КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ТРУДНЫЙ ПУТЬ К ДРУГ ДРУГУ

3

      Похмелье было ужасным. Ирина проснулась под утро от дикой головной боли. Внутри все тряслось, во рту чувствовался мерзкий привкус перегара. Господи! Зачем она вчера так напилась и все из-за этого идиота! Держась за раскалывающуюся голову, не открывая глаз, она попыталась встать. Попытка не увенчалась успехом.       Головная боль стала просто невыносимой, и она со стоном рухнула обратно на подушку. Лежа на подушке и постанывая от тяжелого похмелья, она приоткрыла глаза. В кресле напротив спал Кривицкий. Рука безвольно свисала до пола, очки покоились на голове. Он был в той же одежде, что и четыре дня назад.       О, Боже! Ирина постепенно начала вспоминать вчерашний вечер и то, что она наговорила Геннадию. Мысли путались, в воспалённом мозгу всплывали обрывки вчерашней ссоры. Она вспомнила, как исказилось лицо Кривицкого от ярости и как он с силой отшвырнул ее на диван. Припоминая слова, которые она ему наговорила, Ира подумала, что на его месте она бы просто хорошенько врезала и ушла, громко хлопнув дверью, тем самым поставив жирную точку в отношениях. Но Кривицкий остался…       Почему? Он действительно её любит, или вновь преследует свои какие-то известные только ему цели? Что же он такой мутный? Почему эта сволочь не может просто сесть и поговорить с ней? Может, это решило бы многие их проблемы.       Прозвенел звонок будильника. Гена резко проснулся, отключил звонок на телефоне, надел очки на переносицу и посмотрел на постанывающую Егорову. - Даже не спрашиваю, как ты. И так всё видно. Какая же ты глупая, Егорова! «Кому хорошо сделала?» — спрашивая её, он направился на кухню, развести шипучий аспирин.       Протягивая стакан с антипохмельной жидкостью, он негромко проговорил: "Говорить сегодня с тобой бесполезно. Всё равно мои слова будут пустым звуком для тебя. Я хочу нормально с тобой поговорить, хотя не знаю, хочешь ли ты этого или нет".       Пока он говорил, Ирина пила вожделенную жидкость и благодарила Кривицкого за то, что он не достаёт её нравоучениями и снисходителен по отношению к ней. Говорить с ним она может и хочет, но, по крайней мере, сегодня точно она не готова к беседам. - Ой, Кривицкий, отвали, не до тебя, - грубо ответила Ира, протягивая пустой стакан, - Я тебя не звала. Че припёрся? Вали в Склиф, тебя там все заждались. Там беседовать будешь, там слушателей до фига! - Ира повысила голос и зло посмотрела на Гену.       Желваки Кривицкого заходили ходуном. Он плотно сжал губы, ругаться он не хотел. Молча собрав свои вещи, он вышел из квартиры. Первой мыслью Гены было бросить на стол ключи и, хлопнув дверью, уйти. Но он понимал, что это будет роковым шагом в их отношениях. Он должен быть мудрее, терпеливее и ответственнее, чем Ира. Ему предстоял тяжелый бой за его Егорову.       Кривицкий ушел. Павлова вновь прижалась к подушке. Головная боль потихоньку начала отступать.              "Какая же она дура! Опять наговорила ему всякого вздора. Разве он виноват, что она вчера так напилась? Нет, он ей не наливал, обидного ничего не говорил, плохого не делал. И все-таки он виноват. Из-за него она накачалась. Еще и приперся ее спасать. Чип и Дейл в одном флаконе, мать его!"              В этот момент она просто ненавидела Кривицкого за его правильность и сдержанность.       Но в глубине души Ира понимала, что Кривицкий ни в чём не виноват. Виновата только она и ее тяга к спиртному. Он правильно спросил: "Зачем ты всё разрушаешь?" Она не могла ответить на этот вопрос. Возможно, если она найдет ответ на него, ей станет понятно, что она вообще хочет от себя, от Кривицкого, от жизни, наконец.