Повелитель магии

Третье ноября было объявлено траурным днем, из-за погибшего мальчика. Это был гриффиндорец Уорен Пирс, всего лишь со второго курса, ему было еще только двенадцать лет. Занятия в тот день отменили. С утра, облачившись в черные мантии, все студенты отправились в Большой зал, где должна была состояться церемония прощания, устроенная администрацией школы. Стены зала были задрапированы черными полотнами, с изображением льва на них. В центре, где обычно располагался стол преподавателей, теперь стоял маленький черный гроб, внутри обитый красной тканью. Рядом стояла семья мальчика: убитая горем мать, не поднимающая залитого слезами лица от плеча мужа, отец, который изо всех сдерживал себя, чтобы не расплакаться, и прижимал к себе жену, и сестра Элейн Пирс, которая и вовсе опустилась на колени и уцепилась руками за края гроба. Семикурсница винила во всем себя. Она считала, что не углядела за братом, оставила его одного, поэтому его и убили. Катрин, по мнению Гарри, выглядела не лучше. Под глазами огромные синяки — она не спала всю ночь, глаза красные от слез, а лицо осунувшееся. Дерек ни на шаг не отходил отнее. Да, и не только он. Все слизеринцы старались утешить ее, успокоить, сказать, что вовсе не она виновата, но девушка была безутешна. Совсем не сойти с ума ей помогали только невероятные усилия Малфоя, который старался контролировать эмоциональное состояние своей кузины. Впрочем, из слизеринских девушек не только Катрин так тяжело переживала смерть мальчика. Почти все девушки в школе, даже те, которые и мальчика-то этого ни разу до этого момента не видели, плакали. Крепкая Энни тоже не выдержала, той ночью, которую все провели в Большом зале, она тихонько плакала в плечо Маркуса, периодически всхлипывая. Даже Эвелина, которая собственно почти участвовала в убийстве, тоже сожалела о смерти гриффиндорца. Пока не видел Редж, она беззвучно плакала, но при нем она не показывала своих истинных чувств. Только Малфой знал, что она действительно сожалеет. После все ученики отправились в свои гостиные, а родители и сестра Уорена порталом перемещались на кладбище близ их дома, чтобы там похоронить своего сына и брата. К слову сказать, похороны и все с ними связанное оплачивало государство, поскольку ученик погиб на территории школы, из-за неосмотрительности авроров и дементоров. Как Лестрейнджи пробрались в Хогвартс, так и осталось неизвестным. Конечно, только не для слизеринцев. Уж они-то доподлинно знали, кто и как помог им пробраться в школу. Каждый уважающий себя ученик, а тем более Гарри, который рос в окружении мародеров и наслушался их рассказов, знал, где находятся потайные ходы, ведущие из замка. Гарри, благодаря Сириусу и отцу знал их все, а вот Макнейр, наверняка, знал только об одном, которым уже, скорее всего, все хоть раз, да попользовались. Проход за статуей одноглазой ведьмы в одном из коридоров замка вел прямиком в подвал «Сладкого Королевства» в Хогсмиде. В этот магазин пробраться довольно не сложно, гораздо легче, чем пройти мимо дементоров, а уж пройти по проходу и открыть статую сможет любой дурак. Пароль Беллатриса, конечно же, знала, благодаря Реджу. Но рассказывать об этом преподавателям никто не собирался. Чувство единства на факультете все еще присутствовало, хотя и было ослаблено. Собственно и эта малость вскоре сошла на «нет». Случился «небольшой» конфликт в гостиной факультета. Сразу же после похорон весь факультет Слизерин, по негласному соглашению, собрался в своей гостиной. Девушки сели на диваны и кресла, а парни встали рядом с ними, кто, опираясь на стену, кто, присев на корточки, а кто, облокотившись накресла. В результате образовался широкий круг, и то ли специально, то ли случайно с одной стороны располагались приверженцы