неумело пытались флиртовать. У Гарри с этим проблем, к счастью, не было. У него уже была Джинни. Та, которую он любил и за которую без колебаний отдал бы жизнь. Драко тоже мало обращал внимание на поведение сверстников. Его интересовала только Астория, и он уже не старался завоевать ее внимание, оно и так уже полностью было в его распоряжении. Хотя и о маленьких знаках внимания Драко тоже не забывал: то цветы подарит, то украшение, а то и просто комплимент сделает. Астория была нежной, романтичной и хрупкой девушкой, поэтому уже и от этого ее щеки приобретали густой красный оттенок, а губы трогала радостная улыбка. А вот Рону было сложно…. В последнее время он вел себя как-то странно. То вдруг покраснеет, глянув куда-то, то подавится, а то и вовсе на ровном месте споткнется. Со стороны он выглядел нелепо. Как Драко и Гарри не пытались узнать, в чем дело, они так и не добились четного внятного ответа. Хотя Гарри подозревал, что Рон тоже наконец-то влюбился, вот только в кого? Первым делом Гарри, конечно же, подумал, что Рон всерьез увлекся Грейнджер, но, к счастью, Уизли, напротив, совсем перестал обращать на нее внимание. Это было удивительным. Теперь он частенько даже не здоровался с ней, смотрел куда-то в другую сторону, проходя мимо нее. Но никого другого в роли девушки Рона Гарри себе не представлял, точнее он не понимал, кем мог так увлечься Рон. Уроки Лунатика были просто великолепными. Интересные, познавательные, Гарри узнавал из них много нового. К счастью, таких инцидентов как на первом уроке больше не происходило. Все было тихо и спокойно. После боггартов они сразу же взялись за красных колпаков. Эти свирепые карлики водились всюду, где когда-либо проливалась кровь, и дубинамиубивали заблудившихся путников. Потом они изучали ползучих водяных. Они были вылитые обезьяны, только в чешуе, жили в прудах и душили перепончатыми лапами всех, кого им удавалось к себе заманить. Признаться, Гарри никогда и не думал, что в мире столько опасных тварей. Нет, конечно, бороться с ними было достаточно легко, но вот распознать их вовремя — сложная задача. Впрочем, Гарри по-прежнему предпочитал не зацикливаться на магических тварях. На первом месте для него стояли боевые заклятья, даже защиту и зелья он отодвинул на второй план. В связи с побегом Лестрейнджей ему нужно знать как можно более сильные заклятья, чтобы защитить себя и друзей. Да и будущее не сулило ничего хорошего…. Гарри не был пророком, он не имел ни малейшей связи с будущим, но, как и Малфой, он прекрасно осознавал, что грядет что-то серьезное. Он не мог дать точное определение своим чувствам, но он им доверял. Впрочем, он был не единственным, у кого были плохие предчувствия. Все слизеринцы знали, что начинается непростое время. Это было понятно уже хотя бы из-за того, какие письма ежедневно приходили тому или иному студенту факультета Слизерин. Письма не были, как раньше, исписаны мелким материнским почерком, их заменил более крупный и резкий почерк отцов. Теперь вместо расспросов о здоровье, об учебе, рассказов об их жизни, приходили агитационные речи в поддержку Волан-де-Морта. Все яснее вырисовывалась перспектива его возрождения…. Самым ужасным было отношение к этому студентов. В гостиной Слизерина теперь стало значительно тише. По вечерам старшекурсники не рассказывали интересные истории, не помогали младшим, все были заняты своими проблемами. Многие предпочитали не идти против своих родителей и спокойно воспринимали предстоящие события, хотя и побаивались немного. Некоторые сами с фанатизмом в глазах пропагандировали идеи Волан-де-Морта и его самого. А некоторые, и Гарри был счастлив, что