Однолюбы

      – Ба, привет. Я опять домой, — сказал Миша входя в квартиру. — Я не пустой, с гостинцами. Варенье будешь варить? — и Миша поставил на стол корзинку с малиной.       – А что, дед опять в тайге? — спросила отвернувшись, чтобы внук не увидел беспокойство в её лице.       – Да нет. Он по делам поехал в город. А к тебе не заходил разве?       – Нет, — обеспокоенно сказала Валентина.       – Ну, значит, сразу по делам пошёл. Он хотел к матери тёти Кати зайти, сбор какой-то передать, наверное, сразу пошёл. Ба, а ты чего такая? Что-то стряслось?       – Какая такая? Ничего не стряслось, с чего ты решил? — отворачиваясь от внука, чтобы он не увидел её волнение, сказала Валентина.       – Я тебя знаю. Ты от меня что-то скрываешь. Что случилось? С дедом чего-нибудь не так? Ну, не молчи.       – Я вчера встретила одну женщину, — нерешительно, с волнением начала рассказывать она. — Она очень похожа на одну нашу с дедом Григорием знакомую, копия просто…       – И что это за знакомая? Почему ты так от этого разволновалась?       – Скажи, Миш… А почему дед сам хотел зайти к Кате? Она же рядом работает, ну, там… Он мог ведь ей передать? И ко мне не зашёл?       – Не знаю. Она тоже срочно домой уехала.       – А дед после встречи с ней, ты говорил, в тайгу ушёл?       – Ну, да. И когда она последний раз приходила, он тоже в тайгу сразу отправился, правда в этот раз ненадолго. А потом сразу сюда.       – Слушай, Миш… Я хотела спросить тебя о Кати этой… Как она выглядит-то и маму у неё как зовут?       – А это зачем тебе? Опять тайны?       – Да просто ты о ней часто говоришь. Про Алексея я знаю, а кто такая эта Катя? Должна же я знать, у кого мой внук работает, да и ты же у неё готовиться к поступлению в институт собрался. Я, как бабушка, должна знать? — скрывая беспокойство спросила Валентина.       – Ну, ладно. Считай, поверил. Блондинка, с косой длинной ходит, худощавая, среднего роста. Маму зовут Тамара Кондратьевна. Ещё сын у неё есть, Гришей зовут. Такие данные устроят? И вообще, ты мне на первый вопрос не ответила, как следует. Про знакомую общую и ту молодую женщину. Скажи, как вот это всё может быть взаимосвязано?       Валентина побледнела. «Тамара… Значит Катя — дочь Тамары. Всё совпадает… Сын Гриша… Значит правда, Катя Гришина дочь. Как же быть? Значит, Григорий понял всё. Надо к ней пойти. А как Мише сказать? И что сказать-то? Как же быть?»       – Ба, ты чего? У тебя всё в порядке?       – В порядке, — как-то отстранённо ответила Валентина. — Слушай Миш, а где живёт эта Катя?       – Ба, но зачем? — удивился Миша реакции бабушки.       – Миш, не спрашивай, очень надо.       – Нет уж. Вы меня своими тайнами замучали. Теперь уж ты мне начистоту скажешь, иначе адрес не дам, и никакие оправдания не помогут.       – Хорошо. Ты уже взрослый. Твой дед не просто так ушёл в тайгу и мотался по стране до этого… И это не из-за невесты, которая со свадьбы сбежала. Была у деда одна большая любовь, из-за этой Люси, которая и должна была стать женой деда, они разбежались, — Валентина казалось ушла куда-то в юность, глубоко задумавшись. — Так сильно поссорились, да и приревновала сильно его любимая… В общем вышла замуж назло ему за соседа своего и уехала с ним, а про деда ты уже знаешь.       – Ну, а тётя Катя причём?       – Так её мама и есть та самая любовь его, а Катя, судя по всему, дочь твоего деда.       – Значит, тётя Катя… мне родня, а Гриша — внук деда Григория?       – Ну, да. Ты только не злись на Тамару, маму Кати. Она не виновата. Да, сглупила. И себе, и ему жизнь испортила. Но видишь — приехала, значит, не просто так.       – Но, она же ему жизнь сломала? Дед бы не страдал так, временами. И в тайгу бы не уходил, — взволнованно сказал Мишка.       – Да, он бы вообще тогда в тайге не жил бы. А ты тогда бы и на биолога учиться не захотел бы. И жил в городке нашем. Жалеешь, что в тайгу попал?       – Нет, не жалею! Но дед-то мучился, страдал. Что для меня важнее, как ты думаешь?       – Так и она страдала. Ты ещё не всё в жизни понять можешь. Поживёшь — поймёшь. Мне надо к ней сходить, и дед туда пришёл. Как там у них всё сложиться? Чем там всё закончиться? Не могу я Миша в неведении. Дай мне адрес. Сердцу не спокойно, пойми ты! Мне надо туда пойти.       – Я с тобой. А дед, думаешь, знает, кто Катина мать?       – Катя — копия своей матери. Редко так бывает, чтобы были так похожи. Теперь ты понимаешь, зачем он к ней пошёл?

