Давай сильнее

Похотливо-грешные создания, то бишь люди, а себя мы так можем называть без угрызения совести, все имеют те или иные пристрастия в своей личной жизни. Кому-то нравятся очень мокрые и смазанные поцелуи, от которых слюна течёт с подбородка на грудь, кто-то по чулочкам-трусикам-кружевам просто без ума, а третьим вообще может нравится, когда им в рот пихают ношенные носки. Всё это в разной степени возбуждающе и иногда очень противоречит нашей обычной физиологии. Взять те же поцелуи: а зачем мы это делаем, собственно? Просто мажемся губами, чтобы потом отстраниться и сказать душещипательное «я тебя люблю», или бывает немного комичнее: тактично промолчать, что у твоего партнёра неприятно пахнет изо рта. Ну то уже издержки той прекрасной личной жизни, о которой идёт речь. Может это для кого-то вообще комплиментом станет, исходя из вышеперечисленного. Чудные (иль чудные, кто ж его знает) мы, да? Подобными вопросами задаётся и Тэхён, который сейчас наблюдает за своим невыносимо манящим парнем, так красиво хмурящий брови, пока перелистывает страницы книги, что утянула его уже не первый час. Второй пошёл, а он в чтении всё глубже и глубже, совсем отстранился от реальности, пропадая в мире медицины. Ему нравится подобная тематика, все эти болячки и заразы, что заставляют грешных созданий шататься по поликлиникам, вот что он читает. Тэхён набирается доселе неприсущей ему смелости, вздыхает, пытается откуда-то достать себе сил для предстоящих вопросов и разговора с Чоном, и под осознанием власти старшего теряется. Звучит глуповато, но Тэхён безумно любит, когда ему приходит осознание, что над ним есть кто-то сильнее. В прямом и переносном смысле. Как унизительно прекрасно быть тем, над кем властвуют. Ух, жирные мурашки идут по спине и рукам, стоит Тэхёну представить возвышающегося над ним Чонгука, его тяжелый взгляд и горячие-горячие руки, которые трогают везде, потому что Тэхён разрешает. У них нет ограничений, как нет и здравого смысла. Вообще. Нет еще кое-чего: смелости для исполнения задуманного. Тэхён порой бывает труслив и ставит свои красивые ладони на мужскую грудь, останавливая его словами «подожди, не надо» или есть ещё вариант: «я не готов/не хочу». А на самом деле за этим скрывается простое «я могу перед ним опозориться» что и мешает величайшим событиям играм в постели. — Чон-а, — Тэ игриво ведёт пальцем по жилке на своей шее, стараясь привлечь внимание мужчины, который обращает свой взгляд на него практически сразу. — Чонгук, послушаешь меня? Я хочу тебе кое-что рассказать. — Что же? — судя по интонации Тэхёна, он сейчас явно не о будничных делах говорить будет. Лоснящиеся губы и томный взгляд выдают младшего с потрохами. Тэхён поднимается, подсаживается ближе к Чонгуку и уделяет внимание его шее, замечая, что мужчина уже куда охотнее отвечает на его действия. Книга оказывается в стороне, Тэ оставляет поцелуй на крепкой шее и смотрит на точеный профиль, начиная: — Мне так нравится, когда ты груб со мной, — его голос стал на тон ниже. — У тебя такие крепкие руки, особенно это чувствуется, когда ты смыкаешь пальцы на моей шее, а ещё я просто без ума от того, как ты кидаешь меня на кровать, — у Чона дёргается кадык, появляется ухмылка на устах. — Мх, а ещё… Тэхен не успевает договорить, как его тут же берут за горло и встречаются с его безумным взглядом, полного вожделения. — Вот так? — жилки чужой шеи заметно напряглись. — А если чуток сильнее? — Чонгук постепенно смыкает пальцы, наблюдая за чувственно раскрытыми губами младшего. Тот не противоречит, но кладёт руку на запястье Чона, жестом показывая, что он уже готов в его руки