Услышать пение ласточек

      Паром бесшумно рассекал воды Гранд-канала, и теплый ветер приветливо встречал всех гостей города. Стоя на корме, я с улыбкой предвкушала свою первую встречу с Венецией и всем, что она изволит мне преподнести. И отчего-то казалось, что всё вокруг, и само солнце, и небо улыбаются мне в ответ.       По мере приближения к берегу, тишина стремительно сменялась голосами, взволнованными восклицаниями, призывающим пением гондольеров и криками чаек. Солнечные блики точно исполняли приветственный танец на оранжевых черепичных крышах, прижавшихся друг к другу старых домах, возвышающихся башнях и куполах великих соборов. Здесь пахнет морем и чем-то... Романтично-безрассудным.       — Не верю своим глазам! Только посмотрите, кто здесь! — над всей суматохой прозвенел знакомый голос, как только я оказалась на суше.       Меня окружили люди, туристы со всех уголков земного шара, они спешили, каждый в своем направлении, совершенно сбив меня с толка, но стоило услышать подругу, как мне сразу удалось отыскать взглядом её летнее платье с цветочным узором и соломенную шляпу, которую девушка удерживала на голове одной рукой. Другой она приветственно размахивала в воздухе, пробираясь сквозь толпу, а как только настигла, то сразу заключила в крепкие объятья. Я рассмеялась, закрыв глаза. Франческа... От неё пахло солнцезащитным кремом и лилиями, и это навеяло воспоминания о каникулах во Флориде и целой неделе приключений в Майями. Тогда мы учились на втором курсе — безнадежно легкомысленные и несносные.       Девушка взяла меня за руки и, широко улыбаясь, стала рассматривать со всех сторон, с ног до головы.       — Только посмотрите на неё! Только посмотрите! — не переставала восклицать она в своей привычной манере — эмоциональной и неизменно привлекающей внимание окружающих, даже здесь, в Италии.       — Я тоже рада тебя видеть.       — Я не могу поверить, что ты здесь! Со мной! И мы проведем вместе целые каникулы! Я целыми неделями планировала, чем мы займемся, и что нам обязательно нужно сделать, пока ты здесь. И что ты думаешь? Всё забыла, прямо в эту секунду, как увидела тебя! — она рассмеялась, снова обнимая меня. — Ты как будто не изменилась, но всё равно изменилась. Не знаю, как это объяснить. Какие волосы! Ты покрасилась?       — Нет, так выглядит мой натуральный цвет. А это что такое? Ты сделала татуировку? — я взглянула на запястье девушки, на котором было аккуратно выведено «Niente è impossibile».       — Нет, это переводная. По крайней мере, так думает моя тетя, — девушка отмахнулась. — Это означает...       — «Нет ничего невозможного», — не без гордости перевела я и тут же рассмеялась, потому что это был предел моих познаний в итальянском языке, учитывая, что слово «impossible» — идентично английскому.       — У-у, кто-то неплохо подготовился к поездке? — не без иронии поддержала меня подруга, будто прочитав мои мысли. На секунду её взгляд задержался на моей шее. — Ты всё ещё носишь его?       Я коснулась кулона и улыбнулась.       — Это ничего не значит. Всего лишь украшение. Но я привыкла к нему. И... Мне оно нравится.       Франческа понимающе кивнула, но было в её взгляде и что-то такое, что я отказалась замечать. Затем она легко подхватила мою сумку и повела за руку вперед по улице, мимо людей, изучающих на ходу карты, фотографирующих всё подряд, суетливо присматривая что-нибудь памятное в палатках с сувенирами.       — Эй, Франческа, я прекрасно могу справиться со своей сумкой, поверь!       Девушка вытянула перед собой руку, чтобы я не смогла перехватить свой багаж, а затем шикнула:       — Оставь её в покое и доверь мне! Ты и так провела с ней слишком много времени. И вообще, ты в гостях, поэтому тебе придется смириться с моим гостеприимством.       