Когда смерть вместо купидона

Драться. Драться с Чайной. Пытаться убить Хиджикату. Его сестра. В произвольном порядке, это были единственные вещи, которые Окита Сого считал достойными внимания в своей скучной жизни. А еще был его садизм. В плохие времена Сого всегда мог полагаться на боль других людей, чтобы почувствовать себя лучше. Но сегодня вспотевшие и измученные лица мужчин Шинсэнгуми не доставляли ему никакого удовольствия. Раздраженный, он рявкнул еще один приказ: “Увеличить темп до 60 ударов в минуту!” Однако, даже их лица, искаженные страданием, не облегчали противного чувства в его животе. Он раздумывал о том, что может ему стоит попытаться убить Хиджикату базукой или отравить его майонез, когда объект его мыслей появился рядом с ним и обратился к отряду Сого: “Ой, сделайте перерыв” Услышав приказ своего заместителя, люди облегченно вздохнули и поспешили скрыться из виду, в то время как Сого старался скрыть беспокойство на своем лице. “Хиджиката-сан, если у вас действительно нет других занятий, кроме как вмешиваться в работу других людей, вы можете взять на себя мои обязанности патрулирования” Хиджиката выдохнул клуб дыма: “Ты должен тренировать свой отряд, а не пытать его. Если так будет продолжаться, они не смогут двигаться” “Тогда, может вы предпочитаете, чтобы вместо них я пытал вас?” Хиджиката некоторое время искоса смотрел на него, прежде чем ответить. Сого всегда ненавидел его за его проницательность. Несмотря на отсутствие выражений на лице Сого, казалось, что у Хиджикаты был особый сенсор, когда дело касалось внутренних смятений Сого. И в тот момент, когда он это чувствовал, он искал Сого, как мотылек пламя. Прежде чем Сого смог найти повод уйти, Хиджиката заговорил, глядя вдаль: “И этого ты тоже не делаешь. Мне уже несколько дней не приходилось уворачиваться от бомб или проверять майонез на наличие яда. Это странно. Дурное настроение из-за того, что все-таки потерял китайскую девчонку?” При ее упоминании, ее лицо промелькнуло перед его глазами. В последний раз, когда он ее видел, в ее глазах были слезы, а на лице чистая ненависть. Он никогда раньше не видел ее такой. Он считал Чайну эмоциональным идиотом. Она легко плакала, легко смеялась, легко верила в других. Чтобы ее осчастливить или рассердить, не требовалось много усилий. Но она также была чиста. Несмотря на то, что она часто видела уродливые стороны людей, она всегда предпочитала видеть в них хорошее. Она всегда давала людям шанс, и подобные вещи много раз доставляли ей неприятности, как тогда с мальчиком Титаном. То, что больше всего удивило Сого, так это то, что Чайна могла так выглядеть, что она оказалась способна испытывать к кому-то такую неприязнь. Однако Сого не удивился тому, что именно он был причиной этого. Мысли об этом усиливали неприятное чувство в его животе, которое теперь еще распространилось и на его грудь. Он стиснул челюсти, перенаправив свое внимание на настоящее, пытаясь сохранить свой обычный невозмутимый тон. “Не знал, что вы так по мне скучаете, Хиджиката-сан. Но не беспокойтесь об этом, теперь, когда вы сами попросили, я удвою свои попытки вашего убийства” В своей типичной манере Хиджиката воскликнул: “Я не это имел в виду!” - затем вздохнул: “Послушай, я не собираюсь ходить вокруг да около. Не обязательно быть гением, чтобы понять, что что-то произошло между тобой и этой девчонкой. Она навещала тебя каждый день, потом перестала, и теперь ты еще замкнутее чем обычно. Черт, да ты выглядишь сейчас почти также несчастно как после...”