в их число входили все его близкие друзья, открыто выказывали враждебность к Темному Лорду. Флинт не боялся оскорблять его при всем факультете, не боялся открыто говорить то, что думает о нем самом и его отвратительных идеях. Вместе с ним так же яро стояли братья Эйвери: пятикурсник Эдвард, и четверокурсник, Эдриан, — его девушка Энни, Джек Сандерс, который за кузину горой стоял. Селена Яксли тоже пошла против своего брата и присоединилась к ним. Рядом с ними также всегда стояли Элитея Рейнолдс, Блейз Забини, Миллисента Булстроуд, Рейчел Норингтон и Гэбриэл Де Монти, студент специально ради Хогвартса приехавший из Италии. Не так активно против идей Волан-Де-Морта выступали Джеймс Монтегю, Ричард Горелл, Тим Роуд и Алисия Фоссет. Команда не большая, по мнению Гарри, но и то, что никто из его друзей не хочет перейти на сторону Темного Лорда, его очень радовало. Дерек, наверняка, тоже встал бы рядом со своим лучшим другом Маркусом и принялся бы оскорблять Волан-де-Морта, если бы не Катрин. Теперь почти все время он успокаивал ее, потому что девушка не переставала плакать. Она держалась, старалась, во всяком случае, держаться, на занятиях, в Большом зале, но в гостиной, где были только свои, она не сдерживалась. Рыдала на плече у Дерека, все время что-то шепча. Что, знал только Мальсибер. И Гарри понимал, в чем дело. Катрин всегда презирала Волан-де-Морта, она никогда не скрывала этого, а сейчас он постепенно возвращается к жизни. Ей было очень страшно. К тому же она разрывалась между своими принципами, убеждениями и своими родителями. Какими бы плохими они не были, они были ее родителями. Гарри как никто другой могее понять. Он сам был в похожей ситуации. Как бы он ни старался убедить всех окружающих, и в том числе самого себя, в том, что родители абсолютно ничего для него не значат, это было ложью. Конечно же, значат. Да, сейчас гораздо меньше, в миллионы раз меньше, чем даже Катрин, но все же где-то в глубине души была какая-то ниточка, связывающая Гарри с Лили и Джеймсом. Даже Джерри он готов был защищать, если вдруг с ним что-то случиться. И именно поэтому, не долго думая над своим решением, Гарри завел с Катрин разговор наедине. В тот день девушка совершала обход одна, что было редким случаем, поскольку обычно Дерек ни на секунду не оставлял ее одну. Но сегодня ему пришлось задержаться у Флитвика. Они решали что-то с выпускной работой Дерека. Каждый семикурсник помимо того, чтобы сдать ЖАБА, должен был написать еще и итоговую работу, по профилирующему предмету, которым впоследствии собирался заниматься студент. У Мальсибера это были, конечно же, Чары. После Хогвартса он собирался поступать в Римскую Академию Магии, и итоговая работа, написанная с огромной помощью Флитвика, очень поможет ему туда поступить. Так вот, Катрин медленно шла потемным коридорам замка, а Гарри наблюдал за ней из тени, бесшумно следуя за ней. По щекам девушки текли слезы, а она не обращала на них внимания. — Като, — тихо окликнул Гарри, выходя, наконец, из тени. Девушка вздрогнула и обернулась. А увидев, что это всего лишь Гарри, облегченно вздохнула. — Ты меня напугал, — бесцветным голосом сказала она. — Уже поздно. Тебе не положено здесь находиться. — Я знаю, — хмыкнул Гарри, равняясь с ней, — но когда это меня останавливало? Я хотел поговорить с тобой. — О чем? Что-то случилось? — Еще как случилось, — вздохнул Гарри. — Твое настроение случилось. Может быть, я лезу не в свое дело, но раньше ты была гораздо веселее и ярче, я не могу смотреть на тебя такую. — Не смотри, — последовал тихий ответ. — Като, пойми, ты многим людям дорога, и нельзя ставить крест на своей жизни