Волан-де-Морта и его идей, а с другой его противники. — С чего начнем? — тихо спросил Драко, самый дипломатичный человек в этом помещении. — Я бы начистил ему морду, — совершенно по-маггловски высказался Дерек, глядя на Макнейра. — Из-за этой сволочи умер ребенок. — Благодаря мне пролилась грязная кровь, — хмыкнул Редж. — Давай сравним, — угрожающе сказал Флинт. — Что-то мне не кажется, что у тебя кровь будет голубая. — Он был полукровкой, — тихо сказала Энни. — Зачем стоило его убивать? — Он просто попался на пути, — Макнейр пожал плечами. — Леди Лестрейндж направлялась в гриффиндорскую гостиную, чтобы спрятаться там, а потом убить нашего Избранного, а этот мальчик просто оказался не в том месте не в то время. — Что-то еще пошло не так? — проницательно спросил Гарри, слегка наклоняясь вперед. — Мой брат все еще жив. — Жив, — поморщившись, согласился Редж. — Эта толстая тетка не пропустила их в гостиную львов, им пришлось сбежать, она так громко орала.— И что, дальше тоже будете помогать? — тихо спросила Селена. — Конечно, — фыркнул ее брат, Джаред. — И ты будешь. Все будем. — Я нет, — твердо сказала Селена, крепко схватив руку Джека. — Никогда. — Ты будешь! — яростно воскликнул Джаред. — Не имеешь права отказываться! Селена вздрогнула, а Джек тут же вышел вперед, заслоняя ее собой. Флинт тоже загородил собой Энни, как и Дерек Катрин. — Не смей ей угрожать, — сквозь зубы процедил Сандерс. — Я ведь и на дуэль могу вызвать. — Она моя сестра. — И моя невеста. Я несу за нее ответственность. Она почти часть моей семьи, ты не смеешь причинять ей вред, понял?! — Да… — Джаред выдвинулся вперед. — Стойте, — громко сказал Гарри. — Мы собрались здесь не для того, чтобы драться, а для того, чтобы поговорить и прийти к какому-либо решению. — А ты вообще не лезь! — рявкнул Джон Торлан. — Не твое это дело, Поттер. — Это дело всего факультета, — спокойно сказал Гарри. — И мое тоже. — Он прав, мы все должны сейчас решить, чью сторону нам принять,— вздохнул Дерек. — Чего тут решать-то?! — Макнейр фыркнул. — Мы слизеринцы, а значит, наша сторона уже определена. — Нет, — громко сказала Энни. — Я не встану под его знамя, даже если останусь одна, я никогда не буду сражаться за него. Он и его идеи не стоят того. Моя мать погибла во времена Первой Войны, когда он убил ее за невыполнение приказа. Она не захотела убивать ребенка. Я не хочу повторять ее судьбу. — Я с ней, — кивнул Флинт. Кивок Дерека, Катрин, Джека, Селены. Еще и еще. Слизеринское Трио пока молчало и с радостью смотрело на своих друзей. Гарри был просто счастлив от того, что его семья разделяет его идеи и убеждения. Он ощущал какой-то странный подъем, небывалое чувство. Как будто невидимые нити связывают его с друзьями, становясь все крепче и крепче. Казалось, их уже не разорвать. — Слизеринцы, Моргана вас побери, — презрительно фыркнул Нотт, который теперь стоял рядом с Джаредом и остальными. — Это честь — служить Темному Лорду. — Ты даже не знаешь, что это такое — служить Темному Лорду, — не менее презрительно отозвался Драко. Они стояли друг напротив друга. Малой со спокойным ничего не выражающим лицом, Нотт с выражениемявного гнева и презрения. Блондин и шатен. Оба выходцы из древних чистокровных семей, которые всегда боролись за первенство правой руки очередного Темного Лорда. Соперники с самого детства. Сначала не поделили обычную игрушку, потом чистокровную невесту, Наследницу Рода, потом место рядом с выдающимся для своего возраста Гарри Поттером, следом красивую девушку, в которую оба были влюблены, и вот сейчас внимание факультета. Драко всегда выигрывал, поэтому Нотт всем сердцем его ненавидел и всегда старался превзойти его во всем. Никогда еще не получалось. Не получится и сейчас. С самого раннего