Вишня

Задержание иноземных торговцев оказалось той новостью, которую обсуждали на каждом углу. Люди шептались о показавшей зубы Цисин, о той хладнокровной и решительной облаве, которой никто не ожидал, и обо всех тех уважаемых людях, скоро покидающих «Сливовый сад» под пристальным надзором миллелитов — раньше подобное даже представить было сложно. А причины случившегося гуляли среди народа Ли Юэ самые разнообразные. Продажные девушки, сделки в обход обговоренных контрактов, наркотики, иноземные шпионы. Тут же сюда вмешали Фатуи и Снежную, и ком людских пересудов уже не представлялось возможным остановить, да и не пытались. Чжун Ли понимал желание Цисин разнести весть о своей безоговорочной власти бесчисленным множеством слухов по всему Ли Юэ, поселяя в людских головах мысль, что где первый такой прецедент, там и второй, а за ним и третий, что никому не позволено творить свои грязные дела у них под носом. Подобная расчётливость даже восхищала — народное недовольство вещь куда менее управляемая, чем бесконечный обмен сухой бумагой между правящими верхами. Оставь происходящее в «Сливовом саду» без внимания, и вскоре по городу пошли бы совсем иные шепотки, а любой иноземный торговец почувствовал немыслимую доселе вседозволенность. Цисин не боялась бумажной волокиты, собираясь бросить всю эту макулатуру другим в лицо. И Чжун Ли всё больше утверждался в мысли, что людская хитрость куда сильнее каменного кулака божества. Цисин всего за одну ночь стала для одних нарастающей головной болью, а для других гарантом спокойствия. Это вызывало у мужчины как лёгкую грусть, так и изрядное облегчение, но только мягкая улыбка иногда трогала его губы, когда он размышлял о текущем положении дел и своём собственном участии в этом. После обстоятельного разговора с сержантом Е, одновременно восхитившемся и ужаснувшемся его способности пойти до конца ради оговоренного дела, Чжун Ли больше никто не беспокоил. Разве что могли возникнуть дополнительные разговоры насчёт денег, которые Моракс вновь легко пустил по ветру, выкупая Ло Фэй. Предусмотрительно меченная мора и должна была отправиться в жадные карманы, но из всех двух или трёх людей, с которыми договорился прозорливый господин Е, только Чжун Ли оказался и достаточно представительным с виду, чтобы оказаться на особых торгах, и достаточно смелым, чтобы купить девушку. За не честную сделку справедливая плата. А мора так и не подняла в глаза Чжун Ли свою ценность, так что широкий жест, за который одни на него завистливо косились, а другие готовы были в ногах ползать, послужил всего двум целям — выполнить контракт и оградить Ло Фэй от бесчестия. Однако отчёты ещё никогда не были столь дотошными, и старший сержант с сожалением предупредил, что может побеспокоить консультанта Ваншэн ещё пару раз. Только не было никаких сомнений, что это лишь удобный ему предлог для достижения уже других целей, о которых Чжун Ли мог лишь догадываться. Звякнул колокольчик, и Ху Тао, до этого подозрительно тихая в соседнем кабинете, мгновенно сорвалась с места. С громким охом звучно ударившись об стол и едва не перевернув его, она побежала встречать неожиданного посетителя, рискнувшего войти в бюро лично. Чжун Ли слышал, как хозяйка Ваншен прыгала через ступеньки, и не мог не вздохнуть, надеясь, что это сержант Е, которого было совершенно не жаль шокировать подобной прытью, а не какой-нибудь несчастный, чей родственник нуждался в достойных проводах. — Добро пожаловать в ритуальное бюро Ваншен! Госпожа, уверяю, что Вы останетесь довольны! Мы предоставим Вам только самые качественные услуги! — Воодушевлённая речь пусть и была от всего сердца, но её уместность всё ещё оставалась под вопросом. — Боюсь, эта скромная Ло здесь по иным причинам. Господин Чжун Ли… Могу ли я найти его здесь? — Чжун Ли, услышав голос Ло Фэй, не был сильно удивлён, но то, как звучала она сейчас, было совершенно новым и неожиданным. Она, казалось, позабавилась с речи Ху Тао, и это веселье придавало мягкому, тягучему как сироп тону, ласковый оттенок, разительно отличаясь от отчаянной мольбы и слёз, вызванных мучительным возбуждением. Ху Тао же, издала протяжное: «Хо-хо», не предвещавшее ничего хорошего, пока сам Чжун Ли лишь слегка вскинул брови и двинулся из кабинета в приёмный зал, спеша