Незаменимый

      Незаменимых людей не бывает.       Однажды я была уверена, что понимание некогда такого бессмысленного (ошибочного) значения обойдёт меня стороной. Постоянное общение с Кэйлом, ведь мы выросли вместе. Встреча с новыми подругами, что внесла в жизнь особые краски. Смена обстановки в виде университета, который я выбирала тщательнее школы и чудом в нём оказалась, в надежде никого из бывших одноклассников не встретить.       Всё это, как я думала, поможет кого-то что-то заменить.       Время, доселе казавшееся быстротечным, будто замедлилось. Последние лучи вечернего солнце еле пробивались сквозь стеллажи, образуя мрачные тени.       Тишина нарушалась казавшимся слишком громким тиканьем настенных часов, которые отбивали свой особенный ритм, и еле слышным дыханием где-то за мной.       Тик-так, тик-так, тик-так. Словно пульс в висках, звук собственного сердцебиения.       Прокрученное ранее в голове представление нашей встречи оказалось слишком нереальным, чтобы поверить в него сейчас. Молчание тянулось слишком долго, никто не собирался говорить первым. Не шевелясь, я прижимала заветную папку к себе, думая, что можно ответить.       — Давно не виделись, – послышалось за спиной. — Забавно, что наши встречи обычно происходят в коридорах.       Я выдохнула так, словно не дышала вовсе. Не осталось и следа от смелости, сопровождающей меня вплоть до выхода из кабинета.       — Но мы виделись совсем недавно... В аудитории. – нервно заправляю прядь волос за ухо. Привычный жест, от которого должно стать лучше.       Вроде бы. По крайней мере, мне так казалось.       — Нет, я имел ввиду другое.       — Боюсь, я не понимаю, о чём ты.       Эшли рассмеялся в ответ, так же тихо и беззаботно, как раньше.       Всё вдруг показалось слишком сказочным, противоречащим действительности. Будто на секунду, мы вернулись в привычную обстановку: где не было никаких возведенных между нами рамок, разногласий, и кучи недосказанных слов – только понятные друг другу двусмысленные фразы и мелкие колкости.       — Приятно видеть тебя снова. Я и не думал, что мы встретимся в университете. Это ведь первый раз, когда мы говорим наедине?       Полноценным разговором это было назвать сложно. Хоть я и стояла к нему спиной, пусть нас разделяли несчастные метры, мы не видели лица друг друга, и догадаться, что было в голове у каждого можно было лишь по слегка изменчивой интонации слов, напряжённой спине и прожигающему затылок взгляду.       — Да. Это и правда... Большая неожиданность.       — Ровно такая же, как и новость о том, что ты искала меня?       Слова Эшли чуть не выбили из колеи. Я не помнила того, чтобы давала повод, и тем более вид, чтобы кто-то посторонний мог распустить слухи. Пыталась вспомнить, прокрутить все разговоры, но ничего не всплывало в голове, кроме того случая у стенда с расписанием.       И чувства, будто кто-то зрительно тебя сопровождает, избавиться от которого почти невозможно.       — Как ты узнал? Тогда, у стенда... Рядом был ты? – голос совсем негромкий, и вопрос больше походил на утверждение.       И Эшли совсем не удивился вопросу, и судя по всему, ожидал его.       — Это не имеет значения. Универ достаточно большой, везде есть свои информаторы.       Почему-то вспомнился сюжет той несчастной книги. Возможно, то была моя разыгравшаяся фантазия, но в голове возник образ «сталкера-Клеина». Забавно, но в связи с последними событиями на сталкера больше походила я.       — И что ещё твои информаторы рассказали обо мне?       Эшли не спешил отвечать, будто обдумывая следующие слова, растягивая наше нахождение в библиотеке. Я напряглась, желая услышать ответ, и не заметила неспешные шаги. С каждым моё дыхание замирало всё больше. Его ладони, такие горячие, оказались у меня на плечах. Пальцы, крепко сжимающие плечи, не давали двинуться с места.       Ощущение, будто боялся, что я снова куда-то уйду.       — Мне никогда тебя не разгадать.       