Детективное агентство "Анна и её духи". История третья. Привет из прошлого.

Пять дней протекли быстро и Мария Тимофеевна с Виктором Ивановичем уехали. Их ждал вечный город Рим. Анина мама была оживлена: их с мужем ждало невероятное приключение, Витя обещал какой-то сюрприз, дочь была явно счастлива — глаза у неё так и сияли, зять излучал спокойствие и довольство. Чего ещё желать? Дом её родных показался ей наполненным безмятежностью и радостью, Аня и Яков Платонович чувствовали себя здесь раскованно и комфортно. Мария Тимофеевна с удивлением знакомилась со Штольманом без галстука. В домашней атмосфере Яков вовсе не казался холодным или бесчувственным, как ранее полагала женщина. С удовольствием смеясь над его шутками, Анина мать подмечала отменное, но не нарочитое чувство юмора, добрую натуру и главное — неизбывно предупредительное и трепетное отношение к её дочери. В каждом его жесте и взгляде виделась любовь и забота, а самое важное — в глазах её дочери отражалось то же самое. В общем, уезжая, Мария Тимофеевна была всем довольна и покойна. Один из дней Анна, её мать и мадам Агнес посвятили варке варенья и компотов. Дом наполнился таким запахом, что Гастона от кухонной двери могли оторвать только метание ножей с Петром Ивановичем или вести от его уличных товарищей. Кухарка Штольманов каждый день благодарила Бога за то, что эти невероятные люди когда-то решили здесь поселиться и взяли её в поварихи. Посудите сами, платили они столько, что стало возможным младшего сына не на работу отправить, а отдать плотническому делу учиться. Хватило и на вступительный взнос и на содержание. Ни разу они не повысили на неё голос, вот ей-Богу! Даже когда два раза ей нужно было срочно уйти к больной матери посреди дня, они ей и слова не сказали, хотя на предыдущем месте ей бы за это три дня потом высказывали. И главное, они с ней разговаривали как с человеком. Они были благородными господами, это Агнес видела, даже, может, поблагородней многих, но ничем они не демонстрировали, что считают свою кухарку чем-то хуже или ниже себя. Мадам Штольман показала себя умелой хозяйкой, которая знала, что и как должно быть устроено в её доме и сама активно во всём участвовала. Когда мадам Миронова приехала погостить, повариха поняла, что Анне есть в кого твёрдой рукой править в своём домашнем царстве. Три женщины сообща завершили заготовку варенья на этот год, весьма довольные этим обстоятельством и друг другом. В последний перед отъездом день Штольман устроил всем приятный подарок — пригласил на ужин в «Лё Прокоп». Женщины радовались: Мария Тимофеевна была наслышана про это заведение, а Аня немного засиделась дома. К тому же Яков явно потерял разум и пару недель назад, через несколько дней после свадьбы, скупил пол-ювелирного магазина. В честь того, что Анна стала его женой и скоро сделает его отцом, Штольман, следуя давней традиции и велению сердца, купил целый комплект из любимого Аней александрита, бриллиантовые серьги и изумрудный браслет. Теперь Анне хотелось надеть что-нибудь из этого великолепия и выйти в свет. Ужин прошёл замечательно. Мужчины были довольны. Дамы блистали. Штольман не мог отвести глаз от своей жены. Аня выбрала сегодня кремовое платье с глубоким — нет, на самом деле глубоким — декольте. Вырез был отделан кружевом, а на грудь спускался кулон из александрита, которой он ей подарил. Яков понимал, что как юнцу пялиться на нежную кожу и бьющуюся жилку в тонком сетчатом обрамлении, неприлично, но сделать ничего с собой не выходило. Раньше он думал, что нет ничего более горячащего кровь, чем предвкушать встречу с желанной женщиной, представляя, как прекрасна она может быть под своими нарядами. Теперь же, точно зная, какая Аня без этого платья, томиться сильнее и желать скорейшего завершения этого ужина он не мог - а ведь он сам его и устроил. «С шампанским на сегодня стоит закончить, а