Вишня

Терпкий, сладкий привкус на языке, знакомый и привычный, горячим, вязким сиропом тёк в горло, задержавшись в горящей груди, чтобы спуститься ниже, собираясь в животе, и приятной истомой сжимая внутренности. Разум подёрнулся пеленой тумана, мысли в котором путались и терялись, как новые бусы в маленькой шкатулке, полной других украшений. Она словно возносилась на небо и одновременно летела с него вниз, и с каждым новым взлётом и падением ощущения становились всё сильнее, приятнее и невыносимее. Ло Фэй тлела, растворялась в пламени, когда сводила дрожащие колени вместе, наслаждалась вспышкой томного напряжения, пронзившего её возбуждённое тело. Приоткрытые губы, влажные и припухшие, вновь разжались, выпуская наружу слабый выдох. Сознание плыло в этой сладкой, наркотической неге, побуждая коснуться себя, сжать одной рукой часто вздымающуюся, жаждущую прикосновений грудь, а другой скользнуть по животу вниз, окунаясь в горячий жар между плотно сжатых ног. Прикусив дрожащую ладонь, Ло откинула голову на измятую подушку, ощущая, как от укуса по коже пробегает волна мурашек. И всё же в голове немного проясняется. Жарко. Ей не должно быть так жарко, и тело не должно ломить от желания. Она должна держать всё под контролем, быть той, кто смотрит на чужие страдания, а не сама окунается в них. Всё это — предательство, на которое сейчас даже нет сил по-настоящему злиться. Она повернула голову, скользя блуждающим, бездумным взглядом по комнате, выхватывая из полумрака яркие пятна свечей и очертания мебели, а там, у двери, где тени гуще всего, ещё большей тьмой выделялся высокий силуэт. Наблюдает, изучает. Её подали для него, будто изысканное, драгоценное яство, вытаскивая наружу, обычно скрытые за маской манер и приличий, желания и страсти. И теперь Ло Фэй, раскинувшись на алых простынях, возбуждённая, жаждущая прикосновений, завлекает склониться, подмять под себя её разомлевшее, податливое тело, скользнуть губами по тёплой коже аккуратных, оголённых щиколоток, поцелуями подняться выше, скрывшись под тонкой тканью тонких нижних одежд. Пальцами сжать и развести слабые колени, и, под слабый приглушённый стон, погрузиться в горячее, влажное, дрожащее нутро. Что угодно. С ней могли делать что угодно, ведь Ло Фэй почти выла от безумного, неподвластного ей желания перешагнуть черту, рухнуть с высоты прямиком в бездну, чтобы отдаться этому человеку. Её голову переполняли фантазий, настолько реальные, что она почти чувствовала чужие прикосновения, и ожидание становилось всё более и более невыносимым. Душно. Так душно, что не продохнуть, кожа превратилась в кипящую лаву, а внутренности будто скрутило в один тугой ком. Каждая секунда превращалась в вечность, до тех пор, пока тишину не нарушил громкий всхлип. И только тогда, мужчина, наконец, сдвинулся с места. Он медленно приблизился к ложу, и Ло Фэй за мутной пеленой затуманенного взгляда, лишь смутно различила сверкнувшую жёлтым брошь на груди, летящие полы плаща и упавшую с плеча прядь длинных волос. Острое чувство беспомощности и потерянности наравне с жгучей нуждой, затягивало её всё глубже в бездну, но… чужие холодные пальцы коснулись запястья, и её словно выдернуло из-под толщи воды, позволяя сделать жадный, долгожданный вдох. Интимный, волнующий жест. Ло тихо всхлипнула, вздрагивая и крепче сводя дрожащие колени, отчётливо ощущая влагу на внутренней стороне бёдер. Во рту всё резко пересохло, и девушка растерянно облизнула сухие губы, слегка сдвигаясь навстречу мужчине, ластясь и подставляясь под руку в навязчивой фантазии, как чужие пальцы направятся туда, где её тело пульсировало и горело. Она запрокинула голову, открывая шею незнакомцу, ожидая поцелуев, укусов и влажного движения языка по коже. Затаив дыхание и прикусив губу в предвкушении долгожданных касаний. Куда же он поведёт свою ладонь? Вверх по руке? В сторону к бедру? А может, движения и вовсе не будет, и он второй рукой коснётся её живота, выбрав иной маршрут? Но будто в наказание за её поспешность, пальцы исчезли, и девушка жалобно захныкала, прикрывая глаза. Не выдержав, она скользнула ладонью по животу и рёбрам к своей груди, мягко оглаживая и сжимая. Волна удовольствия прокатилась по телу, остановившись между ног тугим, пульсирующим