КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ТРУДНЫЙ ПУТЬ К ДРУГ ДРУГУ

8

      Ира начала волноваться. Гена не выходил. Что могло случиться? Опять йога? Но не в три часа ночи же. Выскользнув из постели, она подошла к двери туалета и постучала. Геннадий не ответил. Дёрнула ручку. Дверь оказалась не закрытой. Она заглянула.       Кривицкий сидел на полу. Глаза его были закрыты. Он не отреагировал на вопросы, которые ему задавала жена. - Ген, ты же сказал, что с рукой всё хорошо. Зачем ты меня обманываешь, Кривицкий? - присев на корточки, она схватила мужа за шею. Он сморщился от боли и застонал.       Ира ослабила захват. Стон Гены стал стихать, и он открыл глаза: "Я не обманывал… накрыло сейчас". Он улыбнулся печальной улыбкой: "Ириш вот зачем я тебе? Со мной столько проблем…".       Ира погладила его по голове и прошептала: "Геночка ты не виноват в этой проблеме, так получилось. Обезболивающие принести?" Ответить Гена не успел. Его вновь накрыла боль. - Гена, что болит? - Ира пыталась выяснить у него источник боли, но, заметив прямую, как струна травмированную руку мужа, всё поняла. Это были мышечные спазмы какой-то нереальной силы и интенсивности.       Ни теряя ни минуты, она бросилась за лекарствами. Вернувшись со шприц-тюбиком она, не говоря ни слова, вколола инъекцию мужу. Боль была такой силы, что он даже не отреагировал на укол. Ира продолжала сидеть на корточках около него и ждать окончания приступа. Больше она ничем ему не могла помочь.       Болевой приступ постепенно отступал. - Гена, давай в постель. Пока всё не повторилось, - попросила Ирина, помогая мужу подняться. - Прости, не даю тебе спать. Носишься со мной, - пробормотал Гена, вставая с пола. - Гена, никогда так не говори! Понял? - повысила голос Ира, - ты спас ребенка. Ты это знаешь. - И создал тебе вновь проблемы, - укладываясь в постель с помощью жены, сказал Геннадий.       Не желая больше слушать Гену, Ира прикрыла его губы своей ладонью и поцеловала его прохладную щёку. Прижавшись своей щекой к его, с нежностью прошептала: "Геночка перестань, прошу. Мы прорвёмся, ты не должен раскисать. Всё будет хорошо. Я в тебя верю. Ты у меня сильный". - Это ты у меня сильная, а я рядом с тобой - слабак, - он посмотрел на нее, - Ириш, ты спать собираешься или так и будешь около меня скакать? Мне уже легче, честно. Спасибо. Ложись-ложись. Хватит меня укладывать и самой не спать. Я чувствую себя эгоистом. - Эгоисты людей не спасают, - констатировала Ира, ложась рядом с Геной и обнимая его, - давай уже спать, Кривицкий.