то до дома я не дотяну», — подумал Штольман, потому что Аня повернулась к нему и посмотрела на него такими глазами, что он сразу понял, что платье это его жена выбрала не просто так, а с далеко идущим умыслом. Коварная у него женщина, надо сказать! Вечер завершился прекрасно! Завезли Петра Ивановича домой, потом отправились к себе. Долго прощались на лестнице — завтра рано утром родители уже отправлялись на вокзал. Штольман искренне пожелал Марии Тимофеевне и Виктору Ивановичу прекрасной дороги и замечательного путешествия, а после только механически кивал. Дело в том, что Анины пальчики нашли его руку и, пользуясь тем, что за складками её платья ничего не видно, нежно ласкали его ладонь и запястье. Думалось с трудом, да и с кислородом в доме тоже явно какая-то беда, даром, что окна нараспашку. Наконец, распрощались и добрались до своей спальни! Какое счастье, что эта женщина больше не носит корсет! И так на этом платье чёртово скопище крючков. И Аня хороша, знай себе хихикает и ничем не помогает! А то и вовсе мешает! Как прикажете расстёгивать маленькие перламутровые пуговицы, когда твоя собственная жена уже стянула с тебя пиджак и жилет и ёрзает туда-сюда, силясь развязать галстук и одновременно поцеловать под ухо? Наказание, а не женщина! Чистейшее упоение, а не женщина! Какое счастье, что она его жена! Родители уехали, настали тёплые августовские деньки. Штольман каждый день уезжал по делам. Заказы лились рекой, приходилось отсеивать самые ординарные, но всё равно объём работ был впечатляющий. Штольман не испытывал проблем с деньгами, но, если до этого момента он был бы беден, то сейчас стал бы если не богат, то крайне состоятелен. Сыскное агентство приносило существенную прибыль. Анна сейчас не могла помогать ему — она готовилась к выпускным экзаменам. В конце сентября, если всё пройдёт хорошо, она добьётся своей цели и получит диплом доктора. Всё своё свободное время женщина тратила на повторение старого и заучивание нового материала. Пол их спальни около рабочего стола и кресла был завален стопками медицинской литературы. И вечерами всё это раскладывалось веером вокруг Ани, сидящей на их новом пушистом ковре. Она что-то выписывала, подчёркивала и проговаривала вполголоса. Штольман рядом либо занимался очередным делом, либо что-нибудь читал. Яков активно привлекал к делу Гастона и его агентов. Лучшие ноги, глаза и уши найти было сложно. Находясь на довольствии у агентства, ребята отъелись, отогрелись и стали работать не за страх, а за совесть. Все знали — за отлично выполненное поручение будет дана награда, а вот если попадешься сам на чём-нибудь криминальном, то тут же вылетишь — и пиши пропало! Живи потом опять впроголодь, нет уж! В общем, мальчишки дорожили представившимся шансом и делали всё на славу! Месье Этьен Эжени, если бы был верующим человеком, наверно, как и кухарка Агнес, благодарил бы каждый день Бога за то, что Штольманы когда-то решили здесь обосноваться. Гастон и его ребята доставляли сведения обо всех новых и подозрительных молодчиках в районе. Удалось отловить банду заезжих карманников, после того, как один из малолетних агентов проследил за одним из преступников. Появилась возможность предупредить множество неприятностей ещё до того, как они случались! И сам Штольман частенько подкидывал полицейскому идеи о том, как именно стоит расследовать это преступление. Короче говоря, сотрудники полицейского отделения района, в котором жили Яков и Анна, добились невероятных показателей за последний месяц. Месье Эжени даже простил мадам Штольман очередную эскападу: мадам вздумала разъезжать по улицам на велосипеде! Видано ли — дама и педали крутит! Дело в том, что доктор, к которому Аня и Яков обратились, чтобы наблюдать её беременность, осмотрел её и нашёл, что здоровье у мадам великолепное, всё в норме с ней самой и с ребёнком — и даже лучше. Однако, необходимо