Незаменимый

      Тишина нарушалась лишь размеренным тиканьем настенных часов и еле слышным дыханием где-то за мной. Не знаю, было то реальность, или моя больная фантазия, которая за два месяца пребывания здесь обострилась в два раза сильнее, и могла придумать что угодно.       Я находилась в абсолютно пустой и тёмной комнате, куда не проникало ни одного лучика света сквозь заколоченные окна и плотные занавески. Впрочем, как и во всём доме.       Больной псих.       Подсознательно я ощущала, что у меня катастрофически мало времени. Нужно было придумать хоть что-то отдалённо напоминающее на план побега. Любой ценой спастись, вырваться из этого плена. Цепляться за любую мелкую крупицу призрачной возможности, что он "любезно" мне представлял.       Не стоило его злить. Это я поняла слишком поздно.       Сзади послышались тихие, почти невесомые шаги. Холодный воздух прошёлся по коже, заставляя мелко задрожать и чуть-чуть поддаться панике.       Пальцы незаметно пытались нащупать хоть что-то тяжёлое в поиске защиты и одновременно с этим хоть какую-то щель. Бесполезно. Нет выхода.       Слишком неожиданно услышала, как распахнулась дверь. Я зажмурилась, думая, что от этого мне станет легче, застыла на месте.       Он стоял почти что рядом, ещё немножко и я могла услышать, как бьётся взволнованно его сердце, учащенное горячее дыхание, и то, как пристально он наблюдает за каждым моим движением, кажется, глаз не смыкая даже. Как будто ожидал чего-то невозвратного в колющем тело испуге.       А я боялась пошевелиться, будто загипнотизированная, казалось, что стоит только обернуться и я тотчас почувствую, как под его взглядом в тело тут же начнут сладостно впиваться острые иглы.       В тот день мне стало по-настоящему страшно. И это было вызвано не столько причиной самого резкого испуга, сколько осознание, что ни черта моя комната не крепость, раз даже сюда он смог запросто проникнуть, напрочь лишая меня безопасности.       И тогда мне стало ясно, что он способен на гораздо большее, чем позволено, что тишина может быть такой оглушительной, а его молчание – пыткой.

***

      За несколько месяцев до начала событий.       Начиналось всё до невозможности скучно.       Казалось, что это был самый обычный день, как раз из тех дней, когда совершенно ничего не предвещало каких-либо внезапных событий. Единственное отличие, что можно было заметить по сравнению с предыдущими днями — это до невозможности яркие лучи недавно взошедшего солнца, что ловко пробираясь сквозь плотные шторы, скользили по моему лицу. Ветер, гуляющий по комнате из-за чуть приоткрытого окна, раздувал короткие пряди светлых волос.       Ничего не осознавая, я повернулась в сторону окна и на миг задумалась, неосознанно любуясь видом, но...       По правде говоря, не только это заставило меня окончательно проснуться и мигом вскочить с кровати.       Будильник. Понимая, что он вовсе не прозвонил, по спине пробежались холодные мурашки. Вскочив, как ошпаренная, на месте, и словно по обратному отсчёту, я пулей побежала в ванную комнату, почти снося всё на своём пути.       Такие резкие пробуждения стали для меня обыденностью уже как полгода, ровно с того момента, как я начала страдать бессонницей и возможностью засыпать либо глубокой ночью, либо под утро. Пробовала всё, что угодно: чай с ромашкой, тёплое молоко, ванны перед сном, на крайний случай снотворное. Бывало. Редко.       Разыскивая нужные вещи, я начала собираться так быстро, что точно побила бы чей-нибудь рекорд. Пытаться вытащить далеко заброшенную одежду из шкафа, было, как минимум, непредусмотрительно, потому что всё, что там находилось, повалилось прямо на меня. Ойкая, расчёсывая короткие русые пряди и натягивая одежду, попутно хватая сумку, я выбегаю из общежития.       