Услышать пение ласточек

      Только теперь мы направились домой. Семейство Вентурини и Франческа проживали в трехэтажном особняке, стены которого были выкрашены в персиковый цвет. Я остановилась и приложила ладонь ко лбу, чтобы лучше рассмотреть его в свете закатного солнца.       — Невероятно!       Воды канала, на самом берегу которого стоял дом, были поразительно спокойны, как будто отдыхали после утомительного и жаркого дня. Пышные растения в мускулистых керамических горшках, выставленных на мраморной лестнице у входа, тоже устало выдыхали прохладой и свежестью. Нас вдруг окружило спокойствие и тишина, которые показались непривычными, странными, в сравнении с бурной жизнью всей остальной Венеции.       Внутренний дворик был отделен от улицы светлым каменным забором с необычной кладкой. Этот дворик был совсем небольшим, здесь поместилась только одна скамейка и парочка растений. За дверью на первом этаже доносился звонкий женский голос, но Франческа и Антония повели по каменной лестнице наверх.       — Benvenuti! Добро пожаловать! Fa' come se fossi a casa tua, — провозгласила Антония, пропуская меня внутрь.       — Чувствуй себя как дома, — перевела Франческа за моей спиной.       Это было небольшое светлое помещение с белыми стенами, деревянными потолками и полами. Я была удивлена, увидев современный интерьер и стильную мебель. Почему-то мне казалось, что в каждом уголке Венеции царит дух самой древней древности, которой дорожат все вокруг. Но вот, передо мной открылся потрясающий островок привычных мне красоты и уюта современного мира. И в этом было нечто... Успокаивающее. Нечто, позволившее мне выдохнуть с облегчением и чувством, что я действительно смогу почувствовать себя здесь, как дома.       — Здесь просто очаровательно.       — Пойдем, скорее, я покажу тебе твою комнату! — Франческа потянула меня за руку по узенькому коридорчику мимо дверей из темного дерева.       Почти вся мебель, попадавшая мне на глаза, была сделана именно из блестящего темного дерева, которое притягивало взгляд.       Подруга открыла передо мной дверь, и я оказалась в гостевой комнате, сверкающей от чистоты и порядка, как будто я попала в гостиничный номер. Обои приятного желтоватого оттенка, пушистый ковер у небольшой кровати, антикварный туалетный столик, совершенно восхитивший меня. Меня сразу притянул к себе крошечный каменный балкончик прямо над тихим каналом. А за ним находился сад, разбитый во дворе дома напротив. Я с удовольствием закрыла глаза, провожая последние солнечные лучи, а когда открыла их снова, то заметила, как Франческа наблюдает за мной с улыбкой:       — Я так рада, что ты здесь.       — Я так рада, что я здесь, — рассмеялась я, обняв подругу за плечи, но она в следующую же секунду повела меня дальше.       — Ты не успела посмотреть свою ванную комнату. Загляни, разве она не замечательная?       — Замечательная, — в кремовых тонах, сверкающая и пахнущая лавандовым мылом.       — А сразу за стенкой моя комната. Мы можем даже перестукиваться, как настоящие шпионы. Но лучше не нужно этого делать. Вообще-то, эти стены, да и полы тоже, старее и тоньше, чем выглядят. Ты ещё успеешь в этом убедиться, когда Рената устроит очередные разборки со своей сестрой.       — Рената?       — Рената Пепе, наша соседка. Она снимает квартиру на первом этаже.       — Кажется, я слышала, как она ругается с кем-то, когда мы только пришли.       — О, нет, она просто разговаривала со своей собачкой, Увой. Они часто гостят у нас. Иногда мне даже кажется, что я вижу Ренату чаще, чем Антонию. Мы очень близки. Она стала настоящим членом нашей семьи. Ты ещё успеешь с ней познакомиться. Думаю, она придет к нам на ужин. А вот и моя комната!       