поддерживать моцион и хорошо питаться. Как поддерживать физическую форму? Путём долгих размышлений решено было вернуться к велосипеду — привычно, относительно безопасно и не очень утомительно. И теперь каждый день Анна разъезжала по округе, удивляя прохожих и умиляя Штольмана ностальгическими воспоминаниями. Настали выходные. Анна устала от занятий, Гастон закончил все дела со своими подчинёнными, а Штольман к своему удивлению обнаружил, что ему не надо никуда ехать и ничего решать. Сбежав вниз, обняв мужа и поцеловав его несколько раз куда удалось дотянуться, Аня предложила пойти на деревенскую ярмарку, которую организовали на площади через две улицы. Слегка размякнув от Аниных поцелуев и от того, что она забралась ему под руку, обхватив руками за талию, Штольман был согласен идти хоть пешком в Россию, не то что на ярмарку. Гастон попросился с ними. Яков и Аня не возражали. Дойдя до площади, Штольманы и их малолетний спутник — кстати, округлившийся за этот месяц благодаря стряпне мадам Агнес — окунулись в атмосферу веселья, благодушия и народных гуляний. Со всех сторон до них доносились выкрики торговцев, у которых можно было купить всё — от свежего редиса до кружевного воротника. По краям площади стояли столы с вкуснейшими лакомствами. Яков и Аня проходили около одного из таких, когда Анна внезапно остановилась. Яков обернулся к жене. Женщина не отрываясь смотрела на орешки в сахаре, которые продавались недалеко от них. Такой взгляд Штольман раньше видел только у Гастона, который смотрел на что-то, чего раньше не пробовал — на яблоко в карамели, или шоколадные конфеты, или пастилу. Анна не отрывала от них взгляд, а потом сглотнула слюну. — Яша, — несчастным голосом проговорила она. — Помнишь, я тебе говорила, что никаких побочных эффектов беременности я не испытываю? — Да, — с тревогой ответил Штольман, памятуя о том, как переживал о самочувствии жены после того, как узнал, что она ждёт их малыша. — Я тебе официально заявляю, что вот оно — первое. Анна подняла на него глаза. Нижняя губа её слегка выпятилась вперёд, будто она готовилась зарыдать. — Я так хочу этих орехов в сахаре, что просто сил никаких нет! Штольман не знал, плакать ему или смеяться. Аня была такая несчастная и трогательная одновременно, что он обнял её и быстро, но жадно поцеловал. — Пойдём! — улыбаясь, сказал он. — Купим тебе вагон этих орехов! Через десять минут Анна и Гастон сидели на скамейке под развесистым платаном. В руке у каждого было по кульку миндаля в сахаре. Очень довольные они сидели и грызли орешки, которые казались пропитанными солнцем, и от этого были ещё вкуснее. Штольман ушёл за минеральной водой — дать попить Ане и отмыть от сахара Гастона. Мальчик прикончил свою порцию, выкинул смятую упаковку и сказал, что пойдёт посмотрит на кукольное представление, которое давали через дорогу от площади. Анна кивнула. Гастон убежал. Анна встала со скамейки — тело засиделось и требовало движения. Внезапно она отшатнулась и с размаху шлёпнулась обратно — перед ней возник дух полного пожилого мужчины. Он взволнованно показывал в сторону, куда убежал ребёнок. «Спаси!» — прошептал он. Внезапно Аня испугалась. Духи не приходят просто так. Где Гастон? Поспешив в направлении, указанном призраком и всматриваясь в толпу впереди себя, она увидела его яркую курточку. Он почти дошёл до дороги. Из-за угла появился почтовый экипаж, народ остановился, чтобы его пропустить. Гастон стоял на краю тротуара. Сердце Ани кольнуло: сразу за ним встал человек в тёмном сюртуке и надвинутом котелке. Уже не раздумывая, она бросилась вперёд и… Успела! Мужчина дождался, пока почтовая карета подъедет поближе и незаметно подтолкнул мальчика в спину. Анна, рванувшись к ребёнку, сумела схватить его за шиворот и дёрнуть на себя. Они оба свалились на землю, локоть и плечо прошибло болью, но колёса экипажа до них не достали.