Будни "Космофлота"

Ничто в эту вахту не предвещало неожиданностей. «Полярная чайка» вышла из очередного флипа, приблизившись к Сампо на 3.14 парсека, после чего экипаж лайнера занимался стандартной проверкой всех систем. Капитан Самохвалов и второй пилот Голынко находились в главной рубке, когда по гиперсвязи поступил сигнал бедствия. Иван сразу взглянул на координаты: — Э-э-э… сектор В948-С785! Всего в двух флипах от нас! Может, рванём туда сразу, без лишней волокиты? — Иван! Умерь свой пыл! Действуем по инструкции. Согласно уставу «Космофлота», экипаж, принявший сигнал бедствия, обязан немедленно сообщить о нём на ближайшую стационарную станцию гиперсвязи. Затем требуется вычислить время, необходимое для того, чтобы долететь до места бедствия и проинформировать «Космофлот» и диспетчеров космодрома в пункте прилёта. И лишь только после подтверждения хотя бы из одного источника можно мчаться на помощь. Ивана Голынко все эти стандартные процедуры раздражали. Ему хотелось сразу же действовать, лететь, спасать неизвестных бедолаг хоть в самый дальний край галактики, но приходилось сдерживаться, душить прекрасные порывы в зародыше и действовать строго по инструкции. К тому же «Полярная чайка» была пассажирским лайнером, а это означало, что никаких резких движений и необдуманных поступков не допускается никогда и ни при каких обстоятельствах. Прежде всего, следовало думать о безопасности людей на борту, и лишь в последнюю очередь — обо всём остальном. Иван сделал глубокий вдох, досчитал до десяти и постарался успокоиться. Он второй пилот и обязан быть разумным и осмотрительным. — Станция B947 приём подтвердила. Во всех смежных секторах кроме нас — никого. — А что там с терпящими бедствие? — Ответа нет, но сигнал повторяется. — Автомат? Голынко коротко кивнул. Самохвалов окинул взглядом карту на главной панели, немного помедлил и распорядился: — Готовимся к флипу в сектор В948-С785. Оповестить станцию B947. Сделать объявление для пассажиров. Говорят, что опытные космолётчики ничего не чувствуют во время флипа. Это полная ерунда! Нести такую ахинею могут лишь люди, которые не имеют ни малейшего представления о гиперпространственном переходе. Флуктуации Ли, изоморфные пространственной траектории (сокращённо ФЛИПТ), не могли переместить макроскопический объект дальше, чем на 3.14 парсека. Но и такое мгновенное перемещение является мощнейшим стрессом для организма человека. Когда Ф-машина пронзает нашу брану и внедряется в искривлённое пространство большей размерности, живые существа ощущают жуткий дискомфорт. Их органы чувств не могут адекватно функционировать в четырёхмерном или пятимерном пространстве, поэтому каждый во время прыжка ощущает что-то аномальное, находящееся за пределами привычного житейского опыта. И пилоты не являются исключением из правил. Другое дело, что в «Космофлоте» обучают своих сотрудников некоторым методикам, которые позволяют свести к минимуму неприятные ощущения. А вот с пассажирами всё обстояло хуже. Им раздавали седативные препараты, рекомендуя принимать их перед каждым флипом, но всё равно начмеду Самарскому приходилось время от времени спасать наиболее чувствительных людей, мучимых странными галлюцинациями. Одним мерещилось, что их органы чувств множатся и блуждают по организму. Другие ощущали невероятное расщепление сознания, позволявшее видеть одновременно и микро, и макрообъекты. Третьи просто отключались, как устройства, лишённые электрического питания. Поэтому на пассажирском лайнере следовало проявлять особую осторожность. На этот раз флипы прошли почти безболезненно. Правда, после второго Голынко ненадолго почувствовал, что проваливается в бездну, затем растекается по настилу рубки, как кисель, после чего всё внезапно закончилось. «Полярная чайка» прибыла в сектор В948-С785. Прямо по курсу сияла багровым светом звезда. — Рассчитать параметры орбиты! — скомандовал Самохвалов. Иван быстро справился и доложил. Потом вывел на главный экран данные о звезде. — Спектральный класс М6. Красный карлик. Масса — двадцать процентов солярной. Стабильность пока под вопросом. — Не нравится мне этот карлик. Вот совсем не нравится! Срочно, проверку всех систем! Подготовиться к флипу на предыдущую локацию моей по команде. Что с сигналом