***

      В дверь позвонили.       – Катя! Это он, наверное, пришёл.       – Мам, я сама открою, — и Катя выбежал в коридор.       Она открыла дверь. На пороге стоял Григорий Петрович. Он протянул Кате сумку и собрался уходить. Он всё ещё боялся встретиться с Тамарой, боялся, да и не знал, что сказать ей, как она себя поведёт, как отнесётся к нему. Но, что-то останавливало его. Он никак не мог уйти, и только чуть отошёл от двери. Катя подошла к нему.       – Григорий Петрович, я понимаю вас всей душой. Может, лучше вам сейчас всё решить. Может это шанс судьба вам даёт. Подумайте…       – Хорошо. Я зайду, — как-то взволновано сказал он.       – Проходите, — и Катя пропустила его вперёд себя.       – Здравствуйте, — заходя в квартиру тихо сказал он.       Тамара вышла из кухни. Она ждала этого долгие годы, но сейчас, увидев перед собой своего Гришу, почувствовала, как комок подкатывается к горлу. Она долгие годы, можно сказать, репетировала слова, которые скажет ему, но сейчас она не знала, что сказать, да и слова все, как будто вылетели из головы. Но, всё-таки пересилив себя, она подошла к нему.       – Гриша?.. Ты?.. — слёзы набежали на глаза.       – Я, — только и смог ответить Григорий. Катя ушла в комнату к сыну и закрыла за собой дверь. «Им сейчас лучше не мешать», — подумала она.       – Мама, к нам кто-то пришёл? — спросил Гриша Катю.       – Это к бабушке. А давай мы с тобой пока мультики посмотрим, — улыбнулась она сыну. Ей очень хотелось сейчас хотя бы чем-нибудь отвлечься самой и занять сына, чтобы он не видел бабушку в таком состояние, в каком она сейчас находится.       – Вот Тамара, я пришёл.       – Я тебя искала… Я знала, что ты где-то здесь… Я приехала из-за тебя… Я должна тебе многое сказать… Я разрушила, своими руками разрушила нашу жизнь, — слёзы потекли по её щекам.       Григорий не знал, как себя вести сейчас. Обнять, пожалеть Тамару или уйти? Он стоял в растерянности, смотря на неё. За столько лет он так и не смог её забыть. Все те чувства, что испытывал он в молодости, снова вспыхнули в сердце. И только сейчас он понял, что уйти о неё сейчас уже не сможет.       – Тамара, я… Я всё знаю… Я тоже виноват перед тобой…       – Гриша… Ты меня ненавидишь? А мне надо тебе сказать… Про Катю надо сказать…       – Не надо. Я уже всё понял. Я знаю про Катю.       – Знаешь? — тихо, с надеждой в голосе, спросила она.       – Знаю. Я понял это, когда Миша мне про внука сказал, про Гришу. Я чувствовал, что Катя мне не чужая… Сердцем чувствовал, — сказал он, приложив руку к груди. — Понимаешь? Душой почувствовал, — взволнованно говорил Григорий Петрович.       – Ой! Что это я! — Тамара сделала вид, что всполошилась, только чтобы скрыть сильное волнение. — Гриша, ты проходи. Проходи!       – Тамара, я сказать хочу. Я к тайге привык. Я там в посёлке рядом живу. Ты тут. Зачем я тебе теперь? Нужен я тебе такой? — Григорий с грустью посмотрел на Тамару.       – Гриша. Я уже привыкла менять места. Мы уже не молодые… Но, что скрывать и молчать. Ты только возьми меня с собой. Мне теперь какая жизнь?.. Когда я тебя нашла. Я столько лет искала. Да, мы не молодые… И прошлого не вернёшь. Но… Как я теперь без тебя? Когда ты рядом.       – А внучок как же? А Катя?       – Катя только из-за тебя ушла работать в тайгу. Она учитель биологии, в школе работала, она хотела опять туда устроиться. Без сына ей тяжело, там. Ты только скажи… Простил или нет? Даже если нет… Мне и от этого легче станет. Хотя бы знать буду, — грустно вздохнула Тамара.       – Тамара, — Григорий впервые за долгое время опять обнял свою Тамару. Как он этого хотел долгие годы. Обнять, прижать к себе. — Я простил. Давно уже простил. Значит, судьба у нас с тобой такая.       – Гриша, — Тамара прижалась к Григорию. — Надо Катю позвать. Ты и с Гришей не знаком ещё. Внук, всё-таки, твой родной.       – Если бы ты мне тогда сказала обо всём. Сама сказала. Разве я бы тогда отпустил тебя? Землю бы перевернул, а тебя вернул бы… Но, что теперь говорить. Ты на меня тоже зла не держи. Может и мне надо было тебе всё как следует объяснить, поговорить по душам, а я не стал. Не только твоя вина в том, что случилось. Оба мы виноваты. И на мне вины не меньше.       – Да. Сглупили мы с тобой… Горячность наша всё разрушила. Вся жизнь с ног на голову перевернулась. Надо тебе с внуком познакомиться обязательно.       Тамара ушла в комнату к Кате с Гришей. Через некоторое время она вернулась, ведя за руку мальчика.       – Это наш Гриша, — улыбнувшись сказала Тамара. — А это, Гриша — твой дедушка, тоже Гриша, как и ты.       – Дедушка? Как у Павлика? — спросил удивлённо Гриша. Павлик соседский мальчик-ровесник, с которым Гриша дружил и ходил в один детский сад. У Павлика кроме мамы и бабушки был ещё и дед, который часто присматривал за ним и Гришей.       – Да, как у Павлика.       – Ну, поздоровайся, — подтолкнула к деду Гришу Катя.       – Здравствуйте, дедушка, — в нерешительности сказал Гриша.       – Здравствуй, внучек. А я вот без подарков. Ты уж извини, — развёл руками Григорий.       – Ничего, — махнул рукой мальчик. — А вы потом уйдёте, да? У Павлика дедушка с ними живёт.       – А я в тайге живу. Знаешь, где тайга? — чтобы уйти от ответа спросил Григорий.       – Знаю. Там мама работает. Только она меня с собой не берёт. А там правда медведи есть?       – Есть. Но мы к ним не пойдём. Если не будешь далеко от мамы отходить и убегать без спроса, мы с мамой твоей и бабушкой, — и он тепло посмотрел на Тамару, — тебя с собой возьмём. Как, согласен?       – Согласен, — улыбнулся Гриша. Он уже чувствовал себя счастливым. Теперь у него хотя бы дед будет. «А то как-то несправедливо. У многих папы есть, а у меня нет. Почти у всех дедушки есть, а у меня и его нет. Какой-то я неправильный, — думал про себя Гриша. — Только мама и бабушка и не одного мужчины».       – Ну, иди обними дедушку, — сказала Катя сыну.       Гриша подошёл. В нерешительности оглянулся на маму и бабушку и протянул свои ручки к деду. Григорий взял на руки внука. И уже не сдерживая слёз поцеловал мальчика и крепко прижал его к себе. Тамара, и сама, уже не сдерживая слёз, подошла к ним и обняла обоих своих Гришей.       «Как же я долго этого ждал, — думал он. — Полжизни потребовалось отдать, чтобы дождаться этого момента».       – Дедушка, не плач. Ну, что вы все, как маленькие, плачете-то? — уже сам чуть не плача, смотря на своих родных, проговорил Гриша.       Григорий Петрович и Катя улыбнулись от этой фразы мальчика.       – Нам всем надо успокоиться. Гриш, иди, мультики я тебе дальше включу, а мы поговорим с дедушкой. Хорошо?       – То иди, то уходи. Только познакомился с дедушкой и уже иди, — проговорил обиженно Гриша.       – Никуда теперь дедушка не денется. Ещё наговоритесь, — ответила Катя улыбаясь.       Катя только увела сына, как в дверь опять кто-то позвонил.       – Что-то сегодня одни гости, — улыбаясь проговорила Тамара. — Пойду открою.       