Она была такого же размера, как и моя. Только комната Франчески была уставлена её личными вещами: косметика, несколько соломенных шляп на шкафу, на дверке которого висела вешалка с сарафаном малинового цвета. Из-под наспех заправленной кровати выглядывали несколько пар туфель, а на стене висели фотографии в рамках. Большая часть из них были из США: вот мы на пляжной вечеринке в Майями, а вот — в Сан-Франциско с компанией незнакомых веселых ребят из местного яхт-клуба. Наша поездка в Бразилию, которая могла бы обернутся настоящей катастрофой, если бы Франческа не умела превратить любое событие в шутку. Выходные на Манхэттене, где мы притворялись знаменитыми богатенькими девочками, скрывающимися от назойливых папарацци и камер. Вечеринка у Маргарет, на которую мне пришлось сбежать, выбравшись из окна своей комнаты на втором этаже, пока Франческа, едва стоя на ногах от смеха, делала вид, что подстраховывает. — А помнишь, как мы потом убегали от пьяного Сэма? — смеялась подруга. — А он бежал с гитарой в руках и на ходу пытался вопить ту ужасную песню! — Да! После этого он ещё неделю преследовал меня по всему кампусу и постоянно извинялся. — Пока однажды не застал тебя в библиотеке вместе с Виктором. — Тогда нам досталось всем троим! Мало того, что Сэм появился в самый неподходящий момент, так ещё и поднял ужасный шум! Он чуть не сломал Виктору нос, перевернул целую полку исторических романов, пока нас троих не выставили из библиотеки. После этого мне ещё несколько недель было неловко туда возвращаться. Мы обе плюхнулись на кровать и смеялись, глядя в потолок и вспоминая другие сумасшедшие истории. Они всё не заканчивались, и казалось, будто мы провели вместе целую жизнь, а не два года. — А что потом? — девушка взглянула на меня. — Как сейчас дела у Сэма? Или что новенького у Маргарет? Элисон и Беверли? Мистер Франклин наверняка женился? Или вышел замуж? — Скорее замуж, — улыбнулась я. — Кажется, Сэм всё ещё играет в местной футбольной команде. Маргарет вернулась в Висконсин, а Элисон и Беверли... Честно говоря, не знаю. В последние годы мало что происходило. Мы все отдалились друг от друга и сосредоточились на учебе, — я пожала плечами. Франческа состроила печальную гримасу. — Надо же. Я взглянула на подругу, ожидая продолжения. Она улыбнулась: — Я даже после возвращения была не слишком заинтересована в учебе. Ну, ты знаешь. Пережила ещё год в Венеции, а потом мне пришла в голову мысль, что я больше не хочу заниматься журналистикой, и куда больше меня интересует реклама. Убедила дядю с тетей, что это потрясающе перспективное направление, которое откроет все двери, и уехала в Рим. Соседка по комнате, Мария, невзлюбила меня с первой минуты, и однажды я не выдержала — набирала холодную воду в кастрюлю, а она пришла и стала отчитывать меня, как ребенка, из-за какой-то глупости. Я сказала: «Tesoro, calmati», — «Золотце, остынь» — и опрокинула на неё всю кастрюлю. Не знаю, что было бы, если бы её не схватили другие ребята, которые находились там. Но после этого случая нас обеих выставили из общежития. И мы вдруг нашли общий язык и стали снимать квартиру так далеко от центра, это просто немыслимо! А потом я встретила Сонтхи, и он предложил поехать с ним на Самуи. Антония чуть с ума не сошла от этой новости. Стоило мне только об этом сообщить, как она тут же стала собирать вещи, чтобы приехать в Рим и как следует вправить мне мозги. И что ты думаешь? К тому моменту, как она добралась до вокзала, мы с Сонтхи уже поссорились и разошлись. Я сидела в местной пастиччерии, доедала коробку чокколатини и чувствовала себя лучше всех на свете. — В отличие от тети, я полагаю? — несмотря на то, я слышала эту историю несколько раз, я не переставала удивляться тому, как динамично развивалась жизнь моей подруги. — Ей с самого начала не нужно было паниковать! — Франческа пожала плечами, как будто это была самая очевидная вещь в мире. — Но она обрадовалась моему расставанию. Как корыстно, разве нет? Потом наступила зима, мне стало тоскливо и холодно, и мы уехали в Бриндизию. Семья до сих пор ничего не знает об этом, и я даже не могу представить ситуацию, в которой смогу