Я готова была услышать что угодно, но эта фраза, с видом, будто кинутая невзначай, производила особую атмосферу. И в ней было что-то своё: таинственное и заставляющее пробежаться едва ощутимым мурашкам по спине. Непонятно, какие мысли посещали Эшли, но его откровение заставляло верить, что так и должно быть. Словно по-ведомому лишь одному ему сценарию.       — Что?       — Сперва делаешь вид, будто встречаешь незнакомца. А после – не смеешь даже повернуться. И та выходка с книгой...       Руки спустились ниже, обжигая предплечья. Его слова цепляли, задевая что-то глубоко внутри. Стоило ли побороть себя и обернуться? Нет, это было бы ловушкой для нас обоих, а сдаваться мне ещё не хотелось.       — Что творится в твоей голове, Фелли?       — Думаю... что не смогу ответить тебе так, как ты хочешь услышать.       — И всё же?       — Расскажу после того, как узнаю, что творится в твоей.       — Загоняешь в тупик. Это разбивает сердце.       Чувство сильного дежавю накатило так же неожиданно и сильно, как и мурашки, табуном пробегающие уже по всему телу. Догадки пробегали в голове, словно в хаотичном танце, и каждая из них отдавалась тревожной пульсацией в груди. «Разбивает сердце» – слишком знакомая фраза, и я сто раз успела пожалеть, что выбрасывала все те бумажки, обитающие в моём шкафу.       Могла ли я утверждать, что их автором являлся Эшли? Нет. Как бы он не менялся, это слишком на него не похоже, до такой степени, что ситуация походила на абсурд, и я не верю, что он тратил время на такие глупости.       Или же верить мне просто не хотелось...       — Что ты имеешь ввиду? – я вырвалась из рук блондина, чего тот явно не ожидал, но виду не подал.       — Обернись и посмотри на меня. Тогда и узнаешь.       — Всё не так просто.       — Но тогда, в аудитории, твой поступок был для тебя прост? Или это тоже было неправдой?       Я не знала, что сказать и как реагировать. Воздух будто выбили из груди, и я не знаю, в который раз. Словно загнанной в тупик, мне хотелось прекратить этот бессмысленный разговор, развернуться назад и побороть побочный эффект его спокойного голоса, противоречащего моему состоянию.       — Не понимаю, к чему ты клонишь, Эшли. Мне... Больше не хочется продолжать этот разговор.       Я обернулась, быстро и внезапно, до секундного потемнения в глазах, чтобы как можно скорее сбежать из тупика библиотеки. Мы сравнялись, и между тесных стеллажей, нас разделяли жалкие несколько сантиметров и одно мгновение, когда он успел преградить рукой мне путь. Поднять голову не хватило, чтобы оказаться с ним на одном уровне, как раньше. Эшли стал намного выше меня. Буквально приходилось запрокидывать голову, чтобы посмотреть в глаза.       Глаза, в которых будто горел какой-то новый, неизведанный мне огонь.       — Почему останавливаешь меня?       — Ты такая жестокая, Фелли. Очевидно же, нам надо поговорить.       — Я не могу говорить, когда ты так смотришь на меня.       Попытки здраво мыслить, не поддаваться эмоциям и внятно говорить были такими же неспешными, как и идея попробовать снова сбежать от разговора. Парень окончательно перекрыл путь к отступлению, скрестив руки на груди и оперевшись телом о стену, глядя на меня сверху вниз.       Он смотрел внимательно, потому что ждал невысказанных за несколько лет слов. Я же отвечала неподдельным интересом, осознав, что Эшли Клеин, стоящий передо мной, сильно отличается от себя предыдущего. Каждое действие, фраза были наполнены уверенностью, многие считались с его мнением, и это создавало новое, особое впечатление, и я готова поспорить, что ни один человек, знающий парня в школьные годы, не поверил, что он – тот самый неприметный Эшли.       Здесь нет места для грусти. Зная парня, я должна радоваться за него, но меня никак не покидало чувство, будто мы близки и в ту же минуту далеки друг от друга больше, чем когда-либо.       — Как же я смотрю на тебя?       — Будто не было того, что произошло в прошлом. Ты так сильно изменился, но смотришь на меня так же, как раньше, и улыбнулся так, будто всё давно простил.       Слова вырвались как-то слишком необдуманно, и в связи с этим, легко. Я не знала куда деть взгляд, было слишком неловко и боязно представить, как мог отреагировать блондин, в то время, как он выпрямился, и рассматривал меня с ног до головы.       — Я не мог сделать иначе. Ты всё равно оставалась моим другом.       И всё во внешнем мире стало как-то не важно, пусто, и перестало иметь значение после фраз Эшли. Не задумываясь, он произнёс это легко и просто, даруя облегчение и болезненное осознание: всё можно было обсудить гораздо раньше, не теряя времени...       — Скажи... Я и правда знала тебя так плохо?       — Я был искренним с тобой.       — А я была плохим другом для тебя...       — У тебя не было выхода. Каждый выживал как мог в том социуме.       — Но я могла поступить иначе! Заступиться, не избегать... Извиниться, в конце концов.       Он пригнулся, чтобы приподнять пальцами за подбородок мою опущенную голову. Так всё внимание, чувства и трепет были полностью направлены друг на друга.       — И стать изгоем похуже меня? Тебе не нужно было такого «счастья», Фелли. Ты была на грани просто потому, что была слишком искренней.       — Я никогда не считала тебя изгоем. Ни тебя, ни Грэйси, ни Мэтью.       От парня последовал тихий выдох и облегчённая усмешка.       — Знаю. И я никогда не считал тебя плохим другом. Тот мир был и правда жестоким. И я был уверен, что ты это перерастёшь.       — Ты был слишком хорошего обо мне мнения.       — И совсем не думаю, что ошибся.       Мы замолчали на некоторое время. Каждый внимательно всматривался в знакомые лица, находя родные черты. Было ли это чувство схоже с сильной нехваткой друг друга за последние несколько лет? Похоже на то. Словно мы вернулись в то беззаботное время, где не было этой тяжёлой паузы, протяжённостью в года. Необходимость в нашем присутствии, чувство долгожданной свободы, лишение страхов и ответы на мучающие вопросы ощущались болью в грудной клетке при каждом вдохе, заполняли естество и оставляли место для чего-то нового, неизведанного.       — Не могу поверить, что ты так сильно была зациклена на прошлом.       А что насчёт тебя, Эшли? Я всё ещё помню те сообщения, и сомневаюсь, что ты их уже забыл. Или ты так говоришь, чтобы отвлечь меня?       Думаю, этого я никогда у тебя не спрошу.       — В последнее время только это меня и тревожило. Не представляешь, насколько.       — Не забивай себе голову спустя столько-то лет, Офелия. Мы с тобой говорим в настоящем. Это важнее.       И совершенно случайно Клеин опускает взгляд на мои руки, держащие злосчастные бумаги, про которые я, успешно, давным-давно забыла.       — Твои «успехи» в истории всё те же? – он резко забирает листы и пролистывает, сделав вид, будто с интересом читает. — Некоторые вещи в тебе не меняются. Это даже мило.       – Ох, я...       Создалось впечатление, будто меня поймали с поличным. Я думала, что Эшли заберёт листы себе, но парень просто захлопнул их, словно надоедливую вещь, и посмотрел на меня в упор.       — Тебе ни к чему мои доклады двухлетней давности, когда я сам могу тебе помочь.       — Ты... Хочешь помочь мне?       В памяти возникли навязчивые слова Лии в кафе, невзначай брошенные про доклад. Я дернулась, стараясь отвести от себя эти мысли.       — Именно. У нас ведь теперь будет достаточно времени, чтобы всё обсудить, и никто не помешает.       Блондин шутливо хлопнул меня файлами по голове, перед тем как вернуть обратно под мой удивлённый взгляд. Интересно, что он имел ввиду, когда говорил, что никто нам не будет мешать?       — Уже достаточно поздно, не сиди долго в библиотеке. – кидает быстрый взгляд на часы Эшли и проговаривает, прежде чем развернуться к выходу: — До встречи, Офелия.       Не знаю, была ли в его последних словах отсылка к той фразе, сказанной мне в университетском коридоре при первой нашей встрече, или же я искала смысл там, где вовсе его не было. Эшли ушёл так же быстро, как и появился, оставив меня наедине со своими мыслями и убеждением, что встреча в библиотеке, и тем более, наш разговор, уже точно не будет последним. Я протяжно выдохнула, раз за разом прокручивая в голове наши слова и довольно спонтанную встречу.       Будет ли меня и в этот раз мучить бессонница?