КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ТРУДНЫЙ ПУТЬ К ДРУГ ДРУГУ

2

      Кривицкий стоял спиной, убирая бутылку в шкаф, и она не видела слез в его глазах. Вдруг он резко повернулся, метнулся к ней и, оказавшись перед ней на коленях, прошептал: "Егорова останься, пожалуйста, прошу…" - Ты пьян? - стараясь отстраниться от него и встать со стула, изумилась Ирина. - Немного. Просто завтра уже смелости не будет… - он встал с колен. Они оказались лицом друг к другу. Расстояние между ними было слишком ничтожно. И только сейчас Павлова увидела, насколько он раздавлен и сколько боли в его глазах. - Так всё плохо, Ген?... - тихо спросила она.       Ирина не знала, что делать. Выпад Кривицкого был неожиданным. Она пришла к нему не столько помянуть отца и выразить свои соболезнования, сколько разобраться в происходящем. Но он был сегодня не в том состоянии, чтобы вести беседы. - Давно уже всё плохо. Устал я, Ир... - тихо произнес Кривицкий.       Неожиданно он схватил Иру за плечи, прижал к стене и набросился на нее, покрывая поцелуями. Он понимал, что поступает неправильно, идет против ее желания, но его просто накрыло, и он не мог справиться со своим желанием. Ирина попыталась освободиться из его объятий, упираясь кулаками ему в грудь. Она отвесила ему пощёчину, но Гена не выпустил ее, продолжая зажимать у стены и жадно целовать ее губы, лицо, шею. Казалось, что пощёчина только ещё больше завела его. - Не могу я без тебя, Егорова. Плохо мне, Ир… - шептал он. Разрывая пуговицы на ее блузки, запуская правую руку под юбку, он проникал всё глубже и глубже. Он схватил её руку и, подняв над головой Иры, прижал к стене. Он прижался и навалился на неё всем своим телом. Он был настырен и напорист. Таким Павлова его не знала. - Что ты творишь, Ген? Завтра же жалеть будешь! - пытаясь его остановить, отбивалась женщина, - что ты ведешь себя, как голодный зверь?        Её слова отрезвили его. Он нервно поправил блузку, оголившую её плечо, отстранился от Иры и уткнулся лбом в стену. - Прости, - прошептал он, - иди... Она едва коснулась его плеча: "Ген...". Он вздрогнул от этого прикосновения, как от удара током: "Прошу уйди...".        Он направился к шкафчику, куда убрал початую бутылку. Она поняла его намерение: "Кривицкий, не надо, не поможет". Но было поздно, он уже наполнил до краёв стопку. Но выпить он не успел. Она выхватила её из его рук и выплеснула в раковину. - Умоляю, уйди, Егорова! - со слезами в голосе взмолился он. - Я не уйду, - прошептала она и прижалась к его груди.       Блузка-предательница сползая, вновь обнажила её плечо, призывая его к продолжению близости. Сопротивляться не было сил, и он прильнул губами к ее плечу-провокатору... - Не могу. Хочу я тебя, понимаешь? Зачем ты пришла? Ты что, не чувствуешь, что я тебя хочу, Егорова? - он продолжил освобождать ее от одежды.        Она обмякла в объятиях Гены и дала ему полную свободу в действиях. Геннадий подхватил ее на руки и понес на диван. Он продолжил раздевать ее на диване, покрывая открытые участки тела жаркими поцелуями. Она не помогала ему, надеясь, что это умерит его пыл, но чувствовала, что его плоть не согласна с ее надеждами. Он раздел ее, продолжая целовать ее тело.       И тут Ирину накрыла волна вожделения. Она притянула его к себе и страстно поцеловала Гену в губы. Они изголодались друг по другу. - Я так соскучился по тебе, девочка моя, - прошептал он ей в ухо и поцеловал мочку. Быстро стянув с себя одежду, Гена продолжил ласки. Его руки скользили по ее спине, ягодицам, бёдрам. Его губы и язык ласкали ее грудь. Его тело было разгорячённым. Она почувствовала, что больше не может это выносить. - Кривицкий… - простонала Ира, - не тяни. - Люблю тебя, очень люблю, - ответил он на ее стоны. Желание было невыносимым. Он вошел в неё. Фрикции были разными по силе и глубине, при этом он продолжал гладить ее груди, целовать ее соски, захватывая их губами все сильней и сильней. Ира выгибалась от наслаждения и стонала все громче и громче. Близилась кульминация их соития. Оргазм приближалс. Она расплакалась, Геннадий застонал, и она ощутила, что он кончил. Слёзы удовлетворения катились по ее щекам.

***

- Прости, - Гена попытался вытереть слёзы, но она убрала его руку. Он нежно поцеловал ее в губы, спросив: "Ты как?". - На таких поминках я еще не была, - усмехнулась Павлова. - У меня тоже никогда не было такого. Не знаю, что со мной творится, когда ты рядом. Если бы ты только знала, чего мне стоит держать себя в руках рядом с тобой. - Ну, тебе же не двадцать лет. Спокойней пора быть, - посоветовала Ирина.       Она лежала с Кривицким на старом продавленном диване, но ей было так хорошо, что она даже не хотела шевелиться.       Гена встал и вышел на кухню. Через какое-то время он вернулся с горячим чаем и коробкой конфет. Ирина укуталась в одеяло и приняла кружку с чаем из его рук. Такой вкусный чай она еще не пила. - Он на таежных ягодах, - пояснил Геннадий, видя ее недоумение.       После коньяка, оргазма и горячего чая их разморило, обняв друг друга, они уснули на этот раз до утра. Ни о какой работе не могло быть и речи. Эта ночь перевернула их отношения. Они поняли, что уже ничто и никто не сможет помешать им быть вместе.