бедствия? Запеленговали? — Сейчас. Вот они. Даю картинку на главную панель. Увеличиваю. Капитан со вторым пилотом взглянули на экран. Голынко присвистнул: — Это же звёздный балкер типа «Альбатрос»! Я раньше летал на таком. — Ты прав, это «Альбатрос». Осталось узнать, прочему они не отвечают на наши сообщения. — Как? — Отправим к ним спасательную капсулу. Полетишь ты. Постарайся побыстрее вернуться. Пока вахтенные тестировали системы корабля, а Голынко проверял капсулу, в главную рубку зашёл Самарский, начмед «Полярной чайки». Константин Викторович рассказал, что троим пассажирам стало плохо во время прыжка, так что понадобилась краткосрочная госпитализация. Самохвалов нахмурился и распорядился: — Будь готов к тому, что у тебя могут появиться новые пациенты. Сейчас Иван летит к транспортнику, который отправлял сигнал бедствия, и попробует узнать, что случилось с командой. — Ясно. Ещё семерых я смогу принять. Но не больше. — Надеюсь, что этого не понадобится, но ты продумай на всякий случай. Самарский уже собирался уходить, но вдруг засмотрелся на изображение звёздной системы на главной панели. — Сколько летаю, а такого ещё не видел. Посмотрите — это же какие-то кровавые звёзды. Второй пилот и капитан тут же обернулись к монитору. И действительно, в секторе В948-С785 как будто специально отбирали звёзды по спектральному классу. Все ближайшие светила оказались красными карликами винного цвета. Как будто в космосе дрались исполинские звери и после их схватки повсюду были разбрызганы блестящие капельки крови. На Ивана это произвело гнетущее впечатление Когда капсула была подготовлена, Голынко по настоянию Самохвалова сразу облачился в скафандр и вошёл в маленький кораблик. Сел за пульт управления, покосился на приборы. На первый взгляд, никаких трудностей эта миссия не представляла. Иван мог с закрытыми глазами вывести капсулу через шлюз, придать нужное ускорение и направить в сторону «Альбатроса». Далее, чтобы занять ту же орбиту вокруг красного карлика, что и у звёздного балкера, уже требовалась помощь бортового компьютера. Человеку такие расчёты почти наверняка не под силу, хотя в «Космофлоте» ходили легенды про капитанов старой закалки, лихо управлявших своими кораблями «на глазок». Превысив оптимальный расход топлива всего лишь в два раза, Иван приблизился к «Альбатросу» и выровнял скорости. Визуальный осмотр транспортника не добавил информации: никаких повреждений обшивки Голынко не заметил. Второй пилот ещё раз попытался связаться с балкером по радио, но ответа не получил. Ну что же, для начала нужно пристыковаться. На маневровых Иван осторожно провёл капсулу вдоль борта "Альбатроса" к отсеку аварийной стыковки. Затем пришлось помучиться с манипулятором кораблика, чтобы подвести судёнышко под правильным углом на нужное расстояние. Универсальный стыковочный агрегат балкера долго не хотел сочленяться с аналогичной системой капсулы. Голынко вспотел, пока, наконец, не заставил механизмы сработать. Но вот кольца уплотнителей сомкнулись. Первый пилот открыл люк своего кораблика и попытался перейти в «Альбатрос». А не тут то было! Круглая дверь в транспортник никак не желала его пропускать. И что делать? Иван задумался. Не вскрывать же этот люк плазменным резаком! А что ещё можно сделать? Тут взгляд пилота упал на пультик манипулятора. Ведь можно же постучаться, и если на "Альбатросе" есть кто живой, то он, скорее всего, в состоянии открыть дверь. Голынко осторожно подвёл механическую руку к борту балкера и заставил устройство удариться о ребро жёсткости на обшивке. Кажется, получилось. Ещё разок. Три длинных удара, затем три коротких. Иван подождал и повторил всю серию. В наступившей затем тишине можно было услышать, как бьётся собственное сердце. Неужели не откроют? Неужели на транспортнике все погибли? Через некоторое время люк балкера зашевелился и распахнулся. Голынко облегчённо выдохнул: значит, есть живые на борту, слава творцам звездолётов! Второй пилот перешёл на «Альбатрос» и вскоре уже осторожно пожимал руки членам экипажа транспортника. — Ну как вы здесь? Все живы? Что у вас сломалось? Почему давали сигнал бедствия? И почему не отвечали на наши вызовы? — Ну, ты, брат пилот, и засыпал вопросами. Давай сначала знакомиться. Я — Жуан