детства отец учил Драко ораторскому искусству — самой сильной стороне любого Малфоя за все существование их Рода. И сейчас это умение как никогда могло помочь ему укрепить решение друзей. — Ты готов убивать Нотт? Готов пытать? О не будет ждать того момента, когда ты будешь готов, он отдаст приказ, и ты должен будешь его выполнить. Не важно, какой ценой, какими средствами, ты просто должен будешь его выполнить. Отступление будет караться пытками, долгими и мучительными, или, если тебе повезет, смертью. Зеленый луч ударит в грудь, и ты упадешь, ничего не почувствовав. Но, знаешь, для него это слишком просто. Ты будешь страдать, мучиться, будешь умирать мдленно, истекая кровью, как тот гриффиндорец, жизнью которого распорядились так легко. Звучит пугающе, правда? Ты видел смерть, Тео? Ты чувствовал когда-нибудь страх? Смертельный страх за себя или за близких? Конечно, нет. Ты не знаешь, что это такое видеть, как кто-то умирает, корчась в предсмертных муках, как самый близкий для тебя человек без чувств лежит на полу, бледный, почти мертвый, а ты ничего не можешь сделать. Абсолютно ничего! Гарри вздрогнул, прекрасно понимая, о ком говорит Драко. — Я видел это, — продолжил Малфой, твердо глядя на оппонентов. — Я чувствовал этот страх, сковывающий движения, леденящий душу, застилающий глаза. А теперь представь, что тебе придется убить кого-то из нас. Меня, Селену, Миллисенту. Сможешь послать в меня Круциатус? Или, может быть, Аваду? Сможешь? Конечно, нет, я могу и не спрашивать. Ты слишком труслив для этого. Все мы храбрецы на словах, но лишь единицы могут продемонстрировать храбрость своими действиями. Ты не входишь в число этих людей. И надеюсь, сейчас все меня слушали и все меня услышали, поскольку я говорю абсолютную правду. Среди нас есть только один человек, рука которого не дрогнет, когда он будет убивать другого человека. Но и он убьет только тогда, когда этого будут требоватьобстоятельства, только когда опасность будет угрожать его близким. Драко глубоко вздохнул и замолчал. — Так вы, ребятки, значит не на нашей стороне, — протянул Макнейр. — Впрочем, я и не ожидал иного от Уизли и Поттера, но ты Малфой меня удивил. Твой отец…. — Не трогай моего отца, — спокойно прервал его Драко. — Его мотивы тебе неизвестны. В молодости он совершил ошибку, и сейчас он будет за нее расплачиваться. Это закон жизни. Драко взял Асторию за руку и пошел к выходу, Рон последовал за ними. Гарри кивнул друзьям, и они с Джинни тоже направились к портретному проему. Уже почти у выхода Гарри нагнал вопрос Катрин: — Ты, правда, готов убить за них? Гарри ничего не ответил, только кивнул, хотя никто этого и не увидел. Рон, Драко и Астория стояли у стены. — Куда пойдем? — спросила Джинни, останавливаясь рядом с ними. — Мы с Тори в библиотеку, — вздохнул Драко, — мы так и не разобрались до конца с зельеварением. — Может, я помогу? — предложил Рон. — Я лучше знаю. — Точно-точно, — рассмеялся Гарри, — а то они сами там в зельеварении-то не продвинуться.Астория густо покраснела, Малфой поперхнулся. Гарри сразу стало очевидно, что между ними что-то произошло. Что-то большее, чем просто разговор. Поттер слегка улыбнулся, глядя на друзей. — Я же про вас молчу, Поттер, — прошипел Драко. — Вот и ты прикрой варежку. — А что мы? — картинно удивился Гарри. — Мы разговариваем, Малфой, разговариваем. Вам бы с нас пример брать, а вы! Драко, кажется, начинал закипать. Чтобы не сорваться, он круто развернулся и пошел в противоположную от Гарри сторону, Астория пошла следом. — Вы как дети, — усмехнулся Рон, правда, немного грустно, как показалось Гарри. — Ладно, пойду я с ними. Пока. — До вечера, — кивнул Гарри и, обняв Джинни за талию, повел ее вверх по лестнице. — Куда идем? — спросила она. — Тот коридорчик мне очень приглянулся, — усмехнулся Поттер. — Там тихо, спокойно, самое то. *** Приближался первый квиддичный матч сезона. Играть должны были гриффиндорцы против слизеринцев. Погода все еще была отвратительной, так что не то, что летать — ходить было сложно. Настроение у слизеринцев тоже было не самым радужным.