узлом, порождая то неописуемое, потрясающие ощущение, к которому Ло Фэй так стремилась. Это было то, чего она хотела. То, что ей нужно. И пусть смотрит, пусть видит, как она ублажает саму себя, как ей хорошо и приятно. Может быть, увидев это, поняв, он, молчаливый наблюдатель, захочет дать ей нечто большее? Захочет ощутить тоже, что и она? Разделить с ней это… Ло Фэй крепче сжала ладонь на груди и выгнулась, представляя, как мужчина, несдержанно придавит её к постели, жадно целуя и настойчиво раздвигая её колени шире, чтобы войти одним резким движением… — Госпожа Ло Фэй. Голос низкий, глубокий, такой, что разом захотелось в нём раствориться, прозвучал совсем близко. Ещё немного, и она почувствует, как прерывистое, горячее дыхание касается кожи, а рядом с ухом сдавленно выдохнут. Услышит чужой стон удовольствия, который сейчас, на деле, обернулся её собственным. Тело в который раз выгнулось, прося ласки, но чужие пальцы сомкнувшись на запястьях, уверенно потянули вниз, прижимая к постели и лишая возможности касаться себя дальше, отнимая хотя бы призрачную возможность удовлетворить себя, успокоить. Ло Фэй бросило в жар, а дыхание перехватило, и слёзы были готовы покатиться по щекам. Желание не отпускало, а пульсация становилась всё сильнее. — Пожалуйста… Это был её голос. Дрожащий и умоляющий. Но о чём она просит? Остановить эту пытку? Отпустить её? Нет. Пусть не отпускает! Приоткрыв слезящиеся глаза Ло Фэй на мгновение потерялась. Лицо, склонившееся к ней, плыло, тонуло в полумраке, оставляя лишь два жёлтых, светящихся огня, будто золото кипело и плавилось в чужом взгляде. Внимательный и пронзительный — это взгляд мог увидеть всё, что скрывалось в её душе. Ло Фэй замотала головой, желая спрятаться и скрыться, ведь там сейчас ничего достойного нет, кроме отчаянных желаний и грязных, пошлых мыслей. — Это всего лишь наркотик. Его эффект пройдёт. Наркотик? Зачем ей он это сказал? Она и так знает. Она привыкла. В этот раз лишь доза явно выше — хозяева позаботились. Чтобы не боялась, чтобы не отбивалась и не сопротивлялась. Но разве она не делала то, что ей говорили? Да и как она может? За дверьми наблюдающие, а она сходит с ума от желания. Даже если бы захотела сбежать — её ноги дрожат и подкашиваются. Как далеко она на них уйдёт? Да и кто её отпустит? Как она была глупа, если думала, что может откупиться, избежав того, чтобы стать чьей-то игрушкой на всю ночь. Есть лишь один выход… Ло Фэй судорожно сглотнула и выгнулась, представляя, как послушно разведёт колени перед мужчиной, а он властно вздёрнет её за бёдра вверх и… Она слабо дёрнула руками, и чужая хватка тут же немного ослабла. Это было неправильно. Непривычно. Словно мужчина и не собирался пользоваться её телом. Будто купив её, он и не думал воплощать в жизнь все свои пошлые фантазии, как это делали многие до него, когда они тёрлись об неё, просили гладить и целовать, едва удерживая себя от большего. Так почему же сейчас, когда она полностью в чужой власти, ничего не происходит? Возбуждающая картина стремительно рушилась, поднимая внутри всё новые волны недовольства и смутного недоумения. — Я открою окно. — Нет, стой… Пожалуйста… Потянувшись, Ло Фэй схватила чужой локоть, едва сминая под пальцами жёсткую, плотную ткань. На то, чтобы сесть, ей пришлось потратить последние силы, и она безвольно привалилась к тёплому, жёсткому боку, от ощущения которого её тело вновь бросило в слабую дрожь. Тяжело выдохнув, она вцепилась в мужчину, не то собираясь оттолкнуть, не то притянуть ближе. Тело жаждало, молило о прикосновениях, о грубом, разрушительном совокуплении, и не было ни одной чётко звучащей причины, чтобы сказать себе нет. Мужчина осторожно обнял её за талию, мягко поддерживая, и Ло Фэй обмякла, совершенно потерявшись в этом нежном, заботливом прикосновении, больше напоминавшем сладкий сон, чем удушливую действительность. Сквозь тяжёлые, дурманящие благовония, она услышала терпкий и сладкий аромат лилий. Неожиданный и непривычный, он словно манил распробовать его на вкус. Ло Фэй прижалась к мужчине, утыкаясь носом ему в шею, пока её ладони медленно скользили по напряжённым плечам. Стоило вдохнуть поглубже, и лилии пропали, уступив лимону и груше. Именно так пахли некоторые вина, любимые