Жилберту, капитан «Альбатроса-13». Говорила мне жена, не соглашайся на корабль с таким номером, да не послушался я её. Вот и влип теперь, как муха в мёд. Это — Педру Кальейруш, второй пилот, и Луис да Силва — инженер. Остальные в главной рубке. А тебя как звать? — Я — Иван Голынко, второй пилот «Полярной чайки». Мы получили ваш сигнал в двух флипах отсюда. Сменили курс, пришли сюда. У нас на борту куча пассажиров, поэтому капитан отправил к вам спасательную капсулу. — Вы вовремя! Чётко сработано, клянусь Девой Марией! Благодарю вас от имени всего экипажа! Ты не представляешь себе, как мы рады тебя видеть! Вляпались — на ровном месте. Вышли здесь из флипа и решили проверить Ф-машину — что-то там забарахлило. Только отключились — на карлике светимость увеличивается. Да так резко! Полыхнуло так, что он раза в три ярче сделался. Пока мы с Ф-машиной колупались, и до нас прилетело. Шарахнуло по всему спектру, да так, что вся аппаратура накрылась. Ф-машина — в отключке, планетарные — испустили дух. Даже гипер-передатчики выжгло. Хорошо ещё, что аварийный защищён по классу «А», а то бы мы здесь навечно застряли. — Кэп, а почему весь «Альбатрос» не экранируют по классу «А»? — спросил капитана Луис да Силва. — Ну ты запросил! — усмехнулся Жуан Жилберту. — Если бы балкеры целиком так экранировали, они бы стоили, как звёздные линкоры первого класса! Голынко решил прервать этот совершенно не относившийся к делу разговор: — Значит, говорите, карлик вспыхнул? Тогда нужно быть начеку — такое может повториться в любой момент. Подождите меня — я сейчас доложу своему капитану и вернусь за вами. Иван немедленно связался с «Полярной чайкой». Вкратце обрисовав ситуацию, он сообщил Самохвалову, что ближайшая звезда, скорее всего, является вспыхивающей. Как известно, подобные светила могут резко и непредсказуемо увеличивать свой блеск в разы за считанные секунды. Во время таких вспышек идёт мощнейшее излучение по всему спектру. Самохвалов отдал приказ немедленно эвакуировать экипаж «Альбатроса-13». Жилберту согласился и отправил своих людей собирать личные вещи, затем переходить в капсулу, а сам отправился попрощаться с балкером. Голынко прекрасно понимал Жуана, но хотел как можно скорее оказаться подальше от транспортника с несчастливым номером. Его пилотская интуиция подсказывала, что промедление в данной ситуации не доведёт до добра. Вдруг красный карлик снова активизируется? Ведь вспышки происходят непериодически. Минут через десять уже собралась вся команда, но капитан «Альбатроса» всё никак не возвращался. Ивану уже хотелось плюнуть на условности и оставить сентиментального Жуана на его обездвиженном корабле, но тут вдалеке, наконец-то, послышались тяжёлые шаги. Жилберту нёс чемодан и какую-то коробку. — Всё? Все в сборе? Можем отчаливать? — Давай, пилот, делай свою работу, — печально произнёс Жуан, закрывая люк балкера. Когда Голынко уже почти добрался до «Полярной чайки», он решил посмотреть, что делается сзади. И тут Иван с ужасом заметил, что красный карлик начинает стремительно увеличивать яркость. Буквально за мгновение светило полыхнуло так, как будто кто-то повернул невидимый реостат. Цвет звезды внезапно изменился — из кроваво-красной она сделалась синей с каким-то зеленоватым оттенком. — Пётр! Вспышка. Готовьтесь к флипу! — в панике прокричал Голынко в устройство связи. — Вижу Ваня, всё вижу. Быстро причаливай и дуй в главную рубку, — спокойно ответил Самохвалов. С трудом подавив дрожь в непослушных руках, первый пилот ввёл спасательную капсулу через шлюз лайнера на посадочную палубу. Теперь нужно зафиксировать судёнышко и в темпе разгружаться. Оставив команду с «Альбатроса» на попечение старшего помощника, Голынко снял скафандр и понёсся в главную рубку. Он бежал так быстро, что к тому моменту, когда влетел на центральный пост, дышал, как загнанная лошадь. — Что так мчался? Запыхался весь. У нас ещё целых три минуты есть до подхода фронта излучения — мог бы и не торопиться. Несолидно так бегать для второгопилота! — подначил Ивана Самохвалов. Затем произнёс уже серьёзным тоном: — Флип на предыдущую локацию через десять секунд. Оповестить пассажиров. На этот раз во время гиперпространственного перехода Голынко привиделось, что к нему тянутся огромные сине-зелёные