Распри внутри факультета продолжались, стало только хуже. Теперь стало доходить до драк. Несмотря на гипнотизирующие увещевания Малфоя и спокойные просьбы Гарри, ребята продолжали кричать друг на друга, продолжали драться. Флинт, которого все бы послушались, успокаивать толпу не спешил, напротив, он активно участвовал в потасовках. Самым странным было то, что про палочки все в пылу ссоры забывали, предпочитали использовать кулаки. Как Гарри и говорил — сначала говорят, что магглы ниже их, а чуть что, так сразу используют их методы. Если бы некоторые особо яркие высказывания не касались Джинни и его друзей, Гарри сидел бы себе спокойно в кресле и ждал, пока все рассосется, но так приходилось даже немного участвовать. Он не стремился драться, скорее, разнимать других, но доставалось ему знатно. Один раз Джаред целился в Джека, не рассчитал удар и его траекторию, и поэтому попал Гарри по лицу. Нос, конечно же, не железный, поэтому он сломался. Дерек каким-то образом умудрился сломать руку, а Маркус палец. Выносить все за пределы факультета по-прежнему не хотелось, поэтому и в Больничное Крыло никто не ходил. Врачебная тайна, конечно, существовала и в этом мире, но слизеринцы, на то и змеи, чтобы никому не доверять, кроме своих. Поэтомудевочкам срочно пришлось менять квалификацию и становиться колдомедиками. У Джинни с этим были значительные проблемы, поэтому она помогала мальчикам только сочувствующими взглядами, зато Астория, кажется, нашла в этом своем призвание. Чары из медицинских книг получались у нее не просто хорошо, а по-настоящему превосходно! Впрочем, не она одна определилась со своей будущей профессией, колдомедиками также решили стать еще несколько слизеринок. Хоть какой-то плюс в связи со всеми недавними событиями. О распрях не знал никто, кроме слизеринцев, даже Снейп был в неведении. Точнее он, конечно же, догадывался, что внутри его факультета что-то происходит, но никаких подтверждений он не получал. Все молчали, как партизаны. Если декан замечал ссадины или синяки, то непременно оказывалось, что это они сами случайно ударились о косяк или нечаянно порезались ножом. А остальные преподаватели жили вообще спокойно, даже никаких подозрений не имея относительно слизеринцев. И, в общем-то, никакого положительного настроя на победу в предстоящем матче у слизеринцев не было, поэтому Флинт решил не участвовать. Сославшись на сломанное о челюсть Джареда запястье Джека, он попросил Снейпа вывести их из этогоматча. К счастью, все удалось разрешить довольно быстро, и место Слизерина занял Пуффендуй. Сами змеи же должны были играть примерно через две недели с Когтевраном, когда холодные дожди уже, скорее всего, сменит мягкий снег. На такие матчи, где не участвовали они сами, слизеринцы обычно не ходили, но в этот раз Флинт буквально заставил свою команду сидеть на трибунах. Ни собачий холод, ни ливень не остановили его энтузиазма. Как он говорил, нужно знать трюки соперников, чтобы уметь их блокировать. За компанию с командой Слизерина на трибунах сидели еще и Като с Дереком, Селена, которая теперь встречалась с Джеком, Лира, миниатюрная шестикурсница блондинка девушка Монтегю, и Астория с Дафной. — Я тебя ненавижу, Флинт, — прошипела Энни, стуча зубами. — Клянусь Морганой, ненавижу. Тут же настоящая Антарктида, мне холодно. Маркус только прижал ее ближе к себе, на что девушка презрительно фыркнула, хотя и не отодвинулась. Гарри же прижал к себе