Дорога к универу тянулась через парк, вдоль тропинок которого находились массивные деревья и кусты. Довольно странное решение разместить общежитие студентов вдали от универа.       Ускоряя шаг, медленно выдыхаю, увидев своё учебное заведение. Это было неброское здание, не слишком большое и не отличавшееся особой престижностью в нашем небольшом городке, но попасть туда было не из самых лёгких. Несмотря на это, я считала его вполне себе уютным.       Войдя в холл, я слегка сбилась с пути, оказавшись посреди кишащей нескончаемым потоком своей повседневностью рутины, и тут же стала пробиваться сквозь снующих по своим делам студентов прямиком к информационному стенду. Он не был источником какой-либо громкой информации вроде скандалов и слухов, которую любили молодые парни и девушки. На нём лишь появлялись бланки, в каком классе окажется ученик – в начале года, и результаты итоговых экзаменов – в конце.       И только казалось, что я вот-вот доберусь до него без препятствий, – лелея надежды узнать с кем я буду учиться в своём первом году обучения,– которые постоянно встречались на моём пути, будь то длинный или короткий, как почувствовала, что сбила кого-то с пути.       — Ой...       Долю секунды я прихожу в себя, осознаю, что сижу на полу, рядом лежит моя сумка с вещами и вокруг разбросана парочка учебников. Мысль извиниться перед человеком, которого я по своей же инициативе сбила, приходит запоздало, и только я стараюсь подняться, как вижу перед собой протянутую ладонь.       — Прошу проще... – и стоило моей руке оказаться в немного холодной, другой, и обратить свой взгляд на человека, я успела сто раз пожалеть о том, кого именно сбила, —...ния.       — Не стоит. В конце концов, я тоже был невнимателен.       Парень, которого я знала чуть больше, чем плохо и чуть менее, чем хорошо, на сколько могла судить из рассказов преподавателей о «блестящем ученике» факультета программирования и рассказам девушек с параллельного курса о загадочном красавце (я даже не слушала, про кого они), на краткий миг смотрит на меня с какой-то, даже слишком болезненной ностальгией и кажется, совсем не пытается её подавить.       Он оглядывает меня с ног до головы, будто в первый раз, чуть улыбается и помогает собрать учебники с сумкой, случайно касаясь моих рук.       — Ты в порядке?       — Да... То есть, это должна была спрашивать я, – смущённо убираю прядь волос за ухо.       Парень замечает одну из книг, что я начала читать совсем недавно по инициативе моих подруг, с довольно странным сюжетом, и какую не должен был вообще когда-либо у меня заметить.       — Р. Джозефф «Искупление»?       Я чуть ли не икнула от неожиданности, округлив глаза.       Блондин поднимает взгляд голубых глаз, и посмотрев в мои, бирюзовые, тихо хмыкает. От этого возникает странная приятная дрожь в теле.       — Подумать не мог, что ты предпочитаешь такие книги.       — Я... Только недавно читать начала, мне подруги посоветовали, и... – не зная от чего, начинаю краснеть, и вообще, почему я оправдываюсь?       — Да и что такого в этой книге?       — Нет, извини, ничего особенного. Мне просто показалось это странным: книги жанра «триллер» предпочитают немногие в нашем университете. На самом деле, я тоже иногда такие читаю.       И попытался улыбнуться. Эта улыбка показалась мне вымученной, будто сделана через силу, и смутно знакомой. Не уверена в своей памяти прямо на столько, что могла знать наизусть, как улыбаются все мои знакомые. Но возникало чувство, будто именно это выражение лица я уже где-то видела.       Из раздумий меня выводит то, как он чуть наклоняет голову вбок.       — Что-то не так? – спрашиваю, изогнув бровь.       — Ничего, не считая того, что ты слишком внимательно меня рассматривала.       Я слегка смутилась и поджала губы. Пора избавляться от вредной привычки в открытую глазеть на людей во время раздумий.       — Извини... На секунду ты напомнил мне кое-кого. Наверное, глупо выглядит, – попыталась дружелюбно улыбнуться.       На миг парень странно дёрнулся. Будто испытал шок или что-то наподобие испуга, хотя мне просто могло показаться. Но потом он снова принял расслабленный вид. Просмотрев на часы, он сказал:       — Будь у нас больше времени, я бы посоветовал тебе пару хороших книг. Надеюсь, при следующей встречи у нас его будет больше. – тот слегка усмехнулся. – Ну, мне пора.       Парень мягкими движениями возвращает книгу в мои руки, и обходя, движется в дальнее крыло здания, где находился факультет программирования.       — Береги себя, – на секунду он замедляется, чтобы обернуться и сказать напоследок совсем тихое, — Фелли...       — Погоди, откуда ты...       Только хотела обернуться и спросить откуда он знает меня, и, что более странно, такое сокращение моего имени, как след блондина тут же испарился. Странно получается. Хоть звонок недавно прозвенел, стою, пытаясь отогнать от себя странное наваждение. Я его уже видела гораздо раньше, только вспомнить не могу, где именно.       Выхожу из прострации, замечая, что вот уже как минуту меня зовёт Кэйл – давний друг детства, можно сказать, мальчик с соседнего двора. Самый обычный парень: брюнет с зелёными глазами. Хоть мы и дружим достаточно давно, но действия этого человека предугадать невозможно. В один момент он может грустить из-за того, что ему не досталось газировки из местного автомата, и по детски корчить рожицы, а через минуту рассуждать о бытии человечества.       — Офелия Митчелл, Вы с нами?       — Что? Ты что-то сказал?       — Я говорю, что везде тебя уже обыскался, всё гадал, где ты можешь пропадать. Не думал, что найду возле информационного стенда. Кстати, там...       Он останавливается на полуслове, оглядывает меня с головы до пят и делает слишком серьёзное, даже для самого себя, лицо.       — У тебя такой вид, будто ты снова сбила с ног человека.       — Очень смешно. И не называй меня больше полным именем так неожиданно.       — Так значит, я угадал?       — Почти. Не знаешь ли, случаем, как зовут парня, с которым я только что разговаривала?       За это время мы уже успели зайти в аудиторию, пока отсутствовал преподаватель, сели на свои места, и Кэйл, подперев щеку ладонью, наблюдал за тем, как я злостно пихаю несчастную книгу в сумку.       Брюнет сначала смотрит с недоверием, но через несколько секунд расслабляется и потирает лоб, будто не он минутной ранее пытался вывести на провокацию.       — У меня конечно обширный круг знакомых, но не думаю, что знаю каждого из кампуса.       — Да худощавый такой, блондин. Он ещё во всё чёрное одет, со странным значком на рюкзаке. Ну, с факультета программирования.       — Погоди, ты... Ты про Эшли? – голос Кэйла звучит недоверчиво и тихо, а у меня между тем пробегают мурашки по спине.       — Что?!       Преподаватель, читавший лекцию, недовольно метнул в нас взглядом молнии и продолжил дальше.       — Неужели ты говоришь про того самого ... ?       — Именно.       — Да ты шутишь.       — Ни капли.       — Не может же такого быть... Мы точно говорим про одного человека?       — Люди с похожей фамилией на «Клеин» встречаются довольно редко.       Меня бросало то в жар, то в холод: круговорот всевозможных воспоминаний чёткими образами возник в представлении.       Подумать только. Я говорила с ним. Медленно выдохнув, преодолевая лёгкую секундную дрожь в руках и ногах, я стала быстро собирать вещи, как только прозвенел звонок с последней лекции. Позже я увидела, что пришло несколько сообщений о встрече от моих подруг, мы с парнем распрощались и пошли в разные направления.       По дороге я размышляла о парне, по имени Эшли, и его внезапном внешнем преображении. Вместе с именем ко мне пришло воспоминание о школьных днях, а именно, средняя и старшая школа, когда я впервые его увидела.       