Anyone but me

— М… можно я с вами потусуюсь? — Чимин переминается с ноги на ногу и сжимает края своего свитшота в горошек. На его голос оборачиваются три пары глаз. Альфы пожирающим взглядом высматривают изгибы тела, спрятанные за мешковатой одеждой, и скользят по пухлым губам омеги. Правда, позволено это только одному из них. — Нет, лучше иди переоденься, — цедит Юнги и оценивает беглым взглядом своего омегу, который сейчас выглядит, как ботаник с начальной школы, — ты выглядишь как идиот. — Нормально я выгляжу, — обижено пищит омега и отворачивается, чтобы надуть губки. Маленькие кулачки сильно сжимаются от злости, на что альфа только едва слышно хихикает. Без злости. — Да, ты выглядишь тупо, чувак, — с юмором поддакивает Чонгук словам Юнги и встаёт с кресла, чтобы налить себе ещё выпивки. Осечка, парень. Красная тряпка. Юнги подрывается с места. Ему хватает секунды, чтобы взять альфу за горло и впечатать немощное тело в стену. Стакан падает на пол, Юнги рычит и зубы скалит, а у Чонгука от удара искры из глаз и боль в затылке. От ауры доминантного альфы у него в страхе поджимаются уши, а тяжёлый запах можжевельника вытесняет чистый воздух из помещения, из-за чего дышать становится затруднительно. Юнги ударяет кулаком в нескольких сантиметрах от лица альфы, и его хватка усиливается. Чонгук закашливается в тщетной попытке выбраться из плена, а его лицо приобретает багровый оттенок. Альфа обессилено пытается убрать цепкие руки со своей шеи, на что те сжимают горло только крепче. Юнги злобно клацает зубами, правда, Чонгук этого не видит. Волчонок поджал хвост. Вон, смотри, как дрожит. — Закрой. Свой. Ебальник, — альфа неистово рычит перед лицом и выплёвывает каждое слово, от чего Чонгук покрывается мурашками, а спина холодеет от пота. — Он красивый и умный! А ты… — он поворачивает голову к, стоящему в дверях, Чимину и замечает, что тот ехидно и самодовольно улыбается, перебирая пепельные волосы и облизывая губы. — Проваливай. — Спасибо, — омежка накручивает прядку волос на палец и посылает одними губами легкий поцелуй в сторону своего альфы. —Спсиб, — Юнги грубо передразнивает сказанное, ослабляя хватку на шее у соперника. — Съебался, живо! Чимин застенчиво улыбается и, совершенно нескромно, удаляется из комнаты, покачивая из стороны в сторону соблазнительными бёдрами, обтянутыми серыми джинсами с дырками. Омега тешит своё самолюбие, ведь он весь — для Юнги, весь — до последнего стона, а тот, в свою очередь, глотку перегрызёт за своего омегу. Чимин застывает напротив входа в свою комнату и не успевает открыть дверь, как его начинает бросать то в жар, то в холод. Ладони предательски потеют, а перед глазами стоит пелена. Всё вокруг плывёт, и голова кружится. У Чимина ноги подкашиваются, и он сползает на пол. Картина великолепная: прямо перед дверью сидит, раскрасневшийся, подмяв ноги под себя и выставив руки вперёд. Он склонил голову и загнано дышит, а сзади на джинсах — большое мокрое пятно. — Дерьмо, — омега стыдливо кладёт ладони на выпирающую ткань брюк и ёрзает. Юнги чувствует неладное, но не сразу понимает, в чём именно дело. Он вбирает воздух глубоко в лёгкие и тот оседает едва уловимым запахом карамели и ирисок. Альфа смакует его послевкусие на кончике высунутого языка. — Джин снова готовит свои любимые пончики? — Юнги блевать готов от, окутывающего уютом, сладковатого запаха, но поворачивается к ребятам. Они, уставившись на альфу, облизываются и обнажают свои клыки. Зрачки Намджуна расширены и сфокусированы. «Тудум». — Юнги. Тв… Твой омега, — Чонгук прикрывает пах с недвусмысленным бугорком лежащей рядом подушкой, чтобы не нарваться снова на старшего. — Почему он не пьёт подавители? — Что? — осознание прошибает Юнги, и он срывается с места. Резко открывает дверь и та практически сходит с петель. Рычит остервенело. Запах карамели. Крышесносный. Запах его омеги. Запах первой течки.