отдаться. Чонгук отпускает шею Тэхёна из крепкой хватки, наблюдая за красными полосами, что остались на коже. Младший остервенело улыбается, словно только что получил самый сильный оргазм в своей жизни, но и тут доля правды – до него было недалеко. Тэхён оказывается на коленях мужчины, начиная во всю заигрывать с ним. — Ты сделаешь так же? — намекает на последнее, на что Чон кивает и ждёт дальнейших просьб от своего ненасытного мальчика. — Я хочу, чтобы ты отругал меня. — Отругал? Как маленького? Котёнок, ты... — Нет-нет, — Тэхен ехидно тянет улыбку. — Не так выразился. Хочу, чтобы ты надругался надо мной. У Тэ так много сокровенных желаний, делиться которыми ему было сложно, а признаваться в том, что ему нравится насилие — еще сложнее. И как в глаза смотреть, когда только что признался, что буквально хочется поиграть в изнасилование? Этого ужасного слова избегают в привычной жизни, а Тэхёну в радость его произнести в свою сторону, и, если этим ужасным насильником окажется Чонгук – всё, девочки, несите стакан водички и новые трусы, в молодом теле стало слишком жарко. Тэхён чаще дышит, чувствуя на себе тяжёлый взгляд и смотрит на Чона исподлобья, не понимая его взора. — Тэ, я боюсь тебя калечить. — Ты не сделаешь мне больно. — А если сделаю? Случайно, допустим. — Попрошу тебя остановиться. Чонгук ощущает соперничество – Тэхён-а начинает играть, тянет его сторону на себя, чтобы тот поддался. — А если я не остановлюсь? Тэхену нечего сказать – ком в горле и узел внизу живота уже сильно давят. Чонгук должен перестать смотреть на него вот так, словно слабая душа Тэ для истязания демоном-искусителем абсолютно ничего не значит. Он молчит, бегая глазками по мужской груди, собирается с мыслями, но тут же случается беда — они вдребезги крошатся, оставив Тэхену только чувство самосохранения. Чонгук резко хватает Тэхена за волосы на затылке, оттягивая их назад и наблюдает стремительное расширение чужих зрачков, что становится понятно – Тэхён ступает на границу своих желаний. — Я буду тебя драть, как последнюю суку, чтобы ты не успевал переводить дыхание, а потом поверну лицом к себе и дам крепкой пощечины, чтобы ты залился слезами, мой ненасытный котенок. Чонгуку на секунду показалось, что Тэхён от удовольствия немного проскулил, а чтобы убедиться в этом – сжал темные кудри на затылке сильнее, услышав настоящий скулеж. — Нравится, когда я тяну волосы? Стыд и страх — ядерная смесь. Тэхён позорно кивает, кусая губу. — Какой же ты сладкий, — Чон, у меня уже останавливается сердце, черт. — Тогда я буду хватать тебя за них и оттягивать на себя, пока ты стоишь в коленно-локтевой, — Чонгук с силой притягивает обмякшее тело на своих коленях к себе, зашептав на горячее ушко. — Я кончу не раз и один из них будет на твоё красивое личико, а ты все послушно слижешь, смотря на меня и облизывая мои пальцы. По спине пробежали жирные мурашки, от которых Тэ дернулся и подался вперёд, с мольбой заламывая брови. Губы истерзаны от укусов, в глазах дикость и щеки отдают румянцем. — Чон... Чонгук, я... — Что такое, сладость моя? Тэхену унизительно это делать, но прямо сейчас он берет и кладёт руку Чонгука на свой колом стоящий член, проведя чужой ладонью по ткани домашних штанов. — Пожалуйста, сделай с этим что-нибудь, Чонгук-а... — слёзно умоляет, во всю представляя, как Чонгук сделает с ним все, что сам рассказал. И Чон сделает, но немного попозже. Этот распаленный до самых косточек милый мальчик кончит слишком быстро, а на такие игры нужно много сил. Чонгук запускает руку под ткань чужих штанов и слышит облегчённый стон, что заглушился между двумя ртами, вплетаясь в мокрый поцелуй.