прервать чужое общение. — Госпожа Ло Фэй. — Его появление не осталось незамеченным, и мужчина ответил на почтительный поклон, склонив голову, а потом встретился с чужим пленительным взглядом зелёных глаз, мысленно сопоставляя его с тем, что помнил — мутным и потерянным. Сейчас от того образа мало что осталось, кроме одного лица и едва ли скрытого интереса. Чжун Ли скользнул взглядом по её хрупкой, но прямой как бамбук фигуре, и девушка легким движением руки раскрыла белый веер расписанный цветами нежной цветущей вишни, и подняла его выше, оставляя только блеснувшие лукавством глаза, однако и те она спрятала, переведя взгляд на Ху Тао. Словно мужчина протянул руку к красивой картине, на которой только-только высохли краски, и его тут же мягко ударили по пальцам. Пряча лицо за веером, Ло Фэй обратилась к Ху Тао, всё это время изображающую святую невинность: — С Вашего позволения, можем ли мы с господином Чжун Ли поговорить наедине? Возможно ли это? Разумеется, если он сам не против компании этой скромной Ло… — Ох, что Вы, что Вы, господин как всегда пользуется спросом ха-ха. — Подмигнув мужчине, а затем и Ло Фэй, словно их всех теперь связывала общая тайная, Ху Тао кивнула. При этом выражение её лица стало таким серьёзным и понимающим, что оставалось только вздыхать. — Конечно вы можете поговорить. И обязательно приходите ещё! Громко хихикая в ладошку, хозяйка бюро ушла, не забыв перед этим ещё пару раз подмигнуть устало прикрывшему глаза мужчине. Ей не раз приходилось наблюдать, как часто в нём нуждаются самые неожиданные люди, да и самой убедиться, сколько всего знает этот человек — это было за гранью возможного, и Ху Тао не оставляли сомнения… Но красивая, будто нежный весенний цветок, девушка — такое случалось редко. Ху Тао не могла не задаться вопросом — неужели всезнающий господин Чжун Ли прикормил рыбку? И неужели он ещё не спугнул её своей нудной болтовнёй? — Спросом? Надеюсь, мне не придётся ждать своей очереди? — Сложив веер и прижав его к губам, Ло Фэй тихо рассмеялась и плавно, будто давая время рассмотреть себя, подошла к мужчине. Её образ сочетал в себе как изящную нежность, так и изрядную долю кокетства. Словно лисий дух, преисполненный соблазнов, заботливо хранил чужие целомудренные помыслы. Чжун Ли вновь скользнул по девушке взглядом, ловя себя на мысли, что такой — гордой, хитрой и воодушевлённой — она нравится ему больше. Простое однотонное белое платье, весьма скромное — без вышивки и украшений, собранные шпилькой чёрные волосы, отсутствие косметики. Но этот белый веер, который должен означать скромность и невинность, расписан алыми лепестками вишни — знаком любви — и скользит по губам, пока весёлый взгляд ясных зелёных глаз внимательно следит за реакцией… Чжун Ли был немного сбит с толку, чувствуя, будто на него открыли охоту. — Это по Вашей части — столько мужчин жаждали увидеть Ваше выступление, и лишь немногим удалось не оказаться в плену. Прошу, проходите. — Чжун Ли жестом указал в сторону кабинета, который занимал, и Ло Фэй приглушённо посмеивалась, покорно прошла вперёд. Ло остановилась у полок с книгами и свитками, окинув внушительную коллекцию задумчивым взглядом, пока мужчина замер у дверей, вновь возвращаясь к тому образу, который сохранился в его памяти. Её хрупкую фигуру можно было назвать одинокой и слабой, как ива на утёсе или журавль в небе, но стоило Ло Фэй обернуться, и эта мысль была сметена и разорвана в клочья. Та выглядела расслаблено, как если бы ленивая кошка задумалась, поиграть ей с глупой птичкой или отпустить ту на волю. Веер мягко покачивался в едином размеренном темпе, а слабая улыбка едва тронула уголки нежных губ. — Интересно сложилась ситуация, Вы не находите?.. — Я считаю, что всё сложилось закономерно — люди есть люди, со всеми их пороками и достоинствами. — Если Ло Фэй и хотела запутать своими двусмысленными фразами, то Чжун Ли не собирался ей в этом помогать, решив, что правильнее будет не продлевать это мимолётное знакомство. Он мог понять двоякость ситуации, догадывался к чему клонила девушка, но предпочитал говорить прямо. — Зачем Вы пришли? Узнать подробности? Я не тот, кто сейчас имеет право их разглашать, с вами должны были поговорить. Обвинять в том, что Вам пришлось перенести? Так я не единственный