КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ТРУДНЫЙ ПУТЬ К ДРУГ ДРУГУ

      8

      Утром Геннадий пришел с обходом в послеоперационную палату. Вид у него был неважный. На нем была маска. Он продолжал кашлять, глаза были воспаленными. - Доброе утро! Как прошла ночь? - практически не глядя на Иру, спросил он, читая записи дежурного врача. Ирина написала смс: "У меня все норм. Как ты?".       Гена посмотрел на нее слезящимися глазами и пробормотал, задыхаясь: "Все в порядке. После обхода возьму на перевязку". И он вышел из палаты, даже не взглянув на Павлову. Закрыв двери палаты, он зашелся в приступе кашля. Он не хотел, чтобы она видела его в таком состоянии, поэтому быстро выскочил из палаты. Нно Ирина уловила его отдышку и слышала, как он кашляет за дверью. Она дотянулась до телефона и быстро набрала сообщение: "У тебя пневмония? Ты лечишься?". Ответа не последовало, он даже не прочитал ее послание. Ире было чертовски обидно, она не могла объяснить себе, почему она так волнуется за того, кто предал ее. Может, потому что она отвергла его, а он несмотря на это, сделал всё, чтобы помочь ей.       Спустя пару часов Кривицкий пришел за ней на перевязку. Он сам довёз её в кресле до перевязочной. И сказав перевязочной сестре, взять на процедуру следующего пациента, потому что Павловой он займётся сам, Геннадий Ильич закрыл дверь кабинета. - Приляг на кушетку. Освещение над ней лучше, и я смогу учесть все нюансы, - попросил он. Она молча повиновалась, понимая, что здесь он непререкаемый авторитет, а она лишь его пациентка.       Она легка на кушетку. Он направил на ее лицо свет бестеневой лампы.       Его глаза начали слезиться, и слёзная пелена застилала глаза. - Прости, - извинился он и отошёл к раковине. Промыв глаза и закапав их раствором, который он набрал шприцом из какого-то флакона, он вновь надел маску и вернулся к Ирине. - Голову немного поверни, - Гена едва дотронулся до ее лица, указав направление поворота, — вот так. Отлично.       Ира скосила глаза на Кривицкого. Он был занят швом. Почувствовав ее взгляд, Гена произнес: "Все отлично, я доволен. Можешь понемногу начинать говорить. Через пару дней шлифанем, вообще супер будет", со знанием дела сказал Гена. - Шрам большой будет? - спросила Ира. - Какой шрам, Егорова?! Ты даже помнить не будешь, какая щека порезана была. Клянусь своим дипломом челюстно-лицевого хирурга! - попытался пошутить Геннадий и закашлялся. - Лучше молчи. Тебе же тяжело говорить, у тебя отдышка. «Ты антибиотики принимаешь?» —с тревогой спросила Ира. - Я сказал говорить понемногу, а не болтать без умолку, - посерьёзнел Кривицкий. - Извини, больше не буду, - Ирина замолчала и прикрыла глаза. - Со щекой разобрались, теперь плечо. Халат нужно снять, - Геннадий помог ей освободить оперированную руку из рукава халата, - на бочок повернись. Потерпи милая. Ревизию суставной сумки сейчас сделаю. Постараюсь, чтобы было не больно, но неприятно точно будет. - Я потерплю, не волнуйся, - успокоила она его, боясь, что он вновь начнет кашлять, если произнесёт хоть еще одно слово. Она вновь услышала "потерпи милая" и ее сердце защемило.       "Зачем он произносит эти слова? Они действуют на нее как наркотик. Она хочет слышать их вновь и вновь. Всего два слова, но в них столько нежности, теплоты, заботы и чуткости".       Занятая своими мыслями, Ира не заметила, как прошла перевязка. Она лишь чувствовала теплые руки Гены, прикосновения которых были нежными, едва ощутимыми. Кривицкий не надел перчатки, и ей казалось, что он просто поглаживает ее плечо и больше ничего не делает, но, посмотрев в лоток с использованным материалом, Павлова увидела использованные салфетки, турунды, зонды и шприц. - Ну всё. Я закончил. Теперь всё зависит только от тебя. Положительные эмоции, вкусная еда, полноценный сон, отдых. Всё будет хорошо, Егорова, - Гена помог ей встать с кушетки и надеть халат. - Я уже отдохнула. Видишь, что из этого вышло. Хочешь, чтобы