естественно и небрежно вбросить этот факт в разговор. Тогда придется рассказать и про всё остальное: как мы ночевали на пляже под открытым небом, как Рикардо катал нас на угнанной яхте, ничего не сказав, и как я чуть не связалась с парнем, который оказался бандитом. Как мы пели и танцевали на улице, зазывая народ, чтобы заработать денег. А потом я неделю проработала экскурсоводом в музее современного искусства, просто потому, что уверенно говорила всякую чушь о впервые увиденных картинах и на ходу сочиняла захватывающие истории художников, одна невероятнее другой. Потом кто-то что-то заподозрил, на меня пожаловались, но всё-таки заплатили. Мария и Риккардо решили вернуться в Рим, а мне не хотелось заканчивать путешествие. Я на попутном транспорте добралась до Франции. Ницца, Канны, Сен-Тропе и... Марсель, где встретила Этьена. Наш роман закружился так внезапно и был похож на самый романтический фильм с принцем и принцессой. О такой истории мечтает каждая девочка: ужин при свечах на закате, прогулки по пляжу под луной, хождение под парусом на рассвете... Белое шелковое платье так красиво развевалось на ветру, когда я стояла на балконе в его доме и била посуду, выкрикивая что-то, что должно было непременно задеть его, «достучаться» до его разума. Я бежала босиком по улице, а он выбегал следом, останавливал, и мы целовались под дождем. И снова вино, шампанское, устрицы, французские духи, званые ужины, разговоры шепотом до рассвета, признания, обещания... И снова крики и слезы, я срываю с себя ожерелье, и жемчуг разлетается по мраморному полу. До сих пор помню этот звук, он так отчетливо звучит в моей голове. И тогда я вдруг поняла, что пора это заканчивать. Хватит с меня этой сказки. Я пропустила семестр, лгала своей семье, потеряла связь с Марией и Риккардо, со всеми своими друзьями и знакомыми. Как будто Этьен вдруг занял центральное место во всей моей жизни, во всем моем мире. А когда я оглянулась по сторонам, оказалось, что я совсем потерялась и уже не знаю, кто я, где нахожусь, почему и зачем. И тогда я ушла. Он ещё спал, когда я собрала вещи и, не сказав ни слова, навсегда покинула его дом и Марсель. — Я помню, как ты позвонила и плакала в трубку, а у нас было два часа ночи, и я страшно перепугалась, никак не могла понять, что произошло. Франческа кивнула. — Я ехала в кузове пикапа пожилой итальянской семейной пары, завернутая в колючий плед, смотрела в небо и чувствовала себя самым несчастным и одиноким человеком, а их пёс, ехавший в салоне, лапой скреб по стеклу и жалобно скулил, наблюдая за мной. В тот момент я вдруг поняла, что в мире нет человека, которому я могла бы и хотела бы всё рассказать, кроме тебя. И ты выслушала. И когда я поняла, что не услышала ни слова нравоучения, упрека или непонимания, тогда я поняла, как сильно ценю тебя. А потом ты произнесла самые важные слова, которые я навсегда сохранила в своем сердце. Это как будто исцелило меня, и я почувствовала, что готова продолжить жить. Я улыбнулась, тронутая таким признанием, а Франческа продолжила, снова глядя в потолок: — Я не могла вернуться в Рим. Это означал бы шаг назад. Невыносимый шаг назад, и я бы умерла от чувства вины, жалости к себе и собственной глупости. И я уехала в Борго-Сан-Лоренцо, это на окраине Флоренции, к своему дедушке по отцовской линии. Он никогда не задавал лишних вопросов и вообще мало контактировал с маминой семьей. Но он был рад моему приезду. Даже устроил праздник. Пригласил соседей, мы пили домашнее вино, ели пасту и танцевали. По утрам я помогала дедушке варить моцареллу, подрабатывала разносчицей писем и газет, вечером собирала томаты и апельсины, а потом гуляла в горах. Я поняла, что это была одна из лучших моих идей — приехать к дедушке. Мне было необходимо это время, когда я могла ни о чем не думать и просто прийти в себя после всех приключений и ужасного урагана мыслей и воспоминаний, размышлений о жизни и моем будущем. И ты звонила