Она открыла дверь. На пороге стоял Михаил, недавний их гость, а с ним рядом Валентина. Тамара её сразу узнала. Хотя и прошло много лет и годы внесли во внешность свои изменения, но Валентину, всё равно, можно было узнать сразу. Тамара слегка испугалась. Она теперь только поняла, что Катя от неё скрывала и готовила её к этой встречи с Григорием.       – Валя, Миша… Проходите. Григорий уже тут.       – Значит, ты приехала к нему? — спросила Валентина.       – Да, — тихо ответила Тамара, опустив голову.       Перед Григорием она покаялась, а вот как это сделать перед Валентиной она не знала. Больше всего она боялась встречи с ней. Тамара и Валентина когда-то были подругами, но та история, само собой, разрушила их дружбу. Она чувствовала не меньшую вину и перед ней. И Тамара сейчас не знала, что ей сказать и как к ней отнесётся Валентина. И Миша… Оказался родственником Григория и судя по всему всё уже знает про их историю. Как он, в силу возраста, отнесётся к ней и Кате? Тамара сейчас готова была ко всему. И ждала. Ждала их приговора.       – Ну, и как он? — спросила Валентина без ожидаемой Тамарой ненависти, а как-то тихо и по-доброму даже, как показалось ей.       – Валя, я должна тебя сказать… — сказала Тамара, отведя Валентину в сторону, чтобы Миша не слышал их разговор.       – Тома, я не могу вмешиваться. Только ему решать. Хотя мне и надо тебя ненавидеть, это было бы простительно, но я не могу… Столько лет прошло. Все всё поняли, хотя и поздно. Что теперь горячку пороть? Ничего не исправишь. Вам надо поговорить самим.       – Валь… Я только хочу у тебя тоже прощение попросить. Я, и только я всё разрушила. Я перед всеми виновата. Ты меня можешь и имеешь право судить… Я знаю, что уже поздно всё исправлять. Но и так оставить я не могла. Мне надо было покаяться. Понимаешь меня? Я этот крест сама на себя повесила и всю жизнь несу. И на дочь свою перекинула. Хотя бы ради них, я должна была сюда приехать. Катя —дочь Григория. Я ему об этом не сказала, тогда. И она знает, кто её отец.       – А он? Теперь-то хоть знает?       – Он сам догадался. Тогда ведь многие слух распространили. Может тогда и не поверил, а сейчас сам всё понял, да и Катя намекала, а сказать сама не решилась.       – Вам самим нужно всё обсудить. Как он решит, так всё и будет. Простит… хорошо, а нет… Ему решать.       Долго ещё горел свет в их квартире. Каждый рассказал свою жизнь. Григорий рассказал, что после того, как Люська убежала с их свадьбы со своим бывшим женихом, он уехал. Сначала мотался по стране, потом осел в одном месте, думал тут и останется, на завод устроился, но познакомился с выходцем из этих мест, подружились, с ним и приехал сюда. Работали здесь вместе, квартиру получил. Четыре года с ним в тайге промыслами занимались, а потом после смерти друга ушёл сам поближе к тайге, да так и живёт с тех пор. И, как оказалось, всех объединяло одно. Все они так и остались верными своей первой любви, все они были однолюбами.       Миша не знал, как реагировать на Катю, на её маму. К Кате он уже успел привыкнуть, она ему очень помогала, но как теперь к ней относиться после того, что узнал? Гришка, с которым его отправили погулять уже и сам привязался к нему, да и Миша привязался к мальчишке, жалел его, как и он ведь без отца растёт: «У меня хоть дед есть, а у этого? — Мишка посмотрел на качавшегося на качелях и смеющегося от радости Гришу. — Ни отца, ни деда. Для мальчишки это тяжело. Как быть? Не лезть в дела их? За деда обидно».