Однолюбы

      – Ну, Петрович, ты смотрю с добычей. Гостинцы принёс? — сказал Алексей, старший научный сотрудник, входящему в дом Петровичу.       – Ну, а как же? Кто же вас накормит. Вы всё в науке, а о пище и позаботится некому, — улыбаясь ответил Петрович. — У вас, смотрю, пополнение? Здравствуйте.       – Да вот, новые работники. Вот эти, — и Алексей кивнул в сторону стоявших рядом парней. — Учёные будущие, а пока студенты, Костя и Егор. А это, — он показал на сидевшую недалеко от них молодую женщину. — Екатерина или просто Катя — работник сферы туризма. А это и есть наш Таёжник, Григорий Петрович.       Григорий встретился взглядом с Екатериной. Что-то вдруг больно кольнуло в сердце. Ему показалось, что он уже видел раньше Катю. Ему захотелось поскорее уйти, так неловко, так неуверенно он не чувствовал себя давно.       – Григорий Петрович, садитесь с нами. Чай попьёте, — предложила ему Катя.       – Да я бы с удовольствием, но мне бы поскорее с делами закончить, да назад к себе. Я сюда по делу пришёл, да и вам вот гостинцы заодно принёс, — ответил ей Григорий, чтобы не задерживаться лишний раз. Он был уверен, что Катю видит в первый раз, только недавно появилась она у них. Но почему тогда он так себя чувствовал? Он не мог понять.       – Слушай, Петрович. Мы к тебе на днях собираемся. В тайгу отправляемся, поведу студентов, и Екатерине надо. Может на ночлег придётся остаться. Ты как, не против? Дома-то будешь? — спросил Алексей.       – А куда я денусь? Вроде не куда не собирался. Приходите, раз надо.

***

      – Дед. Мы ждём кого-то? — спросил Мишка, внучатый племянник Григория.       Михаил или просто Мишка жил с дедом почти все каникулы. Валентина — сестра Григория — растила его одна, и боялась за внука, что он без мужского присмотра пойдёт по стопам матери и отца. Дочь Валентины пила и моталось по всей России, то там себе мужа или работу найдёт, то здесь. Родительских прав её лишили, и Валентина стала сама растить внука. Отец Мишки тоже был не лучше матери, спился и по пьяни умер, провалившись под лёд. И, чтобы внук не рос без мужского присмотра, Валентина переехала поближе к брату. Тем более, и он звал — один без женской руки, да и квартира в городе всегда пустует. Так Мишка и рос. Когда постарше стал, всё школьное время в городе проводил, а летом и на зимних каникулах у деда Григория. Дед был не против — природу научиться любить, да и ему веселей.       – С чего ты взял?       – Суетишься очень. Вон, мяса нажарил, — кивнул Мишка на самодельную жаровню, придуманную и сделанную самим Григорием.       – Так время какое? То геологи, то учёные эти, теперь вот туристов иногда водят. Мало ли кто нагрянуть может. Да и Алексей обещал зайти.       – Вон, кстати, идёт Алексей Игнатич. Слушай дед, а с ним новые какие-то.       – Да студенты приехали. Летом работают, помогают. Учись, сам скоро так будешь. Ты лучше воды принеси. На вот ведро. Люди голодные небось.       – Здравствуйте, Алексей Игнатич! — крикнул, проходя мимо Мишка. — Здравствуйте, — и Мишка, слегка смущаясь, поприветствовал попутчиков Алексея.       – Здорово, Михаил! Опять к деду? Вымахал за год-то. Когда в студенты-то?       – Ещё год учиться. А там в институт, — вздохнул Мишка.       – Чего вздыхаешь? Приедешь опять к деду на каникулы. А там и сам не заметишь, как время пролетит. Да и дед у тебя не старый. Чего ему будет?       – Ну, здорово Петрович. Вот, как и обещал, пришёл. Провёл, как говорится, занятия на природе, — засмеялся Алексей. — Книжки книжками, но изучать природные богатства можно только в живую.       – На ночь останетесь или как?       – Ну, если не против? — улыбнувшись сказал Алексей и тихо, чтобы не слышали спутники добавил, подмигнув. — Да и ночную таёжную жизнь поизучают с комарьём местным,       У Алексея было такое правило: новичков и студентов обязательно в тайгу, в самую чащу водить, да у Петровича на ночь оставлять. У него хотя домик и был в несколько маленьких комнатушек, специально для таких случаев, но и удобства на улице. Так что познание таёжного мира насекомых им было обеспечено, как считал Алексей.       – Ну, что же, проходите, место всем хватит. Проголодались небось, — Григорий кивнул на студентов и Катю. — Садитесь, стол уж готов. Всё местное, природное, так сказать.       – Да, знатный стол собрал, — сказал Алексей, садясь за стол. — И мясо, и рыба, и даже десерт — ягоды.       – Сам же сказал, что придёшь. Вот и приготовил.       – Не уж-то ещё и шаманить начал или в тайге нюх так развился, за версту нас учуял?       – Да Мишка к вам заходил, вот и узнал, что вы в тайгу ушли. Знал — ко мне придёшь. Студенты ведь, новички с тобой.       – Ну, молодёжь, налетай, — смеясь обратился к студентам и Кате Алексей. — После такой прогулки аппетит-то ой-ой-ой какой. Петрович, а ты чего? Садись, с нами-то.       – Ешьте, я уж поел. Пойду чай поставлю.