виновный, и далеко не первый. Благодарить за сохранение Вашей чести? Бросьте… Это даже обсуждать не имеет смысла. Познакомиться? Жизнь сводит и разводит, это не более чем стечение обстоятельств. — А Вам палец в рот не клади. — Ло Фэй только шире улыбнулась, но быстро прикрыла улыбку веером, скрывая насмешливый изгиб, оставив только пронзительные зелёные глаза. А их взгляд всё так же пылал интересом и весельем — девушка, казалось, не впечатлилась его жёсткой отповедью. Она не испугалась, не расстроилась и не разозлилась, и не думая отступать. — Что ж… Изначально я собиралась именно что благодарить и знакомиться, и это не имело много общего с Вашими словами. Я не разделяю Вашу точку зрения, касательно того, что всё это только стечение обстоятельств, но моё собственное желание продлить общение тоже должно учитываться. Чжун Ли вскинул бровь и скрестил руки на груди. Он не стал прерывать девушку, и та, неторопливо прошуршав одеждой, опустилась в кресло для гостей и удобно откинулась на его спинку, пока хозяин кабинета остался стоять. Воистину забавно и дерзко. — Можно подумать, те дворовые псины, притворяющиеся драконами, решились бы сделать то, что сделали Вы. Оказавшись с орудием преступления, потом вовек не отмоешься — а Вы так уверенно схватились за нож. — Ло Фэй с щелчком закрыла веер и слегка вздёрнула подбородок, а взгляд застыл на лице мужчины. Она не казалась той жертвой, которую увидел Чжун Ли в их первую встречу. Сейчас именно она казалась хозяйкой положения, смещающейся над трусливыми людьми, способными лишь бросать пыль в глаза, пытаясь выставить себя теми, кем они не являлись. Оставалось только дивиться, как при таком стойком характере, Ло Фэй позволила себя опоить. Та же, немного помолчав, когда они оба задумались, со вздохом продолжила: — Вы, господин Чжун Ли, приглашённый специалист ритуального бюро, но Вы смогли вселить в этих алчных, глупых людей уверенность в Вашей состоятельности и желании воспользоваться мной. Вы не вызвали подозрений, а я знаю каким мнительными и мелочными были те люди — только избранные могли попасть на закрытые торги и узнать, что за особый лот им могут предложить. Ох, господин Чжун Ли, Вы купили меня и ни на миг не соблазнились… неужели Вы думали, что это можно оставить без внимания? Я должна придумать, как Вас отблагодарить по достоинству. — И что Вы собираетесь предложить? — Ответ лежал на поверхности, словно распустившийся цветок сливы, покачивающийся на весеннем ветру — протяни руку, сорви, и он твой. Ло Фэй была человеком, но Чжун Ли легко мог представить девять мягких, белоснежных хвостов у неё за спиной. Он видел её сгорающей от желания, но послушной и умоляющей. И что же теперь? Он почти чувствовал, как хвосты щекочут ему шею. Сложно было ожидать подобного контраста. — Только своё скромное общество, господин. Возможно, на благотворительном вечере по сбору средств для таких же обездоленных цветов, волей судьбы оказавшихся на улице… — Девушка опустила кроткий взгляд в пол, и Чжун Ли попытался вспомнить, когда с ним в последний раз так отчаянно флиртовали и заигрывали, при том сохраняя рамки приличий. Раньше он был Архонтом, и дела любовные всегда вытеснялись более важными задачами и срочными делами. Но теперь? Что же ему делать теперь? — Что, если я скажу нет? — Значит, что эта Ло никогда не узнает, достойному ли человеку обязана честью. — Сложенный веер постучал по колену, будто бы Ло Фэй размышляла что же ещё сказать, но она определённо уже всё продумала, и Чжун Ли было интересно посмотреть, что именно для него приготовили. — Соглашайтесь, чего Вы так боитесь? Я же не кусаюсь. — Она обворожительно улыбнулась. — Вы сможете первым оценить те чудесные песни Ли Юэ, которые мне предстоит играть на вечере. Записи хранились не меньше пятисот лет и до меня за все эти годы их почти никто не исполнял. Такой знающий человек как Вы, определённо, сможет их оценить, а возможно и меня поправить, если я сделаю что-то не так. Это убедит Вас не отказывать мне сразу? Такие возможности… может быть, им стоит дать шанс. Что скажете? Только то, что она определённо узнавала о его интересах и знала, чем подкупить. — Скажу, что Вам не занимать коварства, госпожа Ло Фэй. Веер прикрыл хитрую улыбку, пока сияющие глаза заманивали в расставленные сети.