♡

Тэхена кидает на подушку, мужская рука жмет где-то у горла, и он теряется в ощущениях, не зная, сколько ещё выдержит, чтобы не кончить так быстро. Резкий крик разрывает до этого вроде присутствующую тишину, а в ушах стоит звон от шлепка по коже. Чонгук слово сдержал – по лицу ударил так сильно, что Тэхён в самом деле разрыдался, начиная стонать, практически крича от удовольствия. Чон склоняется над своим непослушным демоненком, смотрит в глаза этой заплаканной детине и пытается там найти хоть каплю благоразумия. И зачем он это делает? Убедиться, что тот точно не свихнулся, но уже поздно – тот на Чонгуке помешан. Помешан и точно с ума сошел от его губ, к которым сразу прильнул, довольно мыча и терзая чужие уста, стараясь унять свою боль, пытается найти приют в крепких руках, которые ему такое удовольствие дают, что в самой грудине больно жмёт. Тэ в самом деле в какой-то момент начинает задыхаться и Чонгук его отстраняет от себя, мягко надавливая на подбородок пальцами, гуляя взглядом по мокрым дорожкам на щеках и кровавом кончике языка, что на секунду показался из-за распухших губ. Если этого дикого котёнка не останавливать самостоятельно, то он не остановится никогда. — Тише, котёнок, потише, — ласково просит Чонгук, прикладывая горячую ладонь к щеке парня, а тот к нему льнет как тот самый котёнок, которым его прозвали. — Тебе очень больно? — Мне очень... — он старательно выдыхает, ему спирает дыхание, не дав сил на следующее слово. — Мне так х-хорошо... — Тш-ш, — мужская ладонь ложится на грудную клетку Тэ, останавливаясь на сердце. — Отдохни, милый, твое сердечко уже загналось. — Не хочу, Чон-а, я тебя хочу, сильно, — говорит на одном дыхании, унимая дрожь в теле, которая по новой просыпается, стоит Чонгуку в глаза посмотреть. — Покажи, как сильно ты хочешь. Тэхён на секунду теряется, хмуря густые брови, но промаргивается, чтобы слезы не мешали взору. Чон почти рассудок теряет, смотря на эту прелесть, у которой реснички мокрые слиплись в маленькие треугольнички и глазки бешеные-бешеные; там такой страх с вожделением плещется, что скоро самому Гуку боязно станет от настырности этого маленького тела. Тэхен не знает, как ему угодить, принимает самое очевидное решение и тянется к мужской шее, прикасается к распаленной коже губами, а руки складывает на затылке, подтягиваясь ближе, хоть уже и чувствует, как у него мышцы дрожат от такого перегруза. Его умелые пальчики, снующие по волосам на затылке, именно они крадут у Чонгука остатки разума, с которыми он попрощался в тот момент, когда Тэхён сжал темные пряди у корней. Младший действует интуитивно, потому что на самом деле не знает, как именно тому хочется и нравится, ведь Чон всегда выкидывает что-то новое. Такое же нежданное и ахуеть какое приятное было несколько минут назад, когда Тэхёну неслабо ударили по щеке, а он в действительности слезами залился и хотел взвыть самое унизительное «ещё, пожалуйста!», но шок и восторг вперемешку не дали этого сделать. Насладился совсем не тихо, но и не так, как мог ожидать от самого себя. Движения становятся хаотичнее, Тэхён заводится от рук на своей талии, сам ближе к Чону жмётся и ногами обхватывает мужской торс, надавливая пятками на чужую поясницу. Хочется ближе, ближе и ещё раз ближе, но их телам настолько жарко, что Тэ ноет от усталости, ноет от истощения организма, но вожделеет так же сильно, как в самом начале. Их страсти абсолютно нет конца; слюнявые поцелуи, мокрые до такой степени, что здесь мы припомним второй пунктик из начала – у Тэхёна уже течёт слюна по подбородку, он чувствует это, но Чон опережает его, собирая вязкую крупную каплю собственным языком, размашисто пройдясь по коже младшего. От стен спальни отражается второй крик – Тэхёна резко тянут за волосы назад, отстраняют и