Я рассмеялась и задрала голову, восхищенно рассматривая сверкающие белые колонны Дворца Дожей. Прямо под его стенами забавный продавец шляп во весь голос зазывал покупателей и даже успел подмигнуть мне, встретившись взглядом.       — И хотя я забыла все планы, я не забыла главного. Через час мы должны встретить с работы тетю Антонию, и тогда мы все вместе пойдем домой. Антония обещала приготовить Меланзане алла пармиджана. Ты, наверное, ужасно голодна! Даже я проголодалась, хотя только недавно вышла из дома.       — Меланзане?..       — Меланзане алла пармиджана. Эй, значит, ты учила итальянский и не выучила главного? Еду! Это баклажаны, запеченные с томатами, моцареллой и пармезаном. Ты ведь ешь баклажаны?       — Сейчас я могу съесть что угодно, — я рассмеялась. Я в самом деле успела проголодаться.       Но не настолько, чтобы не восхититься площадью Святого Марка, внезапно открывшейся перед нами. Головы туристов, переполнивших Пьяццу, напоминали шторм, будто Гранд-канал вдруг расплескался по каменной плитке и стал шуметь, и бурлить, и пениться. И все эти лица создавали настоящий безумный водоворот, на который умудренным взглядом глядели возвышающиеся и неподвижные гранитные колонны Святого Марка и Святого Теодора, часовая башня и колокольня базилики Святого Марка. Но удивительней всего — кафедральный собор всё того же Святого Марка. Мраморные плиты, расписные порталы, колонны и пышные купола — несмотря на всю свою величественность и масштабность, он напомнил мне воздушное пирожное, при виде которого хочется прыгать от восторга.       Франческа свернула в какую-то арку, и внезапно просторная площадь сменилась улочкой не более трех метров в ширину. Расстояние между прохожими сузилось ещё больше, и мне то и дело приходилось натыкаться на незнакомцев и извиняться.       — А кем работает тетя Антония? — перед моими глазами, точно во сне, мелькали сверкающие витрины дорогих итальянских бутиков с брендовыми галстуками, туфлями, аксессуарами, сумками, платками, наборами посуды, столовых приборов...       — Торгует антиквариатом. Скоро ты увидишь. У неё крошечный магазин, но в туристический сезон доход хороший. Хотя временами бывает непросто, но мы справляемся. Иногда мне приходится помогать. Не скажу, что я от этого в восторге. Знаешь, антиквариат — это не для всех. Во всяком случае, точно не для меня.       Мы оказались на очаровательном мостике, как раз в тот момент, когда под ним проплывала сверкающая черная гондола. На ней уверенно стоял смуглый мужчина в традиционной полосатой футболке и соломенной шляпе с синей лентой.       — Бон джорно, бэлла! — улыбнулся он кому-то из тех, кто в это время делал фото у перил, увешанных крошечными замочками.       Я остановилась, разглядывая розовые, оранжевые и желтые извивающиеся стены домов, окна с яркими ставнями и горшки с цветами под ними. Каждый крошечный балкончик казался произведением искусства.       Франческа потянула меня за руку, улыбаясь.       — Тебе ещё успеют надоесть эти виды!       — Этого точно не произойдет. Это действительно было предложение тети Антонии, чтобы я остановилась у вас?       — Ну конечно! Я ещё даже не успела рассказать ей о твоем желании посетить Италию, как она перебила меня и заявила: «Как только Эрика окажется в Венеции, она будет жить у нас. Я сейчас же приготовлю гостевую комнату». Я сказала ей, что приготовления могут подождать месяц-другой, ведь ты приедешь не скоро, но она даже слушать не хотела! Стала планировать, как переставить мебель и какого цвета обои поклеить вместо прежних.       — Она так озадачилась из-за моего приезда!       — Ты просто не знаешь Антонию. Это просто... То, какая она и есть. Она любит заботиться, иногда чрезмерно, беспокойно и навязчиво, но к этому можно привыкнуть. Впрочем, сейчас её беспокойность направлена немного в другое русло, так что считай, что тебе повезло.       — Всё в порядке?       — Конечно! Я ведь говорю, она любит обо всем тревожиться. Когда что-то происходит или не происходит, — она всегда в центре действа. Переживает каждое событие максимально эмоционально, «до краев».       — Должно быть, её мужу не приходится скучать, — улыбнулась я, с любопытством заглядывая в крошечную лавку, где повсюду были расставлены сувенирные бутылки с кораблями внутри, самых невообразимых размеров: от совсем крошечных — не больше фаланги пальца! — до гигантских, занимающих целую полку. В некоторых вместо кораблей были гондолы с улыбающимися гондольерами в шляпе.       — Это точно! Его зовут Антонио. Антония и Антонио! Разве это не восхитительно? А знаешь, как они познакомились? Боже, я обязательно попрошу её рассказать эту историю. Я не умею рассказывать так, как она. Дядя сейчас в отъезде. Он работает в консульстве, но ему часто приходится уезжать, чтобы решать какие-то вопросы.       — У них есть дети?       — О да, два сына. Луиджи — старший, и он редко появляется дома. Молчаливый и не очень дружелюбный. Не знаю, чем он всё время занят. Мы не очень хорошо знакомы, хотя я живу у них больше десяти лет. Но тетя не очень беспокоится на его счет, так что, думаю, всё в порядке. Если уж Антония не переживает, значит, для этого действительно нет никаких причин. Джованни — младший, ему десять, и сейчас он почти всё время проводит за чтением книг про животных, он просто обожает животных! А ещё играет на скрипке — каждую субботу тетя водит его в музыкальную школу. Я бы сошла с ума или взбунтовалась бы на его месте, но ему, похоже, нравится. Удивительно, как в одной семье могут быть такие разные дети.       Мы свернули в узкий переулочек между домами, где не было ничего, кроме вывешенных на веревках белых простыней. Пришлось почти прижаться к одной из кирпичных стен, чтобы пройти мимо распахнутой двери, занавешенной цветастой шторой. Когда изнутри раздались чьи-то крики на итальянском, я вздрогнула и испуганно взглянула на подругу, которая даже не обернулась. Встретив мой взгляд, Франческа удивленно подняла брови:       — Что? Это не нам. Кажется, женщина разговаривала с кем-то по телефону.       Мы снова оказались на узкой улице, по одной стороне которой располагались пустующие деревянные столики под навесом. Здесь было ощутимо тише и спокойнее. Ещё один проход под аркой — и мы снова окружены туристами, модными бутиками и сувенирными лавками.       У меня закружилась голова от всех этих безумных переплетений улочек и разноцветных домов, будто я попала в сказочный лабиринт, из которого точно никогда не нашла бы выход самостоятельно. Но глядя на то, как уверенно Франческа идет, не оглядываясь по сторонам на указатели, становилось спокойнее.       — Мы пришли! — воскликнула девушка, указав на раскрытую дверь.       «Антикита ди Антония» — белыми буквами значилось над входом. Мы оказались в прохладном помещении с белыми стенами, напоминающем крошечную квартирку с аккуратно расставленной старинной мебелью: посреди комнаты находился лаковый кофейный столик из темного дерева, окруженный бархатными креслами и небольшим диванчиком, который упрямо упер резные ручки в мягкие бока. У стен расставлены комоды и внушительного вида шкафы с замысловатыми золочеными узорами на ручках. Куда ни взгляни, я то и дело встречала свое отражение в изящных зеркалах самых разных размеров, а рядом с ними — картины в дорогих рамах. На всех поверхностях стояли часы, древние статуэтки, хрупкие подсвечники, лампы с кружевным абажуром, а на витрине красовались и привлекали внимание прохожих шкатулки, расписные вазы, даже дедушка-патефон. Но мое восхищение завоевал чайный сервиз, выставленный на стеклянную витрину в задней части магазина.       