мне каждый вечер. Только эти звонки и могли вернуть меня к реальности. Кто знает, может быть, если бы не ты, я бы превратилась в отшельника. Ушла бы в горы со стадом овец и больше обо мне бы никто никогда не слышал. А я бы неделями медитировала где-нибудь вдали от мира, питаясь дождевыми каплями и... диким виноградом. Ненавижу виноград. Я рассмеялась, а Франческа взглянула на меня и улыбнулась: — Я так рада, что ты приехала. Знаешь, когда ты сообщила об этом, мне кажется, я окончательно пришла в себя. Стала всё планировать, вернулась в Венецию, и тетя сразу предложила провести ремонт в гостевой комнате. А потом у меня появились новые дела, идеи, и всё это так весело и захватывающе! Из-за двери донесся голос тети Антонии: — Франческа, душа моя! Эрика, мое сокровище! Все к столу! Ужин готов! Скорее, пока всё не остыло! Я села на кровати и обернулась к подруге: — Я знаю, тебе пришлось нелегко. Но я рада, что я могу помочь чем-то. Теперь всё будет хорошо. Я в этом уверена. Франческа положила руку мне на плечо и улыбнулась. — Конечно! — Куда все подевались? Почему в доме так тихо? Я начинаю беспокоиться! Здесь есть кто-нибудь живой? Если есть, то немедленно выходите и бегите на кухню! Ужин не будет ждать больше и минуты! Меня кто-нибудь слышал? — Скорее, пока она не вызвала пожарных и службу спасателей, чтобы нас экстренно вытащили отсюда, — рассмеялась Франческа, спрыгнув с кровати. На кухне уже звенели посуда и голоса, а навстречу нам выбежал очаровательный рыжий спаниель, радостно виляя хвостом. — Привет, Ува! — воскликнула Франческа, от чего собака пришла в ещё больший восторг и тявкнула в ответ. — Это Ува. Это переводится как «Виноградинка». Разве не очаровательно? Единственная виноградинка, которую я люблю. — Привет, Виноградинка! — рассмеялась я, позволив себя обнюхать. — Ува, не будь такой занудой и дай гостье пройти! — на пороге появилась маленькая женщина, с притворной строгостью уперев руки в бока. Едва заметив хозяйку, Ува радостно стала крутиться вокруг её ног. — Буона сера! — обратилась я к женщине с короткой стрижкой. Она приветливо расставила руки и расцеловала меня в обе щеки, как будто мы были знакомы тысячу лет: — Эрика! Ciao, tesoro mia! Как ты добралась? Должно быть, дорога была ужасно утомительной. Вы называете это... Джетлагом? — Не беспокойтесь, всё хорошо. Я прекрасно себя чувствую. Я несколько дней была в Риме, так что акклиматизация уже позади. — Эрика, это Рената, — представила тетя Антония. — Близкий друг нашей семьи. До выхода на пенсию Рената преподавала английский язык детям в местной школе. — Я сразу догадалась, — весело улыбнулась я. — Вы прекрасно говорите на английском! На секунду мне показалось, что вы родом из Техаса. — О, я была в Техасе! — почти закричала от восторга женщина, взмахнув руками. — Это было четырнадцать лет назад, но я помню всё, как будто это было вчера. Какое удивительное место! Я обожаю вас, американцев! Разве вы не самые приветливые и обаятельные люди? Конечно, после итальянцев, но... Все залились смехом, рассаживаясь за длинным столом. Я не заметила, как в дальнем углу пристроился мальчик с большими темными глазами. Я помахала ему рукой: — Привет! Ты, должно быть, Джованни? — он, похоже, смутился ещё больше и почти залез под стол. — Он довольно стеснительный и плохо говорит по-английски, — пояснила Франческа. Антония погладила сына по голове: — Но ты ведь можешь поздороваться с Эрикой? — Чао, — пробормотал он, опуская взгляд. Женщина с улыбкой потрепала его по щеке. — Итак, все в сборе? Тогда объявляю ужин открытым! — Антония ударила ложкой по крышке кастрюли и сама поморщилась от шума, но все радостно захлопали и завизжали. — Прошу вашему вниманию синьора Меланзане алла пармиджана! В руках женщины оказалось огромное блюдо с запеченными баклажанами и томатами под золотистой корочкой сыра и листиками базилика. По кухне вмиг распространился восхитительный запах, от которого у меня