КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ТРУДНЫЙ ПУТЬ К ДРУГ ДРУГУ

6

      Несмотря на то, что он просто валился с ног от усталости, Геннадий пошёл в операционную вместе с Иваном Николаевичем. Рентгенография, МРТ, анализы - всё было сделано по cito!. Первым этапом было вправление вывиха. Они произвели ревизию суставной сумки, подшили надорванную связку.       На очереди был порез. Хромов сказал, что умывает руки, зная, что это вотчина Геннадия Ильича и лучше него с этим никто не справится. В другой ситуации Кривицкий поблагодарил бы его за комплимент, но не сейчас. Он понимал, что в его руках лицо любимой женщины, но сам он был далеко не в лучшей форме. В операционную он пошёл, наглотавшись таблеток и уколов очередной антибиотик. Стало немного легче, но теперь на нём лежал еще и груз ответственности. Он собрал себя в кулак и приступил к ревизии раны и наложению швов. Вскоре операция была закончена, и Ирину перевели в послеоперационную палату.

***

      Ирина очнулась после наркоза. Палата плыла перед глазами, голова была тяжелой, хотелось пить. Она повернула голову. У стены, сидя на стуле, дремал Геннадий. Его левая рука лежала на прикроватном столике, от неё шла подключеная капельница, которая почти закончилась. Она тихо позвала его: “Кривицкий…Гена”.       Он тут же открыл глаза. Взглянул на Иру, затем на капельницу, тут же перекрыл подачу лекарства, удалил иглу и заклеил вену. Подойдя к постели Ирины и присев на край кровати, Кривицкий посмотрел на монитор пациента и спросил: “Пить хочешь?”. Ира закрыла глаза в согласии. Он дотянулся до поильника и помог ей попить. - Сколько ты здесь? - спросила она.       Ответа не последовало. Он не мог ответить, потому что потерял счёт времени. Ему казалось, что оно тянется невыносимо долго.       У него был ужасный вид, воспалённые глаза, ввалившиеся щёки заросли щетиной. Впервые Ира видела на нем мятую, несвежую робу. От него пахло лекарствами, а не как обычно дорогим парфюмом. - Сейчас обезболят, потерпи. Не говори, сейчас нельзя… швы могут разойтись, - не ответив на ее вопрос, предупредил он, закашлявшись.       Павлова с тревогой посмотрела на него. Он перехватил её взгляд: “Простыл немного, ерунда” и вновь зашёлся кашлем. - Общаться будешь через смс, все об этом знают, - и он протянул ей телефон, посмотрев на нее взглядом полным нежности, - мне пора идти, извини. Лечение я расписал, завтра с обходом приду.       Он вышел из палаты, продолжая захлёбываться кашлем.

***

      Дойдя до своего кабинета, он рухнул на диван. Сил не было. Он просто отключился. Более двух суток в постоянном стрессе, без нормальной еды, сна, отдыха, любой бы съехал с катушек. Но Кривицкий держался на морально-волевых, понимая что он должен своей Егоровой. Что такое двое суток, если она подарила ему жизнь.       Теперь его целью было во чтобы то ни стало, помочь Ире. Именно она двигала им, держала его в тонусе и придавала силы. Он сделал всё, что мог. И теперь он сдался. Усталость и болезнь победили. Он впал в забытьё, продолжая кашлять даже во сне.       Через пару часов к нему заглянул, пришедший на ночное дежурство, Лазарев. Хромов предупредил его, что зава лучше не трогать, но был тяжелый больной и Костя обязан был доложить Кривицкому об его состоянии.       Зайдя в кабинет зава, он увидел спящего Геннадия Ильича и хотел уже выйти, как услышал: "Что у тебя?". Он развернулся, нервно сглотнув, и доложил Геннадию Ильичу, что в седьмой палате проблемный пациент, но он постарается с ним разобраться. - Что с пятой палатой? - спросил Кривицкий. Костя понял, что он интересуется Ириной Алексеевной: - Проблем нет, она стабильна. Спит после обезболивания, - доложил хирург и заботливо предложил, - может вам чаю принести, Геннадий Ильич? У меня и мёд есть, мама в прошлом году навязала, так и стоит в шкафчике.       Кривицкий был готов на всё, и на мёд, и на чай, лишь бы сейчас ему дали поспать, хотя бы пару часов. - Дай мне просто поспать. Я не спал двое суток, понимаешь? Но, если что-то с пятой палаты докладывать в любое время дня и ночи, — сказал через силу заведующий. - Может вам в палату пойти, там удобней, - предложил Костя из лучших побуждений. - Нет, я здесь. Иди, - отрезал Геннадий Ильич. - Я вам ещё на завтра терапевта вызову для консультации, мне ваш кашель не нравится, - произнес Костя, но Кривицкому уже было все равно, он провалился в сон.