Я приблизилась к очаровательным фарфоровым чашечкам нежно-кремового цвета. Их края слегка поблескивали золотом, а тонкие ручки были заплетены немыслимым узором. Я никогда не видела ничего подобного! Но вдруг над моим ухом раздался женский голос:       — Прекрасный вкус, дорогая, — я обернулась и встретилась взглядом с красивой женщиной, чьи густые темные волосы вились точно так же, как у Франчески, хоть и были убраны в высокий хвост.       — Синьора Вентурини...       — Нон чи крэдо! Я тебя умоляю! Пообещай мне, что я больше никогда не услышу это «синьора Вентурини»! Антония, только Антония, хорошо?       — Скузи, — улыбнулась я. — Спасибо вам за приглашение. Я так рада оказаться здесь!       — Ну что ты, мия кара, Эрика, я так рада встретить тебя! Тебе у нас понравится. Разве может не нравится Венеция? Ты уже успела увидеть город? Какие твои впечатление? — мне ужасно понравился акцент, с которым она говорила по-английски.       — Это удивительно! Столько прекрасного проносится перед моими глазами, как будто калейдоскоп.       — Калейдоскопьо, си! — женщина рассмеялась, расправляя складки шелковой юбки. — Ты, наверное, ужасно голодна? Я говорила Франческе, чтобы вы сразу отправлялись домой, а не встречали меня, но она настояла на своем. Не переживай, вам не придется меня ждать, я уже закончила, с остальным разберусь завтра. Наконец-то прибыл мой заказ из Франции, а я уже начала беспокоиться. Он стоил мне целое состояние! — Антония скрылась в спрятанной за занавеской комнате в конце магазинчика и продолжила говорить оттуда, одновременно перебирая какие-то вещи, судя по характерным звукам. — Я сама лично летала в Пикардию, после того как мои коллеги, едва не теряя дар речи от восхищения, расписали обнаруженную недавно коллекцию антиквариата в одном поместье на окраине провинции. И что ты думаешь? Дио санто! Она ещё прекраснее, чем я ожидала. Я была готова разориться, чтобы увезти её с собой, но... Я не могла так поступить. Это всё равно, что обокрасть страну! Нет-нет, я не могла. Всё, что я позволила себе — этот чайный сервис и фарфоровые блюдца. Эрика, ты обязательно должна увидеть эти блюдца! Но я не успела выбрать для них лучшее место в магазине сегодня, поэтому придется им подождать до завтра. Это настоящее произведение искусства! Лучшее из того, что я видела. Настоящее фарфоровое кружево! Уникально! Делицьозо!       Франческа снисходительно покачала головой и улыбнулась мне, будто бы говоря: «Я тебя предупреждала». Она со скучающим видом провела рукой по бархатному дивану и взглянула на замершего у окна мужчину в солнечных очках, из-за которых было неясно, что именно привлекло его внимание. Девушка усмехнулась, поглядывая на меня:       — Может быть, он на тебя так уставился?       Я скептически изогнула бровь и рассмеялась.       — Скорее на тебя. Посмотри на эту бейсболку, он точно американец. Мы чувствуем американскую ауру моментально и не представляем друг для друга никакого интереса вне штатов.       — Правда? — удивилась Фран, а я залилась смехом, коснувшись её плеча. Подруга шутливо толкнула меня в бок. — Я сразу поняла, что ты выдумываешь!       — Каццо! — вскрикнула вдруг Антония. Я взглянула на Франческу.       — Кто такой Каццо? — шепнула я.       — Твой американец, конечно! — Франческа сделала большие глаза и снова засмеялась. — Каццо — это то же самое, что английское «черт». Что-то случилось, Антония?       — Я только что вспомнила, что обещала зайти к Карло Виничи до пяти. Сегодня утром он сообщил, что закроет лавку раньше обычного, потому что у его кузины юбилей. Збригати! Поспешим! Мы должны успеть!       Женщина выскочила из-за занавески, на ходу надевая туфли на маленьком каблуке. После этого она накинула на смуглые плечи легкий оливковый платок и стала суетливо подгонять нас к выходу. К этому моменту любопытного американца «Каццо» и след простыл.       