заурчало в животе. Пока Рената раскладывала в тарелки запеканку, Антония поставила на стол корзинку со свежими хлебными палочками и большую миску с блестящими и хрустящими листьями салата. Все принялись за еду, качая головами от удовольствия. Я сдерживалась, чтобы не выглядеть хищником, набросившимся на свою тарелку, но, по-моему, именно так и выглядела. — Чудесно! Разве не чудесно? — Антония, это настоящее произведение искусства! — с удовольствием подтвердила я. Теперь я чувствовала себя так хорошо, что хотелось улыбаться. Женщина тронуто приложила руку к сердцу, а затем рассмеялась и, наклонившись через стол, коснулась моего локтя. — Я рада, что вам нравится. — Эрика, так ты провела несколько дней в Риме? — поинтересовалась Рената Пепе. — Да, я давно мечтала там побывать. Это было замечательно. — Должно быть, в это время года там очень шумно и многолюдно? — У нас с этим не намного лучше, — отмахнулась Антония. — Это правда. В это время года просто невозможно находиться на Сан-Марко. Лучше держаться подальше от туристических мест ближайшие месяцы, чтобы не растерять все нервы и, возможно, кошельки. Эти карманники совершают невероятные вещи, не разобравшись, воруют они у венецианца или туриста! — Ты останавливалась в гостинице в Риме? — Да, Антония. — В гостинице? — Рената удивленно подняла брови. — Франческа, ты могла бы дождаться Эрику в Риме и поселить её в квартире, а потом вы бы вдвоем приехали сюда! — Я ведь помогала Антонии с ремонтом! — Франческа пожала плечами. — К тому же, я бы не хотела стеснять тебя в Риме. И номер оказался совсем недорогим. — Эрика, обязательно попробуй чесночные гриссини, — Антония взглядом указала на хлебные палочки. — Их испекла Рената. Она настоящий мастер во всем, что касается хлеба и выпечки. — Это правда, — поддержала подруга, откусывая кончик палочки. — Девушки, я ужасно смущена и польщена! Я всё поняла, вы таким образом пытаетесь вынудить меня приготовить чьябатту! — Ну что ты! — Так и есть, — растянулась в улыбке Франческа, и все рассмеялись. — Мне повезло, что я живу в семье людей, которые готовят лучше, чем шеф-повара дорогих ресторанов, и я нисколько не преувеличиваю. — Она готова на всё ради чьябатты, — подтвердила её тетя со смехом. — Антония, я обещала Эрике, что ты расскажешь историю о том, как вы познакомились с Антонио. — Как мы познакомились? Ты думаешь, я помню эту историю? — Мы вспоминали её недавно. — Правда? Да, пожалуй... Не такая уж это и интересная история. — Антония, пожалуйста! Никто не сможет рассказать её так, как ты. Я просто обожаю её! — Ва бене! Аллора... Я украла гуся на улице. Возникла пауза. В это время я пыталась понять, к какому моменту в прошлом относилось прозвучавшее признание, и какое это имеет отношение к знакомству с её будущим мужем, и как, черт побери, можно украсть гуся на улице, и что этот гусь вообще там делал? Увидев мое смятение, женщина рассмеялась и наконец-то решила пояснить: — Это было двадцать лет назад. У меня выдался просто ужасный день. Меня уволили из кафе, в котором я работала официанткой, за то, что я случайно уронила тарелку с пастой на посетителя. Ну, или не совсем случайно. Ладно, совсем не случайно. Но ему не нужно было распускать руки, так что я ни о чем не жалею. Хотя на тот момент увольнение казалось катастрофой — мы едва сводили концы с концами. Я шла к набережной и думала о том, как расскажу о случившемся маме, и как она расстроится, и мне хотелось заплакать. Но вместо этого я услышала истошный крик гуся. И я закричала тоже, просто чтобы поддержать. Почему ему можно кричать, а мне нет? Ведь мне намного хуже, чем ему! Меня уволили с работы! А он стал перебивать меня, но и я не сдавалась, притом, что даже не могла понять, где он находится. И наконец, я нашла его по звуку. Сидел на пороге чьего-то дома в клетке, которую пытался открыть своим оранжевым клювом. И тогда я поняла, что из него собираются приготовить рагу. И я подумала: «Ладно, возможно, мои дела не так уж и плохи». И раз уж себе я помочь не могла, то, по крайней мере, могла помочь ему. Раньше я никогда так не поступала. Если гусю суждено закончить жизнь в рагу, то такова его гусиная судьба, и я не имею к этому никакого отношения! Пусть он найдет себе адвоката, а я всего лишь уволенная официантка... Но в этот раз всё было иначе, и в мою голову пришла сумасшедшая идея, пока я наблюдала за его беленьким тельцем и милой физиономией. Я открыла клетку, схватила Григорио под руку и побежала. Хозяйка дома с криками побежала за мной, и я была в панике. Надо уточнить, что всё это происходило в Кампальто, на другой стороне Венецианской лагуны, и там есть дороги. Почему я уточнила? Потому что, будучи в бегах, я сделала первое, что пришло мне в голову. Увидев остановившегося у обочины парня на мопеде, я запрыгнула к нему и закричала прямо ему в ухо: «A tutto gas!», то есть «Жми на газ!». Он так перепугался, что чуть не свалился с собственного мопеда. Всё это время гусь Григорио радостно крякал у меня в руках, и это стало вторым шоком для мопедиста. Услышав крики преследующей меня женщины, он не стал раздумывать и секунды и помчался вперед, не сказав ни слова. И это был мой Антонио. Мы приехали на пристань, Григорио успокоился и, кажется, уснул на моих руках, а мне пришлось рассказать всю историю мопедисту Антонио. Он, конечно, ужасно смеялся и сказал, что я сделала его соучастником преступления, но отверг мои извинения, сказав, что считает это честью, ведь гуси достойны лучшей судьбы. Тогда я поняла, что мы подружимся. А потом выяснилось, что Антонио оказался неподалеку от места преступления, потому что у него была назначена деловая встреча с каким-то влиятельным человеком, и он как раз опаздывал на неё. А я запрыгнула на мопед именно в тот момент, когда он собирался бежать по делам. Но услышав мой голос и кряканье, он почему-то вмиг пересмотрел свои планы и просто... поехал, как я и попросила. Точнее, прокричала. И когда я узнала об этом, то сразу поняла, что мы поженимся. Так и произошло. — Это лучшая история знакомства из всех, что я слышала! — сквозь смех, проговорила я. — А что же с Григорио? — О, ему несказанно повезло. Григорио провел свою жизнь в нашем доме, счастливый, целый и невредимый. Конечно, никто не понимал наличие гуся в качестве домашнего питомца. Люди заводят собак и котов, но гусь... Думаю, все только и ждали, когда мы соберем гостей на гусиное жаркое. Этого, конечно, не произошло. Антонио прав, гуси достойны лучшего. А Григорио достоен самого лучшего, потому что только благодаря ему я встретила своего мужа. Иначе мы бы просто прошли мимо друг друга. — Это потрясающе. — Чудеса судьбы, — мечтательно улыбнулась Рената, а Ува, будто участвуя в разговоре, проскулила, заглядывая в глаза своей хозяйке. — Так и есть. Сейчас Антонио в командировке, но это ненадолго. Нам удалось создать прекрасную семью, сохранить любовь, взаимопонимание. Конечно, иногда он выводит меня из себя своей невозмутимостью и спокойствием, но... — Но ты и сама не подарок, — хитро прищурилась соседка. — Это правда, я не подарок. Со своей вредностью и тягой рушить планы ради какой-нибудь спонтанности... Может быть, поэтому мы столько лет вместе. Потому что мы разные. — Как ты поняла, что Антонио — тот самый человек, с которым ты хотела бы провести свою жизнь? — Как я это поняла? Я не знаю, дорогая. Просто в какой-то момент ты смотришь в глаза человеку и чувствуешь себя на своем месте, вот и всё. По-другому просто не могло быть. — Ты полюбила его за то, что он понял твой поступок и поддержал? Антония озадаченно свела брови. — Конечно, нет. Или да. Франческа, ты задаешь слишком сложные вопросы, на которые у меня нет ответов. Я просто полюбила его. Ни за что и за всё. — И как мне это понимать? — подруга обиженно сложила руки на груди, откинувшись на спинку стула. Рената ласково коснулась её плеча: — Ты поймешь всё, когда придет время.