- он замолчал, прежде чем покачал головой и продолжил: “Ну, зная тебя, я почти уверен, что это твоя вина. Так что ты собираешься с этим делать?” “О чем вы говорите? Я в абсолютном порядке. Я полностью выполняю свои обязанности по патрулированию, вся бумажная работа закончена, я даже тренировал свой отряд, пока вы нас грубо не прервали” Сого абсолютно проигнорировал остальные части того, что сказал Хиджиката. У него все будет в порядке, если ему не придется говорить или думать о ней. Еще несколько дней и это мерзкое чувство в его животе и груди пройдет. Ему просто нужно подождать, вот и все. Вот и все. “Тц. Как всегда упрямый” Хиджиката посмотрел на него с жалостью, и это практически разрушило равнодушное и скучающее поведение Сого. “Сого, я скажу это только один раз, так что будь внимателен. Я любил твою сестру и сожалею о каждом дне, что не провел рядом с ней. Даже если бы это было ненадолго, я мог бы сделать ее счастливой, сделать себя счастливым. Но в конце концов я выбрал путь, который не принес нам ничего, кроме боли” Во время разговора о Мицубе на лице Хиджикаты показалась безмерная печаль, которую он обычно держал внутри. Но затем он отвернулся, затянулся сигаретой и продолжил: “Я не знаю специфики вашей ситуации, но если ты избегаешь начинать отношения с Чайной из-за того, что боишься потерять ее или причинить ей боль, тогда перестань. Потому что если ты продолжишь в том же духе, то ты уже делаешь то, чего боишься. В жизни не так много моментов счастья, поэтому, когда оно случается, хватай его обеими руками и не отпускай. Не совершай туже ошибку, что и я” Сого хотел сделать саркастический комментарий насчет того, что Хиджиката сменил профессию на терапевта, но от боли и сожаления на лице Хиджикаты у него перехватило горло. Сого никогда не чувствовал себя комфортно с проявлениями эмоций и видеть самого стойкого человека, которого он знал, проявляющего такую ранимость, вызвало у Сого непреодолимое желание заколоть своего начальника, лишь бы закончить этот неловкий момент. Для него также было неожиданностью, что Хиджиката с такой легкостью увидел все его страхи. Все, о чем Сого избегал думать годами, сейчас было брошено ему в лицо и у него не было другого выхода, кроме как принять их. Хиджиката повернулся, чтобы уйти, но перед этим он бросил последнюю фразу, из-за которой Сого захотелось схватить базуку и отстрелить голову своему начальнику: “Мицуба не растила труса. Не пытайся найти легкого выхода” Мысли о сестре всегда успокаивали Сого, прежде чем неизбежное горе охватывало его. В ней было множество противоречий - хрупкое тело и сильная воля, добрый нрав и пряный вкус, острый ум и наивное сердце. Она была человеком, которого Сого любил безо всякой причины. Тогда он не знал этого, но с ее кончиной Сого инстинктивно воздвиг новые стены вокруг своего сердца, чтобы не испытывать мучительную боль от потери кого-то снова. Потому что, насколько он знал, это все, чем когда-либо были отношения - они приносили боль. Поэтому неудивительно, что он решил не действовать в соответствии со своими чувствами к Чайне. Он впервые понял, что она ему нравится, когда увидел как она играет со своими друзьями в парке. Ей исполнилось шестнадцать и ее рост во всех правильных местах заставлял всех мальчишек собираться толпами вокруг нее. Сого был раздражен, зол и, как он потом понял, жутко ревновал. Он шатался по парку минут пять, прежде чем подойти к ней и бросить первое оскорбление, пришедшее на ум. Как только она увидела его и ее лицо исказилось от гнева, его раздражение рассеялось и он почувствовал себя так, как будто выиграл первое место в соревновании, в котором даже не знал что участвует. В то время Сого считал свои чувства мимолетными. Она его привлекала только потому, что была сильной. Он постоянно искал ее только потому, что она его развлекала. Он тратил почти всю свою зарплату на ее кормление только потому, что ему нравилось подшучивать над ней, пока она ела. Это были отговорки, которые он себе давал. Но были времена, когда даже самые лучшие из его отговорок не работали. Как тогда, когда он покидал постель женщины в Йошиваре только из-за того, что вдруг осознавал, что у нее не такой как нужно цвет волос. Когда он не мог спать после того, как не видел ее в этот день, потому