***

Ло Фэй остановилась в гостинице, располагая некоторыми скромными накоплениями. Её брошенные будто невзначай слова, вызвали у Чжун Ли лишь скептическую ухмылку. Остальные девушки разместились кто где благодаря усилиям Цисин, и лишь несколько, как и Ло Фэй, смогли остаться самостоятельными. Уместно ли здесь слово «скромно»? И сколько всего девушка оставила несказанным? Чем больше мужчина думал, тем больше видел возможностей. — Сестрица, я сделал как Вы просили! — Молодой мальчишка посыльный уверено открыл двери нужной комнаты и без промедления вбежал вглубь, где на мягких подушках вальяжно устроилась Ло. Сквозь резные экраны, отделявшие вход от гостевой залы, Чжун Ли видел её изящный силуэт. — Умница, возьми, это теперь твоё. — Протянув юноше звякнувший монетами мешочек, девушка плавно, как распускающийся по утру бутон, приподнялась на подушках, представляя из себя картину настолько пленительную и чарующую, что у мальчишки запылали шея и уши. — С-спасибо! — Смущённым вихрем посыльный сбежал на улицу под тихий смешок Ло Фэй. — Господин, что же Вы не подходите? Я Вас ждала. Чжун Ли отчётливо проследил параллель с несчастным мальчишкой. Если для юноши наградой, оказавшись здесь, были деньги, то что же насчёт него самого? Ло Фэй сама давала разгадку, испытывая на прочность чужую нравственность. Но насколько же откровенный, бесстыдный намёк. Она говорила, что собиралась благодарить и знакомиться? Скорее охотиться и веселиться. И мужчина признавал, что слегка заинтригован. Люди в основном относились к нему с уважением, восхищением или просто вежливым дружелюбием и интересом. Это не вызывало в Чжун Ли особых эмоций, он привык быть хранителем знаний, вести за собой и блюсти строгие правила, но Ло Фэй, словно упавший с неба камень. Драгоценный ли он, или вполне обычный? Убрать его или оставить? Его падение ошеломляло и сбивало с толку, хотя его всё ещё можно обойти или разрушить. Вот только не хотелось, и мужчина уверенно шагнул в комнату. Обстановка была проще, не было ни интимного полумрака, ни дурманящих благовоний, ни устланного шёлком ложа с приготовленным для него главным блюдом. Лисье логово встретило его приятным запахом спелой вишни, от оставленной на столе чаши с ягодами, мягким, тёплым солнечным светом, залившим всю комнату, и Ло Фэй, неторопливо поднявшейся, чтобы встретить гостя. — Прошу Вас, присаживайтесь. — Девушка скрыла улыбку за новым веером, в этот раз с туманными горами, но глаза сияли лукавством. Наверняка и она вспоминала их первое знакомство. Сейчас сердце Чжун Ли стучало куда чаще, а предвкушение ощущалось так явственно, что становилось смешно. Разыгранный перед ним тогда номер не смог пробудить в нём столько противоречивых ощущений, как Ло Фэй, всего одним своим появлением в бюро и этой встречей. — Госпожа Ло Фэй в хорошем настроении. Ей нравится мелодия? — Занятая приготовлением чая, девушка не переставала улыбаться и негромко напевала знакомый Чжун Ли старый мотив. Определённо одна из песен, которые уже не одну сотню лет ждали часа быть услышанными. Как перезвон колокольчиков или журчание весеннего ручья, голос Ло Фэй ласкал слух, и мужчина внутренне расслабился, наслаждаясь тем что слышал, видел и чувствовал. — Если желанный гость таки почтил эту скромную Ло своим вниманием, как можно не радоваться? А эта песня… Знает ли Господин Чжун Ли её историю? — Взгляд, обращённый к нему из-под полуопущенных ресниц, немного смягчился, словно и не дёргала Ло всё это время тигра за усы. — Знаю. Эту песню сочинил бродячий музыкант, чьё имя давно было забыто и стёрто во времени. Известно