Чонгук видит нахлынувшие слёзы. Глаза такие же бешеные, взгляд просто орёт невозможным желанием и руки у младшего затряслись. Чонгук понимает от чего, ведь быстренько глянул вниз и увидел требовательные поползновения Тэхёна к своему члену, чтобы получить долгожданную разрядку, которую Чонгук навёл ему этим грубым действием. — Нет-нет, зайчик, убирай руки, — командует Чон, на что слышит недовольный скулёж и новые попытки ублажить себя, что так нагло были проигнорированы. Тэхён весь в его власти. Снова. Голый до самой души, с чужим членом в заднице, с горящими от стыда и боли щеками, с ебаным тремором рук, а ему ещё и не дают то, чего он хочет! Сейчас даже умереть покажется лучшим решением – слишком уж он затрахан. Тэхёну не дают отдыха даже после двух заходов. Чонгук совсем не шутил, когда обещал сделать с ним всё, что тогда наговорил, и теперь настолько сильно подобных издевательств почему-то не хочется. Мы играем в изнасилование, котёнок, носится в его голове слова старшего до жути быстро, когда колени сталкиваются с полом, а руки упираются в постельное бельё. Сверху на макушку ложится большая ладонь Чонгука, унизительно-горячо проводящая вниз и по щеке, чуть похлопывающая по ней. Это всё вкупе с самодовольной ухмылкой, расплывающаяся так быстро, что Тэ даже не успевает определять в какой момент, сильнее ведет от грубости и напористости его доминанта. Чонгуку очень нравится смотреть на заплаканное личико с большими невинными глазами, порой он такой приторный этот Тэхён, что хочется его моську зацеловывать и вылизывать, чтобы точно ощутить всю сладость парня и его губ. И сейчас эти губы настолько по блядскому выглядят, что рассудок и вправду мутнеет: Чонгук тяжело вздыхает, но его возбуждение не собирается дремать. Член требовательно дергается и просит внимания, оказываясь прямо перед этим красивым личиком. Тэхён облизывается и кладёт ладонь на толстый ствол, проводит несколько раз, распределяя естественную смазку, что сразу мешается с его слюной, ведь он помогает языком, обильно смочив. Он улыбается, словно выхватил огромную конфету. Член Чонгука для него не менее сладок, и судя по его энтузиазму и желанию, которое выражается в таком ахуеть каком минете, что Чону крышу срывает, Тэхён готов вылизывать его долго и упорно. Самым зрелищным становится тот момент, когда младший недовольно хмурит брови и смотрит снизу-вверх, убирая член изо рта. Он проходится языком по розовой головке, кончиком задерживаясь на уретре, и вновь вбирает орган в рот, довольно промычав. Блядство, какое блядство! Здесь самым грешным и потаскушным созданием чувствует себя Чонгук. Боги разврата так хорошо стараются, и видимо Тэхён – их некий отпрыск, ведь тут по-другому и не скажешь. Как еще описать эту несусветную пошлость в мужском обличии? Со стороны Тэхёна слышится причмокивания и тихие-тихие стоны, которыми он пускает вибрации по члену и Чонгук вообще ахуй ловит, когда сам роняет первый довольный стон. До чего же он его доводит... Кто еще с кем играет?

♡

— Ты меня затрахал! Тэхён упирается руками в чужую грудь и очень тяжко дышит. Загнанный на испанской корриде тореадор, а бык никак не уймётся. И Тэхён вроде не красная тряпка. Хотя… Его состояние с вытраханным телом и душой, красные щеки и взлохмаченные волосы – вполне совместимо с красной тряпкой. Тряпочкой – так лучше сказано. — Моя бедняжечка, — с притворным сожалением проговаривает Чонгук, гладя подрагивающие бёдра Тэхёна своими ладонями, пробираясь вверх, но останавливаясь на тазовых косточках. — А как по изнасилованию? Похоже? — Задница болит примерно так же. — А ты прямо знаешь, как она болит. Тэхён метает в Чонгука уставши-охриневшие взгляды, чуть пошатнувшись в сторону, но его поддержкой оказались чоновы руки, крепко удерживающие его талию. — Теперь знаю!