что был занят встречами в штабе. Когда он жаждал ее присутствия не для ссор или оскорблений, а просто потому, что хотел, чтобы она была рядом с ним. В основном ему удавалось сдерживать свои чувства и продолжать их дружеско-враждебные отношения, но были времена, когда он срывался. Это были вещи, которые он не мог контролировать. Часто, после нескольких дней или недель сдерживания, его рот и тело начинали действовать сами по себе. Его насмешки становились сексуального характера, которые маскировали то, как он отчаянно желает ее. Его руки задерживались на ее коже дольше, чем это было необходимо, когда они дрались. Он звал ее на обед после драки только потому, что хотел провести с ней больше времени. Однако последним гвоздем в крышку гроба был тот момент, когда он чуть не умер. Сого всегда считал, что эта фигня "вся жизнь промелькнула перед глазами" - чушь собачья. Он знал, что умрет в битве и даже будет сражаться с самой смертью до последнего вздоха. Но когда этот момент, наконец, настал, он не думал о том, чтобы нанести удар своему убийце или даже выжить, пока не пришла помощь. Его разум был занят только ею. Он вспоминал, как она выглядела, когда села ему на живот после победы над ним в очередной схватке. Ее волосы были в беспорядке, лицо кровоточило, а грязь и пот прилипли к каждому сантиметру ее кожи. Но ее глаза сияли ярче любого восхода солнца, а ее улыбка была самым красивым, что он когда-либо видел. Он не помнил ни одной из мыслей, которые были у него до потери сознания. Они могли быть примерно такими: “Я хочу увидеть Чайну в последний раз” или “Я хочу победить Чайну в последний раз”. Он никогда не узнает. Но все, что он знал, это то, что она была единственной о ком он думал в тот момент. После этого Сого понял, что дальнейшие попытки обманывать себя - безнадежное дело. Особенно, когда она застенчиво навещала его каждый божий день, приходя с едва заметной улыбкой на лице, но глазами, в которых было облегчение и счастье и… любовь. “Глупая девчонка, такая наивная” - думал Сого, игнорируя свое собственное сердце, которое начинало биться быстрее при виде нее. У него всегда были подозрения, что он ей нравился, но ее поведение после войны, после того, как он чуть не умер, подтвердило это. Знала ли она или нет, но в ее глазах отражалась каждая эмоция, которую она чувствовала. И когда она была такой, Сого совершенно забывал о том, почему он не хотел быть с ней. Он начал с нетерпением ждать ее визитов, и тихий голос внутри него пожелал, чтобы он подольше оставался раненым. Но затем гордость Сого убила этот голос, прекратив подобные мысли. Это была та же самая гордость, благодаря которой он оставался в здравом уме, когда она перестала навещать. Он повторял себе, что это было к лучшему. Как бы он ни ненавидел это признавать, Сого годами знал, что у него не хватит сил, чтобы держаться от нее подальше. Поэтому он решил, что, когда дело зайдет слишком далеко, он будет тем, кто оттолкнет ее. Он уже сделал это один раз, когда она впервые навестила его и когда проявилась его неуверенность в себе о том, что он недостаточно силен для нее. Тогда он сказал что-то грубое, что ей стоит обслужить его, надеясь что она уйдет и он больше не будет себя так чувствовать. Но когда он увидел ее опустошенный взгляд, то весь его план вылетел в окно и он готов был вскрыть себе живот, лишь бы больше не видеть ее такой. Поэтому он был рад, что она сама отстраняется от него. Все эти дни он отвлекал себя работой. Под предлогом патрулирования он бродил по улицам Кабукичо, надеясь хоть мельком увидеть ее. Когда он не видел ее, он издевался над своими подчиненными под предлогом тренировок, чтобы облегчить свое разочарование. А когда и это не срабатывало, то кис в своей комнате под предлогом лечения своих ран. Сого думал, что он хорошо справляется, несмотря на постоянные мысли о ней и непрекращающуюся боль в груди. “Это просто вопрос