***

      – Григорий Петрович, давайте я вам помогу, — Катя подошла к готовившему у печки чай Петровичу.       – Да ничего, дочка, я сам уж, привык. Ты, гостья, отдыхай. Нагулялись небось сегодня от души.       – Это моя работа, — садясь на лавку, стоявшую рядом, сказала Катя.       – Туристов, значит, водишь?       – Вожу. Детей учу любви к природе, — улыбнулась Катя.       – Одна небось. Так далеко забралась, от семьи-то?       – Одна, — как-то устало сказала Катя. — Вы вот тоже один.       – Один. Я сам так решил, а ты молодая.       – Ну, и что? Мне не повезло. А вы-то почему сами себя заточили?       – Ну, почему заточил? Кто-то должен и здесь жить, я вот людям помогаю. В травах стал разбираться, кому чего вылечить — все ко мне идут. Мне-то чего уж о счастье думать, возраст не тот, а у тебя ещё жизнь впереди.       – Да какое там. Поздно уже, наверное.       – Не хорони себя раньше времени. Для счастья возраст значения не имеет. Ты лучше скажи, сама-то откуда к нам?       – Родилась в Иркутске. А потом с матерью помотались по стране. Она на разных заводах успела поработать, чуть не надорвалась, а теперь вот здесь осели. В городе живём. Она на пенсии, а я вот тут, — вздохнула Катя.       – Что вздыхаешь. Жизнь у всех разная. Мать, видать, не от хорошей жизни моталась? Отец-то есть?       – Нет. Был, но от нас быстро ушёл. Я его и не помню совсем, маленькая была. Куда-то на Север уехал.       – А чего сюда-то привело? В Иркутске тоже тайга, тяжело небось матери-то, да и климат не всем подходит.       – Привыкла уже к разному климату. Да и крепкая она всё-таки. А здесь хорошо, ей нравится.       – А тебе нет? Как я понимаю.       – Почему же. Я тайгу люблю. Хотя и маленькая была, но Иркутск помню, мне там нравилось, а здесь природа. Я люблю такие места, где людей поменьше. Вы ведь тоже от людей подальше забрались, понимаете меня.       – Я может не так просто забрался. Кто его знает, как бы жил? У каждого свои причины. Ты лучше вон помоги мне на стол накрыть.       Чуть позже — за чаем — к ним присоединились ещё и жена Алексея Галина — учёный-биолог, и местный смотритель.       – Как вы здесь живёте постоянно? Комары, одиночество, не скучно? На сотни километров ни одной живой души? — спросил Егор, студент-помощник, как назвал его Алексей.       – Привык уж. А живая душа тут есть, — хитро улыбнулся Григорий. — А медведи? Или вот, росомахи? Да мало ли кто. Тоже живые. Так что, я не один.       – Эх вы, молодёжь! Только о компаниях и думаете. На природе, в тайге, и то свои танцы и тусовки забыть не можете, — усмехнулся Алексей.       – Да я так просто спросил. А если помощь какая? Мало ли чего?       – Тайга мне всегда сама помогала. Да и за столько времени научился уж как в ней прожить и без посторонних.       – И не страшно? Одному в тайге?       – А чего страшно-то? В городе тоже может быть страшно. Если так подумать, везде страшно может быть.       – Ну, а зверьё там всякое, хищное? Ну, те же медведи, волки, росомахи?       – С людьми бывает не меньше страха. Зверьё это хищное понять можно, у них инстинкт. А вот чего человеку не хватает, если он вдруг хуже зверя этого, хищного становится? Да и знания нужны, когда в тайгу ходишь, она ошибок не прощает, — усмехнулся Григорий. — Надо замечать всё. Ты уже по разным признакам понимаешь, что рядом хищник, да чувствуешь уже его. Я же в тайге уж почти пятнадцать лет. Вот так-то.       – Ну, а всё же? Если медведь вдруг встретится? — не унимался Егор.       – Медведь не часто нападает. Он изучает вначале, если обратил на тебя внимание, смотрит, куда направляется человек. А если рычать начнёт — надо кричать громче него. Он может не напасть на того, кто выше и больше его. Много хитростей есть, чтобы отпугнуть зверя, но и ружьё всегда со мной. Но я его ещё ни разу не применил. Да и любые звуки уже различать умеешь, живя столько лет, знаешь уже по ним — где-то рядом кто-то есть, настораживаешься.       – Ну, а семья? Семья-то у тебя есть или была?       – А что семья? Вот моя семья, — и Григорий кивнул на окно, за которым виднелась находившаяся в нескольких метрах от дома тайга. — Да внук вон ещё, — дед, повернув голову, посмотрел на Мишку. — Сын моей племянницы.       – И не бывает скучно зимой? Один, вокруг людей по пальцам пересчитать можно, чем скуку-то унять?       – А чё скучать? Дела всегда найдутся, у меня вон и телевизор есть. А ты как думал? — ответил он удивлённому Егору. — Вон, Алексей постарался. Правда, смотрю его редко, интересного мало стало в нём, да и антенна ловит плохо.       – Значит и сюда цивилизация дошла, — подытожил Егор.       – А ты думал, тут край света? Нет, мы тоже современные люди. И про интернет ваш знаем.       – Ну, ты продвинутый дед, — засмеялся Егор.