из-за того, что еще даже не случилось. Я тебя прекрасно понимаю. — Ничего ты не понимаешь! — огрызнулась она, отряхивая спутавшиеся волосы. — Оставь меня в покое! — Ты мой друг, — резко сказал Гарри, хватая ее за руку и предотвращая попытку побега. — И я хочу тебе помочь. Ты прекрасно знаешь, что моя ситуация дома немногим лучше твоей, поэтому надеюсь, что ты меня хотя бы выслушаешь. Точнее даже не надеюсь, а настоятельно советую. Дерек тебя очень любит и ему больно смотреть на тебя такую, понимаешь? Всем нам больно, мы ведь все тебя любим. Катрин, я знаю, что родителей, какими бы они ни были, из сердца просто так не выкинешь, но ты постарайся хотя бы забыть. Поверь, станет гораздо легче жить. — Дело не только в них, — тихо сказала Като. — Точнее, я боюсь. Боюсь, что они вернул Его, боюсь, что убьют кого-нибудь из вас, понимаешь? Конечно, понимаешь. Ты тоже за всех нас беспокоишься. Только ты…. Я не знаю, как объяснить, но я знаю, что ты сможешь защитить и себя и своих друзей, а они тебя прикроют. У меня такого нет. Гарри хмыкнул.— Ты права. Я смогу защитить друзей, даже если мне придется отдать жизнь. Но ты ведь тоже входишь в число моих друзей Като, вы все моя семья. Я всех буду защищать, если нужно. К тому же у тебя есть Дерек, он от тебя никуда уже не денется, — Гарри улыбнулся. — Он тебя сможет защитить. Катрин всхлипнула, а потом крепко обняла Гарри и разрыдалась ему в плечо. А вот это уже плохо…. Гарри никогда не приходилось иметь дело с плачущими девушками. Джинни почти никогда не плакала, а люди в замке всегда умели сдерживать свои чувства. Поттер совершенно не знал, как вести себя в такой ситуации! — Като, милая, — попытался сказать он, — успокойся, пожалуйся, все же хорошо! Катрин, мы рядом, все хорошо. — Спасибо вам, — тихо прошептала она, — спасибо, Гарри. Она отошла от него на шаг и вытерла лицо рукавом мантии. Глаза ее были красными от слез, но… живыми! Они наконец-то были живыми, в них не было больше той пустоты, что царила в них еще несколько минут назад! — Я рад, что ты вернулась, —улыбнулся Гарри. — А теперь марш в постель! — скомандовала девушка. — Уже поздно. А я пойду за Дереком, он что-то долго. — Есть, мэм! — Гарри шутливо отдал честь и направился в сторону гостиной Слизерина. Но, только завернув за угол, он весело улыбнулся и скользнул в тень. Появился мальчик уже в Запретном лесу. *** Дни становились все короче и холоднее, в середине октября снова зарядили дожди. На улице стало грязно, так что даже ходить невозможно — ноги хлюпали и еле передвигались. Дождь тоже не добавлял радости. Он не был теплым и приятным, как летний, он был холодным, даже ледяным. В общем, прогулки по Запретному лесу Гарри решил временно приостановить, гулять было не в радость. И именно в это время руководство школы решило объявить первый поход в Хогсмид. Именно 31 октября, когда на улице дождь лил, как из ведра. Для Гарри разрешение подписал Сириус, а вот Джерри родители запретили туда идти, из-за Лестрейнджей. Впрочем, в такую погоду Гарри и сам не собирался выходить из замка, к тому же, что ему там делать без Джинни? Драко тоже решил остаться в замке, вместе с Асторией. Они собирались немного позаниматься вместе, поскольку у Астории были небольшие проблемы с зельями. В результате в Хогсмид из всей компании шел только Рон. Ему не очень это нравилось, но посмотреть на знаменитые магазины ему тоже было интересно. Катрин с Дереком, впрочем, тоже решили прогуляться по деревне. Они собирались сходить в «Три метлы», кажется, просто хотели развеяться. Катрин стала почти прежней. Вновь стала улыбаться, смеяться, шутить, в глазах появился блеск. Хотя иногда