особыми гостями. Она хорошо знала и этот запах, и послевкусие, которое после него остаётся. Она хотела ощутить его вновь. Ло Фэй мягко коснулась губами горячей кожи над высоким воротом рубашки, и сверху послышался ошеломлённый вздох. Мужчина отстранился, а Фэй не поняла, как, но оказалась с ним лицом к лицу. Снова под пылающим огнём пронзительного взгляда. Всё, что она смогла, лишь пристыжено прикрыть глаза. Ей хотелось жадно впитывать каждую деталь и каждую линию его лица, которое наконец удалось разглядеть. Касаться пальцами дрогнувшей линии челюсти, обводить высокие скулы, нарочито пропуская мягкие губы, а затем… целовать, целовать, целовать. Но всё, что ей оставалось — послушно ждать дозволения. И почти невыносимо хотеть. — Тебе больше не нужно этого делать — сегодня всё закончится. — В разрез тому решительному, холодному взгляду, голос прозвучал успокаивающе и почти заботливо. Рука, сжимавшая её плечо, чтобы ограничить движение, поднялась, приподнимая её лицо и заставляя вновь заглянуть в кипящую бездну золотых глаз. И это было слишком. Почему он так смотрит? Почему медлит? Зачем изводит? Зачем играет с ней? — Прошу Вас… — Она вновь молила, вновь умоляла, даже не до конца понимая, чего на самом деле просит. — Я больше не могу… Ло Фэй подалась вперёд, но пальцы крепко сжали подбородок, сильнее запрокидывая голову, пока глаза изучали её покрасневшее лицо. Девушка всхлипнула, смаргивая слёзы, не зная куда деть себя от разрывающих тело и душу ощущений и эмоций, от подавляющего желания и внутреннего жара. — Просто дыши. — Тихо и спокойно, слова прозвучали как мантра, повторяемая самому себе. Понимала ли девушка, о чём он говорит? Нет. Помнила ли она, что было дальше? Лишь урывками. Её лихорадило, дыхание вновь и вновь сбивалось, а сердце стучало так суматошно, будто пыталось проломить грудную клетку, а потом, комната качнулась перед глазами. Спиной она вновь ощутила прохладный шёлк, а над головой, в неясном свете поплыли резные лотосы. Закрывая глаза, она плакала. Сквозь бешенный стук собственного сердца слышались крики и ругань, но всё это происходило где-то далеко. Последнее, что Ло Фэй отчетливо помнила, как пылали щеки и как лба коснулась прохладная ладонь, но сил откликнуться на этот жест у неё не нашлось, а слабый стон остановило то, что она уже слышала: — Дыши.

***

Сверкающий огнями город и спокойная, тихая бухта, пусть и манили задержать взгляд, но замерший у окна Чжун Ли, словно и не замечал красот ночного Ли Юэ. Сейчас мужчину куда больше занимало происходящее во дворе, откуда доносились обрывки разговоров. Миллелиты, еще не вошедшие в здание, докладывали начальству отчёт о проделанной работе. В оцепленном здании проводился обыск, руководство и служащие были арестованы, а гости изолированы по комнатам и залам. Ворвавшиеся ранее в здание миллелиты действовали пусть и стремительно, но предельно аккуратно. Задержанных гостей всё ещё предстояло вежливо, с удобством и уважением, опросить. Все участники рейда прекрасно осознавали — предъявлять им пустые обвинения, всё равно что вонзать нож в собственную спину. Никто не выиграет, если эти достопочтенные господа, чьи связи и деньги исправно вливают в Ли Юэ немалые ресурсы, теряли лицо — это могло пусть и не пошатнуть город, но внести неприятное напряжение как в международную политику, так и процветающую торговлю. Цисин на словах не имели отношения к данному рейду, но глупцов, не понимающих их безусловное вмешательство, не водилось ни среди солдат, ни среди тех, кто был вынужденно задержан в «Сливовом саду». Музыка, ещё недавно доносившаяся из залов и комнат, полностью стихла, сменившись напряжённой тишиной, в которой лишь изредка звучали недовольные голоса богатых и знатных господ, да шаги солдат от комнаты к комнате. Бросив короткий взгляд в сторону полога, Чжун Ли несколько секунд наблюдал за неподвижной фигурой, прежде чем прикрыть глаза и негромко вздохнуть. Со стороны кровати слышалось прерывистое и неглубокое дыхание девушки. Десять минут назад, потеряв сознание, она едва не задыхалась, и единственное что мог сделать мужчина — проветрить комнату. Свежий морской воздух пошёл Ло Фэй на пользу, хотя запах благовоний слишком глубоко въелся в мебель и ткани, продолжая напоминать о себе