Двенадцать примогемов

Первый визит он сделал в редакцию ежемесячного охотничьего журнала «Драфф и Бореалис». Редактора Драффа еще не было, и Венти двинулся в «Вордо Отбросиус», еженедельный рупор, посредством которого маги Бездны общались с внешним миром. — Доброе утро, — сказал Венти. — Написал замечательные стихи. — О чем? — спросил гидро-певец. — На какую тему? Ведь вы же знаете, Венти, что у нас журнал... Начальник для более тонкого определения сущности «Вордо Отбросиус» пошевелил пальцами. Венти-Барбатос посмотрел на свои шортики из зеленой рогожки, отклонил корпус назад и певуче сказал: — «Баллада о Бездне». — Это интересно, — заметил деятель посоха и пузыря, — давно пора в популярной форме проводить идеи безднопоклонничества. Венти немедленно задекламировал: Наш Кэйя воротился в Бездну, наш Кэйя Бездну покорял... Дальше тем же молодецким четырехстопным ямбом рассказывалось о Кэйе, который по темноте своей не обратился вовремя к благосклонному Анемо Архонту и сгинул в данже двадцатого уровня. — Вы делаете успехи, Венти, — одобрил редактор, — но хотелось бы больше в ключе превосходства Бездны над Тейватом... Вы понимаете? Он задвигал пальцами, но душещипательную балладу взял, обещав уплатить во вторник. В журнале «Будни рыцаря» Венти встретили гостеприимно. — Хорошо, что вы пришли, Венти. Нам как раз нужны стихи. Только быт, быт, быт. Никакой лирики. Слышите, Венти? Что-нибудь из жизни обычного рыцаря Ордо Фавониус и вместе с тем, вы понимаете?.. — Вчера я именно задумался над бытом обычного капитана кавалерии. И у меня вылилась такая поэма. Называется «Последний слайм». Вот... Служил наш Кэйя капитаном, наш Кэйя слаймов убивал... История о Кэйе была заключена в семьдесят две строки. В конце стихотворения бравый рыцарь Кэйя, сраженный пулей застрельщика Фатуи, все же добивает криослайма крио-атакой. — Где же происходило дело? — спросили Венти. Вопрос был законный. В Мондштадте нет ни одного Фатуи, а в Снежной нет ни одного Кэйи, капитана кавалерии Ордо Фавониус. — В чем дело? — сказал Венти. — Дело происходит, конечно, у нас, а застрельщик переодетый. — Знаете, Венти, напишите лучше нам о Вольфендоме. — А почему вы не хотите капитана? — Пусть полежит. Мы его берем условно. Погрустневший бард пошел снова в «Драфф и Бореалис». Драфф уже сидел за своей конторкой. На стене висел сильно увеличенный портрет Эмбер в нижнем белье, болотных сапогах и с луком наперевес. Рядом с Драффом стоял конкурент Венти — любитель литературы из Ли Юэ. Началась старая песня о Кэйе, но уже с охотничьим уклоном. Творение шло под названием — «Молитва браконьера». Наш Кэйя ждал в засаде слайма, наш Кэйя слайма подстрелил. — Очень хорошо! — сказал добрый Драфф. — Вы, Венти, в этом стихотворении превзошли самого Барбатоса. Только нужно кое-что исправить. Первое — выкиньте с корнем «молитву» и Анемо Архонта. — И слайма, — сказал конкурент. — Почему же слайма? — удивился Драфф. — Потому что не сезон. — Слышите, Венти, измените и слайма. Поэма в преображенном виде носила название «Урок браконьеру», а слаймы были заменены голубями. Потом оказалось, что голубей тоже не стреляют при Тимми. В окончательной форме стихи читались: «Наш Кэйя ждал в засаде птицу, наш Кэйя птицу подстрелил...» и так далее. После завтрака в столовой Венти снова принялся за работу. Зелёные его шортики мелькали в темноте коридоров. Он входил в редакции и продавал многоликого Кэйю. В «Инадзумского странника» Кэйя был сдан под названием «Ледяной слуга Баала». Служил наш Кэйя лишь Баалу, наш Кэйя в Инадзуме жил... Простаки из толстого журнала «Лотос Ли Юэ» купили у Венти небольшую поэму «Похороны архонта». Начиналась она так: Приехал Кэйя погребаться, он у Ху Тао гроб купил. Последний за этот день Кэйя занимался жёсткой дипломатией. Ему нашлось место в редакции «Работника Фатуи». Поэма носила длинное и грустное название — «О Царице, холодах и горячих сердцах». Поэма посвящалась загадочной Синьоре. Начало было по-прежнему эпическим: Служил наш Кэйя у Фатуи, наш Кэйя масочку носил... Посвящение, после деликатной борьбы, выкинули. Самое печальное было то, что Венти денег нигде не дали. Одни обещали дать во вторник, другие в четверг или пятницу, третьи через две недели. Пришлось идти занимать деньги в стан врагов — туда, где Венти никогда не печатали.