она все же позволяла себе мимолетную грустную улыбку. Но, к счастью, Гарри теперь очень редко замечал ее. Когда Рон, попрощавшись с друзьями, ушел вместе со всеми в Хогсмид, было только одиннадцать часов. Драко и Тори тут же отправились в библиотеку — изучать зелья, хотя Гарри все-таки думал, что на занятия у них уйдет крайне мало времени, скорее всего, будут разговаривать о чем-то постороннем, дальше дело пока не заходило. Гарри же библиотеки не любил, поэтому они вместе с Джинни отправились гулять по замку. Казалось бы, обходили они все далеко не в первый раз, но все равно некоторые места казались новыми, как будто бы они не видели их ранее. В результате ребята нашли один заброшенный коридор, где располагались старые классы, и сели на один из подоконников. Сначала они тоже добросовестно хотели позаниматься трансфигурацией, но все их усилия сошли на «нет». Уже спустя пятнадцать минут они забросили учебники и стали разговаривать на отвлеченные темы. Сначала они говорили о школе, потом плавно беседа перетекла в сторону Волан-де-Морта, затем в сторону Катрин, а потом и вовсе в сторону любви. Какая между этими темами связь Гарри даже предположить не мог, но, тем не менее, вот уже минут пять они с Джинни обсуждали странное поведение Рона, отношения Драко и Тори, а вот своих отношений не касались. Гарри было в тот момент очень неловко. То и дело у него возникало какое-то странное желание…. Никогда такого раньше не было. Гарри снова посмотрел на свою невесту. Красавица, ничего не скажешь. Уже сейчас, в двенадцать лет. Поттер даже не представлял, какой она станет года черездва. Хотя, почему не представлял?.. Она станет еще более прекрасной. — Что ты так смотришь? — подозрительно спросила Джинни. — Ничего, — Гарри улыбнулся. — Просто ты очень красивая. — Если надеешься на то, что я покраснею или что-то там еще, то можешь забыть об этом, — хмыкнула Джинни. — Я не кисейная барышня. — Я и не надеялся, — улыбнулся он. — Просто комплимент от чистого сердца. Джинни хмыкнула и откинула назад свои длинные густые волосы. Снова странное чувство затронуло душу Гарри. Непередаваемо…. — Странно, — тихо протянула Джинни, слегка наклоняясь к нему. — Привет! — прозвучал звонкий голос где-то совсем рядом. Гарри испуганно вздрогнул и обернулся. Облегченно вздохнул в унисон с Джинни. Это была всего лишь девушка, второкурсница, та самая, с которой дружили Джинни и Астория. Это была Полумна Лавгуд. Светлые волосы заплетены в толстую косу с вплетениями нежно-розовых цветочков, перекинутую через плечо, а одета она была в короткую красную юбку и белую блузку с коротким рукавом. — Я вам не помешала? — спросила она. — Нет, конечно, — поспешно сказала Джинни. — Мы тут вроде как трансфигурацией хотели заниматься, а потом разговорами увлеклись. Не хочешь присоединиться? — Да, было бы неплохо, — улыбнулась Полумна. — Мне нечего делать. — Присаживайся, — Джинни немного подвинулась в сторону Гарри, освобождая немного места для Полумны. — Это, кстати, Гарри, я тебе рассказывала о нем. Гарри, это Полумна. — Приятно познакомиться, Полумна, — Гарри приветливо кивнул. — Мне тоже, — улыбнулась она. — Но лучше Луна. Гарри кивнул. Луна легко влилась в их беседу, теперь ребята, правда, вернулись к более нейтральным темам, таким как учеба или сегодняшний праздник. Гарри девочка понравилась. Она былавеселой и легкой в общении, могла поддержать любую тему. К тому же она была вовсе не такой, какой казалась издалека. Она была вполне нормальной и адекватной, она была хорошим человеком. За разговорами они скоротали время до вечера, а там уже начали появляться и студенты из Хогсмида. Мокрые, грязные, но