лишь, что он оставил свою семью и ушёл искать вдохновения, странствуя сначала по Ли Юэ, а затем и за его пределами. Однажды корабль, на котором он плыл попал в шторм и судно потерпело крушение. Музыкант выжил и несколько месяцев провёл в одиночестве на острове, прежде чем его не нашли торговцы. Именно на том острове музыкант осознал, как тоскует по семье и дому, по теплу домашнего очага и надёжности каменных стен родного города, что и позволило появиться этой мелодии. — Мужчина сделал небольшой глоток из протянутой ему фарфоровой пиалы от которой исходил ненавязчивый аромат каштанов. Чай оставил после себя приятный сладкий привкус мёда и орехов без единого намёка на горечь. Лунцзин — Колодец дракона. В этом выборе чувствовался как безупречный вкус Ло Фэй, так и её немалая проницательность. Ведь именно в облике дракона Властелин Камня из года в год сходил к своим подданным. Но вряд ли она догадалась и это лишь удачное совпадение. Переглянувшись с собеседницей, Чжун Ли спокойно закончил рассказ: — К сожалению, за всю свою жизнь он не смог сочинить ничего, лучше неё, и так и умер в безвестности, пока его главный шедевр постепенно и сам едва не исчез, уступив другим, не менее прекрасным произведениям тех времён. Печально, но эта прекрасная песня была забыта на долгое время. Она будет исполнена на благотворительном вечере? — Прекрасный выбор, учитывая, как много девушек не могли вернуться к своим семьям. — Сама Ло Фэй чай не пила, вместо этого сосредоточив своё внимание на вишне. Крупная ягода коснулась лепестков губ, слегка нажав, прежде чем исчезнуть во рту, оставив только ножку. Чжун Ли отвёл взгляд, решив что с него и этого хватит. Он неторопливо опустошил пиалу. — Господин прекрасно осведомлён. Мне стало любопытно, и я немного ознакомилась с записями, но Вы по одному моему напеву смогли распознать и что за песня и припомнить давно забытый рассказ. — У меня просто хорошая память, а Госпожа прекрасно поёт. Её таланты не уступают её красоте. — Ло только подлила ему ещё чая, когда мужчина уже было собрался сделать это сам. На мгновение Чжун Ли показалось, что девушка вот-вот коснётся его руки, накрыв своей узкой ладонью, однако этого не случилось. Они вновь встретились взглядами, и с невинным лицом Ло Фэй вдруг спросила: — И как, Вам нравится? — Чужой голос истекал сиропом, невольно напоминая обо всех томных вздохах, о волнующих изгибах тела на алых простынях. Лицо же оставалось приветливым и открытым, а глаза полнились заботой и участием, поднимая в душе сомнения — а не показалось ли? Как самоуверенно. Нельзя было это так оставлять, и Чжун Ли медлил с ответом, желая увидеть, как лисица покажется полностью, собираясь узнать, как далеко она готова зайти, дразня его. На своей территории она осмелела и уже приготовилась вонзить свои клыки и когти в чужое горло. Наверняка её жертвами пал не один десяток мужчин и, возможно, даже женщин. И лисица, уверенная в своих силах, выглянула на солнце — Ло Фэй с полной готовностью продолжила: — Эта Ло постаралась на славу. Вы так жадно пьёте… Или это кровь разгорячилась в венах? Сегодня немного душный день, не правда ли? — Я в полном порядке. И чай действительно хорош. — Чжун Ли усмехнулся. — Возможно, это Госпоже немного жарко. Это ведь не помешает Вам сыграть для меня? Наверняка остальные песни подобраны с таким же вниманием к деталям. Я искренне хочу услышать Вашу игру. — Разумеется. Для Вас — всё что угодно. Даже если мне придётся сгореть или замёрзнуть — эта Ло сделает всё возможное, чтобы угодить Вам. Такие бесстыжие слова и такая безмятежная улыбка.