времени”, - неоднократно повторял он себе. Он думал, что в следующий раз, когда он ее увидит, он пошутит о том, как он начал быстрее поправляться теперь, когда ему не приходилось проводить время в ее ужасной компании. Все, что угодно, чтобы скрыть свои истинные чувства по этому поводу. Но он забыл обо всем этом, когда увидел как она смеется и, блять, виснет на этом парне. Это было так, как будто сердце Сого треснуло, пролив черную смолу, которая с кровью попала в каждую клеточку его тела. В тот момент он хотел только две вещи: убить парня и причинить ей такую же боль, какую испытывал сейчас сам. Когда она помешала первому, что усугубило его ненависть, он направил всю свою энергию на второе. Надеть маску “мне все равно” не потребовало больших усилий. Это было почти естественно для Сого, его техника самосохранения, которую он совершенствовал годами. Но эта маска треснула, когда она упомянула о возможности интимных отношений с этим девственником, и, наконец, она рассыпалась, когда она призналась, что проводила время с каким-то другим парнем, в то время как он тосковал по ней. Он не думал о том, что это было то, чего он хотел, чтобы она перестала любить его, чтобы он хотя бы попытался разлюбить ее. Он не думал о том, что не имел права останавливать ее, она могла встречаться с любым парнем, с которым хотела. И он не думал о том, насколько иррационально и несправедливо он вел себя со своим горячим и холодным отношением. В тот момент он был не чем иным, как существом, охваченным ненавистью и ревностью, и он выступил с заявлением, которое должно было уничтожить ее. С заявлением, из-за которого сам позже тонул в собственной вине и страданиях. Ее нападение не удивило его так сильно, как ее признание. Несмотря на все мысли, которые были у Сого за последние годы, он ни разу не подумал, что он будет делать, если она ему признается. Сого был ошеломлен даже после того, как она ударила его зонтиком и ушибла три его ребра. Тогда он не думал о том, чтобы догнать ее. Он был слишком занят, пытаясь подавить свое счастье, быстро разлившееся по его венам. Как будто щелкнул выключатель, и тьма, окутавшая его, была развеяна светом. Его прежние опасения по поводу отношений с ней все еще сохранялись, но теперь, когда она призналась, и возможность быть с ней стала реальностью, которая была в пределах досягаемости его руки, они казались лишь незначительными неудобствами. Незначительными неудобствами, от которых он мог избавиться двумя пальцами. Но это не означало, что Сого собирался преследовать ее по улице и признаваться в своей бессмертной любви к ней. Она могла сделать годы его сдержанности бессмысленными всего несколькими словами, но у Сого был запас упрямства длиною в милю. Он стоял на пресловутой грани, цепляясь за свои теперь несущественные причины того, почему отношения с Чайной сломают его, когда Хиджиката появился как пахнущая никотином фея и подтолкнул его. “Если ты избегаешь начинать отношения с Чайной из-за того, что боишься потерять ее или причинить ей боль, тогда перестань. Потому что если ты продолжишь в том же духе, то ты уже делаешь то, чего боишься” Сого знал это. Ему просто нужно было услышать это от кого-то другого, чтобы он наконец мог что-то сделать со своей ситуацией. И теперь, когда Хиджиката оказал ему такую услугу, творческая часть его мозга, которая всегда работала над самыми новаторскими идеями о том, как убить заместителя начальника, начала думать о том, как он мог бы вернуть Чайну. Он знал, что ему предстоит много работы после непростительных слов, которые он произнес, но он был готов просить прощения, сколько бы времени на это ни потребовалось. Если и было что-то, чем Сого выделялся, не считая садизма, так это его упорность. Он просто добавит задачу «просить прощения» поверх задачи «попытаться убить Хиджикату» в свой ежедневный календарь. Против его настойчивости у Чайны не будет ни единого шанса.