густой сладостью на языке и тяжестью в груди. Уйти и оставить девушку одну, было нельзя — ей могло стать хуже, или она могла вдруг прийти в себя и навредить себе. Чжун Ли оставалось только ждать, когда миллелиты закончат с другими комнатами, и присматривать за Ло. Наконец, шаги приблизились к двери, чеканная солдатская поступь замерла. — Господин, просим прощения за вторжение! — Громкий, грубый мужской голос послышался из-за двери, прежде чем та отъехала, и в комнату вошло двое миллелитов. Чжун Ли лишь вежливо кивнул, когда двое мужчин склонились в формальном поклоне. Он не собирался как-то им помогать или что-либо делать, позволяя им самим сделать правильные выводы, при беглом осмотре помещения, его самого и девушки лежащей на кровати. Стражи едва заметно переглянулись, но остались невозмутимыми. — Господин, мы просим Вас пройти вместе с нами к остальным гостям. Были выявлены некоторые нарушения в деятельности данного заведения и мы, к сожалению, вынуждены прервать Ваш отдых. — Боюсь, Ваше присутствие здесь может в будущем негативно сказаться на Вашей репутации. Наш долг оградить Вас от возможных последствий. — Благодарю. — Ещё раз вежливо кивнув, Чжун Ли, однако, не сдвинулся с места. — Но прошу вас доложить старшему сержанту Е, что консультант похоронного бюро Ваншен выполнил свою часть обязательств в полном объёме. И пригласите врача — госпоже Ло плохо. — Мужчина указал в сторону кровати. — Боюсь, что её состояние требует срочного внимания. — Господин… Консультант похоронного бюро? — Старший из миллелитов кивнул своему напарнику и тот спешно скрылся за дверью. Оставшийся же лишь слегка вскинул бровь, пока голос оставался ровным и спокойным. — Меня не информировали о Вас. Потребуется некоторое время, чтобы всё проверить. — Я окажу всяческое содействие. Главное, не задерживайте с врачом. Помедлив, миллелит подошёл к кровати и проверил пульс и общее состояние девушки, пока Чжун Ли продолжал посматривать на главный двор, где стало заметно оживлённее. Стража всё прибывала и прибывала, однако несколько богато разодетых мужчин с сопровождением торопливо покинули здание. Значит, скоро гостей начнут отпускать. За спиной Чжун Ли послышался тяжёлый выдох, а затем отдаляющиеся шаги. Коротко обернувшись, он увидел, что миллелит вернулся ко дверям, да так и замер там, словно каменное изваяние. И будто не было того сокрушительного выдоха, выдающего недовольство и шок. Состояние Ло Фэй едва ли можно назвать нормальным, и Чжун Ли понимал, что это может вызвать праведный гнев и ярость, и они могли быть направлены и на него самого — он и сам не собирался спускать хозяевам «Сливового сада» с рук ни одно из их преступлений. Однако такая сдержанная, полная терпимости реакция миллелита, наводила на размышления, кто и что говорил им перед рейдом — не похоже, чтобы хоть что-то грозило клиентам этого места. — Каким образом Вы оказались здесь? Почему девушка в таком состоянии? — Чужой голос вырвал Чжун Ли из размышлений. В заданных ему вопросах почти не было почтения, и ощущалось куда больше давления, чего мужчина уже не ожидал услышать. Несмотря на его условный статус почтенного гостя, ему не должны дать уйти безнаказанным. Нужно лишь доказать его причастность, а судя по демонстративно холодному выражению лица миллелита, который буравил Чжун Ли взглядом, желания воздать виновным по заслугам у него было не мало. Чжун Ли прикрыл глаза, чувствуя себя немного виноватым — он не высказал и слова протеста, когда ему сообщили о приготовлениях комнаты и девушки к его визиту. Он должен был помочь собрать доказательства нарушений, а в этом случае чем проданная и опоенная девушка не лучшее тому подтверждение? — Это связанно с договорённостью между мной и старшим сержантом Е, а также с деятельностью хозяев этого места. Большего сказать не могу. Даже если подобный ответ и не устроил миллелита, он не стал настаивать. Чжун Ли не считал, что должен прояснять что-либо ещё — его целью был врач для Ло Фэй и разговор с сержантом Е. Вскоре в коридоре послышались торопливые шаги, и отодвинутая створка вновь пропустила в комнату двоих. Напарника мужчины и врача. — Господин, прошу, следуйте за мной. — Сообщил младший миллелит, кивнув старшему. — Я сопровожу Вас к старшему сержанту Е.