После стольких лет

Состояние подруги очень волновало Олешеву после произошедшего на последней репетиции и её рассказов. Она боялась отпустить её домой в этот период, поэтому Сомусева переехала к ней на неопределённое время. Соню же эта новость не особо обрадовала. Несмотря на то, что почти все непонятные моменты в их взаимоотношениях были выяснены, и девушки всячески старались возобновить общение, симпатия Софьи к Алине никуда не делась. Нахождение рядом с ней каждую минуту несомненно радовало её больше, чем редкие встречи на репетиционной базе или в туре, но, с другой стороны, огорчало тем, что она никак не могла проявить никаких чувств, помимо дружеских. Признание могло бы понести за собой очередные трудности в их только улаженной дружбе, а терять барабанщицу вновь было бы невыносимым испытанием для рыжеволосой. Ударница была нужна ей в этот период как никогда - от неё Сомусева получала поддержку и внимание, которого так не хватало девушке. Шло время. Вокалистка постепенно восстанавливалась от произошедшего за последнее время и переехала к себе в квартиру, иногда приглашая Алину на ночёвки. Свободное время она тратила на проработку моментов из прошлого, мешающих ей доверять людям. Из-за надвигающегося тура друзьям приходилось организовывать многочасовые репетиции по несколько раз в неделю. ***** Олешева в спешке повесила свою чёрную кожаную куртку на вешалку, где уже давно висела верхняя одежда остальных участников группы, прибывших на точку больше часа назад. Барабанщице нужно было забрать новые палочки, которые доставили только сегодня днём, поэтому девушка приехала позже всех. За тяжёлой дверью нужной комнаты слышались звуки гитар и бас-бочки, которую, видимо, настраивал Ваня. Алина толкнула преграду, отделяющую её от ребят, и огляделась. Кокос и Хмурый сидели напротив друг друга на мягком потрёпанном диванчике в углу, споря о том, какие аккорды у какой-то зарубежной песни, звукорежиссёр, как и предполагала розоволосая, сидел за её барабанной установкой, а, устроившись на полу у противоположной стены, находилась Сомусева в компании какого-то парня со светлыми волосами, чем-то напоминающими Женины, в тёмно-синей толстовке. Алина точно встречала его до этого. Она судорожно пыталась вспомнить, где они могли бы пересечься, в её голове мелькали сотни воспоминаний, но нужное так и не приходило на ум. Вдруг она поняла: «Но, когда споры стали сопровождаться не только громкими криками и унижениями с его стороны, но и постоянными пощёчинами и угрозами, я поняла, что больше не способна простить такое обращение с собой». — Сонь... — Привет! — Ты себя хорошо чувствуешь? — Что? — Ты в своём уме? — В смысле? - по интонации рыжеволосой было понятно, что вопросы подруги с каждым разом всё больше и больше её настораживали. — Кирилл, что ты тут делаешь? — Да что происходит?! Ты можешь мне прямо ответить?! - не выдержала Софья. — Я не понимаю, почему ты сейчас сидишь с Кириллом и о чём-то мило болтаешь. Мне не понятно, почему он вообще здесь сидит. — Это не твоё дело, - ответила ей вокалистка. — Серьёзно?! Ты сначала затираешь мне о том, как скучаешь по мне, как хочешь возобновить наше общение, я помогаю тебе, хочу, чтобы ты чувствовала себя хорошо после всего, что было, а ты, вместо объяснений, говоришь мне, что это не моё дело?! — Я не хочу тебе сейчас ничего рассказывать, потому что мне неприятно будет слышать от тебя осуждение моего выбора. — Блять, какого выбора?! — Мы с Кириллом всё обсудили и приняли решение попробовать всё сначала. — Сонь, ты больная?! Ты чем думаешь?! Ты не понимаешь, что ничего не изменится?! Для чего это всё?! — Я не хочу больше с тобой разговаривать! Ты всегда мешаешь мне быть счастливой! — Больше никогда в жизни не обращайся ко мне, - сказала ей Олешева. Шли месяцы. Жизнь Сони вовсе не менялась в лучшую сторону, как было обещано в тот день на реп точке. Девушка уже не могла вспомнить, когда в последний раз слышала даже самый простой комплимент от своего партнёра. Алкоголь, постоянные ссоры, нередко сопровождающиеся драками, стали обычной рутиной этой пары. Соня не выдержала. Одним вечером рыжеволосая собрала все свои вещи и уехала в свою старую однушку, блокируя по дороге до дома все социальные сети уже бывшего парня. Вновь сидя в холодной ванной она осознала, что всё потеряла. Она сама всё испортила. Единственная радость, которая когда-то была в её жизни, избегает любого контакта с Софьей. Вокалистка собирала последние силы и выходила на сцену, где её встречали сотни фанатов, перед которыми нельзя было даже на секунду показать себя настоящую, свои настоящие эмоции. Каждая репетиция, каждый концерт заканчивались истерикой Сони. Она плакала от бессилия, от вновь настигшего ощущения одиночества, от которого она так усердно пыталась спрятаться. Девушка не всегда могла самостоятельно успокоить порыв эмоций. В этот раз она сидела на полу старой расписанной автографами артистов гримёрке, уже не пытаясь скрыть всё подступающие и подступающие слёзы. Вокруг неё сидели парни, безуспешно пытаясь помочь подруге, пока Олешева делала вид, что не может найти что-то очень важное в своём шоппере. — Алин, у тебя есть успокоительные? - спросил Юра. Трудно было не заметить, какие отношения были между барабанщицей и вокалисткой в последнее время, вернее их отсутствие. Но сейчас важнее было состояние рыжеволосой. — Да, есть, а что случилось? - ударница, наконец, посмела посмотреть в сторону плачущей Сомусевой, - Сонь, ты чего? Она присела рядом с той и дотронулась до её вздрагивающего от всхлипов плеча. Алина только сейчас осознала, насколько был разбит её самый дорогой человек. Дождавшись действия успокоительного розоволосая попросила Софью поговорить с ней наедине, на что та согласилась. Олешева понимала, что отношения с Кириллом не смогут долго продлиться, поэтому не стала расспрашивать бывшую подругу на эту тему. — Расскажешь, что случилось? — Я всё испортила. Испортила отношения с тобой, уничтожила свою спокойную счастливую жизнь, хорошие отношения с остальными. Я вновь начала отношения с Кириллом, потому что пыталась забыть тебя. Я уже давно влюблена в тебя.