Однолюбы

      – Дед, ты опять в тайгу собрался? Только оттуда ведь? — удивлённо спросил Мишка, увидев, как дед собирает припасы в мешок, вскоре после того, как ушли гости.       – Дела, значит, у меня. Просто так в тайгу не хожу. Ты вот лучше бабушке передай, — и Григорий протянул внуку небольшой туесок. — На, собрал ей тут.       – Дед, я только пришёл, — пробурчал недовольно Мишка. — А теперь опять уходи. За бабушкой тётя Даша смотрит.       – Тётя Даша смотрит, — недовольно повторил Григорий. — Тётя Даша вахтовым методом работает, две недели там, две дома. Ты, между прочим, сейчас единственный мужик в доме, понимать должен, не маленький уж. Иди давай. Придёшь потом, я уже тут буду. Иди.       – Ладно. Пойду. Тебе чего ещё принести, из города?       – Ничего не надо. Бабушке только привет передавай. И ступай давай, — поторапливал он внука.       На сердце у Григория опять стало тяжело. Вспомнилась утерянная молодость, прошлое время от времени давало себя знать. Да и приезжие эти, разбередили ему сердце. Причина, само собой, была, только он уже давно привык скрывать всё и от внука, и от сестры, всё глубоко в душу прятал. Только тайга отвлекала его, лечила его душевные раны. Поэтому и уходил он в одиночестве в тайгу время от времени. Михаила он считал своим родным внуком, любил, жалел его и, отправляя его домой, как сейчас, также бередил своё сердце, но сделать ничего не мог.       Григорий любил уходить туда, куда не доходили туристы, куда редко вступали и смотрители. Он знал все потаённые места. Был у него и свой угол в тайге, небольшой охотничий домик. Так и проводил дни и недели подальше ото всех, пока сердце не успокоится и не залечатся душевные раны.       Мишка знал всё это, знал, зачем уходил в тайгу дед, не знал только, что время от времени тревожило сердце близкого человека, не знал причину. Ему хотя и было тяжело уходить и оставлять деда одного, но нарушить его покой он не смел. Григорий заменил Мишке отца. Он и бабушка были для него самыми родными и близкими людьми, и такие периоды жизни деда вызывали тревогу и беспокойство, но, как и дед, он привык переносить всё в себе и трогать человека в такие минуты не хотел.       Мишка, прежде чем отправится домой, зашёл к Алексею Игнатьевичу. Дед попросил перед самым уходом передать ему корзинку с ягодами и какие-то таёжные растения, которые дед насобирал в самых глухих уголках тайги.       – Здравствуйте, Алексей Игнатич. Я к вам, дед просил передать вам, — Мишка протянул ему корзины. — Он опять в тайгу ушёл. А я домой, — вздохнул Мишка.       – Михаил, не вздыхай, — сказал Алексей. — Бабушке поможешь. Может у неё дел для мужских рук накопилось. Когда ещё дед придёт к вам, а ты единственный мужчина в семье, понимать должен. Дед твой всё-таки мужчина, а вот бабушке, как женщине, многое тяжело. Давно ушёл-то?       – Сегодня.       – Всё-таки разбередили душу Петровичу студенты эти. Вот Егор балабол, никак молчать не научится, только бы болтать.       – Их понять можно, — ответила на это Катя. — Для них это новое дело, они в тайге были-то может всего пару раз, поэтому и человека, живущего в тайге почти постоянно, хочется обо всём расспросить. Да и для будущего полезно, пригодиться.       – Ну, и спрашивал бы о тайге. А ему ещё и личное подавай, может у человека тайна какая? Не хочет он её рассказывать.       – Всё для молодёжи интересно, тем более для городской.       – Вот пацанам повезло, такая защитница нашлась. Ты, Екатерина, оставайся при своём мнение, а я при своём останусь, относительно этих помощников.       – Миша, а ты, когда назад — к деду — вернёшься?       – Дня через два, наверное, как пойдёт. А почему вы спрашиваете?       – Вот и поможешь мне. Ты парень деловой, тайгу знаешь хорошо, у меня работа с детьми, про природу им рассказать надо, про тайгу. Поможешь мне? Если не трудно? Тем более ты на биолога, кажется, учиться собирался?       – Да, вот собираюсь в следующем году поступать. Помогу вам. Дед всё равно к этому времени навряд ли вернётся, — и Мишка, вздохнув, посмотрел в окно. — Ну, ладно, до свидания. Пойду я.       – Чтой-то ты решила парня вовлечь? — спросил Катю Алексей, когда Михаил ушёл.       – А что ему пропадать. Деду сейчас не до него, а ему с ним хочется, рядом быть, вот и поможет мне, и дед недалеко. Да и помощники не помешают, тем более с хорошими знаниями.       – Тоже хорошо. Пусть и заработает немного, и для будущей профессии, действительно, полезно.       – Слушайте, Алексей Игнатьевич. А что за тайна такая заставляет деда Миши в тайгу уходить?       – А кто его знает. В душу человека не заглянешь, да и спрашивать неудобно. Что-то видать такое в родных местах заставило его и их покинуть, и от людей спрятаться. Он про себя только поверхностно рассказывает, вот как в тот раз вам с этими пацанами. Родился в Центральной части России, в городке небольшом, 64 года, больше ничего не известно про него. Сюда с местным жителем одним попал. Тот из местных, работали вместе или как ещё познакомились, не знаю, но вот с ним сюда и вернулся. Вместе стали промысловиками, нам помогали, он — этот местный — всему его обучил, в тайге выживать, как с животными себя везти, ну, и в травах и растениях разбираться. Так с ним и ходили вместе. Официально, какое-то время, у нас работал, квартиру получил в городе, сестру вот с Мишкой, тогда совсем маленьким пацанёнком был, к себе перевёз, а потом совсем в тайгу ушёл, в городе редко бывает. Так и живёт последние 15 лет. Кто его знает, почему. Вот такая история. Слухи про него всякие ходили, а он молчит, не опровергает, и не подтверждает.       – И никому, ничего не разу не рассказывал?       – Как видишь. Мужик он хороший, добрый, мирный, помогает всегда. Только вот скрытный очень.