какие-то странно довольные. Гарри и представить себе не мог, что такого интересного можно найти в деревне, да еще и в грязи и под дождем. Отвратительно. — Пошли, что ли, на ужин, — улыбнулся Гарри, спрыгивая с подоконника и подавая руки двум девушкам. Джинни улыбнулась и, моментально приняв помощь, легко слетела на пол. Луна же приняла помощь, немного помедлив перед этим. Она не привыкла к такому вежливому и даже галантному отношению к себе. — Спасибо, — улыбнулась она. — Вперед! — рассмеявшись, скомандовал Гарри, подталкивая девушек сзади. — А то опоздаем, и ничего нам не достанется. Джинни хмыкнула и положила голову на плечо Гарри.Большой зал уже был полон учеников. Все столы были до отказа забиты едой, которую с удовольствием уплетали ученики. Сотни тыкв светились зажженными внутри свечами, а под потолком зависла стая летучих мышей. Луна, с сожалением, отошла от друзей и направилась к своему столу, где ее никто не ждал. Гарри и Джинни же пошли к своему столу, откуда им уже усиленно махал Драко, явно намереваясь что-то сказать. — Привет! — радостно воскликнул Рон. Судя по всему, он знатно повеселился в Хогсмиде. Он был весел и бодр. Единственный минус заключался в том, что он явно не успел переодеться после прогулки и теперь был весь мокрый. — Как погулял? — спросила Джинни, присаживаясь рядом. Только Рон, с восторженным блеском в глазах, собрался разразиться вдохновенной тирадой, как его прервал Драко, наслав невербальный Silincio. Рон возмущенно на него уставился. — У меня более важные новости, — прошипел блондин. — Сегоднячто-то будет. Я видел Полную Даму, портрет охраняющий вход к грифам, что-то черное и кровь. Гарри побледнел. — Ты точно уверен? — Абсолютно. Девона сказала, мои способности будут со временем расти, так вот мои силы действительно прогрессируют. Я уже не просто предчувствую, я могу видеть какие-то элементы будущего. — Осталось все это связать, — хмуро сказал Рон, когда снял-таки заклятье Малфоя, что было делом нелегким, поскольку в Чарах с ним мог посоревноваться разве что Дерек. — Еще кое-что, — добавил Драко. — Я слышал разговор Макнейра и Мальсибера. Похоже, первый готовит что-то важное, связанное с «тем самым». Все это вкупе с моими видениями не сулит ничего хорошего. — Это уж точно, — пробормотала Джинни. — А где Астория? — Не мог же я при ней тут, — смутился Драко. — Достаточно того, что вас напугал. Я кое-как спровадил ее с Дафной. Слава Мерлину, она сразу поняла, что я собираюсь сказать вам что-то серьезное, поэтому и забралаТори «поговорить о своем». — Да ты прямо… — ехидно протянул Гарри. — Молчи, Поттер, — убийственно буркнул блондин. Тот хмыкнул. В самый разгар вечера, когда ученики уже до отвала наелись и теперь вели веселые разговоры, Гарри внезапно почувствовал странную волну, словно пронесшуюся через Большой Зал, затем была еще одна волна, а потом холод и пустота. Гарри вздрогнул и уставился на дверь, ведущую из Большого зала, но глаза его словно не видели ее, он смотрел вдаль. — Ты тоже? — со страхом спросил Драко. — Тоже почувствовал? Гарри снова вздрогнул и повернулся к другу. — Как будто кто-то… — начал он. — Умер, — закончил Драко. — Вы о чем? — удивленно спросила Джинни. — Что-то случилось? Гарри? — она встряхнула его за плечо, но он молчал. — Драко? — Проверим? — тихо спросил Драко, приподнимаясь. — Сиди, — Гарри качнул головой. — Сейчас не пойдем. Потом. — Что случилось? — спросил на этот раз уже Рон. — Потом, — снова повторил Гарри. Настроение было безнадежно испорчено, все четверо сидели тихо, не веселились. Гарри с ужасом думал о том, что это было за чувство. Ужасное. Как будто кто-то умер в один