щупальца, и в тот момент, когда, казалось, что они вот-вот доползут до пилота, лайнер вышел из флипа. Беспокойный красный карлик и его соседи, кровавые звёзды, остались позади. Можно было спокойно выдохнуть и продолжать рейс к Сампо. И тут по гиперсвязи снова поступил сигнал бедствия. Капитан Самохвалов нахмурился: — Ну и денёк сегодня! Где на этот раз? — Сектор В948-С785... Мы же только что оттуда! — Бред! Ну ладно, действуем по инструкции. Очередной обмен со станцией B947 показал, что новых кораблей в данном участке космоса так и не появилось. Снова «Полярной чайке» придётся идти на помощь. Но теперь хотя бы ясно, что за опасность подстерегает космолётчиков в злополучном секторе. Посовещавшись с Жуаном Жилберту, капитан рассчитал время прохождения фронта ударной волны от красного карлика и приблизительную длительность самой вспышки. Нужно было проскочить между вспышками звезды, периодичность которых отсутствовала, как факт. Невероятно трудная задача! Рисковать жизнями пассажиров нельзя, но ведь не оставишь же в беде других людей! Перед тем, как совершать новый прыжок, Пётр Самохвалов решил подстраховаться и провёл самую тщательную диагностику всех систем лайнера. — Что с бедствующими? — Есть ответ. Старательский майнер «Баклан-169». Отказ двигателей. — Эти лоханки ещё летают? Их же лет тридцать, как сняли с производства! — удивился капитан, затем осведомился: — Раненые на борту? — Нет. — И каким же их ветром занесло в эту систему? Там же нет ни одной планеты! Что они там добывать собирались? Наша диагностика? — Полный порядок. Можно стартовать. — Готовимся к флипу в сектор В948-С785. Оповестить станцию B947. Сделать объявление для пассажиров. Этот гиперпространственный переход запомнился Ивану тем, что во время прыжка ему всё казалось, что ноги его остались на месте, а голова стремительно просачивалась сквозь межзвёздное пространство. При этом тело пилота всё удлинялось и вытягивалось, превращаясь в исполинскую натянутую струну. В то мгновение, когда, по прикидкам Голынко, эта струна должна была лопнуть, «Полярная чайка» вышла из флипа. Иван сделал глубокий вдох и вернулся к работе. Бедствующих увидели быстро — их майнер обнаружился неподалёку от опустевшего «Альбатроса-13». Голынко удивило такое близкое соседство кораблей. — Вызвать «Баклан»! — На связи. — Что хотят? — Просят отправить им механика с ремкомплектом. — Ну что, Ваня, готовься! Капсула в твоём полном распоряжении. Бери механика и — вперёд! Старенький, неоднократно латаный майнер выглядел на редкость убого. Пилот удивился, что такую развалюху выпустили в открытый космос. Пристыковав капсулу к «Баклану», Иван связался со старателями. Когда открылся люк, Голынко первым ступил на терпящий бедствие корабль. Его поджидали двое небритых людей в неаккуратных засаленных комбинезонах. — Приветствуем вас на борту. Вы механик? — Я — Иван Голынко, второй пилот «Полярной чайки». А вы? — Джек Смит, капитан. А это Мартин Грей, мой помощник. — Что у вас случилось? Капитан майнера как-то многозначительно посмотрел на своего помощника, потом, довольно сбивчиво, начал жаловаться на нелёгкую жизнь артели. Со слов Смита выходило, что корабль старателей оказался в данном секторе случайно, из-за неверно введённых координат для флипа. Дескать, рука дрогнула. Ивану сразу показалось, что Джек что-то недоговаривает. Слишком странно он изъяснялся. И в глаза старался не смотреть. Голынко спросил, принимали ли на «Баклане» сигнал бедствия от «Альбатроса-13», но капитан майнера уклонился от прямого ответа, посетовав на то, что их аппаратура гиперсвязи такая же древняя, как и сам корабль, поэтому часто выходит из строя. Отправив механика вместе с Мартином Греем разбираться с двигателями, первый пилот связался с Самохваловым и доложил ему обстановку. Потом Иван направился в главную рубку «Баклана». Джека Смита там не оказалось, как и других членов старательского экипажа. Голынко подошёл к центральной панели и заглянул в судовой журнал. Оказалось, что в системе мониторинга зафиксирован сигнал бедствия от «Альбатроса-13», но никаких действий, предусмотренных инструкциями, команда майнера не предприняла. В то же самое время, прыжок, который последовал за приёмом сигнала, явно указывал на то, что старатели не