Джинни, хотя им, в общем-то, было не так холодно, как всем остальным. Оборотнические гены брали свое и согревали ребят. Драко и Астория же уже минут пять не могли нормально разговаривать, зуб на зуб не попадал. Наложить согревающие чары не позволяло защитное поле, поддерживаемое аврорами. Эти «умные» люди додумались наложить на все поле щиты, не позволяющие использовать магию, якобы, чтобы Лестрейнджи не смогли ничего устроить. Хотя Гарри сильно сомневался, что эти щиты остановят Беллатрису, он и сам смог бы достаточно легко пробить эту магию, но предпочитал не устаивать в стройных аврорских рядах панику, чтобы они не испортили матч. А матч шел довольно плохо. Хотя чего уж там… ужасно. За всю игру, которая, к слову сказать, длилась уже больше часа, счет стал только Пятьдесят — Двадцать в пользу Гриффиндора. И это происходило вовсе не из-за потрясающей игры вратарей, или отвратительной игры охотников, во всем была виновата погода. Ветер тряс игроков с ужасающей силой, метая из стороны в сторону, не давая не то что схватить мяч, но даже увидеть его. Если он и оказывался у кого-либо в руках, то только по чистой случайности. Про ловцов и говорить нечего. Джерри со своими очками ели различал что-то, а Диггори был не настолько хорош, чтобы сильно его обгонять. Изначальная цель Флинта «посмотреть на тактику противников» тоже теряла свой смысл, поскольку разглядеть передвижения соперников могли только Гарри и Джинни, и то не слишком хорошо, чтобы говорить что-то о тактике.Все шло вполне обычно и банально: гриффиндорцы кричали лозунги в поддержку своей команды, пуффендуйцы в поддержку своей, большая часть когтевранцев уже благополучно ушла в замок, — когда внезапно на улице стало еще холоднее, хотя куда уж холоднее. Гарри внезапно почувствовал что-то странное, как тогда в поезде. Страх за Джинни, страх ее потерять, страх ее смерти. Гарри так крепко вцепился в нее, что девочка удивленно вскрикнула. Малфой рядом громко выругался, а потом громко крикнул, так чтобы услышали все слизеринцы: — Срочно укрепляйте ментальные щиты! Дементоры! Последнее слово подействовало прямо-таки волшебно. Каждый парень тут же прижал к себе свою девушку, словно это могло спасти, а потом все уставились в пустоту, спешно поправляя, укрепляя или возводя с нуля ментальные барьеры. Особенно усердно этим занимался Малфой, его от присутствия дементоров тянуло упасть в обморок. А потом Гарри почувствовал что-то совершенно другое. Не свои страхи. Чьи-то другие, но это было невозможным. Кто мог проникнуть через его-то ментальные блоки? Поэтому Гарри подозрительно заозирался, но все слизеринцы были сосредоточены на своем, а остальные факультеты Гарри исключал, ни у одного не хватило бы силы. Тогда, преподаватели? Тоже, вряд ли. Не рискнули бы, да и не нужно им это. Размышления Гарри прервал громкий крик, разнесшийся над стадионом. Следом откуда-то высоко из неба кто-то стал падать. Человеческая фигура, окруженная дементорами, стремительно летела вниз, мелькая только едва заметными красными пятнами. «Гриффиндорец», — понял Гарри, а следом ужаснулся. Только ловец стал бы подниматься на такую высоту…. А значит, это был Джерри. И страхи с воспоминаниями, скорее всего, тоже были его. Внезапно откуда-то с преподавательской трибуны на дементором набросилось несколько дымчатых фигур, даже Гарри не мог разглядеть, что это. Но это явно действовало. Дементоры разлетались в разные стороны, подальше от стадионов, а Джерри завис в воздухе, вероятно поддерживаемый заклятьем. — Пошли, — тихо сказал Флинт. — Диггори поймал снитч, матч закончен. — Что? — удивился Гарри. Все это время он наблюдал только за братом, до другого ему дела не было. Флинт кивнул вниз, где в разных сторонах собрались две команды. Рядом с Пуффендуйцами стояла мадам Трюк и беседовала о чем-то с Диггори. Тот видимо пытался переубедить ее в чем-то.