Мы быстрым шагом направились за Антонией, которой удавалось одновременно элегантно вышагивать, цокая каблуками по мощеным улицам, и двигаться так быстро, будто она порхала невидимыми крыльями.       — Разве она не классная? — поймала мой взгляд Франческа.       — Она одна из самых классных женщин, которых я встречала, — шепнула я, и это была правда. Неудивительно, что мужчины провожали её долгими взглядами. Теперь я поняла, что это у Франчески семейное.       Именно так моя подруга приковывала к себе взгляды всех в университете. Стоило нам пройти по коридору, как людей точно притягивало к ней невидимым магнитом. Все мечтали познакомиться с Франческой, общаться с Франческой, смеяться с Франческой, но этой чести удостоилась я. Не помню, как это произошло. Мы просто заговорили однажды и... Не переставали болтать с тех пор. Мы провели вместе два года, пока не закончилась её практика. Когда Фран пришлось вернуться назад в Италию, студенческая жизнь перестала казаться такой уж захватывающей и невероятной. Но всё же девушка оставила со мной частичку своей удивительной и привлекающей... Беззаботности. Так что оставшиеся годы не стали совсем уж невыносимыми для меня.       — Недавно мне написал Виктор! Представляешь? Я глазам своим не поверила.       — Правда? Что он написал?       — Предложил встретиться! — хохотала Франческа, хватая меня за руку. — «Как ты смотришь на то, чтобы попробовать начать всё сначала?». Малыш, ты опоздал на два года, черт тебя побери! Просто невероятно! Неужели он не заметил моего отсутствия на занятиях? На кампусе?       — Может быть, подумал, что ты не смогла находиться рядом с таким мистером Совершенство и уехала в соседний штат?       Кажется, мы болтали обо всем подряд всю дорогу до Карло Виничи, который оказался пожилым усатым продавцом овощей и фруктов. Ещё издали увидев наше приближение, он вышел нам навстречу, расставив руки:       — Финальменте! Наконец-то! Вы пришли! А я начал беспокоиться, что вам так и не удастся меня застать. Франческа, беллецца миа! Как поживаешь?       Как только меня представили продавцу, он тут же рассыпался в самых лестных комплиментах и признаниях в любви Соединенным штатам. Мне стало так весело, что я не переставала то и дело смеяться и так же пылко нахваливать Италию. А после того, как обмен любезностями закончился, мужчина принялся помогать Антонии выбрать самые лучшие баклажаны и самые спелые томаты во вселенной.       В это время другая пожилая женщина, по-видимому, жена Карло, расхохоталась своим удивительно низким голосом и хлопнула по плечу молодого человека в белоснежной футболке, отдавая ему бумажный пакет с овощами. Тот улыбался, довольный удавшейся шуткой, и направился на выход, на секунду задержав свой взгляд на мне и приятно кивнув:       — Бона сэра.       В момент, когда я только хотела рассмотреть внимательней его лицо, солнце отразилось от окон соседней книжной лавки и ослепило меня, так что пришлось зажмуриться, и только спустя несколько секунд я смогла открыть глаза заново, но молодого человека уже не было.       — Антония, ти прэго! Мы умираем от голода! — простонала Франческа, наблюдая за тем, как тетя с видом истинного гурмана отвергает один предложенный цуккини за другим, едва взглянув на него.       Женщина быстро ответила ей что-то на итальянском. Наверняка что-то колкое, насколько я могла судить по её выражению лица. Франческа снова покачала головой, встретившись со мной взглядом.       — Она совершенно несносна!       — Я всё слышала! — в следующую же секунду Антония вышла с двумя бумажными пакетами в руках. И когда она успела набрать столько продуктов?       Напоследок она обернулась к Карло, чтобы выразить ещё парочку благодарностей, на что мужчина ответил своими, приложив руку к сердцу.