***

      Но Гену вновь накрыла боль. Теперь Ирина не на шутку перепугалась. Обезболивание не помогло. Боль выматывала мужа, он крепился из последних сил, но промежутки между приступами укорачивались, а сами приступы становились дольше и сильнее.       Она схватила телефон и нашла номер Хромова, сбивчиво объяснив, почему звонит. Она была рада, что Иван Николаевич находится на дежурстве и тот, тут же дал команду везти Кривицкого в Склиф. Между приступами, Ирина помогла мужу одеться, вызвала скорую, и они рванули в Склиф. В машине Ира заметила, что рука мужа начала отекать. Ему было так плохо, что он практически не говорил и не реагировал на супругу.       Хромов был готов к их приезду. Он встретил их в приёмном отделении. Осмотрев руку заведующего, Иван Николаевич попросил отвезти Геннадия на МРТ и, уже находясь в кабинете на обследовании, скомандовал разворачивать операционную.       Ирина предложила свою помощь в операции в качестве ассистента, но Хромов отказался, сославшись, что у Кривицкой сейчас не то состояние, чтобы стоять за операционным столом. - Не надо вам, Ирина Алексеевна, в операционную. Вам ещё сегодня работать. Мы всё сделаем с Константином. Не переживайте. После пересадки сердца сосуды слабые, образовались гематомы, которые нарастают и давят на нервные окончания. Вскроем гематомы, и боль уйдёт. Идите лучше с Геннадием Ильичом поговорите, поддержите его. Терпеливый он у вас. Такая боль, а он ни звука, - Хромов объяснил причину болей и ход предстоящей операции. - Да, он такой. Терпеливый, - Ира промокнула слёзы салфеткой, - знали бы вы, Иван Николаевич, сколько боли он пережил за свою жизнь. Никто не знает. Он же никому ничего не говорит. Я через столько лет клещами из него вытаскиваю историю его жизни. Он не любит говорить о себе. Слишком закрыт. Спасибо, Иван Николаевич. - Пока не за что. Идите, Ирина Алексеевна. Вы сейчас ему нужны, да и время идёт, - поторопил Кривицкую хирург.       Ира зашла в палату, где Гену готовили к операции. - Как ты? – тихо спросила она, подойдя к кровати мужа, - я с Хромовым разговаривала. Он сказал, что… - Гематомы нарастают и давят на нервные окончания из-за несостоятельности сосудов, - перебил её Гена, - я понимаю. - Ген, всё хорошо будет, - она попыталась поддержать мужа. - Надеюсь. Ты сама в операционную не собираешься? – слегка усмехнувшись, спросил Кривицкий. - Хотела, Иван Николаевич отговорил, - призналась Ира, - с ним Костя пойдёт. - Не вздумай туда ходить. Тебе отдохнуть надо. Возьми ключи и иди в кабинет, там можно будет подремать. По ходу тебе сегодня ещё и отделением руководить придётся, мать. Поэтому тебе нужно поспать. И не возражай. Ну всё, поцелуй меня, пожалуйста, Егорова. Мне пора, - он попытался приподняться на кровати, но Ира перехватила его попытку и, поцеловав мужа, прошептала ему на ухо: «Держись Кривицкий… я буду держать за тебя кулаки. Люблю тебя, милый».       Ирина ждала окончания операции в кабинете Гены, лежа на диванчике, она нервничала и не могла даже задремать. Все её мысли вертелись вокруг Гены. "Как он там? Как проходит операция? Всё ли получиться у Хромова?".       Операция прошла довольно быстро. Иван Николаевич сам пришёл в кабинет Кривицкого. Ира буквально подскочила с дивана: «Ну как там? Как Геннадий Ильич?» Начала она сыпать вопросами от волнения. - Ирина Алексеевна, не волнуйтесь. Пока всё хорошо. Состояние стабильное. Пришлось только уговаривать его на общий наркоз. Ни в какую не соглашался. «Потерплю» и хоть ты что с ним делай. Но загрузили, гематомы вскрыли, отёк спал, давление на нервные окончания снизили. Иван Николаевич попытался быстро рассказать об операции. - К нему можно? – спросила Ира. - Он сейчас спит, ему нужно поспать. Мы его хорошо обезболили. В течение дня к нему придёте, - ответил Хромов. - Нет, я сейчас. Я будить не буду, рядом просто постою. Мне так спокойней будет и работать пойду. Через полчаса смена начинается. А мне ещё за него отчёты нужно отправить, он попросил, - тихо произнесла Ирина Алексеевна, - спасибо, Иван Николаевич. - Ну что вы… всё хорошо будет. Он у вас сильный, удивительный. Таких пациентов, да побольше. А ему лично здоровья. Передайте я завтра к нему приду, у меня смена, - Хромов скрылся за дверью. А Ира отправилась в послеоперационную палату к мужу.       Гена действительно спал. Так тихо, безмятежно, как давно уже не видела Ира. Она смотрела на него, улыбаясь, и у неё сами по себе текли слёзы из глаз.       Вдруг он открыл глаза, увидел Иру и запёкшимися губами прошептал: «Ты уже здесь, милая…». Она подтянула стул и села рядом с кроватью. - Как ты? - шепотом поинтересовалась Ира, борясь с неконтролируемыми слезами. - Я в порядке. Спать только хочу. Загрузили всё-таки по самые не балуй, - слабо улыбнулся Гена, - ты не думай, я завтра уже огурцом буду. - Никаких огурцов. Лежать будешь неделю! - попробовала возразить Ирина. - Ириш, ты обалдела? Из-за одной руки лежать неделю! - вскинулся Кривицкий, - а работать кто за меня будет? - Тише-тише. Что подорвался? Я поняла, - Ирина вздохнула и поняла, что сейчас мужу нужно уступить, он сейчас слишком переживает за отделение, не думая о себе, - Хромов завтра придет, там видно будет. Всё, спи. Я работать, а вечером зайду. Можно поцелую? - Глупенькая моя, ну что ты, - расплылся в улыбке Гена, - я только ради поцелуя проснулся, а ты спрашиваешь.       Ира вытерла рукой неуправляемые слёзы, поцеловала мужа в щёку, провела рукой по его серебристым волосам и, сказав: "Отдыхай, мне пора", вышла из палаты.       Гена, проводив ее взглядом, прикрыл глаза и практически сразу провалился в сон, спровоцированный медикаментами. Проваливаясь в забытьё, он цеплялся за обрывки своих мыслей об отделении, об Ире, об его дальнейшей карьере, которая находится под большим вопросом.       Он не хотел делиться своими проблемами. За всю свою жизнь он не научился делать это. У него не было друзей и тех, кто бы его понимал и поддерживал. Только сейчас, когда он нашел свою вторую половинку, свою Егорову, он понял, как это много значит, когда у тебя есть друг, любимая, человек, который заботится и беспокоится о тебе. Кто может стать поддержкой и опорой в сложной ситуации. И он понял одно - он не должен, просто не имеет права подвести свою Егорову. Он сделает всё, чтобы она была счастливой. Но ему нужно будет очень постараться, чтобы осуществить все свои планы на счастье.