***

      – Ба, ты дома? — крикнул, заходя в квартиру, Миша.       – Ты чего-то рано?       – Дед в тайгу опять ушёл. Вот тебе передал, — и он протянул бабушке туесок.       – Значит, опять в тайгу? — в задумчивости сказала Валентина. — Значит, опять душой мается. Судьба, знать, у него такая. Пусть, тайга ему всегда помогает.       Валентина переживала за брата, особенно когда он уходил в тайгу. Знала, что тревожило его, что за тайна, но и напоминать о ней не хотела и молчала. Думала, что со временем забудется всё, уйдёт из сердца, но всё было живо до сих пор. Не унималась боль в сердце. Мишке она не говорила правду, зачем? Мальчишка совсем, как объяснить, вырастет вот, тогда...       – Дядя Лёша сказал, что разбередили, мол, студенты, которые к ним приехали на лето.       – Что это за студенты?       – Да у них там пополнение. Студенты — двое их — Костя и Егор, да тётя Катя, она туристов водит и с детьми работает, меня вот просила помочь ей. А Егор — этот всё деда расспрашивал про жизнь в тайге, вот, говорит дядя Лёша, и разбередили душу.       – Ну, так им же интересно, в новинку тайга-то. Городские небось?       – Городские. Вот и тётя Катя также сказала, защищала их.       – А Катя эта, кто такая? И откуда?       – Не знаю. Вроде в Иркутске родилась, а теперь здесь с матерью живёт.       – А чем помогать-то ей будешь? Чем помочь-то просила, Катя-то эта?       – Она же с детьми работает, вот и просила помочь, раз я тайгу знаю и на биолога учиться хочу.       – Ты назад-то, к деду, когда собираешься?       – Дня через два. Тебе вот тут помогу и обратно. А тётя Даша опять на вахте?       – А где ж ей быть. Я теперь одна, на две недели. Так что всё веселей, с тобой-то.       Дарья, соседка Валентины, молодая женщина 45 лет, часто приходила к ней помочь чем-нибудь, за продуктами сходить, да и так просто вечер скоротать вместе. Дарья была одинокой. По молодости хотела побольше денег заработать, погулять, из-за этого всё откладывала рождение детей, хотя и выходила замуж несколько раз, а в итоге: осталась и без денег, и без детей. Ругала потом себя за упущенное время, а уже поздно, стала никому не нужна. Потому и подружилась с соседкой, тоже одинокой, только в отличие от неё, у последней внук был. Так часто и проводила у Валентины вечера, пока на вахту не уезжала, да и Валентине не так одиноко было, пока Мишка у её брата в тайге был.       – Миша, а он давно ушёл-то?       – Нет, сегодня утром, как встал, ни свет, ни заря. Меня спровадил и пошёл.       – Студенты и раньше приходили, и расспрашивали, не уходил ведь? А сейчас пошёл, нет, здесь в другом дело. Вот в чём?       – Ба, скажи, что это за история? От чего всё же дед уходит?       – Ну, я же говорила тебе уже.       – Ну, да. Семья мол не состоялась, жена со свадьбы с другим убежала. Только ли это? Тайна на тайне прям.       – Ой, тоже мне. Много ты понимаешь! Вырастишь — у самого тайны появятся, не известно ещё, как себя вести будешь.       – Ну, от тебя-то, и от деда, ни одной тайны не утаишь, — усмехнулся Мишка.       – Я, как мать, всё всегда вижу, сердцем чувствую, потому и не скроется от меня.       «Что же так растревожило в этот раз брата?» — никак не могла успокоится Валентина.       – В этот раз вместе поедем. Хочу брата навестить, к себе когда ещё его дождёшься. Два месяца уж не видела. Как хоть он там?       – Нормально. Что с ним будет? Он в тайге, как у себя дома.       – Что с ним будет, что с ним будет? — передразнила его бабушка. — Умаешься с вами. Один он, кто как ни мы о нём позаботимся? Брат всё-таки мне, сердце за него болит. А ты так отвечаешь.       – Ба, ну, извини. Всё у него хорошо. И сам не болеет, и нигде ничего не болит. Ты же знаешь. Он всякие травы знает, если чего, чай специальный попьёт и всё. Вот когда в тайгу уходит... Да и то, там он, как у себя дома. Ему так и спокойно, и легко.       – Много ты понимаешь. Весь в него пошёл. Ой, доведёте вы меня.       – Ба, ну, ты что. Всё же хорошо, — и Мишка обнял бабушку. — Хочешь, к нему поехать, поедем. Мы оба о тебе заботимся, тоже переживаем. Вон дед, привёз травы тебе, ягоды, если бы довести пытался, не передавал бы, — засмеялся Мишка.       – Ох, ты, умник. Нашёл слова для успокоения, — и Валентина, любя, потрепала внука по голове.