могли не видеть сообщения с аварийного балкера, ведь флип был осуществлён именно в сектор В948-С785. Разве случаются такие совпадения? Что-то здесь не так. Голынко полистал журнал майнера дальше, но сходу разобраться в деятельности артели не получилось. Слишком мутно там всё было. Вспомнив, что рядом находится непредсказуемый красный карлик, который может вспыхнуть в любую минуту, Иван скачал данные судового журнала и отправился в двигательный отсек. Там собралась вся команда «Баклана». Унылые и потрёпанные жизнью старатели мрачно наблюдали за тем, как механик с «Полярной чайки» ковырялся во внутренностях Ф-машины. — Ну как? — спросил Голынко. — Дело дрянь, — ответил механик. — Такое старьё, что наш ремкомплект не поможет. — А что с планетарными и маневровыми? — Та же песня. Проще сдать в утиль. Иван посмотрел на Джека Смита: тот мрачно ковырял прыщик на своей небритой щеке. Разодрав кожу до крови, капитан майнера беззвучно выругался. Затем окинул недобрым взглядом свою команду и медленно произнёс: — Ну, всё, братва. Это корыто не оживить. Отлетались. Я принял решение: покидаем корабль. Собирайте манатки — попросимся на лайнер, раз такая ерунда. Эвакуация старательского экипажа прошла без приключений. Спасательная капсула доставила людей с «Баклана-169» на «Полярную чайку». Красный карлик вёл себя спокойно, новых вспышек пока не наблюдалось. Добравшись до главной рубки, Голынко доложил Самохвалову о результатах полёта и поделился своими сомнениями. Взяв в руки кристалл с данными судового журнала старателей, капитан лайнера поморщился: — Ясно всё с ними, как день. Хотели поживиться на покинутом балкере, да сами попали под вспышку. Мародёры-недоучки! Тащат всё, до чего могут дотянутся. Мы можем осуждать их за злой умысел, но сделать-то они всё равно ничего не успели. Недоказуемо и ненаказуемо. Но, если ты не согласен, можешь связаться со своим приятелем, Георгием Тархановым из Корпуса безопасности Терры. Помнится, в его конторе методы работы весьма нестандартные... И Самохвалов протянул кристалл второму пилоту. Вспомнив про Тарханова, Иван сразу же нахмурился. Инцидент, приключившийся с пилотом на Руме, надолго выбил его из душевного равновесия. А уж общение с сотрудником Корпуса и вовсе ввергло в глубокую депрессию. Со стороны Самохвалова было бестактностью напоминать об этом досадном эпизоде. Кристалл он брать не стал. Капитал запер носитель в свой сейф и дал команду готовиться к флипу. Иван закончил проверку всех систем лайнера, доложил об этом Самохвалову, а потом сказал, что ему нужно проверить пассажиров в санчасти. На самом деле, никакой необходимости в этом не было, просто второму пилоту очень хотелось обсудить события дня с начмедом. Во владениях Самарского царил идеальный порядок. Все металлические поверхности блестели, как будто их только что натирали полировальной пастой. Сам Константин Викторович, облачённый в ослепительно белый спецкомплект, был похож на доброго волшебника из детских сказок. Осведомившись о том, как обстоят дела у пациентов-пассажиров, занедуживших во время флипа, Голынко рассказал о записях в судовом журнале «Баклана» и о догадках капитана насчёт намерений команды майнера. Самарский внимательно выслушал Ивана, задумался, потом ответил: — Помнишь, что произошло со мной на Сампо? Я называю такие случаи ловушками судьбы. Пытаешься сотворить доброе дело, а потом расплачиваешься за это. А в данном случае в ловушку судьбы попали негодяи. Они сами устроили себе западню, и теперь понесут расплату. Вне всякого сомнения, их майнер настолько стар, что ни одна компания не согласилась его застраховать. Так что старатели остались без корабля, а это в их случае — самое худшее, что могло произойти. — Но ведь, получается, что мы пришли на выручку мародёрам! Они не захотели помочь «Альбатросу», а отсиживались где-то, дожидаясь, пока балкер опустеет. Хотели нажиться на чужом горе! Их бы бросить на этом майнере, и пусть бы болтались в открытом космосе... — Ваня! Ты не прав! Даже если тебе встретились подонки — не стоит опускаться на их уровень. А наказывать их — не наша с тобой забота. В данном случае жизнь их уже и так наказала. Немного успокоившись, Голынко вернулся в главную рубку. И тут по гиперсвязи поступил новый сигнал бедствия...