момент. Вскоре студенты потихоньку стали расходиться по гостиным. Гарри тоже решил, что пора бы уже и спать идти. Он встал из-за стола и подал руку Джинни, помогая подняться и ей. Рон и Драко пошли следом. — Вы все-таки расскажете или нет? — строго спросила Джинни, с силой хватая Гарри за рукав мантии и вынуждая его остановиться. — Я точно не знаю, — вздохнул Гарри. — Просто какое-то чувство. — Что за?.. — начал Рон, но его прервал оглушительный крик ужаса откуда-то сверху. Ребята стояли как раз у одной излестниц, так что, не долго думая, все четверо кинулись вверх, на все еще не смолкающий крик. Все происходило недалеко от гриффиндорской гостиной, насколько мог вспомнить Гарри ее местоположение. Когда они добрались до пролета на четвертом этаже, им открылась ужасная картина. Гарри побледнел и одним рывком задвинул Джинни себе за спину, Драко позеленел, кажется, его тошнило, Рон просто споткнулся и сделал резкий шаг назад. На каменном полу лежал…. Сложно было понять, кто это. Все было в крови, тело, кажется, какого-то мальчика было исполосовано глубокими ранами, как от ножа, хотя на самом деле это, конечно же, было всего лишь заклятье Seko. Рядом, стоя на коленях, находилась невысокая девочка с Гриффиндора, как показывал знак на ее мантии. Она плакала и кричала, закрывая глаза руками и качая головой. Рон встряхнул головой и тут же подскочил к ней, хватая за плечо и оттягивая подальше от мальчика. Гарри крепко держал Джинни, не выпуская ее из-за своей спины и не давая смотреть на этот ужас. Драко достал палочку и прошептал очищающее заклятье. Кровь с пола и одежды мальчика испарилась. Теперь стало возможным определить хотя бы его факультет. Гриффиндор, конечно,кто еще мог идти в направлении их башни? — Надо позвать кого-нибудь, — хрипло прошептал Рон, прижимая к себе сотрясающуюся в рыданиях девочку. — Пусть…. — Джинни, сходи за Лунатиком или Снейпом, — тихо сказал Гарри, толкая ее назад. — Я не…. — Я сказал, иди! — рявкнул Гарри. Девочка вздрогнула и, поспешно кивнув, побежала вниз по лестнице. — Рон, отведи ее в Больничное Крыло, — Гарри кивнул гриффиндорку. — А мы пока посмотрим, в чем дело. Рон сначала мотнул головой, потом вздохнул и пошел вниз, вместе с гриффиндоркой. Драко кивнул и, глубоко вздохнув, сделал шаг по направлению к мальчику. Гарри пошел следом. Ноги не слушались, они, словно налились свинцом, но, мужественно превозмогая свое нежелание, Гарри все-таки опустился на колени рядом с гриффиндорцем. Его определенно исполосовали Seko, в этом не было никаких сомнений, но кто так жестоко мог поступить с человеком, с ребенком? Ответ пришел сам собой, перед глазами всплыло лицо Беллатрисы Лестрейндж, с сумасшедшим блеском в глазах. Она, конечно же, могла сделать это. Пожирательница, известная своей любовью к разнообразным пыткам. — Не думал, что у нее есть что-то интереснее ее Круциатусов, — попытался усмехнуться Драко. — Какая же она…. — Тварь. — Что здесь происходит? — испуганно воскликнула МакГонагалл. Она вместе со всеми другими преподавателями и директором только что подошла к месту происшествия. Люпин крепко держал Джинни за руку, что-то у нее выпытывая, она только качала головой. По ее щекам скатывались редкие капли слез, и Гарри, на чем свет стоит, клял себя за то, что ей пришлось увидеть все это. — О, Мерлин! — ужаснулась декан Гриффиндора. — Вы двое, живо в гостиную! — Нет, стойте, — остановил их Дамблдор. — Деканы, пожалуйста, соберите своих подопечных и направьте их в Большой Зал, а мы с профессором Люпином пока организуем там все. Здесь разберутся авроры. — Это мой студент, — сквозь слезы прошептала МакГонагалл. — Я останусь