— Наверняка, свое благородство проявляют, — фыркнул Джек. — Выиграли, да еще и у грифов — радуйтесь, так нет же. — Не наши проблемы, — усмехнулся Гарри. — Все равно мы знаем, чей кубок. Слизеринцы рассмеялись и спешно направились в сторону замка. Гарри обнял Джинни за талию, они шли последними. Он в последний раз оглянулся на поле, где его брат лежал на носилках, а потом они с Джинни поспешили за друзьями. Ветер раздувал его волосы, открывая шрам в виде молнии, который уже принес ему так много проблем…. *** Проблема с дементорами е его реакцией на них очень раздражала Гарри. Ему не нравилось чувствовать свою уязвимость в чем бы то ни было. Но решение никак не приходило. В замке Равновесия Девона никогда даже не упоминала о способах борьбы с ними, хотя сейчас Гарри не понимал ее причин. Дементоры достаточно опасные существа, чтобы просто их игнорировать, да их воздействие в любом случае не проходит бесследно. В результате долгих метаний к нему в голову пришла отличная идея — сходить к Лунатику. Гарри прекрасно знал, как тот любил Защиту от Темных искусств, и уж он-то, наверняка, должен знать, как бороться с дементорами. Вместе с ним пошли и Драко с Джинни. На Рона они не оказывали такого страшного воздействия, поэтому он предпочел остаться в гостиной и позаниматься своими любимыми зельями. Астория же теперь, в связи с тем, что решила стать колдомедиком, еще больше времени стала уделять учебе, в частности зельеварению. Собственно именно с ней Рон и собирался заниматься, точнее, объяснять непонятный или сложный материал. В результате к Ремусу они шли только втроем. Лунатик, к счастью, был на месте. Из его кабинета раздавались голоса, но ребята не стали ждать, а просто постучались. Гарри слегка приоткрыл дверь и увидел в кабинете своего отца и Джерри. Джеймс что-то медленно втолковывал что-то своему другу, пытаясь на что-то его уговорить, а Джерри тихо сидел рядом, опустив голову. — Можно к тебе, Лунатик? — громко спросил Гарри. Все трое вздрогнули и подняли головы. Ремус облегченно и приветливо улыбнулся, Джеймс нахмурился, а Джерри же очень удивил своего брата тем, что отреагировал на их появление только безразличным взглядом. — Привет, ребята, — кивнул Ремус. — Вы что-то хотели? — Да, — сказал Драко, — если ты, конечно, не занят. — Выкладывайте, — улыбнулся он— Ты знаешь, как бороться с дементорами? — спросил Гарри. — Очень нужно. — Вы что тоже? — удивился Джерри, поднимая на них взгляд. Гарри теперь понял причину присутствия здесь своего брата. Видимо, Гарри все-таки похож на своего отца, ведь оба в первую очередь подумали о Ремусе. Лунатик вздохнул и покачал головой. — Хорошо, — как бы сдаваясь, сказал он. — Только давайте немного попозже, вы все прекрасно знаете, что сейчас у меня не самый лучший период месяца. Гарри кивнул. — Спасибо, Лунатик, — Джинни одарила его сияющей улыбкой. — В каникулы, может быть? — Да, думаю, это подойдет. Пока ребята. — Пока. Троица вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь. Драко тут же отправился в гостиную. В последнее время они с Асторией почти не расставались, вот и сейчас он спешил к ней. А Гарри и Джинни отправились гулять по замку. Удивительно, но каменные стены дарили тепло, согревали, хотя за пределами замка была настоящая холодина. Уже середина декабря, а дожди так и не прекратились. Стало даже хуже. Теперь дождь шел вперемешку со снегом, поэтомупройти от замка до теплиц или хижины Хагрида, где тоже проходили уроки, не запачкавшись, стало нереальной задачей. Гарри уже невероятно соскучился по снегу…. — Отвратительная погода, — словно читая его мысли, сказала Джинни. — Хорошо, что Флинт уступил