я опять в твоих руках оказалась на операционном столе? - попыталась пошутить Ира. - Без фанатизма, Егорова. В следующий раз меня может не оказаться рядом, - успел сказать Кривицкий и его накрыл очередной приступ кашля. - Хватит обо мне. Я трижды спросила: "Ты лечишься?", - взгляд Иры стал жестким. - Всё под контролем, не волнуйся, - попытался успокоить ее Геннадий. - Чем лечишься? - спросила Павлова, включая диктатора. - Ир, я принимаю антибиотики по схеме после еды. Сейчас поем и всё сделаю, - отчитался Кривицкий, - хочешь чай с медом? - Хочу, - Ира вздёрнула голову, - хочу посмотреть, что ты есть будешь. - Хорошо, поедем, - Кривицкий указал ей на кресло. - Я сама дойду, - она запахнула халат, завязала пояс и вышла из перевязочной.       Выйдя из перевязочной, Геннадий Ильич столкнулся с Хромовым, и Павлова поняла по обрывкам их разговора, что это может быть надолго. Приём лекарств откладывался на неопределенное время, и Ирина начала нервничать.       Набравшись наглости, она вклинилась в разговор двух мужчин и попыталась объяснить Ивану Николаевичу, что ей просто срочно необходим заведующий. Хромов понял ее намёк, договорился с Геннадием Ильичом, что он придет к нему после обеда, чтобы окончательно решить их дилемму и удалился.       Кривицкий и Ирина вошли в кабинет зава. Геннадий включил чайник, достал банку меда, который принёс ему Лазарев, и спросил: "У меня творог есть, присоединишься?". Ира кивнула в согласии, а Кривицкий вновь зашелся кашлем. - Где лекарства? - поинтересовалась Павлова после съеденной порции творога с медом. Гена вытащил из ящика стола таблетки. - И это всё? - Ира посмотрела на него с недоверием, - ты хочешь этим пневмонию вылечить? - У меня нет пневмонии, - попытался объяснить Геннадий. - Тогда что, если ты кашлем захлебываешься уже третий день, - изумилась Павлова. - Острый бронхит, тяжелое течение и обострение пиелонефрита. Довольна? - выпалил Кривицкий, сгребая со стола все таблетки. - Тебе антибиотики инъекционные нужны, а не это, - Ира попыталась настоять на своём. - Не паникуй, я все делаю, и таблетки по часам пью и колю то, что надо. Меня терапевт консультировал, - он попытался закрыть тему, но его вновь накрыл приступ кашля. - Давай антибиотик введу, - она предложила свою помощь. - Я сам, не беспокойся, - Кривицкий начал закатывать рукав халата, и Ира увидела следы уколов по вене. - Ты что, сам колешься? Почему сестер не попросишь? —спросила пораженная Павлова. - Вены после трансплантации плохие. Не рискую, - признался Геннадий. - Дай сюда, - она вырвала из его руки жгут, - сядь.       Она толкнула его здоровой рукой и Гена потеряв равновесие, плюхнулся на стул. - Ир, ты что? - опешил он, - иди в палату. Тебе отдыхать пора. - Пока не уколю, не уйду, - твердо сказала она, - давай лекарство.       Из кармана халата Гена извлек флакон. - Ир, не надо. У тебя рука оперирована, - напомнил он, - Я Татьяну попрошу. - Сиди уже, Кривицкий. Вечно с тобой все ни как у людей, - она затянула жгут, - поработай кулаком…       Геннадий сделал, как она попросила. Он знал, спорить с Павловой бесполезно и чем быстрее она всё сделает, тем быстрее он сможет вернуть её в палату. Какой он дурак, что сам позвал ее в свой кабинет! - Действительно, вены ужасные, - согласилась Ира, попав с трудом в вену и вводя антибиотик, - может катетер поставить хотя бы на пару дней? - Бесполезно, пробовал трижды. Через сутки работать не будет, - разочаровал ее Гена. - И сколько еще колоться? - зажимая его руку салфеткой, спросила она. - Успокойся, осталось немного, - усмехнулся он, - лучше скажи, как плечо? - Нормально всё. Не приставай, - отрезала Ира. - Но ты же ко мне пристаёшь, - парировал Геннадий. - Я волнуюсь за твое здоровье, а ты болван бездушный… - Ира бросилась к двери. - Ира, я… - он не успел договорить, Павлова пулей вылетела из его кабинета, - … тоже волнуюсь, - этих слов она не услышала, ей было так обидно, что он опять отталкивает ее.