Честно, он был не таким обворожительно красивым, как сейчас. Стал значительно выше, чем тогда. Золотистые волосы собраны в небольшой хвостик на затылке, а длинная челка спадает на глаза, что не были скрыты за стёклами очков. Бледная кожа, овальное лицо, густые черные ресницы – всё как по шаблону. Не могу сказать точно, что он такой же худой, как и раньше, ведь тело скрывала мешковатая, стильная одежда.       Сперва знала я о нём немного, но слышала довольно часто, так как он был кем-то вроде невзрачного «ботаника» и объектом для лёгкого буллинга со стороны его же одноклассников, вместе с постоянными выдуманными сплетнями о его семье. В такие моменты мне было его искренне жаль, ведь в блондине я видела очень хорошего, невинного и доброго человека, не смотря на то, что он был очень тихим и нелюдимым. Именно к таким парням меня тогда и тянуло: хотелось разглядеть в них что-то глубже, чем они показывали наяву.       А однажды мне не к кому было обратиться с просьбой о помощи по поводу доклада. Девочки, с которыми я дружила и считала верными подругами, были заняты, а Кэйл попросту находился в другой школе.       И я попросила Эшли помочь мне с учебой. Он учился в выпускном, последнем классе, в то время, когда я только поступала в старшую. На тот момент мы общались с ним довольно неплохо, на сколько могут общаться хорошие, как мне казалось, знакомые. Я делала первые шаги навстречу, а он, хоть и не доверял сперва, постепенно теплел и на его лице сияла искренняя, счастливая улыбка, когда он понял, что я с ним из-за своего собственного желания. Помню, как сильно удивилась, когда он взялся за мой доклад полностью, оставив мне только ту часть работы, в которой я переносила готовый текст из электронного вида в бумажный, и не переставала удивляться его уму. Мне поставили наилучший балл в классе, полностью благодаря блондину. Можно было подумать, что всё было нормально, пока что-то в один момент пошло не так. Это внезапное «не так» нагрянуло слишком резко и я много раз прокручивала в голове этот момент, частично виня себя.       В один прекрасный день мои бывшие «лучшие подруги» узнали, что я общалась с Клеином и хотели засмеять меня, пока я не нашла ничего лучше, как ответить, что не воспринимала парня в серьёз. Те успокоились и продолжили хихикать над блондином в его присутствии, а я лишь молча отводила взгляд, пытаясь спрятаться от молящих голубых глаз, и редко, под напором токсичных подружек, наблюдала сцены очередных насмешек.       Пару раз Эшли пытался писать мне, звонил (не понятно откуда взяв номер), ждал после школы, но я находила способы проскальзывать незаметно и игнорировать его. Я не знала, что могла бы сказать в оправдание резкой смены своего поведения, и видеть его поникшее лицо без тени улыбки мне совсем не хотелось, но чувство вины вместе с желанием извиниться меня гложили.       А потом всё прекратилось. Ни звонков, ни сообщений, ни ожиданий после школы. Эшли будто пропал, оставляя себя в прошлом учебном году вместе с невысказанными словами, трогательной нелюдимостью и общими воспоминаниями. Честно, я хотела написать в ответ, порывалась взять трубку, но слова никак не связывались в предложения, а боязнь ответственности перевешивала.       Оглядываясь назад, мне хотелось верить, что мы могли бы стать друзьями, или по крайней мере, хорошими приятелями, если бы только не моя детская глупость и желание не выделяться среди других.       Так прошло несколько безмятежных лет. Я почти полностью забыла об Эшли и обо всём, что нас связывало, так как Кэйл постоянно находился рядом, и соответственно, знал все подробности.       Мне и до этого казалось, будто всё останется на своих местах, пока череда странных событий не изменила моё мнение.