здесь. — Да, конечно, — сочувственно сказала профессор Стебль, — я сама займусь твоими студентами, Минерва. Гарри встал с колен, его мантия пропиталась кровью, все еще медленно текущей из ран гриффиндорца. Он качнул головой и подошел к Джинни и Люпину. — Извини меня, — тихо шепнул он своей невесте. — Все из-за меня. Она покачала головой и прижалась к нему, обнимая. Лунатик вздохнул и потянул их вниз по лестнице. Драко шел рядом, опустив голову. Дамблдор же уже ушел далеко вперед. — Мы ночевать там будем, да? — тихо спросила Джинни. Люпин кивнул. Большой зал значительно преобразился. Праздничные украшение исчезли, факультетские столы тоже.Вместо них теперь по всему залу лежали спальные мешки, в некоторых местах уже сидели студенты с разных факультетов, тихо о чем-то переговариваясь. Видимо это те, кто еще не успел уйти в гостиные. В одном из уголком сидела группа слизеринцев, среди которых уже был Рон. С опущенной головой он рассказывал о том, что случилось. Троица отправилась прямиком к ним, а Лунатик пошел к Дамблдору. — Это правда, Гарри? — со слезами спросила Катрин. — Правда, что он рассказал? Поттер кивнул и присел рядом со всеми. — Что теперь будет? — тихо спросила Селена, прижимаясь к Джеку. — Все начинается, да? Он вернется? Все угрюмо молчали. Двери Большого зала со скрипом растворились, и вошли гриффиндорцы вместе с пуффендуйцами под предводительством Помоны Стебль. Алознаменники о чем-то возбужденно трещали, создавая ужасный шум, а барсуки недоуменно оглядывались по сторонам, не понимая, в чем дело. Гриффиндорцы, как специально,присели недалеко от Гарри и его компании. Поттер услышал обрывки их разговоров. Оказалось, что в эту ночь случилось не одно происшествие. Кто-то, впрочем, Гарри догадывался, кто, пытался пробраться в гостиную гриффиндорцев, искромсав при этом портрет Полной Дамы на мелкие кусочки. — Мы оставляем вас, — громко сказал Дамблдор. — Всю ночь вы проведете здесь, за дверями зала будут стоять несколько авроров. Они будут вас охранять. Вместе с Люпином они быстро покинули зал, видимо будут проверять весь замок. — Все сбывается, — прошептал Драко, хватаясь за голову. — Сначала кровь, потом Полная Дама. Все! Понимаете, все сбывается! Страшно! — Виноват не ты, Драко, — сказал Гарри. — Они виноваты, но никто из нас. Двери Большого зала снова открылись. На этот раз вошли когтевранцы и слизеринцы. Одни, без деканов. Гарри сразу отметил и неестественную бледность Эвелины и торжественную улыбку Макнейра. Похоже, они уже знали, что произошло.— Довольны? — глухо спросил Флинт, также глядя на подошедшего Макнейра. — Теперь все хорошо? — Великолепно, — Редж улыбнулся еще шире. — Пролилась грязная кровь. — Сволочь! — взревел Дерек, хватая его за грудки. — Ненавижу! Макнейр расхохотался. — Чистокровный, называется! Глухой звук удара, и хруст переломанной челюсти. — Как маггл, — презрительно хмыкнул Редж, сплевывая кровь. — Зато она поступила, как настоящая волшебница, — вздрогнула Като. — Он был человеком… ребенком. — Она твоя мать! — воскликнула Эвелина. В Большом Зале повисла оглушительная тишина, все головы повернулись к слизеринцам. — Она мне никто! — рявкнула Като. — У меня нет ни матери, ни отца. — Хватит, — тихо сказал Гарри, поднимаясь. — Это наше дело, а вы,кажется, забыли первое правило нашего факультета. Распри смолкли. Все уставились на Гарри. Слизеринцы с уважением, а остальные студенты с непониманием. — Он прав, — вздохнул, наконец, Дерек. — Разберемся в гостиной, завтра вечером. Он отвернулся и молча присел рядом с Като, обнимая ее за плечи. Всю ночь они провели в Большом зале, только на утро их выпустили и отправили по гостиным.