благоразумию Энни и отменил все тренировки. — Да уж, — согласился Гарри. — А то летали бы мы сейчас где-нибудь там…. — Не обольщайся, — фыркнула она. — Даже тебя уже бы снесло с метлы. Ты посмотри, какой ветер. — А грифы, кстати, до сих пор тренируются, я видел пару раз. Видимо не теряют надежду заполучить кубок, — усмехнулся он. — Вообще…. — Подожди, — прервала его Джинни. — Нам что не о чем больше поговорить? Гарри остановился и удивленно уставился на нее. — Ты же сама… — Стой, — снова сказала она. — Меня волнуют наши отношения. — Что именно? — То, что они стоят на месте, — грустно сказала Джинни. — Астория говорила…. В общем, я не знаю…. Гарри чувствовал себя полнейшим идиотом, поскольку никак не мог понять, чего хочет Джинни. Что за мысли вообще были в ее голове? И откуда они там появились?— Ох, ладно, — вздохнула она, отворачиваясь и ускоряя шаг. Гарри на миг почудилось, что на ее щеках блестели слезы, поэтому он тут же догнал ее и развернул лицом к себе. Нет, не почудилось. Она, правда, плакала. Теперь Гарри себя ненавидел. Снова она плакала и снова из-за него. — Джинни, — тихо сказал он, проводя рукой по ее щеке и стирая прозрачные капли воды. — Я знаю, что я идиот, и я знаю, что я совершенно не разбираюсь в чувствах людей, это вообще дело Малфоя. И я…. Договорить ему не дали мягкие губы, накрывшие его собственные. Тучи за окном стремительно рассеивались, словно кто-то очень сильный раздвинул их руками. Появилось яркое солнце, освещающее все вокруг своими золотыми лучами. С неба перестала капать вода, уже так надоевшая всем студентам. Впервые пошел снег, мягкий, белый-белый и такой невыразимо прекрасный. Дети радостно выглядывали из окон замка, те, что помладше тыкали пальцами в стекло и смеялись, наблюдая за разными снежинками, плавно спускающимися с неба. А те, что со старших курсов улыбались, глядя на восторг младших. — Правда, красиво? — тихо спросила Катрин, спиной прижимаясь к Дереку. Тот только кивнул и сильнее обнялсвою любимую. — Наконец-то, — улыбнулась Энни, отворачиваясь от окна к Маркусу. Тот засмеялся и поднял свою девушку на руки, закружив ее по коридору. — Я тебя люблю, — тихо призналась Селена, доверчиво глядя Джеку в глаза. Он радостно улыбнулся и тихо шепнул ей почти в губы: «Я тебя тоже люблю». Драко прижал к себе Асторию и поцеловал ее в висок, а потом они оба уставились за окно, на снег. — Ну, Поттер, молодец, — усмехнулся он. — Весь замок своими чувствами пропитали…. — Снег пошел, Лили, — улыбнулся Джеймс, посылая своей жене патронуса-оленя. — У вас тоже? — Да, — уже спустя секунду, в кабинете появилась лань. — Красиво. Я тебя люблю, Джеймс. — Я тебя тоже, Лили. — Марлин, — прошептал Сириус, почти видя, как маленькие снежинки медленно вырисовывают ее нежное и такое родное лицо. — Надеюсь, тебе хорошо там. Я тебя так люблю. — Ты Лиззи, да? — тихо спросил Эдвард Эйвери, слизеринец-пятикурсник, подходя к одной из гриффиндорок в библиотеке. — Да, — удивленно ответила она. — А откуда ты знаешь? — Гарри про тебя рассказывал. Чары учишь? Может помочь? — Было бы неплохо. Полумна прижалась к окну и прикрыла глаза. Отчего-то было так грустно, что хотелось плакать. — Привет, — прозвучал в тишине коридора голос парня. Луна обернулась и наткнулась взглядом на рыжего мальчика с третьего курса. Кажется, это был друг Гарри и брат Джинни. — Привет, — кивнула она. — Чего грустишь? — Не знаю, — ответила девочка. — Просто…. — Погуляем? Сама не зная, почему, Луна согласилась и, спрыгнув с подоконника, пошла за мальчиком. — Рон, — представился он. — Луна. А где-то в замке, в одном из пустынных и заброшенных коридоров, стояла пара, благодаря которой произошло столько хорошего. Рыжая девушка прижалась к черноволосому парню. Обоих поглотило уютное молчание.